Глава 3, часть 3. Демонстрация

      Настя посмотрела на Дмитрия, ища разрешение. Он кивнул.       Её рука нашла пуговицы платья Лены. Одну за одной, Настя расстёгивала пуговицы, открывая её розовое платье. Лена сидела неподвижно, её дыхание было учащённым, её щёки были ярко-красными. Когда пуговицы закончились, Настя потянула платье вниз, с её плеч.       Платье упало ниже её груди, оставляя Лену в белом хлопковом лифчике, простом, функциональном, без украшений. Её грудь была маленькой, нежной, почти девичьей. Её соски были бледно-розовыми, уже затвердевшими под тканью лифчика.       Лена всё ещё была сидящей на диване, её платье было опущено до её талии, висящее на её руках. Её спина была прямой, её шея была всё ещё запрокинута назад, её соски выступали из-под белой ткани лифчика.       Настя была на коленях перед ней, её чёрное платье было застегнуто только наполовину, её грудь была полностью видна, её соски были тёмно-розовыми, твёрдыми от её собственного возбуждения.       — Снимай её лифчик, Настя, — велел Дмитрий, его голос был спокойным, научным, как будто он давал указания, как препарировать лягушку.       Настя потянула лифчик вверх, через грудь Лены, и он упал на её руки. Теперь грудь Лены была полностью обнажена — её маленькие груди, её бледная кожа, её розовые соски, твёрдые, как камни, от холода или от возбуждения.       Настя наклонилась, её губы нашли левый сосок Лены. Она целовала его мягко, потом её язык скользил по нему, облизывая его, и Лена издала первый звук удовольствия — мягкий, подавленный, как будто она боялась, что звук может быть услышан кем-то за пределами коттеджа.       Мысли Лены: «Её язык на моём соске. Никто никогда не целовал мою грудь. Никто никогда не прикасался ко мне так. Мои соски... они никогда не были чувствительны, я никогда не осознавала, что они могут быть такими... чувствительны. Её язык движется по моей груди, и я чувствую электрические разряды, проходящие через мою спину, через мой позвоночник, между моих ног. Моя киска... я не должна думать о своей киске. Но я думаю о ней. Я думаю о том, как она пульсирует».       Настя лизала обе груди Лены, её руки касались её спины, держа её близко. Потом одна из её рук спустилась ниже, под платье Лены, которое все ещё висело на её талии.       Лена всё ещё была в нежно-розовом платье, но теперь платье было опущено до её коленей, и она обнажена выше пояса. Её лифчик был снят, лежал в стороне. Её нижнее белье было всё ещё на ней — простые белые трусики из хлопка, покрывающие её киску.       Рука Насти скользнула между её ног, поверх трусиков, и начала гладить её киску через ткань.       Мысли Лены: «Она трогает меня там. Её пальцы давят на мою киску через мой лифчик. Это место, которое я трогала только в ванной, в ночное время, когда моей соседки не было, когда никто не мог видеть меня, когда я могла быть дикой, развращённой, грешной. И теперь другая женщина трогает меня там, и это хорошо, это правильно, это... это то, что я хотела, даже если я не понимала, что я это хотела».       Мысли Насти: «Она мокрая. Её киска мокрая через трусики. Её тело реагирует, даже если её ум сопротивляется. Она хочет этого. Её возбуждение невозможно скрыть. И я ревную её за это. Я ревную её за то, что её невинность, её чистота, всё это находится в этом моменте, когда она развращается. Он смотрит на нас обоих, и я вижу, как он смотрит на неё. Я вижу, что она его интересует больше».       Лена чувствовала, как её киска начинает отвечать, как её влага начинает просачиваться сквозь ткань трусиков. Её бёдра двигались немного, инстинктивно, ища большей стимуляции.       — Хорошо, — сказал Дмитрий, и его голос был другим. Ниже. Хриплее. Она слышала, как его стул скрипел, когда он менял положение. Она слышала шум молнии.       Лена открыла глаза. Она увидела, что он расстегнул свои брюки. Его рука была внутри, и она двигалась. Он мастурбировал. Мысли Лены: «Он смотрит на нас, и он возбуждается. Его рука движется, и он смотрит на нас с Настей. Он находит нас красивыми. Он находит нас возбуждающими. Это грешно? Это правильно? Это развращено? Да. Да, это развращено. И я люблю это».       — Вы обе выглядите прекрасно, — сказал он, его голос был низким, страстным. — Смотрите, как вы две вместе. Как вы поддерживаете друг друга в этом пути исцеления. Как вы вместе движетесь к свободе.       Он мастурбировал, глядя на них, его движения были медленными, демонстративными, как будто он хотел, чтобы они видели его, чтобы они знали, что их действия возбуждали его.       Мысли Насти: «Он смотрит на неё, а не на меня. Я даю ей удовольствие, я прикасаюсь к ней, я целую её, и всё его внимание направлено на неё. Я становлюсь просто инструментом его желания, просто способом для него получить доступ к её телу. Это всегда так. Он находит новую девочку, и я помогаю ему её получить. И потом он забывает обо мне. Или почти забывает».       — Лена, — сказал Дмитрий, его голос был спокойнее теперь, более контролируемым. — Пришла пора рассказать тебе о мужской анатомии. О пенисе. О том, как он выглядит, как он функционирует. Ты когда-либо видела обнажённого мужчину?       Лена покачала головой. Её глаза были прикованы к его руке, которая всё ещё двигалась внутри его брюк.       Он встал, приблизился к ним. Настя отстранилась, дав ему место. Лена осталась сидеть на диване, её грудь всё ещё обнажена, её платье всё ещё висело на её талии, её трусики всё ещё были мокрыми.       