Часть 13. Возвращение Тоби

Сознание возвращалось обрывками, и первым из них стала боль. Не тупая ломота, а острое, режущее ощущение, пробежавшееся по лицу. Холодное, обжигающее прикосновение прочертило линию по моей щеке. Я дернулась, но тело не послушалось – руки крепко сдерживало что-то. Глаза распахнулись. Он сидел прямо передо мной. Незнакомец. Его взгляд, тяжелый и пристальный, был прикован к моему лицу. Теперь, при тусклом свете, он казался еще опаснее, чем в наше первое столкновение. В руке незнакомца блеснул платок, пропитанный, судя по запаху, чем-то спиртным. Он снова поднес его к моему лицу, но я резко дернулась в сторону. Движение было грубым, полным отвращения. Незнакомец замер на секунду, затем медленно поднялся во весь рост, отступая на шаг. – Извини за порез, – его голос оставался таким же ровным. В интонации не было ни злорадства, ни сожаления. Лишь констатация. – Случайно вышло. Я молча забегала взглядом по комнате. Каюта, черт возьми. Сбоку от меня находился стол, на поверхности которого были разложены все мои вещи, включая пистолет. Мне бы только руки развязать… Я заерзала на месте, пытаясь протиснуть запястья через тугие веревки, с такой силой, что стул подо мной немного сдвинулся. – Хватит, – отрезал незнакомец, подойдя совсем бесшумно. – Отпусти меня! – крикнула я, не оставляя попыток освободиться. Выбившаяся прядь волос хлестанула по глазам. – Чего тебе надо?! – Узнаешь? Знакомый переплет сверкнул в его руках. Он швырнул книгу к остальным вещам так, что та с грохотом ударилась о стол, заставив меня вздрогнуть. В каюте повисло молчание, нарушаемое лишь бьющимися волнами о борт и голосами команды где-то снаружи. Надо же, а он и впрямь не соврал про корабль… – Так, ладно, – неизвестный прислонился к косяку, скрестив руки. – Работаешь на Братство? На Ахиллеса? – На кого? Я скривила лицо, совершенно не понимая, о чем или о ком шла речь. Я всю жизнь работала только на Грэма и на его тошнотворную лавку, и ни о каком Братстве никогда не слышала. Если только дядя за моей спиной не решил сбагрить свое дело еще на чьи-то плечи. – Вижу, отвечать ты не торопишься. – Да я понятия не имею, о чем ты, – я поддалась вперед. – Ты сам-то кто? Он продолжал выпытывать из меня какие-то конкретные ответы. Рассказать ему все, как есть? Правда такая скучная, что он бы и не поверил в то, что я просто нашла манускрипт в лавке. Еще и Грэма вплела бы в эту историю. Незнакомец промолчал. Его глаза вновь скользнули по мне, а потом в них сверкнула неподдельная заинтересованность. Не та, что к моей ране, а совсем другая – острая и живая. – Что это? Он указал на мой сапог. Именно там у щиколотки, поверх грубой кожи ботинка, была туго примотана небольшая безделушка, вырезанная из камня, которую я когда-то нашла в лесу будучи ребенком. Без лишних слов незнакомец обхватил мою ногу. Я вскрикнула от неожиданности, пытаясь вырвать ногу, но он железной хваткой удерживал ее, пока его пальцы ловко развязывали тесьму. – Эй! – я рванулась на месте, лишь почувствовав, как веревки еще больше впились в запястья. – Верни! Но тот проигнорировал это, подняв фигурку к свету, чтобы рассмотреть. Покрутил ее и столь же спокойно опустил безделушку в карман своего плаща. – Занятно, – произнес он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме холодного спокойствия. – Мы еще вернемся к этому. А пока… – он снова приблизился, наклонившись так, что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. – Откуда, ты говоришь, у тебя манускрипт? – Выторговала у бездомного за кусок колбасы, – ядовито выплюнула я. Зря. Одним резким движением незнакомец рванул стул вперед. Тот с грохотом прогремел на всю комнату. Я и опомниться не успела, как незнакомец навис надо мной, врезаясь руками в деревянную спинку по бокам от моей головы и загораживая собой свет. – Смешно, – но прозвучало совсем без смеха. – Не усугубляй свое положение. – Мертвые не говорят, – еле слышно ответила я, вжимаясь в стул. Встреча с лиссабонскими мародерами показалась мне настоящей сказкой. Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, от которой кровь застыла в жилах. – А покалеченные – очень даже. В последний раз: откуда книга? – Нашла. – Нашла, – медленно повторил незнакомец. – Очень удобно. Поразительная удача для вора… – Я не вор! – Нет? – он склонился чуть ближе, и я заметила, как сузились его почти что черные глаза. – Тогда кто? Везунчик? Или просто пешка, которую подставили под удар? Он не верил мне. – Что ж, раз не хочешь по-хорошему, я знаю человека, перед которым заговорит кто угодно. Неизвестный обошел меня, и до ушей донесся короткий, зловещий щелчок – будто звякнуло лезвие. Я инстинктивно зажмурилась, приготовившись к тому, что холодная сталь коснется шеи. От страха защипало в носу и горло сдавил ком. Но боли не последовало. Прозвучал лишь сухой чирк, и веревка, что крепила связанные запястья к спинке стула, лопнула. Руки оставались скручены, но я уже могла двигаться. План о побеге все же рассыпался в прах. Незнакомец не стал церемониться. Его пальцы впились в плечо, и он потащил меня вперед. К выходу. Я вырывалась, но каблуки сапог лишь скользили по доскам. – Куда?! Куда ты меня ведешь?! – из груди выбился крик, высокий и перекошенный от ужаса. Двери каюты со скрипом открылись, и дневной свет ударил по зрачкам, заставив отшатнуться. Неизвестный вытолкнул меня на палубу, где на нас тут же уставились несколько десятков глаз. Никто и не пошевелился, чтобы помочь. В мыслях представлялись самые ужасные исходы. Я отчаянно упиралась ногами, но меня поволокли дальше, пока я не споткнулась о канат и не грохнулась на колени, неприятно встретившись с досками. Повисла тишина, прерываемая лишь моими болезненными выдохами. Команда на корабле молча наблюдала за этой сценой. – Если бы я хотел тебя убить, – опустившись рядом, произнес незнакомец, – я бы давно это сделал без лишнего шума. Вставай. Он не кричал, не угрожал. Ледяное спокойствие в его тоне работало страшнее любого предупреждения. Мне пришлось подняться. И это было унизительно. Пошатываясь, я встала на ноги, чувствуя, как по коже пронесся жар. Открылась дверца люка. – Прошу, – указывая в темень, вдруг сказал он. Я посмотрела вниз, куда в непроглядную тьму уходил крутой трап. – С ума сошел? Я расшибусь при первом же шаге! Или ты просто скинешь меня туда? Незнакомец молча изучал меня. Я напряглась, чувствуя, как за спиной начинают дрожать сведенные ладони. Неужели правда, скинет? – Руки, – всего лишь бросил он, вынимая нож. Но он не освободил меня, нет. Лишь быстрым и точным движением полоснул веревку, а потом с удивительной ловкостью снова скрутил запястья, но уже передо мной. – Так будет проще, – пояснил он. – Я за тобой. Я вздохнула и полезла вниз, осторожно цепляясь за скользкие перекладины. Что ж, это была почти свобода: я могла лазить, могла хвататься, и еще… Могла ударить. Вырублю мерзавца и освобожусь, а потом… Так-то план – полная ахинея, больше похожий на жест отчаяния. Но попытаться стоило бы. Едва мы оказались внизу, как я, выждав пару секунд, резко развернулась и рванула сцепленные руки в сторону его головы. Он отразил атаку, даже не сдвинувшись с места. Легко парировал удар одним лишь предплечьем, в то время