Часть 12. Бостонская неприятность

Спустя несколько дней бостонский порт встретил меня похожим хаосом, что и в Нью-Йорке. На мой вопрос о «Янтаре» капитан лишь удивленно пожал плечами и посоветовал поспрашивать о нем в городе. Я пробиралась сквозь лес мачт, ища глазами знакомое название. Утро, проведенное в порту за попытками узнать хоть что-то не дало никаких результатов. Никто давно не слышал об этом корабле. Углубляться в город выглядело как плохая идея – не хватало еще потеряться. И тогда я свернула в первую же таверну, пропахшую дешевой выпивкой и табаком. – Я ищу капитана Кросса. Слышали о таком? Широкоплечий трактирщик с морщинистым лицом и огромным шрамом на лбу на мгновение поднял взгляд. – Кросс? Тот, который капитан «Янтаря»? – Да, – как-то очень радостно выпалила я. – Давно его не видел, – фыркнул мужчина, протирая кружку грязной тряпкой. Прилив радости внутри резко угас. И, кажется, это отпечаталось на моем лице. Трактирщик мотнул головой в сторону окна. – Ты это… Видишь вон тот с залатанными парусами? «Неясыть». Спроси там капитана Хаккета, говорят, он больше знает. Только, смотри… – трактирщик слегка перегнулся через деревянную стойку, – он иногда бывает не в себе. Ты уж поаккуратнее. Я кивнула, подкинула мужчине в руку монету и выскользнула обратно на холод. Капитан Хаккет. «Неясыть». У меня было имя и направление. И предупреждение. Трактирщик не соврал. Вскоре я обнаружила шхуну с таким названием. Носовая фигура в виде совы выдавала судно. Резная птица была покрыта трещинами и сколами. Ее левый глаз рассекала заметная трещина, в то время как правый смотрел будто в никуда. Казалось, сам корабль насмехался над всем миром. Я ступила на борт. – Чего-то ищете, мисс? – звякнул незнакомый голос. Я повернулась в сторону звука, увидев перед собой ссутулившегося моряка преклонного возраста. Его пальцы перебирали трубку, а глаза оценивающе скользили по мне. Вернее, один из них – левый был затянут бельмом. Ненароком вспомнила носовую фигуру корабля: бывают же совпадения. – Мне… – смотря на этого человека, замялась я. По правде говоря, он был похож больше на афериста, чем на капитана. – Я ищу капитана Хаккета. – Зачем он тебе? – У меня к нему личное дело. – Личное дело, говоришь? – мужчина развернулся, чуть пройдя по палубе в сторону капитанской каюты. Я же, расценив это как приглашение, проследовала за ним. – Слушаю. – Вы? Вы – капитан Хаккет? Каюта, куда мы оба зашли была роскошью по сравнению с тем трюмом, в котором я находилась по пути в Бостон. Мужчина сел за широкий деревянный стол, откидываясь на спинку стула и показывая, что его интересует мое предложение, а не глупые вопросы. – Говорят, вы знаете больше, чем многие здесь. Это правда? – Бывает, что знаю. Кого-то ищешь? – Корабль. «Янтарь». Капитана Кросса. Нависла тишина. Его единственный зрячий глаз впился в меня с внезапным, хищным интересом. Усмешка сползла с его лица, сменившись странной серьезностью. – «Янтарь»… – протянул он, будто пробуя слово на вкус. – Да, слыхал. Капитан Кросс. Могу доставить, но путь неблизкий и небезопасный. Цена соответствующая. Я швырнула ему сверток с деньгами. – Гарантии. Вторая половина после того, как вы доставите меня обратно. Договорились? Его рука накрыла монеты с поразительной быстротой. – Более чем.

