VII. Город под Солнцем — Переплетение судеб

      Немногие обладают достаточной силой, чтобы добраться до Анор Лондо. Давным-давно Крепость Сена возвели намеренно, дабы оградить случайных путников и недоброжелателей от этого «сына Солнца» среди городов. Лишь единицы способны найти путь в расписные храмы с выбеленными стенами, и только Избранная Нежить, согласно пророчеству, доберётся до покоев Принцессы, чтобы преклонить колено перед любимой дочерью Лорда Гвина и получить Золотую Чашу, необходимую в ритуале воскрешения Пламени…              Широкие, будто созданные для великанов, улицы и мосты города, казались ещё необъятнее будучи пустыми, безлюдными. Грандиозно растягивались по мрамору полов и рельефному камню стен тени гигантских големов-стражей с длинными мечами и мощными щитами, неустанно патрулирующих каждую залу и каждый атриум, где стены уходили так высоко, что потолок с искусной отделкой можно было увидеть лишь сквозь лёгкую дымку тумана. Эхом отдавались с небесных просторов далёкие крики летучих мышей-демонов, а солнце, безвинно поджигающее весь небосвод своей холодной зарёй, словно шёлком, только дополняло общее ощущение роскоши и величия. Анор Лондо был сказкой, не похожей на весь прочий Лордран. «Удивительно, — подумалось Кастинии, — как умудрился сохранить город такое невероятное обаяние, когда остальной континент пал жертвой угасающего пламени и распространяющегося проклятия…»              Огромные големы и крылатые демоны наконец остались позади, когда Избранная забрела внутрь одной из построек. Перед ней развернулся просторный коридор с белыми стенами, а по бокам коридора — двери, ведущие в загадочные и пока не обследованные комнаты.       В одной из таких, возле слабо покачивающегося костра, Кастиния встретила рыцаря Солера. Он, уставший после изнурительной дороги, безмятежно размышлял, глядя на ленивые оранжевые язычки и вслушиваясь в похрустывающее пламя.       — Здравствуй, сэр Солер! — лучезарно позвала девушка. Рыцарь с мягкой улыбкой в голосе поприветствовал её, и вот они уже вместе сидели, наблюдая за огнём.       — От тебя давненько не было новостей… Ты не стесняйся звать, если тебе когда-нибудь понадобится помощь, — Солер мягко похлопал Избранную по плечу. Она улыбнулась и придвинулась чуть ближе. Его теплота немного растопила закостенелые льдинки в её усталом, едва бьющемся сердце.       — Рада видеть тебя. Ты всегда сияешь словно Солнце, которое ищешь, — застенчиво высказалась Кастиния. Солер засмеялся.        — О, тебе и вправду так нравятся наши беседы? Если бы я не знал наверняка, решил бы, что у тебя ко мне нежные чувства! — он был само очарование, и хотя вся голова Кастинии была заполнена мыслями о катаринском воине, внезапно обретённый комфорт напомнил о накопленном изнеможении, и глаза сами стали закрываться, а голова устало приземлилась на плечо асторскому рыцарю. Он, не возражая, притих.       — Я хотела спросить… — произнесла девушка полушепотом, то ли неуверенно, то ли не решаясь разбить звоном голоса тишину и атмосферу у ласкового костра.       — Что у тебя на душе? — отозвался сквозь шлем воин Солнца.       — Ты слышал что-нибудь о Сигмайере из Катарины?       — Хм, — коротко ответил Солер, явно оценивая её вопрос. Затем, после короткой паузы, он снова, по-дружески мягко, рассмеялся.       — Что? — Кастиния подняла голову и возмущённо уставилась на собеседника. — Что?! — громче переспросила она и отпрянула, чувствуя, как краска заливает лицо.       — Слышал-слышал, — выдохнув после охватившего его приступа смеха, подтвердил Солер. — Славный малый. Он ведь сейчас тоже где-то в этих краях.       Девушка приподнялась и оживилась, взгляд загорелся, а сердце застучало громче.       — Так вы знакомы? — нетерпеливо выспрашивала она.       — Может, не так близко, как с тобой, — Избранная ощутила, как буквально близко они сидели сейчас с солнечным рыцарем, но Солера это, вероятно, ничуть не смущало. Он упомянул расстояние исключительно в качестве сравнения.       Двое немного помолчали.       — Он тоже очень светлый, — вдруг заявила Кастиния, снова прислонившись к рыцарю, будто находилась в компании дорогого друга. Плечи расслабились, а глаза мечтательно глядели на тлеющие в костре угольки. Губы подрагивали в нерешительной улыбке.       — Ты уж пригляди за ним, раз тебе от этого светлее. Кто знает, может таким будет твоё Солнце, ха-ха-ха…       Девушка так и задремала с полыхающей зарёй в голове, а когда очнулась, была в комнате одна, укрытая гобеленовым покрывалом, которое, похоже, вежливо одолжил у однажды живших здесь Солер, чтобы, уходя, не оставить её совсем без тепла.              Кастиния продрала глаза и лениво поднялась с пола. Пламя совсем не согревало, и она поднесла к огню призраки Человечности, чтобы замедлить его угасание и умыться неуловимым теплом, а затем в спешке двинулась дальше. Ей предстояло пройти весь Анор Лондо насквозь и найти что-то… Безусловно важное. Но во внутренних помещениях на замену гигантским и неповоротливым големам пришла ловкая и не подвластная усталости Серебряная Стража. Рыцари в белоснежных доспехах с изящными «крылатыми» шлемами доблестно защищали залы и даже вершины зданий по сей день, отчего путешествие Избранной час от часу не становилось легче. Ещё недавно чувствующая прилив сил, она быстро истощилась и совсем скоро, в отчаянии отбившись от схватки прямо на крыше замка, не глядя вбежала в случайный проход и плотно закрыла дверь за собой. Она спустилась по винтовой лестнице, которая вела с террасы во внутренние помещения. Сердце стучало, а дыхание сбилось. В глазах резко начало темнеть. Нежить прислонилась к стене у подножия лестницы и запрокинула голову, закрыв глаза. Около минуты она просто старалась отдышаться и прийти в себя. Затем, всё ещё не признав, что выбрала действительно безопасное место, девушка побоялась осмотреться, но знакомый голос заставил её встрепенуться.       — Хмммм… Что же тут можно сделать…       — Сигмайер! — радостно вскрикнула Кастиния, сразу же прикрыв рот рукой. Лишнее внимание из соседних помещений точно было бы некстати.       — О, это снова Вы, миледи! — катаринский рыцарь приветливо кивнул девушке.       Сигмайер стоял у витражного окна, и начищенное серебро не запятнанных кровавыми битвами лат отражало разноцветные лучи. Он улыбался, это можно было почувствовать в его бодром и даже слегка заботливом голосе. Шлем мог защитить голову от тяжёлых ударов, но не задумывался с целью скрыть настроение носителя.       Он осмотрел потрёпанную мантию Кастинии винного цвета и продолжил:       — Что, получили твёрдое «нет» от Стальных Рыцарей? Ааа, расслабьтесь, я понимаю, тут совершенно нечего стыдиться! Такова судьба отважных смельчаков, как мы с Вами! Я что-нибудь придумаю. Мы вдвоём справимся с этой невзгодой!       — Со мной можно на «ты», наверное, — предложила девушка, не слишком решительно приближаясь к окну. Она рассмотрела цветные узоры, изображавшие древних змеев и гуманоидных воинов. Затем кивнула в сторону. — А что за той дверью?       Комната, где находились двое, была чем-то вроде предбанника — сквозного пролёта, соединявшего крышу, откуда прибежала Кастиния, и что-то ещё. В соседнее помещение вела светло-бежевая дверь из натурального дерева. Она была приоткрыта, и сквозь узкую щель на пол предбанника оттуда пробивался оранжевый свет. Изнутри доносился хруст поленьев. Мог ли это быть ещё один костёр?..       — Что ж, там весьма серьёзная неприятность. Думаю, нам потребуется ещё трое… Нет, пожалуй, пятеро мужчин… Да, весьма неприятно…       Кастиния задумчиво нахмурилась, а затем подошла и осторожно заглянула в приоткрытую дверь, не прикасаясь к ней. Ей сразу бросился в глаза сверкающий лезвием серебряный меч, выглядывающий из-за угла.       — Ясно, — негромко отметила она и вернулась к окну. — Послушайте, Сигмайер… Я…       — Даже не вздумайте, — с тревогой в голосе предостерёг катаринский воин, протягивая к Избранной руку. Она с благодарностью накрыла его кисть своей худой ладонью.       — Я привыкла… — вздохнула Кастиния и выдавила из себя улыбку. — Одна нога здесь… Дождитесь меня хоть на этот раз!       Рыцарь молчаливо и с неопределённым выражением посмотрел вслед, когда Нежить обнажила Чёрный меч и ринулась в дверь напротив, плотно закрыв её за собой.              Женский крик, лязг железа, грохот мебели, тяжёлое дыхание и яростные рыки — всё это мог отчётливо слышать Сигмайер с момента, как дверь перед ним резко захлопнулась, и ещё несколько минут после. Он сразу рванул следом, но Кастиния заперла проход на засов и, будто дразня, забаррикадировалась в тесном холле с тремя опаснейшими противниками…       Прошло несколько минут, и голоса клинков резко стихли. Из-за нагрянувшей тишины, которая оглушила резким немым воем, рыцарь из Катарины сделал пару шагов прочь от двери, достал из-за пояса свой Цвайхандер и нахмурился, приготовившись к худшему. Молчание на какое-то время застыло в воздухе, и Сигмайер замер вместе с ним, не заметив, как остановилось даже его дыхание. Волнение нарастало, а вместе с тем и предательское горькое чувство, что едва обретённый боевой компаньон отправился в беспощадную Пустоту. Трое Серебряных Рыцарей против одной хрупкой миледи — ставки были предопределены. Пересилив навязчивую мрачную мысль о возможной гибели Кастинии, рыцарь вновь подошёл к двери и осторожно обронил, не уверенный, чего ожидать в ответ:       — Милая леди?       Вдруг из-за двери послышался низкий скрип с редким треском, будто кто-то двигал по полу старый разваливающийся гардероб. Сигмайер отпрянул, опуская меч, а затем, неожиданно, пожалуй, даже для себя, ринулся на дверь тараном в попытке выбить её из петель. При ударе его массивная броня издала пронзительный лязг, перегородки, соединяющие нагрудник, плечи и бедренную часть, болезненно впились в тело, игнорируя защитную ткань и кольчугу. Дверь недовольно дрогнула, но осталась на месте. Он тяжело выдохнул, но не остановился. Ещё раз отступив на несколько шагов, он вновь атаковал дверь, и теперь она качнулась чуть заметнее, а посреди коричневого узора образовалась длинная чёрная трещина. Правое плечо и бедро, на которые пришлась основная ударная сила, застонали от пронзительной боли, но Сигмайера было не остановить.       — Я покажу вам мощь рыцаря Катарины! — заревел он и в третий раз бросился на дверь, на этот раз целясь в трещину наточенным двуручником.       В этот момент дверь открылась, и на пороге показалась Избранная Нежить. Взлохмаченные влажные волосы цвета аквамарин распались из строгого пучка в непослушные извилистые локоны, словно змеи на голове Горгоны, и слипшимися прядями падали на плечи и лицо. Шея и грудь были открыты — влажная потная кожа запятналась кровью и была исписана свежими порезами, как и останки лоскутной мантии, в которой — однако не столь рваной — девушка входила внутрь. Глаза сверкали самодовольством и ещё не остывшей яростью. Она триумфально распахнула проход для «своего рыцаря», и теперь, в моменте, её глаза в ужасе расширились. Безоружная и не ждущая угрозы, она громко взвизгнула и лишь успела прикрыться руками, прежде чем грандиозный катаринский валун, догадавшийся, однако, отбросить меч в сторону, влетел в неё и повалил на землю силами непреодолимого ускорения и необъяснимого притяжения.       