как его вторая рука быстро перехватила мои запястья. – Напрасно, – прозвучало совсем без злорадства. Он с силой развернул меня спиной к себе, прижал к груди и за считанные секунды скрутил мои руки за спину снова, на этот раз еще туже. Я дернулась на месте, но он, не обращая на это внимания, поволок меня дальше. Здесь было темно и достаточно холодно. Мы прошли куда-то вглубь корабля, а потом я увидела угол, где стояла решетка. Незнакомец все так же ловко сумел открыть замок, ни на секунду не отпуская меня. Я попыталась упереться ногой в стенку клетки, но этот тип просто втолкнул меня внутрь, и дверь позади с грохотом захлопнулась. Я лишь успела развернуться, когда ключ повернулся в замке вновь, и со всей силы пнуть железные прутья. – Засранец! Я тебе что, животное, чтобы в клетке держать?! – Просил по-хорошему, – ответил он, звякнув ключами. – Теперь у тебя есть веская причина меня ненавидеть. А у меня – меньше желания быть джентльменом. Незнакомец направился к выходу. – Стой! Но тот даже не обернулся. Я заметалась по клетке, в бешенстве пиная ее стены ногами. Железо гудело под ударами, отдаваясь в костях. – Выпусти меня отсюда! Дверь захлопнулась, его шаги стихли. Я осталась одна, и вся моя ярость, не найдя выхода, обрушилась внутрь. Я снова рванула к решетке, пытаясь ударить по ней. Плечо залилось болью. Бессилие сдавило горло. Выругавшись, я сползла по холодным прутьям на грязный, холодный пол, откинувшись спиной на решетку. Время потеряло смысл. Плечи стали затекать. Я вновь заерзала на месте, пытаясь если не освободиться, то хотя бы найти удобное положение для онемевших рук. И в этот миг что-то холодное и острое впилось в кожу, заставив меня дернуться и стиснуть зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. В месте, где железный прут был вварен в раму, торчал рваный скол. Пальцы неаккуратно, но нащупали его снова. Это выход. Я с невероятным упрямством принялась водить связанными запястьями по острому выступу. Металл скребся о веревки, а вместе с тем цеплял кожу. – Да давай же… – прошипела я, злясь и чувствуя, как по рукам стекает что-то теплое и липкое. Кровь размазывалась по ладоням, делая хватку скользкой. Но я не остановилась. Веревки начали тихонько поддаваться. Несколько долгих минут, и по запястьям пронеслось облегчение. Последний рывок, и руки наконец разъединились. Свобода. Горькая, окровавленная и воняющая сыростью, но – свобода. Я сидела на полу, тяжело дыша и потирая искалеченные ладони. Пришлось оторвать от подола полосу ткани и перевязать ей самую глубокую рану. – Хорошо, – прохрипел мой голос. – Что теперь? Я поднялась и бросилась к двери клетки, толкнув ее в надежде обнаружить случайную слабину или хотя бы намек на ее уязвимость. Массивное железо не дрогнуло ни на миллиметр. Тогда я вспомнила про карманы – и вот же удача! – нашла на дне одного шпильку! Внутри меня зажегся маленький огонек. Я принялась ковырять ей в замочной скважине в надежде каким-нибудь случайным поворотом открыть решетку. Шпилька звучно скребла по металлу, а потом намертво застряла. Я дернула сильнее, и тонкий металл со звоном выскользнул и укатился в темноту. Шпильку отбросило так далеко, что ее не было видно. – Черт! – это был не крик, а, скорее, стон бессилия. Я в ярости пнула дверь, и боль от удара отозвалась во всем теле. Внутри гудела усталость. Я отползла в угол, прижав к груди колени. Тщетная исступленная активность выжгла все. Здесь не было ничего, кроме сырости и мрака. Глаза медленно слипались, и я была не в силах бороться со сном. Граница между жуткой реальностью и беспамятством незаметно стерлась.

