III. Освоение мира

      Даже обнаружив в Лордране другие костры, Кастиния часто возвращалась в Храм Огня. Может быть, потому что тепло именно того костра напоминало ей о чём-то далёком, почти утраченном. А может, потому что он всегда был там — рыцарь с усталым лицом и чуть насмешливым взглядом. Он редко поднимал голову, но каждый раз, когда она появлялась из мрака, произносил своё тихое, чуть хриплое:       — Снова ты. Не надоело ещё умирать?       Иногда он смеялся после этого — коротко, нервно, будто боялся звука собственного смеха. В этом смехе не было искренней злости. Только усталость и тонкие ноты безумия, которое излучает тот, кто слишком долго ждёт конца.       Девушка не отвечала. Обычно она молча присаживалась к костру и позволяла огню охватить её уносящим теплом. Но порой она, не подавая вида, слушала, как собеседник говорит — то о странных местах, где гильотины летают меж сквозняков или где неупокоенные души ходят, разрезая воздух острыми косами, то о друзьях, которых уже не осталось, и о любимых, которых уже никто не помнит. Её расстраивало то, с какой лёгкостью он говорил о смерти, словно давно заключил с ней договор и всё не мог дождаться исполнения.       А потом Кастиния уходила — и мир нежити снова принимал её в свои леденящие объятия.       Она погибала десятки раз: от когтей демонов, от копий безумцев, от собственной неосторожности. И каждый раз возвращалась к костру — с опущенными плечами, с наточенным мечом, кромкой пропалывавшим землю. Иногда её губы дрожали, когда рыцарь бросал в пустоту:       — Всё ещё пытаешься?       — Да, — неуклончиво отвечала она. — А что ещё остаётся?       — Верно. Разве что смеяться. Ха-ха-ха-ха-ха…              Так она училась — не столько сражаться, сколько принимать. Каждый удар, каждая смерть, каждая чужая мука делали её сильнее, внимательнее. Если однажды она сомневалась, поднимая меч на вооружённые фигуры, нелепо тянущиеся в её сторону, то теперь отважно прорывалась через них, осознавая, что борется не только за себя, но за всё живое, чему ещё принадлежал этот мир.       Её колдовство изменилось, насытилось. Она научилась не только разрушать, но и защищать. Пламя, угасшее в этом мире, искало через неё дорогу обратно. Кастиния встретила энтузиаста, который обучал её контролировать и концентрировать жар внутри. Теперь пиромант с гордым именем Лаврентий присоединился к её небольшому лагерю в Храме Огня, где постепенно появлялось всё больше пока ещё живущих…       Но тем не менее, порой, возвращаясь к костру, девушка замечала, что безымянный рыцарь молчит дольше обычного. И вот он снова сидел, глядя в угли, и только когда она подошла ближе, тихо произнёс:       — Знаешь… когда ты уходишь, кажется, что здесь темнее.       Он, как всегда, усмехнулся после своих слов. Но теперь Кастиния точно знала — его ухмылка вовсе не насмешлива. Он просто не умеет иначе прятать надежду.       За долгие дни (а может, недели?) он, хотя и будучи самой здоровой занозой в её… ладони, стал её другом. Этаким усталым товарищем, которого хочется напоить чистой водой, укрыть тёплым одеялом и убаюкать старой колыбельной. Кто знает, скольких он уже потерял, как далеко они зашли и, конечно, справится ли Кастиния, чтобы иметь право просить у него вновь не терять надежду… Потому пока она будет просто молчаливо принимать его, а дальше — может, и сумеет помочь.