Падение было… звонким. Катаринский доспех, широкий, тяжёлый и соединённый металлическими крепежами, выразительно хрустнул, его составные луковичные части свистящим лязгом потёрлись друг об друга. Вместе с этим хрустнуло что-то и внутри Кастинии.       — Миледи, Вы… — сейчас Сигмайер огромным сверкающим булыжником лежал поверх Избранной Нежити. Лица находились на одном уровне, и он мог видеть её наполненные смешанными чувствами, увлажнённые синие глаза, а она сумела наконец рассмотреть сквозь зазор на катаринском шлеме его застенчивый карий взгляд с пышными ресницами и широкую орлиную переносицу. Хотя правильнее всего было бы сейчас откатиться в сторону и позволить девушке подняться, Сигмайер замешкался и оставался неподвижен.       Задыхаясь от ужаса и смятения, Кастиния из последних сил просипела:       — У меня в груди что-то…       Придя в себя, словно его резко окатили водой, рыцарь неуклюже захрипел и, качнувшись влево-вправо будто обездвиженный жук, перекатился на спину и теперь лежал на полу рядом с Избранной. Она попыталась громко вздохнуть полной грудью, но тут же протяжно застонала и прикрыла глаза. Сигмайер повернул голову и увидел, как по её бледному виску шустро скатилась тонкая, едва заметная слезинка. Кисть девушки дрогнула и сжалась в кулак, и оба почувствовали соприкосновение рук: он — сквозь металлические наручи катаринского одеяния, а она — через охвативший всё тело холод.       Сигмайер приподнялся на руках и пристально осмотрел неподвижно лежащую женскую фигуру. Его густые тёмные брови нахмурились при взгляде на краснеющие синяками и ссадинами предплечья, где в некоторых местах была грубо содрана кожа, на кажущиеся такими уязвимыми руки, удержавшие, тем не менее, победу в сегодняшней беспощадной схватке. Затем он расстегнул и сбросил с ладоней перчатки, открепил шлем от телесной части брони и небрежно сбросил с головы «луковицу», словно подготовленный к нарезке корнеплод избавляясь от шелухи. Он встряхнул вьющиеся чёрные волосы и бегло осмотрел комнату, где они теперь находились. Она напоминала ласковую опочивальню: в разбитых шкафах и тумбах угадывались зоны для хранения вещей, вдоль внутренней стены, напротив зашторенных алыми гардинами окон, расположилась широкая постель с балдахином и величественно написанная картина, а в дальней части спальни тлел камин с приставленной к нему парой стульев. Вторая дверь — скорее всего в общий коридор — осталась закрытой на стене справа от камина, и там, выбиваясь из общей картины, теперь лежала выразительная гора опустошённых серебряных доспехов.       Всё ещё сидя на полу, Сигмайер придвинулся к девушке и аккуратно прислонил руку к её лбу. Кастиния была болезненно холодна. Не открывая глаз, она ему улыбнулась.       — Я, возможно, снова умру, — констатировала она, а затем прервалась и закашляла. Было видно, что даже кашель травмирует её, потому что девушка сильнее нахмурилась и постаралась поскорее затихнуть.       — Ваше третье… нет, четвёртое ребро… — дополнил с печалью Сигмайер, осторожно ощупав оголённую грудную клетку. Там, глубоко, захлебывалось в крови проткнутое сломанной костью сердце. Кастиния молча кивнула.       — Это ведь… из-за меня? — вдруг с горечью тяжкого осознания пробормотал катаринский рыцарь. — Ох… я вовсе не…       — О, нет, Вы что… — перебила его девушка. Правильным ответом, конечно, было «да». Треснувшее в схватке с Серебряными Рыцарями ребро не справилось с давлением, когда тело прижало к полу.       Она открыла глаза и повернула к нему голову, игнорируя всякую боль.       — Возле костра… здесь недалеко… я снова буду выглядеть до смерти непривлекательно…       — Однако же, — вдруг взбодрился воин из Катарины. — Не согласитесь ли отпить Эстус из моей фляжки? Кажется, она была где-то здесь…       Он потянулся к подсумкам на поясе и совсем вскоре извлёк из одного из маленьких кармашков небольшой глиняный сосуд, плотно закупоренный пробкой.       — Думаю, внутри ещё достаточно осталось. Утро выдалось непростым, но…       Одной только интонацией стараясь приободрить ослабевшую девушку, Сигмайер осторожно приобнял её свободной рукой и помог приподняться. Нежить из последних сил ухватилась за его запястье и подтянула к губам бутылочку с Эстусом. Сверкающая золотыми звёздами эссенция чистого пламени заструилась по пищеводу, и лебединая шея засветилась изнутри. Не прошло и минуты, как сломанное ребро чудесным образом встало на прежнее место, сердце укрылось под неповреждённым перикардом и мирно продолжило стучать, а шрамы и порезы, один за другим, свернулись и исцелились, оставляя на коже лишь пятна запёкшейся крови. Боль растворилась в этой окутывающей, всепоглощающей микстуре, состоящей из спасительного для души костра, и Кастиния почувствовала эйфорию от долгожданного освобождения. Хотя за длительное путешествие она успела привыкнуть к боли, каждый раз пить Эстус, отдыхать у костра или поглощать Человечность приносило сладостные ощущения и позволяло восстановить силы. Проклятие бессмертия совершало загадочные вещи с душой и телом… Девушка быстро согрелась, и на щеках вновь проступил игривый румянец. Даже влага с тела впиталась обратно и вернула коже упругость и гладкость, а глазам и волосам — фейский блеск.       — Потрясающе, — с ноткой восхищения прокомментировал Сигмайер. — Ни разу не видел, чтобы исцеление было таким стихийным…       — А ты, значит, многих бессмертных до меня встречал?       Резкая смена тона была одним из последствий этакого “опьянения Эстусом”, которого, наверное, с избытком напилась Кастиния, полностью осушив флягу катаринского рыцаря. Она вовсе не хотела быть дерзкой или слишком быстро переходить на фамильярный тон, но в моменте не смогла сдержать своего ревностного любопытства. Эта прямолинейность явно застала Сигмайера врасплох, но вскруживший голову нектар не мог действовать долго, и Нежить тут же раздосадовано выругалась про себя за неподобающее поведение.       — Пожалуй, недостаточно… — в смятении ответил тот.       Девушка приподнялась с пола и присела напротив него, подобрав под себя ноги. Извиняться тоже казалось… неуместным.       — Спасибо… — тихо проронила она наконец, после того, как двое посидели немного в тишине. — Спасибо, сэр Сигмайер, — громче повторила Кастиния, посчитав, видимо, что тихого лепета недостаточно для выражения внушительной благодарности.       — О, позвольте, — засмущался черноволосый смельчак. — Это же просто фантастика! — вдруг воскликнул он. — Вы одолели всех этих монстров! Такое геройство…       — Прошу… — взмолила Избранная в надежде, что ей удастся растопить этот благородный айсберг неуместной почтительности. — Я Кастиния.       Представившись, она скромно улыбнулась. От бестии, яростно размолотившей три громадных стальных стража, не осталось теперь и следа. Сигмайер посветлел и мягко усмехнулся.       — Что ж, миледи, я глубочайше признателен за твою помощь. Ты подоспела вовремя и проявила себя невероятно отважно! …Однако галантность неизбежно связана с огромными рисками. В следующий раз позволь мне вначале придумать план.       Она виновато закивала. Конечно, упади Кастиния замертво, она бы вернулась бороться вновь, но атаковав так безрассудно, она рискнула не только своей неуязвимой формой.       — Кажется, мне не помешает немного отдыха, — пытаясь разрядить атмосферу, она сменила тему. — Быть может, присоединитесь ко мне?       Девушка указала взглядом на свежую взбитую постель недалеко от похрустывающего камина. Она, укрытая нежно-розовым навесом, а также мягкий расписной ковёр, разложенный у подножия, были одними из немногих предметов интерьера, не пострадавшими во время схватки с Серебряной стражей.       