***

Серый утренний свет влился в трюм, как только тяжелая крышка люка издала протяжный скрип, разрушая почти осязаемую тишину. Откуда-то сверху доносились городские звуки. Я разлепила глаза, когда в замке решетки зазвенел ключ. На фоне света возник силуэт. Я потерла глаза, заметив только, как взгляд незнакомца удивленно уставился на мои развязанные запястья. – Что? Думал, я не справлюсь с этой проблемой? – Поднимайся, – почти что приказал он и, к моему удивлению, протянул руку. – А дальше? – фыркнула я, отказавшись от помощи. – Поведешь меня за ручку через весь город? Не получится, я все равно сбегу. Я медленно поднялась с пола, ощущая, как по телу проползла ленивая боль, а вместе с ней небольшое покалывание в кистях от порезов. Расправила одежду и выпрямилась, делая вид, будто не заметила порванный край подола платья. – Разумно, – кивнул похититель без тени сомнений. – Ты права, Нью-Йорк большой. – От упоминания родного города сделалось чуточку легче. Так будет проще. – Но если ты думаешь, что, спрятавшись в нем, ты от меня скроешься… – его голос сделался чуть ниже. – Я все равно найду тебя. Просто тогда это будет неприятно для нас обоих. – Это угроза? – Нет. Это – обещание. В его тоне не было злости. Только холодная и неоспоримая уверенность в том, что все козыри по-прежнему находились у него в рукаве. Но в городе он не мог у всех на виду держать меня пленником, поэтому решил контролировать каждый мой шаг, покрепче вцепившись в мое плечо, изображая этим жест «спутника». Я ступила на палубу, и утренний воздух Нью-Йорка ударил в лицо. Родной город, пахнувший некогда домом, теперь превратился в огромную клетку. И тот человек был тем, кто держал ключ. – Теперь – в город. И постарайся не делать глупостей. Ряды домов сомкнулись в лабиринт, где за каждым поворотом могла ждать ловушка. Я не знала, куда ведет меня этот человек, но поняла одно – мой дом остался где-то в другой стороне. Город кипел жизнью, мимо нас проходили обычные люди, торговцы и солдаты. При виде последних я ощущала, как пальцы незнакомца чуть сильнее впивались в мое плечо – немой, но понятный намек на последствия любого крика. Я вглядывалась в лица, но молчала, продолжая покорно шагать вперед. Взгляд зацепился за болтавшуюся на его плече сумку. Мою сумку. От неожиданности я замедлила шаг и тут же получила короткий толчок в спину. Надо было что-то придумать. Я заметила, что незнакомец и сам сторонился людных мест, при возможности выбирая тенистые закоулки. Мы шли вдоль глухой стены складов, и тут на глаза попался заколоченный проход. Во мне будто бы обострилось новое, незнакомое чувство, подсказывающее, что делать. Доски были черные от времени и сырости, одна из них отходила от стены, обнажая ржавые гвозди. В голове мгновенно родился план. Сердце бешено заколотилось. Руки сжались в кулаки. А если не получится? Мы поравнялись с проходом. Я собрала последние остатки смелости и изо всех сил толкнула незнакомца, целясь в самую гнилую доску. Удар, глухой треск, и он, не ожидая подвоха, провалился внутрь вместе с облаком трухи и обломков. На секунду его фигура исчезла в темноте. Этого хватило, чтобы успеть выхватить сумку и рвануть с места. – Свинья! – выругалась я в его адрес, и помчалась прочь. Я неслась, не разбирая дороги, петляя между домами. Выскочив на людную улицу, тут же нырнула в толпу, попутно сшибая кого-то с ног и неуклюже извиняясь. – Смотри, куда прешь! – Ты что, ненормальная?! Сзади доносились возмущенные крики, но я не слышала ничего, кроме собственного сердцебиения. Казалось, в любой момент этот психопат может настигнуть меня и повалить на землю. Ноги сами несли меня в сторону дома уже по знакомым улицам. «Спрятаться!», – звенел голос внутри. – «Добежать до лавки, даже если там недовольный Каррингтон. Даже если уже вернулся Грэм…» Впереди