V. Первый подвиг

      Потянуть рычаги и заставить колокола зазвенеть не составило особого труда. Основная сложность, конечно, пришлась на путь, который требовалось преодолеть, чтобы добраться до самих колоколов. Подняться на верхнюю башню Города Нежити удалось Кастинии довольно скоро. Первое препятствие — Демон-телец, который оккупировал одну из городских крепостных стен, — пало в огненных вихрях, которые она практиковала с Лаврентием после каждого своего поражения. А Каменных Гаргулий, которые ожили и сорвались с пьедесталов на крыше, стоило девушке выйти на черепицу и двинуться к церковному колоколу, помог победить асторский рыцарь Солер, которого Кастиния встретила на восточной стене, когда свергла Демона-тельца.       Кроме рыцаря из Асторы, она нашла и других путников, странствующих по Лордрану. К примеру, обаятельного рыцаря из Карима в позолоченной броне с поэтичным именем Лотрек. Он угрюмо сидел в одной из камер темницы в Церкви Уезда Нежити и вежливо попросил Кастинию освободить его. Позже он добрался до Храма Огня, где благородно наблюдал за состоянием ослабшей молчаливой Хранительницы…              Чумной Город, в отличие от пристанища нежити наверху, оказался невыносимо мерзким местом… Дно подземного поселения, забытое и неухоженное, покрылось грязными, вонючими болотами, повсюду гнездились мутировавшие комары и слепни, а проклятая нежить отстаивала границы с арбалетами с ядовитыми болтами. Столько раз Кастиния обронила свою оболочку в этом мрачном регионе, что уже перестала считать. То тут, то там она поглощала Человечность — редкий дар, сохранившийся в растерзанных проклятием ходячих мертвецах. Крохотные останки человеческого духа позволяли ей укрепить рассудок и вернуть былой облик, однако оболочка эта была столь же хрупкой, как снег в начале весны — стоило погибнуть, как у костра она вновь просыпалась бескожей.В конце концов Кастиния добралась до плетёных шёлком пещер, напоминавших паучье логово. Совершенно обезумевшая ведьма-арахнида Квилег, страстно желавшая защитить собственную сестру, попыталась остановить Избранную, и хотя Кастиния не желала причинить вред тем, кто нашёл в этом жутком месте своё пристанище, она не могла пробиться к колоколу, не потревожив ведьму… И вот она с сожалением предала тело паучихи земле и продолжила свою миссию.       В глубинах шёлкового логова Кастиния обнаружила костёр и его ослепшую, усталую Хранительницу.       — Квилег, это ты? — раздался едва слышный голос, когда Избранная приблизилась к Белой Леди с человеческим телом и паучьими ногами. — Не переживай, сестричка, мне почти не больно.       И хотя она старалась выглядеть сильной, сложив руки в молитвенный замок, Светлой Леди было очень больно, и она тоже находилась на грани гибели. Пламя костра еле поднималось, и Кастиния наполнила его энергией душ, чтобы согреть себя и жрицу. Она не раз возвращалась к сестре Квилег позже, пыталась немного утешить её боль, поднося Человечность и разжигая костёр…              Как только второй Колокол Пробуждения громко прозвонил, вся земля будто пошатнулась. Девушка поторопилась выбраться на поверхность и издалека увидела, что ворота неподступной Крепости Сена теперь были открыты… Кастиния вдруг вспомнила, что оставила у ворот странствующего рыцаря… из Катарины, кажется? Улыбка вновь скользнула по её пересохшим алым устам. Грёзы о том, каким может быть это славное королевство — Катарина, — проникли в её фантазию и заставили девушку на время забыться. Она всё ещё не помнила своего прошлого — да и наверняка не вспомнит уже никогда, — однако одно лишь предположение о том, что она могла принадлежать к славному роду аристократов из Катарины и ходить в платьях, на несколько размеров пышнее её нынешних костлявых размеров, с юбками, окольцованными кринолином для пущей роскоши, заставило её сладко вздохнуть. А может, она могла бы проявить себя и тоже стать рыцарем? Боги, да даже быть служанкой при дворе она бы сейчас согласилась охотнее, чем быть сосланной на север и раз за разом лишаться печени, головы или ног в угоду садистическому пророчеству…       Разодранное плечо напомнило о себе и предательски заныло. Раны от схватки с паучихой всё ещё не затянулись. Девушка улыбнулась сквозь боль и, сделав широкий жест руками, исполнила реверанс, придерживая руками невидимый подол своего вымышленного катаринского одеяния, а затем, возвращаясь к реальности, двумя руками обхватила рукоять меча Чёрного Рыцаря и спешно двинулась в сторону Крепости Сена.