Кастиния поднялась и выпрямилась во весь рост, а затем оценивающе осмотрела себя. Перчатки были изорваны так, что от них остались одни лишь лоскутки, наподобие лент, которыми оборачивают мумий при захоронении. Юбка в пол ободрана до колен и струится лохмотьями, подошвы лёгких сапог стёрлись почти до толщины бумаги, а верхняя часть мантии растерзана так, что едва прикрывает маленькие острые груди и одно плечо.       «Жаль, бессмертие не распространяется на одежду», — с досадой подумала Избранная, когда закуталась остатками испорченного одеяния, чтобы не выглядеть слишком уж бедно и откровенно перед доблестным рыцарем.       Сигмайер тоже поднялся и отряхнулся. Тяжёлый доспех резко потянул его, давно не ободрявшегося Эстусом, к земле, и он вынужденно прислонился к стене, чтобы отдышаться.       — Я могу помочь это снять, — Кастиния скрестила руки на груди, всё ещё прикрывая практически обнажённое тело. Она говорила о катаринской броне, но сама мысль о том, что она будет освобождать мужчину от лат, взбудоражила и вместе с этим напугала её. Уж слишком смелым казалось это предложение, если посмотреть с определённых сторон, особенно, вкупе с предложением, сделанным ранее…       Рыцарь поднял на неё взгляд и некоторое время колебался. Возможно, ему пришло в голову то же самое, что и девушке (и от этой мысли её щёки снова заметно порозовели), а быть может, он размышлял о чём-то своём, способный во многих непредсказуемых ситуациях нежданно и глубоко погружаться в раздумья.       — Да, пожалуй, так будет лучше, — кивнул он и повернулся спиной к Нежити. Та приблизилась и внимательно осмотрела доспех. — Здесь, на шее, — Сигмайер потянулся рукой к едва уловимой взглядом застёжке, фиксирующей сегменты «лукового» доспеха возле первых шейных позвонков, но не смог дотянуться до неё, поэтому опустил руку и расстегнул пояс на талии.       Чтобы разблокировать крохотный механизм, спрятавшийся меж чёрных, будто крылья ворона, локонов рыцаря, Кастиния шевельнула кончиками пальцев несколько укрывающих застёжку прядей, и они скользнули вдоль шеи, щекотя загорелую кожу, отчего рыцарь вздрогнул с коротким вздохом. От неожиданности Избранная тоже встрепенулась, а затем неловко усмехнулась и завершила свой жест. Она помогла Сигмайеру освободиться от нашейных пластин, наплечников, а также, одну за другой, снять тяжёлые, окольцовывающие тело части брони. Сапоги он сбросил легко и добровольно в заключение этой… операции по очистке лука.       Повернулся к ней уже обыкновенный и, по ясным причинам, не столь ослепительный как прежде, плотный мужчина ростом немного выше девушки. Глаза цвета мрачного янтаря блестели, наполненные благородной наивностью, на светло-розовых губах расцвела непринуждённая улыбка, а широкий трапециевидный подбородок был небрежно покрыт густой щетиной. На вид Сигмайеру было далеко за тридцать, а может — и чуть больше сорока, хотя опять же — коктейль из Проклятья бессмертия и Человечности был способен замаскировать куда более солидный возраст или наоборот — ослабить и изувечить совсем молодое тело. Несмотря на отсутствие доспеха, рыцарь из Катарины не показался Кастинии менее выразительным в одной кольчуге. Напротив, она ощутила необъяснимое тепло и умиротворение, когда они встретились взглядами и между их телами не осталось непреодолимых стальных барьеров, что будто бы наконец сделало их равными. Он не был пухлым, как можно было бы предположить по неординарным доспехам, фигура была крупной, но подтянутой, под кольчугой угадывалась мощная грудь и рельеф слегка разбалованного выпечкой пресса, а прилипшая к телу бордовая ткань очертила мягкие волны мускулов на руках и ногах. «Может, Сигмайер уже и не такой «проворный», как однажды (по его же словам), — заключила Кастиния про себя, — но он однозначно не обязан был скромничать относительно своего привлекательного тела».              