показалось знакомое крыльцо. Спасение. Я влетела внутрь, с силой захлопнув дверь и прислоняясь к ней спиной. В ушах стоял оглушительный стук. – Мисс Киаринн? Испуганный шепот донесся из-за прилавка. Оттуда торчало знакомое лицо с широко раскрытыми глазами. – Джейми! Мальчишка испуганно уставился на меня, не шелохнувшись, будто прирос ногами к полу. Я приветливо улыбнулась, стараясь скрыть весь ужас, исходящий от меня. По правде сказать, получалось плохо – руки продолжали дрожать, особенно когда я незаметно потянулась к замку за спиной, поворачивая в нем ключ. – Ты здесь? Отец прислал? Джейми кивнул, продолжая удерживать взгляд на мне. Так даже лучше. Мне не придется ничего объяснять. По крайней мере, не сейчас. – Славно. Спасибо, что помог, – протараторила я. – Можешь идти домой, дальше я справлюсь. И папе скажи спасибо. Джейми выскочил из-за стойки, направляясь к выходу. Его детский, но не по годам проницательный взгляд скользнул по мне, задерживаясь на мгновение дольше нужного. В голове вспыхнула четкая картина: парнишка посреди дня возвращается к отцу и, запинаясь, рассказывает ему, как и в каком виде я вломилась в лавку. Запыхавшаяся и перепуганная до смерти. – Джейми… стой. – Я положила руки ему на плечи, наклоняясь чуть ближе к его лицу, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Знаешь, твоему папе не стоит знать об этом. Я сама зайду к вам, хорошо? Очень скоро. – Ты ранена? Его вопрос прозвучал так неожиданно, что я на секунду опешила. Только потом я заметила, что он смотрит не мне в глаза, а на щеку. На тот самый порез. – А, ты про это? – рука нервно дотронулась до скулы, жестом одновременно указывая и пытаясь прикрыть рану. – Неудачно упала. Случайно вышло. Немного пудры и его не будет видно. Взгляд Джейми перекатился с щеки на мою руку, явно замечая на ней красные разводы. Потом он молча покосился на вторую ладонь, лежащую на его плече. Он все видел. И пока собирался, чтобы спросить, я выдавила новую, натянутую улыбку. – Все в порядке. Ступай. Я развернулась к двери, и сердце екнуло. А вдруг Он уже там? Стоит и ждет. Ему хватит и секунды, чтобы вломиться внутрь. Но выбора не было. Я затаила дыхание и с черепашьей скоростью повернула ключ. Скрип показался оглушительно громким. Тяжелым и протяжным. Но на пороге никого не было. Дверь захлопнулась, отсекая уличный шум и унося с собой тревожный взгляд Джейми. Лавка внезапно показалась хлипким укрытием. Теперь я осталась одна. Медлить было нельзя. Я забегала по дому, проверяя окна и занавешивая их. Дом погрузился в неестественный для дня полумрак. Жизнь дороже дневной выручки. Сумка упала на пол с глухим стуком. Я вывалила из нее все вещи, ища одну конкретную. Манускрипт. Сердце на мгновение сжалось как от кошмара. Через секунду я оказалась в проходе, лихорадочно ища пальцами нужную половицу. Не было никаких сомнений, я швырнула книгу в проявившийся тайник. Доска встала на место, скрыв улику. Но я не чувствовала себя в безопасности. Он все равно найдет меня. Как и обещал. В тусклом зеркале на меня смотрела испуганная, бледная маска. Руки схватили со стола нож. Я собрала прядь за прядью и ровными щелчками отрезала все лишнее, оставив длину чуть ниже ключиц. Этого достаточно, чтобы волосы можно было собрать в незаметный хвост и прикрыть шляпой. Достаточно, чтобы Грэм списал изменения на внезапный женский каприз. Достаточно для незнакомца на улице, чтобы обмануться. Темные пряди падали на пол. Безжизненные и будто чужие. Я сгребла их в кучу, швырнув в печь. Едкий запах пали заполнил помещение, а затем исчез, унося с собой последний след моего прежнего «я». Через пару минут на меня в отражении смотрело знакомое лицо – немного угловатое и слегка побитое. Тоби. Тоби вернулся домой. Теперь охота начиналась по-настоящему. И в этот раз охотником была не я.