Часть 14. Ошибка Тоби

Я замела все улики, но так и не высунулась из собственного дома. В тот день я до самой ночи просидела на полу за торговой стойкой, прислонившись к ней спиной и прислушиваясь к звукам улицы, словно мышь под комодом. Моя комната наверху пустовала. Я жила и ночевала прям в лавке – так больше шансов удрать. Несколько раз в нашу дверь кто-то стучал, и при каждом стуке у меня кровь стыла в жилах. Это Он, точно Он. Но вскоре стук прекращался, и до меня долетал лишь звук отдаляющихся шагов. Покупатель. Грэм меня убьет. Организм нещадно требовал отдыха, но мысли о любом пропущенном шорохе не давали покоя. – Не смей засыпать! – твердила я себе. Не помню, насколько хватило моего упорства, но помню, как приятно было закрыть глаза хотя бы на несколько секунд. Всего лишь на мгновение, которое продлилось до полудня следующего дня. В комнате царил глухой мрак, напомнив мне о своем давнем детском страхе – темнота. Мне казалось, что со всех углов тени протягивают свои высохшие длинные руки, скребясь когтями по стенам и полу. От страха я зарывалась в одеяло и тихонько плакала, пока кто-нибудь из родителей не приходил меня успокаивать. Тогда дверь в мою спальню не закрывалась никогда, а над порогом отец повесил те самые «поющие ветра», пообещав, что злые тени никогда не смогут пройти эти стены, если на ночь колыхнуть пластинки друг о друга. Мне было шесть. Но монстры оказались всего лишь деревьями. «Ветерок» теперь висел в лавке, но каждый издаваемый им звук теперь не защищал, а заставлял еще больше сжиматься в комок на полу. Я забыла про манускрипт и все то, ради чего рискнула проделать этот путь. Треклятая книга, кусок непонятного камня, самодельное оружие и чертежи вернулись на свое место – за сломанные доски в полу. И у меня совершенно не было желания протягивать руки в их сторону. Но так не могло продолжаться дальше. Лавка не могла быть закрытой вечно. Страх перед подозрениями соседей в конце концов оказался сильнее страха перед Ним. На третий день своего затворничества сжав руки в кулаки, я повернула ключ и приоткрыла дверь, впуская внутрь узкую полоску дневного света и свежего воздуха. Именно в этот день на пороге объявилась наша знакомая гостья. Миссис Паркер. Ее беззаботный голос прозвучал для меня как обвал. Я застыла за стойкой, увидев ее внушительную фигуру на пороге. Ее взгляд упал на меня – незнакомого паренька в грубом камзоле и в шляпе, под которой скрывался, должно быть, дикий для нее взгляд. – О! – отшатнулась миссис Паркер, прижав руку к груди. – Простите, я, наверное, ошиблась дверью… Мистер Грэм Беннетт здесь? Кажется, я оцепенела от страха даже больше, чем она. Мозг работал с бешеной скоростью. Тоби. Ты – Тоби. – Н-нет, мэм, – стараясь изобразить мужской голос, сипло ответила я. – Дядя Грэм в отъезде, а Киаринн… Ее тоже пока нет. Я… Тоби. Дальний племянник. Присматриваю, пока их нет. Я изобразила что-то наподобие улыбки, пока миссис Паркер смотрела на меня с нескрываемым любопытством. – Никогда о вас не слышала, милый. Странно. – Она уже собралась уходить, но в шаге от выхода вдруг остановилась. – А знаете что? Раз уж вы здесь пока за старшего… Не передадите ли Киаринн? Она порылась в своей объемной сумке, выуживая из нее небольшую заколку с оторванной застежкой. – Скажите, чтобы не спешила, – кладя украшение на стол, протараторила женщина. – Я недели через две зайду. Если, конечно, она к тому времени объявится. – Обязательно передам, – выдавил Тоби. – Замечательно. Всего доброго, юноша. Она ушла, оставив меня стоять за прилавком с красивой заколкой в руках. Эта трещина в застежке… была точной копией той, что прошла через всю мою жизнь. К концу дня я обнаружила, что у меня почти закончилась еда. Я и так сильно экономила на ней несмотря на то, что в таком состоянии есть почти не хотелось. Еще спустя сутки я почувствовала, как в желудке стало невыносимо пусто. А Грэма все еще не было. Да где этого ублюдка носит?! Выход на улицу под любым предлогом казался самоубийством, но оставаться – означало сойти с ума от голода и страха. И тогда