***

Капитан Хаккет оказался человеком слова. Он вел «Неясыть» на север с упрямой точностью. Я не хотела лишний раз попадаться ему на глаза несмотря на то, что в этот раз мне не нужно было прятать свою принадлежность к женскому полу. Но изредка приходилось ловить на себе этот изучающий, полный любопытства взгляд, будто капитан вел судовой журнал не только плавания, но и моего страха. Оправданного страха, поскольку воздух между нами был наполнен недоверием: он знал, куда мы плывем, а я – нет. И такое молчание было громче любого шторма. Я наблюдала из окна каюты (которую, к удивлению, мне выделили), как вода из свинцово-серой становится черной, а затем и вовсе покрывается белыми пятнами льда. Именно в тот момент, я осознала, как вся моя авантюра, включая проезд до Лиссабона, складывалась в неприлично затянутое путешествие. Меня стала сжирать вина. Перед Грэмом. Перед мистером Каррингтоном, который согласился «подчищать за мной». А, может, он и вовсе уже нашел следы моего пребывания в доме и понял, что я просто вожу его за нос? Как ни странно, но этот исход казался почти притягательным. Куда страшнее было представить другой – тот, в котором вернулся Грэм и застал пустой дом. От таких мыслей я заерзала еще сильнее: больше никаких поисков. Этот последний. Это плавание измерялось не в милях, а в градусах остывающей надежды. Я выскочила на палубу сразу же, едва один из матросов постучал в мою дверь с вестью о прибытии. Морозный воздух ударил в легкие, вырвав из груди короткий, белый клубок пара. Я зажмурилась от слепящего света, вглядываясь в пустой горизонт. – И… где корабль? – недоумевала я, обращаясь все к тому же матросу. Паренек быстро поравнялся со мной. Он схватил мой подбородок и повернул голову немного в сторону. Взгляд встретился с «Янтарем». Вернее… с голыми льдами, сковавшими его обломки, словно пальцы. Капитан Хаккет оказался человеком слова. Буквально. Я вломилась в его каюту, едва сдерживая ярость. Хаккет медленно отложил перо и поднял на меня свой единственный зрячий глаз. В его взгляде не было ни тени смущения, он был готов к этому диалогу. – Почему не сказал, что корабль разбит? – мой голос почти сорвался на крик. – Ты просила доставить тебя к «Янтарю». Я это сделал, – совершенно спокойно ответил капитан. – О состоянии судна речи не было. – Да как же… – я цеплялась за отдельные мысли, не зная, какую подобрать для этой ситуации. У меня отвисла челюсть от его наглости. Возмущение выжгло все слова, оставив единственное желание – хорошенько врезать этому засранцу. Собрать остатки самообладания, казалось, непосильной задачей. Я медленно выдохнула. – Я осмотрю его. Может, что найду. – Хочешь пробраться на эту рухлядь? – Кто платит – тот и заказывает музыку, – отрезала я, впиваясь в моряка взглядом. Неприятный тип. Скользкий и мерзкий. Слово такого и гроша ломанного не стоило. – Жди здесь. И перед тем, как развернуться к двери, я звучно оперлась руками о стол, заставляя мужчину слегка встрепенуться. – И еще! Если твоя посудина сдвинется с места, пока я буду там… Клянусь, я тебя из-под земли достану! Понял? – Красавица, и в мыслях не было! – хихикнул тот. До чего у него был противный, булькающий смех, будто вода из ведра выливается. Я развернулась и вышла на палубу, не удостоив мерзавца больше ни словом. Ветер тут же впился ледяными иглами в лицо. – Лестницу! – бросила я первому попавшемуся матросу. Паренек, тот самый, что оповестил меня о прибытии, непонимающе уставился в мою сторону, а затем на капитанскую дверь. Не дождавшись оттуда ответа, он все же засуетился. Пока команда выполняла поручение, я мысленно прокладывала себе путь до корабля, оценивая его небезопасность. Длинный подол платья никак не вязался для такой затеи, но и в мои планы не входили никакие прогулки по северным льдам. Почти не думая, я подобрала ткань юбки