Огонь неустанно потрескивал, перепрыгивая бледными язычками по увядающим, рассыпающимся поленьям. Двое удобно устроились на высокой постели и теперь мирно наслаждались заслуженным отдыхом. Кастиния уронила голову на плечо Сигмайеру, а тот затих и весь сжался, смущённый и не желавший её спугнуть. Какое-то время они молчали, Избранная сумела даже немного подремать, но затем мрачное видение спугнуло её сон, и она, вздрогнув, приподнялась. Катаринский воин вопросительно повернул к ней голову, а она застенчиво улыбнулась в ответ.       — Расскажи мне о Катарине, — попросила девушка с лёгкой хрипотцой в голосе, какая бывает сразу после пробуждения. Она вновь опустила голову на обвитое шёлком и кольцами плечо и немного потёрлась о него, отодвигая непослушные локоны с лица. — О своём доме.       — Хммм… — мягко прозвучало в ответ. — Катарина — это приветливый и дружелюбный край, где серебрящийся смех и умение по-настоящему искренне веселиться переплетаются со звоном наполненных бокалов и ароматом мяса на углях.       Звучало очень сладко.       — Там тепло, и Проклятие бессмертия не слишком распространено в этих землях. Хотя…       Он замолчал, немного нахмурившись, и Кастиния подняла глаза к его лицу.       — Хотя тебе и не удалось избежать его? — попыталась она закончить за Сигмайера.       Он неопределённо вздохнул.       — Прости, — девушка опустила взгляд и замолчала.       — У меня есть чудесная дочь. Сиглинда. Думаю, она бы понравилась тебе… моя отважная малышка, — голос приобрёл нотки преданной любви и горькой тоски.       Боясь снова задеть неуютную тему, Кастиния всё же спросила:       — Где она сейчас?       — Думаю, там, на родине, со своей матерью.       — Твоей женой… — констатировала Нежить с печалью, воцарившейся в душе.       — …Да, — угрюмо подтвердил рыцарь. — Хотя мы уже очень давно… отдалились.       Девушка с волнением вздохнула и неторопливо — будто пыталась сделать этот жест незаметным — отстранилась от собеседника. Ей сразу показалось неправильным лосниться к мужчине, связанному обязательством верности другой избраннице. Конечно, было крайне неосмотрительным не предположить, что у такого харизматичного воина, как Сигмайер, была семья и родные, которые ждали его возвращения. Замешательство её собственной амнезии заставляло Избранную Нежить на всех проклятых смотреть с ошибочным предположением о том, что они, как и она, являются одинокими, потерянными странниками в поисках смысла или цели. Очевидно, это было не так.       — Почему ты отправился в Лордран? — после некоторой паузы поинтересовалась Кастиния. Теперь она сидела на противоположном краю кровати и наблюдала за собеседником как бы со стороны. Катаринский рыцарь развернулся к ней, и по его губам коротко скользнула улыбка: во время отдыха щека Избранной покрылась ребристым кольчужным узором, будто чешуйками змеи. Она догадалась и смущенно провела ладонью по коже, словно хотела разгладить его, но не смогла.       — Попытаться повлиять на это разложение, конечно. Ради малышки Лин… Хотя она, наверное, уже совсем взрослая… — ответ звучал хоть и убедительно, но не полно. Сигмайер, казалось, хотел добавить что-то ещё, а потом передумал. Кастиния заметила это, но не возразила.       — Она… Сиглинда не заражена? Она… всё ещё человек? Смертная?       — Проклятье коснулось только меня, — пояснил рыцарь и замолчал, а затем всё же продолжил. — Это и повлияло на то, что дома воцарился… прости за каламбур, потусторонний холод. Моя суженая, конечно, первой заметила мою трансформацию и на удивление мрачно восприняла эти перемены. Она была убеждена, что жизнь с проклятием — «для сильных духом», а я совсем скоро стану Полым, как неудачливые слабаки, о которых ей поведали странствующие рыцари. Прошло не так много времени, когда она решила вернуться в родительский дом и забрать малышку Лин с собой. С тех пор мы почти не виделись.       — Ох… — с сочувствием выдохнула Кастиния.       — Но… — добавил рыцарь с бодрящим воодушевлением. — Говорят ведь, «удел храбрых — одиночество». Я готов к испытаниям, которые уготовила судьба.       Он улыбнулся Избранной так, словно забыл про невзгоды, о которых мгновения назад рассказывал. Печаль Кастинии улетучилась, и взамен ей пришло щемящее чувство сострадания, а также незатихающая мольба внутреннего голоса — приблизиться и обнять.       — Я не хочу, чтобы ты становился Полым… — поддалась чувствам девушка и потянулась к руке Сигмайера, которая, покоясь на животе, тихо приподнималась в ритм его дыханию. Кастиния положила свою кисть поверх его и встретилась с ним взглядами. — Что-то пробудилось во мне… Тогда, возле Крепости. И оно всё ещё там, — она показала на свою грудь свободной рукой. — Может, будем странствовать вместе?       Воин снова улыбнулся, на этот раз шире и с заметным смятением. Его щёки приобрели тёплый румянец, однако в голосе сохранилась непостижимая серьёзность. Он развернул ладонь и заключил руку девушки в своей:       — Мне горестно отказываться от такого предложения, но кажется, будто у тебя есть дела, в которых подобный… напарник будет только задерживать… Да и мне ещё нужно пройти долгий путь.       В мгновение Кастиния поразилась тому, насколько же хорошо, несмотря на забавляющие время от времени неуклюжесть и светлую наивность, Сигмайер понимал происходящее вокруг.       — Но клянусь, миледи, когда наши дороги вновь сойдутся, не оставить о себе плохих впечатлений.       — Только не говори, что уже собираешься уйти, — Избранная сильнее сжала мужскую руку, словно ребёнок, капризно отказывающийся отпускать родителя из дома. Её тонкие брови нахмурились, и она придвинулась ещё ближе.       — Потому что тогда тебе придется помогать мне с этим? — Сигмайер кивнул головой в сторону катаринского доспеха и мягко усмехнулся.       — Потому… — «Потому что я ещё хотела помочь тебе с кольчугой и прижаться к твоему телу, разжигая в нём первобытное пламя» — пронеслось в голове и, конечно, осталось невысказанным.       Кастиния вздохнула, отгоняя фривольные мысли.       — Я знаю, что это лишь небольшая передышка на тяжком, тернистом пути. Но знай и ты, сэр Сигмайер, что я буду тосковать и ждать следующей встречи с нетерпением.       Катаринский рыцарь торжественно приподнял кисть девушки и осторожно поднёс к губам, после чего кротко коснулся тыльной стороны устами, оставляя на коже тёплый след от поцелуя. Затем он резко приподнялся и заелозил по постели, оглянулся за пояс, запустил свободную руку в скрытый карман в набедренном одеянии, порылся внутри и извлёк оттуда что-то крохотное и блестящее.       «Неужели это…» — застыла в предвкушении Кастиния.       — …Кольцо, пожалуй, не самое примечательное… — начал было Сигмайер, но услышал отчаянный стон восхищения и прервался. — Благодарю тебя за помощь и прошу принять этот дар.       Он провёл большим пальцем по женской руке, совсем истощённой тяжким приключением, и аккуратно подхватил безымянный палец, оставляя на нём узорчатое колечко из серебра с миниатюрным камешком глубокого малинового цвета.       — Найди меня в Храме Огня! — нарекла девушка, с достоинством принимая подарок. — И не смей погибнуть! — добавила она с шутливой угрозой в голосе.       Сигмайер лишь согласно кивнул, растворившись где-то в собственных мыслях. Двое ещё несколько минут посидели у камина, а затем, словно в отражённой в зеркале картине, повторили процедуру с доспехом и распрощались.