я решилась выползти из дома вечером, скрываясь под зимними сумерками и поношенным плащом. Морозный ветер бил в лицо, угрожая сорвать шляпу с головы. «Тоби» щелкнул замком и потянулся в сторону рынка. Площадь была почти пуста, лишь пара стойких торговцев все еще надеялась продать остатки товара. Я сунула им монеты, почти не глядя приняла черствый хлеб и кусок мяса, после чего помчалась прочь. И в этот момент на дороге появились они… Мундиры. Вечерний патруль пересекал площадь. Сердце не заколотилось – оно замерло, провалившись куда-то в бездну. А вдруг они решат остановить меня? А вдруг Он среди них? Я попятилась назад, спрятав сумку с едой под плащ. Окна домов превратились в прищуренные, враждебные глаза. Я не позволила себе бежать, но заметно ускорилась. И тогда ноги сами завели меня в таверну, где я могла бы выглядеть как обычный парень, забредший сюда ради кружечки чего-нибудь крепкого. Здесь было шумно и светло. По крайней мере мне так показалось. Я грохнулась за ближайший стол в углу, не смея поднять взгляд. – Эль… одну кружку, – просипела я подошедшей ко мне подавальщице. Голос вовсе не походил на мужской. Скорее, он звучал как у охрипшей старухи. Я прокашлялась для вида. – А деньги? Она склонилась надо мной, будто ища ложь в каждом слове. – К-конечно… Я заплатила за заказ, который быстро оказался у меня перед носом. Из своего угла я могла видеть всю таверну. На мое появление никто даже не обернулся. Громкий хохот, звон кружек и возня за игрой в кости окружили меня, и я просто превратилась в тень, влившейся в этот хаос. И это позволило мне выдохнуть. Всего на мгновение. Из-за соседнего столика вдруг выпрыгнула девушка. Она резко подскочила ко мне, занимая место рядом. Ее плечи дернулись под платьем с вызывающе низким вырезом. От нее пахло алкоголем и увядающим ароматом духов. – Эй, красавчик, – хихикнула он. – Один сидишь? Скучно? Я вздрогнула и отвернулась, не высовывая глаз из-под полов шляпы. – Я… я просто выпью и пойду, – прозвучало уж слишком неуверенно. Я сделала глоток для вида и чуть не подавилась, почувствовав, как алкоголь обжог горло. Но девушка была слишком настойчива. – Я вот что думаю! – приблизившись ко мне и отставляя стакан, проворковала она. Ее рука легла на мое бедро под столом, а вторая играючи подтянулась к подбородку «Тоби», разворачивая тот на себя. Я встретилась с ней глазами. – Тебе явно нужна компания, чтобы расслабиться. Или девчонки тебя пугают? Лицо девушки было так близко, что наши носы почти столкнулись. – Отстань от парня, Элиза, – прозвучал насмешливый окрик от соседнего стола, за которым изначально сидела эта особа. – Видишь, пацан совсем зеленый, от мамки только что оторвался небось, а ты к нему со своими премудростями. – А он, может, моих премудростей и ищет, господин Хики! – не стесняясь заигрывать и с вышеупомянутым, промурлыкала девушка. – Не обращай внимания, приятель. Она тут ко всем липнет, – расхохотался он. Наглость – второе счастье: этот Хики поднялся с места и, даже не спрашивая разрешения, переместился за наш стол. – Первый раз тут? Я скромно кивнула. – Томас Хики, – он протянул руку в знак знакомства. Я не торопилась отвечать, но затянувшееся молчание могло потянуть лишние вопросы. – Тоби… – А чего такой скромный? – встряла Элиза. Она заметила мой ошарашенный взгляд, отчего только громче расхохоталась и сорвала с меня шляпу – единственное, что позволяло кое-как скрывать настоящую личность. Паника сработала быстрее разума. – А ну отдай! – мой голос сорвался почти на истеричный визг. Я выхватила у нее из рук головной убор и, не помня себя, оттолкнула девушку с силой, на которую сама не рассчитывала. Та, не ожидая такой реакции, с легким криком грохнулась на заляпанный выпивкой пол. Наступила секунда оглушающей тишины. Голоса резко стихли, и все гости заведения развернулись на нас. Даже музыканты и те стихли в соседнем углу. – Ты чего творишь?! – тут же переменился в настрое этот Хики. Для него все было просто: он заступился за «зеленого» мальчишку», а тот оказался грубияном, который бьет женщин. Его мужская