VIII. Возвращение и осознание

      Путешествие Кастинии в Анор Лондо продолжилось, и неустанно накаляющаяся ожесточённость битв доводила до изнеможения и заставляла девушку каждый раз перешагивать через новые пределы себя. Костры казались всё дальше друг от друга, противников становилось всё больше, а их гибель неизбежно приводила к возрождению, стоило лишь вспыхнуть пламени ближайшего огня. Так, истерзанная схватками и многодневными скитаниями по запутанным лабиринтам города под солнцем, Избранная наконец добралась до покоев Принцессы — места, ценность которого она осознала, едва перешагнув порог.       Наследие Лорда Гвина — Древнего повелителя, подарившего людям разум, чувства, смертность и свободу — оберегала Гвиневра — его возлюбленная дочь. В роскошно украшенных покоях с высокими потолками, шёлковой постелью и струящимися сквозь витражи лучами солнца, она встретила Кастинию сладкозвучным голосом с мягким, растекающимся по комнате эхом.       — Подойди же, Избранная Нежить, — поманила величественная Принцесса Анор Лондо, покойно отдыхающая в своём просторном ложе. Из её пухлых улыбчивых уст даже этот спорный титул звучал благородно. Нежно-персиковые, пудровые и светло-розовые, украшенные золотом ткани с усилием обвивали её пышные изящные формы, подчёркивая божественную красоту, и райскими водопадами скользили по постели вниз — к подножию мягкого трона.       Глаза Гвиневры были полузакрыты, так, будто она постоянно пребывала в безмятежной полудрёме здесь, на много веков застыв в ожидании пророческих перемен. Она улыбнулась и слегка склонила голову, чтобы рассмотреть приблизившуюся девушку, и её длинные ресницы заблестели сдержанной радостью.       Кастиния опустилась на одно колено и преклонила перед наследницей Гвина голову в застывшем ожидании.       Принцесса поведала Нежити подробности пророчества и передала Золотую Чашу — сосуд, который позволит провести ритуал возжжения пламени, если наполнить его у Алтаря Огня. Именно этот артефакт так рьяно оберегали в городе Анор Лондо, и лишь Избранному было уготовано пройти все испытания и заполучить Чашу.       — Возвращайся в Храм Огня и исполни пророчество, о, Избранная Нежить, — напоследок произнесла Гвиневра, и манящая улыбка так и не спала с вечно юного притягательного лица.       Всё ещё взволнованная неописуемой красотой этих благородных палат, Кастиния отправилась обратно, где её ждало долгожданное подношение…              Храм Огня давно прекратил быть безлюдным. Там останавливались клирики, пришедшие в Лордран со своей миссией, ютились волшебники, в размышлениях о том, где усилить собственное мастерство, отдыхали рыцари, прежде чем двинуться дальше в путь. Небольшое, однажды согретое пламенем прибежище, даже оставшись без Хранительницы, походило на перевалочный пункт, или лагерь, где всем всегда рады, хотя её убийство заставляло переживать в ожидании недоброжелательных гостей. Тем не менее, с тех пор, как её не стало, атмосфера мира больше не нарушалась, и постепенно горечь утраты отступила, а страх быть застанным врасплох постепенно притупился.       Кастиния вернулась в Храм с тяжёлой сумкой наперевес. Чаша оттягивала вниз, а Серебряные латы, в которые ей пришлось переодеться после того, как её тряпичное одеяние было безвозвратно растерзано, сделали походку тяжёлой, звенящей и совершенно отобрали манёвренность и подвижность. Обессиленно приземлившись возле останков костра, она сбросила сумку с плеча, достала оттуда Чашу и начала с интересом разглядывать. В отполированных стенках она увидела своё искривлённое бескожее отражение и легонько ухмыльнулась. Затем она повернула голову к безымянному товарищу, который по-прежнему ожидал уготованной судьбы у теперь уже холодного очага.       — …Что это за запах? — поморщившись, спросил он, оглядываясь вокруг.       Девушка тоже обратила внимание на странное зловоние, слабым фоном распространившееся по руинам. Оно не было похоже на запах смерти, скорее на канализационную вонь с примесью влаги и старости. Кроме того, Кастиния услышала из глубин развалин какой-то странный звук, похожий на рычание или… храп?       — Пойду проверю, — кивнула она рыцарю и поднялась, механически захватив золочёную посудину с собой.              Лишь переступив порог полуразрушенного зала под открытым небом, она вздрогнула и попятилась. Всё вокруг изменилось. Там, где прежде был ровный каменный пол, теперь зияла трещина, словно земля раскрыла ненасытную пасть. Вода утекла, разбитые руинные камни осыпались вниз, и из бездонной тьмы тянуло сыростью и холодным гулом. Из дыры слышалось дыхание — медленное, гулкое. Она сглотнула и нерешительно шагнула навстречу — и пол вдруг дрогнул. Из расщелины показалось нечто огромное, болотно-серое, покрытое слизью и чешуёй. Поднялось выше, и выше — и перед Кастинией выросла голова. Змей? Нет, не совсем… скорее чудовище с отвратительно мудрыми глазами, со ртом, полным гигантских желтоватых зубов, и свисающими по бокам выростами, похожими то ли на уши, то ли на плавники, то ли на что-то иное, чуждое. Существо пахло глубиной и временем.       — О-о-о, Избранная! — позвало чудище звонким шипящим хрипом. — Это ведь ты прозвонила в Колокола? Да… И Чаша… тоже у тебя.       — Что… ты такое? — спросила Нежить, отступив на шаг. Она покрепче вцепилась в Чашу, будто боялась отдать сокровище не в те руки… или не в ту пасть…       — Позволь представиться, — серпент звучал удовлетворённо, как тот, кто наконец дождался, убеждённо веря в предначертанное. Глаза сузились, огромный рот растянулся в подобии улыбки. — Я Фрампт, Древний Змей, Королевский искатель и близкий товарищ Великого Лорда Гвина. Позволь рассказать тебе о твоей судьбе, показать, как совсем вскоре ты станешь преемником Лорда Гвина.       Фрампт поднял голову выше, втянул воздух и вдруг с поразительной ловкостью наклонился к девушке. Кастиния не успела даже вдохнуть — пасть сомкнулась, и всё потухло. Мир растворился во тьме и грохоте. Воздух стал вязким, тело тянуло вниз, и она падала — долго, без предвкушения конца, пока не почувствовала под ногами камень. Она не сразу и совершенно не смело открыла глаза. Перед ней простиралось подземное святилище. Вокруг было тихо, и только редкие капли воды, стекая по древнейшим камням, отдавались эхом, словно слёзы усталой девы.       Змей висел головой вниз, выглядывая из отверстия в потолке, и с прежней, потусторонней улыбкой разглядывал Избранную, которая напуганно обхватила Чашу и прижалась к ней, как ребёнок к любимой игрушке. Её охватил страх, и она растерянно осматривалась, не решаясь признать, что всё ещё жива.       — Алтарь Огня, — пояснил Змей. — Сердце Первого Пламени прямо перед тобой, за этими дверьми. В твоих руках ключ к Горнилу, и именно тебе предстоит возжечь Пламя и продлить человеческий род. Но прежде чем дверь откроется, ты должна наполнить сосуд…       Его голос гудел, как далёкий колокол.       — Четыре владыки держат то, что тебе нужно. Их души сильнее всего, что осталось в этом мире. Собери их, Избранная, и тогда Пламя заговорит вновь.       Фрампт рассказал Кастинии о древних повелителях, мощь душ которых позволила бы напитать Золотую Чашу. Предстояло пройти четыре дороги, прежде чем Чаша оживёт, и Пламя можно будет воскресить.       Кастиния опустила взгляд на сосуд в своих руках. Металл дышал теплом, а по краю ползли тусклые отблески. Она прошла мимо низкого костерка и подошла к Алтарю. Дрожащими руками девушка поставила Чашу в его каменное лоно. Несмотря на то, что сосуд был пуст, она приготовилась к тому, что что-нибудь произойдёт. Но пещера молчала, и лишь костёр возле Алтаря ласково обвивался вокруг древнего клинка, так же, как на несколько этажей выше однажды танцевал костёр Храма Огня.       Фрампт довольно зашипел, и его пасть вновь распахнулась.       — Хорошо. Твоя дорога ясна, о Избранная. Поднимайся — время не ждёт.       Не дав ей ответить, Древний Змей резко склонил голову, и Кастиния снова ощутила, как земля уходит из-под ног. Мгновение — и холодная чернота сменилась ласковым ветром. Когда зрение вернулось, она стояла у знакомого костра в Храме Огня.       