ремнями, открывая ноги спереди чуть выше колена. По крайней мере, теперь движения были более свободными, чем раньше. Через несколько минут с глухим стуком о лед опустилась веревочная лестница с деревянными перекладинами. Я схватилась за холодные, обледеневшие тросы. Веревки врезались в ладони даже сквозь перчатки. При любом движении лестница начинала сильно раскачиваться. Последняя перекладина застыла в полуметре ото льда. Я ненадолго остановилась, вглядываясь в белую, испещренную трещинами поверхность, а потом, собравшись с духом, спрыгнула вниз. В костях отдался глухой удар. Подо мной что-то противно хрустнуло, и я застыла, ожидая бег темных трещин от моих ступней. Но лед оказался вполне надежным, и я шагнула навстречу обломкам «Янтаря». Подходя все ближе к ледяным руинам, я поглядывала на «Неясыть». Не решил ли Хаккет обмануть меня в очередной раз? Но его посудина продолжала покачиваться на месте. С каждым пройденным метром обломки, казалось, вырастали. Вмерзший в лед корпус напоминал ребра гигантского кита. Мачты были сломаны, и одна, не обломившаяся до конца, нависла над головой гильотиной, будто бы с самого неба. Ледяные тиски сдавили развороченные борта. Корабль словно гудел, как от боли, низким и протяжным стоном, вырывающимся из уцелевших досок при каждом порыве ветра. В воспоминаниях он был совершенно другим. Я обошла обломки, выискивая более-менее безопасный путь на палубу. Обвалившиеся балки послужили мне мостками, отчаянно скрипевшими под ногами. С каждый шагом меня окатывала волна ужаса только от мысли, что древесина вот-вот проломиться подо мной, и я полечу в ледяную воду. Дверь в капитанскую каюту оказалась выбитой, но проход был плотно завален обломками, уже успевшими намертво вмерзнуть в тело корабля. Другого способа попасть внутрь я не нашла, и пришлось, затаив дыхание, приложить немало усилий, чтобы протиснуться внутрь. Стоило мне сдвинуть массивную ледяную доску, как корабль ответил устрашающим, протяжным скрипом. – Спокойно, дружище… – нервно прошептала я, опасаясь, что судно похоронит меня под ледяными руинами. Стихия встряхнула эту каюту, будто поменяв стены местами. Стол, уцелевший каким-то чудом, отшвырнуло к дальней стене. Вылетевшие из него ящики валялись вперемешку с осколками дерева, припорошенные снегом. Чернила на документах расплылись в безобразные кляксы, и разобрать на них хоть что-то было уже невозможно. Я медленно осмотрелась. Казалось, здесь не осталось ничего, ради чего можно было бы так рисковать собственной жизнью. И тут в глубине комнаты что-то блеснуло. Сундук. Опрокинутый на бок, он был почти пуст: пара рубашек, пустая чернильница и фляжка. Я перебирала вещи в руках, но тут взгляд зацепился за что-то, что лежало около стены. Мой визг пронзил это помещение. За сундуком, в ледяной нише лежало обмороженное тело с пробитой головой. Капитан Кросс. Вероятно, его отшвырнуло сюда при крушении, а сундук довершил дело. Паршивая, жуткая смерть. Переступив через ящик, я подобралась к трупу. Плечи вздрогнули, когда мои пальцы коснулись одеревеневшего тела, пытаясь перевернуть его. Лицо мужчины будто вморозило маску ужаса – и этот ужас - единственное, что осталось с ним навсегда. Я сняла перчатку и, почти отвернувшись, потянулась к его грудной клетке, ища в карманах что-нибудь ценное. Пальцы наткнулись на сложенный пергамент – то ли документ, то ли неотправленное письмо без печати. Я вышла на свет, раскрывая записку. Это было письмо, часть текста которого расплылась в некоторых местах, но та, которую удалось разобрать, вновь пробудила во мне кошмар: […Меня пробирает дрожь каждый раз, когда… *неразборчиво*… Мы стояли в Лиссабоне, и земля внезапно задышала. Я видел, как рушился город. Слышал, как кричали люди. В тот день Господь обрушил свой гнев. Я отдал приказ ставить паруса. Спасаться из этого ада. Мы оставили