Дмитрий расстегнул полностью свои брюки. Он потянул их вниз, вместе со своим нижним бельём. Его пенис был твёрдым, стоял под углом, его головка была тёмно-розовой, её кончик блестел от предсеменной жидкости. Под пенисом висели его яички, мешочек мягкой, слегка волосистой кожи.       Его пенис был около 18 см в длину, может быть, больше. Его ствол был толстым, с выступающими венами. Его головка была большой, закруглённой, почти тёмно-фиолетовой от возбуждения. Его яички были большими, обвисшие в мешочке, двигающиеся немного с каждым его движением.       Лена никогда не видела ничего подобного. Её книги по биологии не показывали эротическую, возбуждённую версию мужской анатомии. Её учебники показывали анатомические схемы, механические, лишённые жизни. Но это было... живым. Это было опасным. Это было мощным.       — Это пенис, — сказал Дмитрий, указывая на себя, как врач указывает на диаграмму. — Или мужской половой орган. Когда мужчина возбуждается, кровь накачивается в пещеристые ткани, и он становится твёрдым. Вот так. Видишь?       Он взял свой пенис рукой и медленно провёл рукой вверх по стволу, от основания к головке. Его движение было медленным, демонстративным, и Лена видела, как его предсеменная жидкость смазывала его головку.       — Это яички, — продолжил он, указывая на мешочек под пенисом. — Мошонка. Там находятся яички, семенники. Они производят сперматозоиды и тестостерон — гормон, который отвечает за мужское возбуждение, за агрессию, за доминирование. Мысли Лены: «Он объясняет мне, как врач. Его слова звучат научно, логично, образовательно. Но его голос... его голос звучит как приглашение. Это образование, или это соблазнение? Почему я не могу различить?».       — Когда мужчина получает удовольствие, когда он находится близко к оргазму, его яички втягиваются вверх, вот так, — он демонстрировал, и его яички немного втянулись в его мешочек.       — Это жидкость, — он указал на каплю, которая появилась на кончике его головки. — Предсеменная жидкость. Она помогает нейтрализовать кислоту мочеиспускательного канала и создаёт среду, в которой сперма может выжить в женском теле.       Его голос был спокойным, профессиональным, как будто он давал лекцию в аудитории.       Лена слушала, её глаза были привязаны к его пенису. Это было научно. Это было образование. Но почему она чувствовала себя так, как будто она смотрела что-то запретное?       — Хочешь потрогать его? — спросил Дмитрий.       Мысли Лены: «Нет. Да. Я боюсь. Я хочу. Это неправильно. Это правильно. Если я скажу нет, я разочарую его. И я не могу пережить его разочарование».       Лена встала медленно, её ноги были шаткими. Её грудь была открыта для мира, её платье было опущено до её талии, её трусики были мокрыми. Она чувствовала себя обнажённой, уязвимой, открытой.       Она приблизилась к нему, остановилась. Её рука поднялась, дрожащая.       Дмитрий стоял перед ней, его пенис был твёрдым, выступая из его открытых брюк. Его рубашка была застегнута, но его брюки были расстегнуты и опущены ниже его бёдер. Лена встала перед ним, её грудь была обнажена, её платье висело на её талии.       Её рука коснулась его яичек, не его пениса. Мешочек был мягким, тёплым, слегка волосистым. Она никогда не касалась ничего подобного.       Мысли Лены: «Они мягкие. Они движутся внутри мешочка. Это как если бы я коснулась живого существа внутри его шкуры. Это странно. Это интимно. Это невероятно. Я держу его репродуктивную силу в руке».       — Мягче, — велел Дмитрий. — Ты не хочешь причинять боль.       Её пальцы ослабили хватку, стали нежнее. Она чувствовала каждое яичко, её форму, её твёрдость. Она чувствовала, как они движутся немного в мешочке, как если бы они были живыми существами, которые хотели выбраться из их кожаного дома.       Мысли Насти: «Теперь она касается его так же, как я касаюсь его. Её пальцы находятся на его яичках, и я знаю, как это чувствуется. Я знаю, как мягко его кожа, как велики его яички в моей руке. Её невинность больше не её. Он берёт её, медленно, методично, шаг за шагом. И я помогаю ему. Я помогаю ему развращать эту девочку. И я ненавижу себя за это.».       — Теперь здесь, — его рука направила её пальцы к стволу пениса.       Её пальцы обхватили его. Он был горячим, твёрдым, и пульсировал в её руке, как второе сердце. Она чувствовала вены, она чувствовала, как кожа скользит немного с каждым его движением. Её ладонь была мокрой от его предсеменной жидкости.       Мысли Лены: «Большой. Мощный. Это вещь, которая может причинить боль или удовольствие, и я не знаю разницу. Его головка находится в моей ладони, и я чувствую её мягкость, её чувствительность. Я чувствую, как мои пальцы обхватывают его ствол. Его кожа скользкая от жидкости, которая вытекает из его отверстия. Грешно ли это? Развращено? Хорошо?».       Её рука начала медленно двигаться, вверх и вниз по его члену, и она услышала его дыхание, как оно учащается. Она услышала его стоны удовольствия. Её действие причиняло ему удовольствие. Её рука, её невинная рука, его возбуждала.       — Хорошо, Лена, — сказал он, его голос был хриплым. — Ты хороша в этом. Очень хороша.       Похвала. Это было то, чего она жаждала, даже если она не понимала, почему.       Мысли Насти: «Она мастурбирует ему, и я знаю, как это ощущается. Я знаю, какова на вкус его сперма, я знаю, как его тело реагирует на мои касания. Теперь она знает это. Теперь она принадлежит ему, так же, как я принадлежу ему. Мы обе его. И скоро будут другие девочки. И мы все будем его. И это никогда не закончится».