Часть 4. Снег, что не принес света…

И это стало первым разладом, который словно из руин поднялся между нами. Я и не надеялась увидеть что-то подобное снова – сезон гроз прошел, за окном был конец октября. Как-то за ужином я вскользь рассказала об этом удивительном явлении, на что получила лишь отмашку дяди: — Дурь, — фыркнул он, не отрываясь от тарелки. — Всего лишь игра света, как и сказал твой отец. Тогда я зачем-то ввязалась в спор, доказывая Грэму его неправоту. Мы бы так и ругались, если бы в наш диалог не вклинилась мама. Она как настоящий барьер часто останавливала наши перепалки. — Да тебе не будет интересно, даже если что-то произойдет прямо перед твоим носом! — кинула я Грэму перед тем, как захлопнуть дверь своей спальни. В тот вечер пришло окончательное осознание: в этом доме я осталась одна со своими вопросами. Признаться честно, я бы с удовольствием разнесла тот новенький шкаф в щепки только ради того, чтобы вернуть те недолгие спокойные недели, когда мы все просто молча работали бок о бок. И не в силах выносить эту гнетущую атмосферу, на следующее утро я отправилась на охоту. Я вышла из дома еще затемно, кутаясь в плотный плащ. Погода действительно становилась холоднее с каждой неделей. Я достигла знакомой опушки, когда небо потихоньку стало светлеть, окрашиваясь в блекло-розовые оттенки. Охота будто не задалась с самого начала. Помню, как отец учил меня двигаться бесшумно, аккуратно переставлять ноги при ходьбе, чувствовать каждую ветку под собой, сливаясь с шумом леса. Так вот сегодня у меня не получалось. Может, всему виной было мое состояние. Шаги не блистали осторожностью. В это утро я не совершила ни единого выстрела и лишь наблюдала, как дикие птицы разлетались за милю до моего появления. Но вот с ловушками дела обстояли чуть лучше. Я сразу решила, что пробуду в лесу столько, сколько понадобится. Явиться домой с пустыми руками? Ну уж нет. Я готова была просидеть вечность на старом пне в ожидании добычи, лишь бы не ощущать тяжесть семейного разлада. Домой я вернулась ближе к полудню с парой заячьих тушек. Хоть на этом спасибо – не придется тратить деньги на рынке. А раз так, то это может стать веским поводом для Грэма если не для перемирия, то хотя бы для заминки вчерашнего спора. И это действительно помогло восстановить хрупкий баланс. Хоть я и продолжала гореть от несогласия с дядей, но дала себе обещание – больше не поднимать тему «волшебной дури» в его присутствии. Так прошла неделя, другая, третья. Периодически я отправлялась на охоту – не столько ради добычи, сколько ради возможности сбросить с себя груз ответственности, что давил дома. Порой я засиживалась в лавке Каррингтона. Редж, кстати не стал крутить у виска и не назвал мой рассказ о сиянии бредом. Он, его жена Бетти и их сын Джейми слушали мои истории о поездках с отцом до позднего вечера. В подсознание даже закралась мысль, что мистер Каррингтон и сам был бы не прочь отправиться в Лиссабон, будь у него такая возможность. И приключения, и прибыть – что может быть лучше? Меж тем улицы Нью-Йорка потихоньку стали тонуть под снегом. Теперь я частенько соглашалась присмотреть за Джейми, который тут же тянул меня на улицу устраивать снежные баталии. И хоть мальчишка почти неизменно проигрывал мне в наших дуэлях, кажется, это ни на миг не омрачало его восторга. Прямо как когда-то маленькую меня, которая не меньше прыгала от счастья при виде первого снега. Зимняя суета привнесла свои перемены. Я стала чуть реже вспоминать об отце. Я просто ждала, как и все мы, его скорейшего возвращения. Но я не знала, что это были последние мгновения покоя в нашем доме. Последний вечер, когда я рассматривала на оконном стекле морозные узоры и причудливые линии, и когда в нашей семье резко проступили новые трещины… Снизу донесся приглушенный, но очевидно яростный гул голосов. Вслед за этим что-то тяжелое грохнулось на пол, прокатившись волной по всему дому. Я вздрогнула. Первое, что пришло на ум – к нам вломился кто-то недоброжелательный. С лестницы долетели обрывки ругани. – Ради всего святого заткнись хоть на секунду и послушай меня! Эти слова принадлежали матери. Интонация походила не на крик, а больше на сдавленный и почти истеричный шепот. Она не просто злилась, она была в отчаянии. И следующая возможная причина ее настроения – Грэм. И его ответ не заставил себя долго ждать: – Думаешь мне легко от этого? – в отличие от мамы, дядя почти позволил себе сорваться на крик. Его голос дрожал, и это настораживало еще больше. Мне не нужно было слышать больше. Я в ту же секунду подскочила с места. Было темно. За окном погасли зимние сумерки, и только отблески свечей из гостиной отбрасывали на стену коридора метавшиеся тени дяди и мамы. Оба были настолько взвинчены, что я и не припомню, видела ли вообще кого-нибудь из них в таком состоянии. – Вот, читай сама… все официально… Я застыла в дверном проеме, прислушиваясь, как в ту же секунду под ногой предательски взвыла знакомая половица, скрывающая дыру в полу. Звук был оглушительно громким в звенящей тишине. Прятаться было уже бессмысленно. Я зашла в комнату. Лавка была окутана темнотой. Мать стояла около окна, вцепившись в свои плечи, и почти что повернувшись ко мне спиной. Она всего лишь на мгновение взглянула на меня, но этой доли секунды хватило, чтобы уловить ее неживой взгляд на заплаканном лице. Я перевела взгляд на дядю. Сгорбившись, он упал на стул, словно придавленный невидимым грузом. Грэм измученно вздохнул и потер глаза. Каким бы скверным ни был его характер, в одном ему следует отдать должное – дядя всегда был непоколебим. И за столько лет я никогда не видела его таким, каким он был в тот момент. Потерянным и уязвимым. Что-то уже сломалось, и мы все это знали, но никто не решался об этом заговорить. – Киаринн, – первым нарушил молчание Грэм. Он протянул мне смятый лист с зияющей красной печатью. – Это пришло сегодня… Я дрожащими руками приняла письмо. Взгляд скользил по тексту, и из глаз градом побежали слезы. В тот момент мир не замер и не рухнул. Он рассыпался в прах. Как Лиссабон под руинами землетрясения. Как отец, о гибели которого нам сообщили в письме. За стеклом, в густых зимних сумерках, медленно падал снег, растворяясь в свете свечей, расставленных на подоконнике. Кто-то из соседей уже вывесил на дверь венок из падуба и сосновых веток. За окном выпал снег, но в нашем доме не стало светлее…