их там… *неразборчиво*… и того джентльмена из Нью-Йорка. Джефферсона. Иногда мне мерещатся их лица. Я сожалею. У нас не было выбора. Ждать их там – означало похоронить остальных. Не знаю, сможешь ли ты простить меня? Я никогда не… *неразборчиво*] Ком сжал горло. Руки выронили письмо, и оно бесшумно приземлилось на мерзлые доски рядом со своим хозяином. «Его просто бросили» – эта мысль жестоко вцепилась в мозг. Я смотрела на обмороженное лицо Кросса, чувствуя, как злость начинает отравлять все внутри. Я злилась на него. На его мертвое, искаженное ужасом лицо. Злилась на то, что он умер, не дав возможности возненавидеть его по-настоящему. Боль и пустота внутри отчаянно искали виноватого. – Трус, – прошептала я, ощутив, как слово повисло в морозном воздухе. Да, он был прав. Да, у него не было выбора. Как и у папы. Его выбором стали чужие слова: «Отдать швартовы!» Мне было все равно на здравый смысл. Здравый смысл оставил моего отца умирать в рушащемся городе. Больше искать здесь было нечего. Я выбралась из каюты тем же путем. Судно снова застонало. Возвращаться по скрипящим обломкам было страшнее, будто корабль, рассказав свою тайну, жаждал сделать меня своей последней жертвой. «Неясыть» продолжала стоять на месте - капитан Хаккет все же сдержал обещание. Я последний раз проводила «Янтарь» взглядом, как вдруг около обломков заметила странное копошение. Сначала подумала, что это ветер колышет обрывок парусины, но, заметив мерцающие красные пятна, застыла в немом ужасе. Это был не парус. Это был медведь. Такой огромный, будто был сложен из сугробов. Его ослепительно-белую шкуру обрамляли кровавые подтеки, которые были видны даже издалека. Зверь облизывал морду, а потом уставился на меня своими черными глазами. В его взгляде не было любопытства. Это был взгляд настоящего, голодного хищника, увидевшего добычу. Я стала медленно отступать назад. В голове крутилось одно: никаких резких движений. Я успею добраться до «Неясыти». Медведь сделал шаг вперед. А потом еще. И еще. Его тело перекатывалось при ходьбе с потрясающе устрашающей грацией. Он не рычал, и от этой молчаливой уверенности ужас лишь рос. Дистанция между нами медленно, но неумолимо сокращалась. И когда мне показалось, что не все так ужасно – я успею – зверь рванул на меня. Я вскрикнула и понеслась по льду. Сердце колотилось где-то в горле. Мне показалось, что на самом деле корабль находился от меня очень далеко. Я не оборачивалась, но будто всем телом слышала его. Он уже был не зверем, а настоящей лавиной у меня за спиной. И тут раздался короткий, сухой хруст. Совсем негромкий, но отчетливый. В одно мгновение лед подо мной дрогнул. Ноги не нашли опоры, и я провалилась в воду. Тело встретило ледяной удар, будто тысячи острых лезвий разом пронзили меня. Я взвизгнула от неожиданности и страха, сковывавшего не хуже холода. Одежда и волосы промокли за секунду. Пальцы перестали слушаться и скользили по льдине, за которую я отчаянно пыталась зацепиться. Я карабкалась на поверхность, ощущая как Смерть дышит мне в спину. Туловище с трудом перевалилось на голый лед. Я перевернулась на спину, ожидая смертельного броска зверя. Тот был почти рядом. Я стала отползать, но конечности будто одеревенели. В ушах стояло собственное дыхание, выпускающее наружу рваные клубки пара. И тогда разразился хлопок. Снег перед зверем подпрыгнул безобразными брызгами. За первым хлопком почти сразу же прозвенел следующий. И еще один. Стреляли с корабля. Команда Хеккета облепила борт судна, целясь в медведя. Их крики и ругань заставили животное медленно отступать. Белая туша развернулась и помчалась прочь, разбрасывая снег под лапами. Чьи-то руки подтянули меня на борт. Я рухнула на доски, задыхаясь, с мокрым лицом не то от ледяной воды, не то от слез. Капли все еще спадали с одежды и волос. Перед глазами забегали матросы. Кто-то накинул на меня теплую одежду, пытаясь согреть дрожащее тело. – Ну что, нашла то, что искала? – глядя на меня своим единственным зрячим глазом, бросил капитан Хаккет. – Нет, – еле слышно выдохнула я, все еще не веря в собственное везение. – Нет…