честь, желание быть героем и, даю руку на отсечение, пропитанная алкоголем кровь требовали справедливости. – Я… Я не специально… – еле слышно пропищала я, понимая, что собираю на себе несколько десятков глаз. Он перевалился через стол, хватая меня за воротник. – А ну извинись перед ней! Сейчас же! От его всплеска агрессии у меня перехватило дыхание. Голос пропал. – Ладно тебе, Томас! – взмолилась Элиза, потирая ушибленный локоть. – Он же просто испугался! Но тот уже ничего не слышал. Его взгляд со всей злобой уставился на меня, будто желая выжечь во мне дыру. – Смотри-ка, да тебе уже кто-то дал в рыло за поведение! – Хики ехидно усмехнулся, видимо, заметив порез на моей щеке. – Отлично! Значит, я добавлю еще! Девушка тут же впилась ему в плечо, пытаясь оттащить. На удивление, у нее это получилось, но вот тот совсем не думал успокаиваться. Едва его хватка ослабла, я, хватая свою сумку, рванула к выходу, сметая на пути чью-то кружку. Всего за несколько дней город ощутимо сделался враждебным по отношению ко мне. Я не помню, как вбежала в лавку, но помню, как тряслись руки и ноги даже спустя часы после этой стычки. Драка в таверне – это слишком заметный след. Он, этот Томас или как там его, заметил… Нет, он запомнил шрам на моей щеке даже под слоем пудры. Я не могла сомкнуть глаз всю ночь, сидя перед камином и ловя на себе яркие рыжие блики, похожие на выстрелы. Под утро истощение взяло свое, и я все же провалилась, пусть в короткий и тревожный, но сон. И новый день не принес покоя. Я по-прежнему боялась открыть засов двери, но затворничество все еще было не лучшим решением. И мне пришлось. Каждый звон колокольчика над дверью до самого вечера заставлял меня внутренне вздрагивать, а каждый покупатель воспринимался как возможная угроза. Временами мне казалось: они все знают. А Грэм все никак не возвращался, и я в который раз за день мысленно проклинала его. Я торопилась. Старалась сложить товар до наступления темноты. Колокольчик за моей спиной вновь звякнул, впуская очередного гостя. – Мы уже закрываемся, – бросила я через плечо, удерживая голос на полтона ниже. – Я успею. Голос был спокойный. И знакомый до ужаса. Это был Он. И Он выжидал. Я боялась повернуться. Но стоять к нему спиной было все равно что подставить шею под топор палача. «Спокойно», – мысленно продиктовал разум, – «он ищет Киаринн, а не Тоби. Он не узнает». Если бы не та стычка, я бы, пожалуй, могла принять этого человека за какого-нибудь обычного, высокомерного джентльмена. Но его фигура в темном плаще с алыми вставкам заслонила дверной проем, став живой преградой между мной и свободой. Теперь в каждом его жесте страх выискивал и находил новую угрозу. – Извините, но приходите завтра, – выдавила я, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Двери нашей лавки видели всякое, и сюда заходили разные люди: порой жадные или, наоборот слишком щедрые; иногда заваливались проходимцы, перепутавшие лавку с таверной; и, конечно же, попадались те, кто не думал о времени и мог начать долбить в дверь даже ночью. Словом, мне не впервой приходилось разворачивать покупателей. Но этот человек… – Я ищу кое-что, – проигнорировал он мои слова. – Может быть, у вас есть переводы, старые рукописи, словари? Даже не знаю, может, древняя латынь? От этого вопроса у меня перехватило дыхание. Он знал. Он помнил нашу первую встречу у Каррингтона, и понимал, кто скрывается под маской глуповатого Тоби. И все происходящее – не больше, чем его превосходный спектакль. – Такого не водится, – собрав последнюю уверенность, ответила я. Взгляд метался из стороны в сторону, цепляясь за пыльные углы, лишь бы не встретиться с холодными, черными глазами незнакомца. Я готова была вылететь из дома быстрее всякой пули. Снести дверь с петель, если потребуется! Но его высокий силуэт блокировал единственный близкий путь, а ключ в замке был уже повернут. Этот тип захлопнул меня в ловушку. В моем же доме! – Приходите завтра. Но молодой человек даже не собирался на выход. Напротив, он сделал шаг в мою сторону, а потом еще и еще, пока не