Пепел медленно кружился в воздухе. Внизу, куда уходила пропасть, воздух ещё некоторое время гудел и насвистывал, будто Змей всколыхнул ветряные потоки и заставил их плаксиво жаловаться.       — Это отвратительно, — покачал головой безымянный рыцарь.       Кастиния смахнула с волос и лат остатки склизской жидкости.       — Пожалуй, я спущусь к реке и немного освежусь, — констатировала она, стараясь выглядеть хладнокровно. — У меня скоро встреча.       По губам пробежала мечтательная улыбка.       — Интересно, — оживился вдруг рыцарь. — И какого размера будет следующий скользкий змей?       Девушка возмущённо охнула.       — Ах ты… — она кинулась на товарища и опрокинула его спиной на траву. Он ловко схватил Кастинию за запястья и быстро уложил на лопатки. Она засмеялась, не отпуская попыток вырваться. В конце концов, после недолгой перепалки, оба раскинулись на траве под открытым небом и немного помолчали, глядя на лениво плывущие облака.       — Ладно, рассказывай уж, вижу же, что нетерпится.       — Кажется, я встретила кое-кого… — негромко начала Избранная. — Я… чувствую себя лучше, когда он рядом.       Рыцарь повернулся к девушке и приподнялся на траве, подперев голову рукой.       — Он из Катарины, — продолжила она. — Сигмайер. Тоже рыцарь, — Нежить с улыбкой поглядела на собеседника.       — Ах, из Катарины, значит, — повторил за ней напарник. Некоторое время он пытался сдержать улыбку, но затем не выдержал и расхохотался.       — И ты туда же? — с лёгкой обидой нахмурилась Кастиния. — А впрочем неважно…       Она подняла руку к небу, загораживая холодный свет, и начала разглядывать свои тонкие пальцы. На одном из них поблескивало кольцо.       — Не староват он для тебя, этот… Сигмайер? — с ноткой скепсиса спросил рыцарь, не теряя ухмылки.       Нежить пожала плечами.       — А я и не помню, сколько мне лет, — невозмутимо ответила она. — А тебе сколько?       — Понятия не имею, — и они снова рассмеялись.              Следующим утром в Храм Огня прибыл катаринский рыцарь. Кастиния только продрала глаза и увидела, что безымянный товарищ безмятежно дремлет на её коленях. Стоило ей шевельнуться, он тревожно подскочил и неловко отодвинулся, будто засмущался своей смелости. Нежить понимала, что в нём разрослось искреннее доверие к ней, что они стали близки, практически породнились. Он единственным всегда откликался на её размышления и переживания и, пусть острый на язык и грубоватый в шутках, стал ей тёплым другом, даже братом.       Она ценила его близость и, несмотря на растущие в душе планы на приобретённую жизнь, не собиралась оставлять его позади. С течением времени исполнение предназначения казалось ей всё более реалистичным, и совсем скоро она собиралась обременить надеждой и своего верного друга. Увидев, как на горизонте замелькала пухлая луковая броня, она ласково потрепала сонного компаньона за плечи и отправилась встречать путника из Катарины.       От склона тянуло влажным утренним холодом. Пухлая броня покачивалась меж камней, пока Сигмайер брёл по каменистому рельефу, приближаясь к Храму. Завидев девушку, он прибавил ходу и, заметно лишь для себя, смутился нахлынувшей радости.       — Ты пришёл! — воскликнула Кастиния, заключая рыцаря в объятия. Он неуклюже пошатнулся, когда в довесок к катаринскому доспеху на нём буквально повисла тонкая женская фигура.       — Ты выглядишь бодро, миледи, — улыбнулся сквозь шлем «луковый» воин. — Кажется, ты нашла то, что искала, в Анор Лондо?       Кастиния утвердительно кивнула. Она собиралась было рассказать Сигмайеру о путешествии по солнечному городу, о Принцессе Гвиневре, о Золотой Чаше и о Древнем Змее и постепенно подвести к легенде о том, что ей уготовано быть Избранной, но катаринский рыцарь опередил её. Пока они шли к костру, он осторожно поинтересовался:       — Знаешь, мне тут пришла мысль… это не ты открыла ворота в Крепость Сена?       Её брови вздрогнули в лёгком удивлении. Они приблизились к потухшему огнищу, откуда горьким напоминанием по-прежнему торчал двуручный меч.       — Что ж… да, это была я.       — Да! Ха-ха, я знал, что совпадение просто невозможно. Я должен вновь тебя отблагодарить.       Кастиния остановила его и протянула руки к сверкающему шлему.       — Сними это, — попросила она заботливо, качнув головой.       Рыцарь смятенно повиновался. Осторожно уронив округлую «луковку» на камни поблизости, Сигмайер устроился возле серого очага, и Кастиния присела рядом. От одного взгляда на безмятежное лицо, взлохмаченные волосы и мягкую улыбку внутри всё сжалось в сладостной боли. Хотелось прямо сейчас сделать глупость. Но вера в то, что она достойна, ещё не окрепла.       Катаринский воин освободил руки и ноги от душных лат, и её тонкая кисть сразу прильнула к его ладони. Он не отстранился — наоборот, развернул её пальцы, переплёл со своими. Они молчали, но это прикосновение было сильнее любых признаний. Она почти решилась — сказать, что не просто ждёт его, а ищет всюду, и что тоскует ночами, — но снова сдержалась.       — Мне нужно продолжать путь, — полушёпотом призналась девушка после нескольких минут мирной тишины. — Но я хочу встречать тебя там, куда пойду, и видеть здесь, когда возвращаюсь. Не как случайного спутника.       Он вдохнул, будто собирался возразить и не нашел слов, коротко кивнул, пытаясь определиться, нужна ли на лице улыбка, и больше не отводил глаза.       С волнением в сердце Избранная дотронулась до его тёмной щетины кончиками холодных пальцев и прильнула к розовым губам. Поцелуй получился коротким, тихим и по-сказочному лёгким. Она коснулась его губ, не требуя ничего взамен, и отстранилась первой, чтобы не разрушить хрупкое равновесие. Сигмайер улыбнулся растерянно и смутился так, что, казалось, был готов натянуть шлем, но передумал.       — Значит, так и будет, — наконец согласился он, и Кастиния счастливо выдохнула. — В конце концов, я обещал придумать план.       Он поправил ремень её сумки и задержал руку чуть дольше, чем позволяла вежливость.       — Береги себя, Избранная, — заботливо произнёс Сигмайер, когда она поднималась на ноги. — Вот, — вдруг добавил он, протягивая неровно свёрнутый пергамент с текстом. — Считай это благодарностью за былое. Возможно, пригодится.       Кастиния молча разгладила листок и глазами прочитала его содержание. На свитке неуклюжим почерком было написано заклинание силовой волны. Она улыбнулась, коротко кивнула и спрятала свиток в карманах одежд. Затем повернулась к тропе, напоследок взглянув на безымянного напарника. Молчаливый рыцарь встретил взгляд девушки с привычным показным безразличием.       — Великие души… Мне предстоит непростой путь, и я вряд ли скоро вернусь сюда, — начала она, но очередная усмешка заставила её замолкнуть.       — …Если вообще вернёшься, — поправил собеседник.       — Вернусь, — несломимым тоном заявила Избранная. — И ты тоже дождёшься, и мы вместе выпьем, отмечая мой успех!       — Ага…       Кастиния устало вздохнула. В Храме было прохладнее обычного, ночью ветер принёс с севера холодный воздух и нагнал облака. Она порылась в сумках у костра и достала гобеленовый плед, захваченный на память из Анор Лондо. Словно плюшевого медвежонка, она укутала безымянного рыцаря узорчатым одеялом.       — Ну, теперь мне точно пора, — самодовольно заключила Кастиния. — Не мёрзни, — она по-сестрински улыбнулась и шагнула на тропу, ведущую в город.       — Иди, а я ещё немного задержусь. Нестерпимая вонь… Думаю, пора найти новое место для лагеря, — словно пробитое драконьей стрелой, сердце Кастинии пронзительно защемило.       «Нет, пожалуйста, в твоём состоянии это ведь очень опасно!» — хотела крикнуть она, но сдержалась. Он бы всё равно не послушал.       — Пожалуйста, потерпи ещё совсем немного. А потом… — она сделала паузу, чтобы подобрать правильные, правдивые слова. — …Потом мы вместе подумаем ещё раз. В конце концов, у нас теперь есть для этого все средства.       Безымянный рыцарь не ответил, но девушка надеялась, что он прислушается к ней. Предназначение казалось всё более осуществимым, хотя сложно было сказать, готова ли она к ожесточённым схваткам, ожидающим впереди…