***

Проснувшись на следующий день в каюте, первое, что я ощутила – ломота по всему телу и режущая боль в горле. Вчерашний побег заметно прошелся по моему здоровью, поэтому несколько дней я проспала в лихорадочном сне. Теперь – домой. Никаких больше приключений, как я и условилась. Эта небольшая, но опасная авантюра не принесла мне ничего, кроме вновь вскрывшейся раны, в которую капитан Кросс ткнул своими ледяными пальцами. Остаток плавания прошел в глухой тишине, и я мало что от него запомнила. Хаккет получил вторую половину платы, когда я спускалась по трапу, направляясь в сторону Бостона. У меня оставались сущие гроши на то, чтобы в ближайшее же время вернуться в Нью-Йорк и навсегда забыть это приключение, едва не стоившее мне жизни. И ближайший подходящий корабль отходил только через два дня. Мне предстояло скитаться по незнакомому городу, ища укрытие и экономив последние сбережения. Я плохо ориентировалась в Бостоне. Здесь было довольно людно. Кто-то на пристани, тыча пальцем вверх по улице, пробурчал: «Зеленый Дракон» - там дешево и чисто». Темнело быстро, а бродить ночью совсем не хотелось. Надо было искать место для ночевки. Свернув за очередной угол, я вышла не к жилым кварталам, как планировала, а к странному, безлюдному месту. Это была заброшенная верфь. В воздухе летал запах гниющего сырого дерева и ржавого железа. Остовы нескольких брошенных кораблей выглядели как скелеты, и перед глазами снова возник «Янтарь». Лабиринт переулков привел меня к полуразрушенному кладбищу на краю города. Холодное, но уже такое знакомое отчаяние снова сжало горло. Я остановилась, услышав, как на дне сумки звякнули оставшиеся монеты, заставляя инстинктивно сунуть в нее ладонь и убедиться, что все на месте. Пальцы наткнулись на шершавый корешок манускрипта. Я вытащила книгу, ощутив в руках привычную тяжесть. Даже не верилось, что все это из-за одной книжки. – Интересное чтиво для ночной прогулки, – раздался спокойный голос на спиной. Я обернулась так, будто сзади взорвали бочку с порохом. Сердце пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что зарябило в глазах. Это был Он. Тот самый навязчивый незнакомец из лавки Каррингтона, чей пронзительный взгляд заставил меня еще тогда отступить в тень. – Откуда у тебя этот манускрипт? – его голос оставался таким же ровным, а взгляд был прикован к книге в моих руках, словно к добыче. По спине прошлась очередная ледяная волна. Я прижала книгу к груди, отступая назад. Вторая рука медленно, крадучись, потянулась к сумке, где лежало оружие. – Не стоит, – предупредил незнакомец, очевидно, заметив это. Опережая меня, он за секунду вскинул пистолет в мою сторону. Курок был уже взведен. – Отдай его. – Ты… кто такой? – переводя взгляд с оружия на молодого человека и обратно, спросила я. Он был вооружен до зубов. Убийца, не иначе. Мой вопрос растворился в воздухе. Незнакомец будто бы и не слышал его. Он сделал шаг. Потом еще один. И в этот раз в его глазах мелькнуло что-то живое, но холодное. В мыслях щелкнуло: «Он выстрелит. Сейчас он выстрелит». Я отпрыгнула в сторону и рванула прочь, вгрызаясь каблуками в снег. Выстрела не последовало – лишь короткий свист. Я почувствовала, как что-то пробило воротник и ужалило шею. Еще через пару шагов ноги вдруг стали лениво переставляться. Закружилась голова, перед глазами все поплыло и накренилось. Я рухнула на колени, все еще пытаясь удержаться. Тело наотрез отказывало слушаться. Последнее, что я успела ощутить, - режущую боль в щеке от острого края льдины, скрытой под снегом. Мир бесшумно провалился в бездну.