Тирион II

      После встречи с сиром Джаселином Байуотером и решения судьбы Яноса Слинта сидел попивая оставшееся дорнийское вино. В зал тихо проскользнул Варис, пахнущий лавандой, в широких одеждах того же цвета. После того как Тирион велел бросить Аллара Дима в море, он чувствовал себя премерзко, ему хотелось проделать то же самое с собой. У него разболелась голова от загадок Вариса, поступков Серсеи, слов Слинта. Разговор от Слинта и бастардов ныне уже усопшего короля Роберта перетёк к делам столицы.       Когда Варис закончил рассказывать о проповедниках, Тирион устало потер переносицу. Евнух уже свернул свой пергамент, но Тирион поднял палец: — Погоди. Где сейчас обоз леди Рован? Варис чуть наклонил голову. — Второй обоз, милорд, видели у Божьих ворот на рассвете. Гвардейцы рассказали, что он въехал без задержки. Тирион заморгал. — Второй обоз? А что сталось с первым? — Первый ушёл ещё два дня назад, — мягко сообщил Варис. — Леди Рован и леди Танда объединили свои усилия и сделали… довольно щедрое пожертвование в детские приюты. Как, впрочем, и обещали. Тирион прищурился. Он знал щедрость, рождённую расчетом. Особенно если дело касалось еды, вина и благотворительности в Королевской Гавани. — Щедрое пожертвование, говоришь… любопытно. — Он постучал пальцем по столу. — Скажи-ка, Варис, списки у нас есть? Сколько она обязалась прислать, сколько привезла на деле? — Я предусмотрел это, милорд. — Евнух развернул другой свиток. — Количество полностью совпадает с тем, что указано в договоре. Ни бочки больше, ни бочки меньше. Тирион тихо хмыкнул. — Удивительно. Обычно благотворительность либо обворовывает тебя, либо пытается купить твою благосклонность. Иногда — и то, и другое. — Леди Рован, — заметил Варис, — производит впечатление женщины… разумной. И осторожной, знающей когда нужно говорить, а когда молчать. — Я не люблю тех, кто производит впечатление, — отрезал Тирион. — Впечатления склонны менять цвет в зависимости от освещения. Варис издал своё фирменное бескровное хихиканье. — Вы подозреваете, что леди Рован служит кому-то ещё? — Я подозреваю всех, — сухо сказал Тирион. — Особенно тех, кто ведёт себя со мной слишком любезно. Опыт подсказывает, что это либо шпионы Серсеи, либо… женщины. Варис развёл руками и поджал губы. — Если пожелаете, я могу прислать вам полный отчёт о её передвижениях, я пошлю своих пташек. — Пожелай мне лучше здравого смысла, — буркнул Тирион. — Но отчёт всё же пришли. Он поднял кубок и сделал глоток, моргнув тяжелыми веками. — Если она соглядатай моей сестры, я хочу знать это первым. Если же нет — тем более. Варис поклонился. — Разумеется, милорд. И уже переходя на следующую новость, добавил: — Хотя… иногда людям просто нравится держать слово. — Что ж, — Тирион криво усмехнулся. — Когда-нибудь я в это поверю.       После ухода Вариса Тирион долго сидел неподвижно, глядя на дрожащий огонёк свечи. Его одолевало странное чувство — будто бы он совершил что-то и нужное, и бессмысленное одновременно. Эддард Старк, надо полагать, думал точно так же…       Когда он наконец встал и отправился в Малый Чертог, Красный Замок был темен и тих. Бронн уже ждал его в горнице. — Что Слинт? — спросил он. — Отплывёт к Стене с утренним приливом, — отмахнулся Тирион. — Варис хочет внушить мне, будто я заменил человека Джоффри своим человеком. На деле я заменил ставленника Мизинца ставленником самого Вариса. Бронн хмыкнул. Потом сообщил про Тиметта. Потом про новобранцев. Это был обычный разговор, но Тирион уже думал о другом. — Бронн, — сказал он, когда наёмник умолк. — Мне нужна встреча. Как можно скорее. — С кем? — С леди Рован. Наёмник приподнял бровь. — Та, что с обозом? — Та самая, — подтвердил Тирион. — Хочу уточнить пару вопросов о её поставках. — О поставках? — Бронн ухмыльнулся. — Или о самой леди? — Перестань, — буркнул Тирион. — Она прислала караван без обмана. Это уже редкость в этом городе. Я хочу понять — почему. Бронн пожал плечами: — Хорошо. Найду. Передам. — Пусть это будет в тот же день, когда я разберусь с кузнецами, — добавил Тирион. — После полудня. Я хочу видеть её лицо… когда она будет оправдываться или лгать. А может, впервые в жизни, кто-то здесь скажет правду.       Он отпил наконец, скривился, будто вино было кислым, и отставил чашу. — Ложусь спать, пока снова не решил кого-нибудь казнить.