оказался слишком близко. Я неуклюже отшагнула назад, уперевшись спиной в деревянный стеллаж. Незнакомец был выше, смотрел на меня сверху вниз, а потом отчего-то усмехнулся. – Ты отвратительный лжец. Эта была не злость и не надменность, как часто происходит в подобных ситуациях. Скорее, наоборот, незнакомец несколько улыбнулся, будто сейчас говорил с давним другом, припоминая ему о нелепых историях из прошлого. И это пугало еще сильнее. Он подошел почти вплотную, вдруг протянув руку к моему лицу. Я отмахнулась, но тот успел схватить мой подбородок и большим пальцем стереть пудру с щеки, за которой прятался не до конца заживший рубец. Скрываться дальше было бессмысленно. Я метнулась в сторону, пытаясь проскользнуть у него под рукой, но он был готов к этому. Его ладонь, только что державшая мой подбородок, резко обхватила мою талию и с силой развернула к двери. С полки посыпались вещи. – Не торопись, – его голос прозвучал у самого уха. Я отчаянно уперлась ногами в половицы, цепляясь за косяк, но незнакомец был сильнее. Он, даже не прикладывая усилий, вытолкнул меня в коридор. – Куда же ты собралась, «Тоби»? Или как там тебя… Я вжалась спиной в стену затравленная, словно мышь. – Итак, – с его лица вдруг спала та удивительная улыбка, которая была еще минуту назад. – Манускрипт. – Откуда такая уверенность, что он у меня?! – выкрикнула я, уже не пряча свой настоящий голос. – Тогда, где? Лицо мерзавца исказилось, но точную эмоцию считать я не смогла. Он прошел несколько шагов, и под его ногами раздался скрип пола. Я ощутила, как у меня дрогнули веки. Впервые этот звук вызывал во мне столько страха. Одна лишь мысль о том, что этот человек расхаживал в нескольких сантиметрах от того, что ищет, поражала до безумия. – Отнесла в ближайшую библиотеку. Зайди туда, вдруг он еще там. В голове горело только одно: не смотреть на половицу! Я впервые так долго не сводила взгляд с его зрачков, будто пыталась найти в них место для своей лжи. – Врешь. Он шагнул ко мне, и доски снова заскрипели. И это не осталось без внимания. Незнакомец замер на секунду, изучая мой перепуганный вид, а потом медленно отшагнул, вслушиваясь в мучительный, протяжный скрип. Он догадался? Незнакомец опустился на корточки и, одернув ковер, провел рукой по краю доски, ища нужную. Раздался глухой скрежет – пальцы поддели дерево. Он откинул половицу, и его взгляд упал в черную пустоту. Все кончено. Я лишь пожелала, чтобы все спрятанное каким-то магическим образом исчезло или провалилось под землю. Он выудил оттуда книгу. А вслед за ней мои чертежи и кусок лиссабонского камня, при виде которого в его лице все переменилось. Незнакомец смотрел на камень не как на улику, а как на проклятую реликвию, ставшую незримой нитью между ними. Он… узнал его? Но это было не все. – Так говоришь, ничего не знаешь о Братстве? В его руках блеснул наруч. Неработающая конструкция будто стала частью страшного пазла, который складывался в голове этого человека. Но я правда ничего не понимала, поэтому молчала. – Ты хоть осознаешь свое положение? – Какое положение? Я нашла эти вещи, ясно?! Но он смотрел на меня уже не как на обычную лгунью, в чем был уверен, а как на настоящего врага. Один рывок в мою сторону, и он вдавил меня в стену. Удар о шершавые доски отозвался тупой болью в лопатках, а его рука, упершаяся мне в ключицу, пригвоздила к месту. – Хочешь сказать, что все, что я здесь нашел, этот чертеж, манускрипт… и это… – он поднял наруч перед мной, – … просто череда счастливых случайностей? – Я не вру. Услышав мой ответ, он покачал головой. – Знаешь, в чем обычно проблема правды? – он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своих щеках. – В нее никто не верит. – Клянусь, – выдохнула я. Он не ответил. Только смотрел. В коридоре повисла тишина, в которой мои слова ощущались жалким, никчемным эхом. – В таком случае расскажешь свою удивительную историю тому, кто в ней действительно нуждается. Незнакомец потащил меня к выходу, как палач ведет приговоренного, который исчерпал все доводы. Спектакль для «Тоби» завершился.