Часть 15. Сложно доказать то, чего ты не делал

Там, где заканчивался спектакль, начиналась новая реальность, отмеряемая шагами по мерзлой земле. Незнакомец вел меня в известном только ему одному направлении, а я за эти несколько минут я успела ощутить на себе все презрение Нью-Йорка. Спустя несколько пройденных кварталов перед глазами возник форт, при виде которого я пожалела, что так быстро отмела идею о побеге. Казалось, что это лишь верхушка айсберга. Ноги сами остановились, и я с ужасом представила, что будет ждать меня, когда я окажусь внутри этих стен. Незнакомец, явно уставший от всей этой беготни, потянул меня за собой. Внутри форта располагался чей-то двухэтажный дом. В нескольких окнах тускло светились огни – значит, внутри кто-то был. Меня втолкнули в дверь. Догадки подтвердились – в доме действительно кто-то находился, и едва за моей спиной звучно хлопнула входная дверь, голоса внезапно оборвались. Незнакомец провел меня по коридору, повернув в одну из комнат. Первое, что мне бросилось в глаза – стол, заваленный свитками, картами и еще какими-то документами. У окна, которое было рядом, стоял человек в темно-синем камзоле и треуголке. Он что-то внимательно высматривал за стеклом, сложив руки за спиной, но на наше появлении развернулся, оставив свои размышления за окном. Рядом с ним как из ниоткуда появился еще один, словно верный слуга, готовый в любую секунду исполнить какое-нибудь поручение. Он сдвинул темные густые брови, и в его взгляде, мельком брошенном в нашу сторону, проскочила жгучая неприязнь. Я не смогла понять, кому именно она предназначалась – мне, приведшему меня сюда незнакомцу, или же нам обоим. – Шэй! Долго ж тебя носило, – раздался весьма радостный голос откуда-то сбоку еще кого-то третьего. Я слегка вздрогнула. Его владелец – человек средних лет и в шляпе – показался откуда-то из-за угла, где находился камин. – Уж думали, никак подмога нужна. Тот прошел, никак не отреагировав на этот комментарий и все еще держа руку на моем плече. Шэй. Теперь я хотя бы знала имя человека, который все эти дни гонялся за мной. Напротив стола, почти в центре комнаты, стоял стул. Это был допрос. Во всяком случае, я поняла это в тот момент, когда руки этого Шэя надавили мне на плечи, заставив меня сесть. Он вытряхнул из сумки мои вещи на стол, после чего встал немного позади, прислонившись к дверному косяку. Вероятно, на случай если во мне все же вспыхнет отчаянная смелость, и я решусь на побег. Я вцепилась пальцами мертвой хваткой в край сиденья, пытаясь унять дрожание в руках. Получалось плохо. И тогда среди незнакомых мелькающих лиц перед глазами я увидела его – человека, с которым неудачно столкнулась в таверне день назад, и который так порывисто обещал начистить мне (вернее, Тоби) физиономию. Томас Хики. Надо же, сегодня трезвый. Видимо, это он растрепал обо мне этим людям, и из-за чего этот Шэй вломился ко мне в дом. – Так она… и есть «Тоби»? – вылупился Хики. – Выходит, я вчера чуть не сломал челюсть девке, вступаясь за девку? Со стороны донесся короткий смешок – тот, что был в шляпе, не смог сдержать ухмылку: – Ты настоящий герой, Томас. Знаешь, я однажды как-то… Он хотел рассказать что-то еще, но резко замолчал, поймав на себе взгляд Шэя. Тот не смеялся. Его лицо оставалось таким же каменным. Он наблюдал за сценой, и эта маленькая комедия лишь оттягивала момент, ради которого все это затевалось. – Не лучший момент, Гист, – ровно произнес он. – Давайте вернемся к сути. – Поддерживаю, – подал голос тот, что был в треуголке. Он занял место посередине стола, будто был самым главным здесь. Хотя, может, оно так и было. – Кто ты? Вопрос повис в воздухе, и явно был адресован мне. Воздух словно застыл в легких, не давая произнести ни звука. – Имя, – снова потребовал тот. – К-Киаринн, – прошептала я, и звук затерялся где-то в комнате. Я уткнулась взглядом в половицы, пытаясь найти в нем хоть какую-то опору, но видела лишь пропасть. – Киаринн…? – Джефферсон, – добавила я, чувствуя будто пол, потолок и стены начали сдвигаться. По спине пробежался ледяной пот, а лицо пылало жаром, как если бы я стояла вплотную к раскаленной печи. Мне было не по себе. Казалось, будто, скажи я что-то не то, как кто-нибудь из этой пятерки, не моргнув глазом, выстрелит мне в голову. – Что ж, начнем с самого простого. С манускрипта. Я осторожно подняла глаза в сторону того, кто меня допрашивал. Он не двигался, не суетился – его спокойствие было подобным затаенной пружине – собранной и готовой в любой момент распрямиться с опасной скоростью. – Расскажете, откуда он у вас? – Нашла. Я буквально почувствовала, как на мой ответ Шэй снова закатил глаза. – Где именно? – В вещах отца. – И где ваш отец? – Мертв. В руинах Лиссабона. На долю секунды комнату накрыла такая оглушительная тишина, что стало слышно треск поленьев в камине. Боковым зрением, я увидела, как человек в треуголке перевел взгляд на этого Шэя, который все еще стоял чуть позади меня, и в этом молниеносном перегляде читалось: «Это… меняет дело. Но непонятно, как именно…». – Он был… – Торговцем, – не дожидаясь вопроса, бросила я. – Обычным торговцем книгами. – Но это-то у вас откуда? Он указал взглядом на лежащий на столе кусок лиссабонского камня. Тот все еще немного переливался при свете камина. – Нашла в руинах. В Португалии. Я услышала, как тот, что был в шляпе – Гист – присвистнул, слегка покачав головой. – Да, и что ты там забыла? – рывком вышел вперед Шэй, прервав этот хаотичный допрос. – Там была карта, – я кивнула на книгу. – На ней стояла метка. Лиссабон. Я подумала, что книга оттуда, и, может быть, чтобы ее расшифровать… – Расшифровать? – усмехнулся тот. Во мне пронеслось чувство, будто я ляпнула что-то не то. – Я помню, ты разговаривала в лавке со своим знакомым на счет древней латыни. Так? И какой же дочери торговца понадобится расшифровывать этот манускрипт? Все мысли в голове разом оборвались. Я лишь открыла рот для ответа, но не единого звука не послышалось: все, что я могу сказать правдивого, звучало бы как худшая из выдумок. – Она же явно работает на ассасинов, – пронеслось недовольное ворчание со стороны стола. Человек с черными усами, сидящий рядом с главным, скривился. – Очередная убийца. И найденный клинок тому подтверждение. – Да, в этом есть смысл, – согласился человек в треуголке. – Манускрипт действительно был утерян, и вполне мог объявиться у кого-то случайного, но клинок… Откуда он у тебя? Я бросила взгляд на стол, где с другими вещами лежал тот странный наруч. Обычное лезвие, приделанное к рукаву, которое к тому же не работало. И что в нем было такого необычного? – Собрала. – Собрала? – почти что перебил меня Шэй. Его брови поползли наверх. – Да, собрала, – слегка оскорбившись на его удивление, кинула я. – В той вашей книге был чертеж. – Какой бред… Он прошел мимо меня со сложенными руками на спиной и остановился около окна. До меня не дошло, что именно его смутило в моем ответе. Комната снова погрузилась в молчание, и длилось оно около минуты. Каждый, кажется, думал о своем. – А если барышня говорит правду? – голос человека в шляпе прозвучал неприлично громко. – Я почти убежден, что ее слова не больше, чем очередная тактика ассасинов. В случае чего ее смерть для них ничего не будет значить. – Постукивая пальцами по столу, продолжил тот, что успел записать меня в ряды убийц. В чем-то он был прав. Моя смерть ничего не будет значить хотя бы потому, что ни я, ни эти ассасины, о которых он сам обмолвился, не знали друг друга. – Доказательств у нее нет. – Сложно доказать то, чего ты не делал, – заявила я, глядя прямо на него. – Ли прав. Доказательств нет, – отчеканил тот, что сидел в треуголке. – Думаю, мисс Джефферсон придется здесь задержаться, пока мы не придем к какому-то решению. Его слова прозвучали, как настоящий приговор. Холодный и обезличенный. Внутри все сжалось, и вопреки всему я заметалась глазами по их лицам, пытаясь найти хоть в ком-то крупицу сомнения. Человек в треуголке отвел взгляд, а тот, что сидел рядом, состроил недовольное лицо. Даже тот, в шляпе, который минуту назад еще попробовал за меня заступиться, лишь беспомощно пожал плечами, потупился и принялся разглядывать свои сапоги. И тогда я посмотрела на него, на Шэя. На того, кто привел меня сюда. Он встретил мой взгляд. Всего на миг. И за маской, казалось бы, согласия с принятым решением промелькнуло нечто иное – быстрое, как вспышка, сожаление. Сожаление от вида еще кого-то, кто был втянут во все это. Но он не сказал ни слова. Ночи на полу в лавке под гнетом собственного страха казались теперь роскошью. В ушах застыл звук закрывающейся решетки. Здесь было холодно. И сыро. Запах плесени и какой-то еще вони, расползся по катакомбам. Откуда-то доносилось монотонное капание воды – единственный звук, застрявший здесь вместе со мной. Свет сюда почти не проникал, даже то жалкое окошко толком не создавало никакого освещения. Что дальше? Попробовать снова удрать, как в прошлый раз? Идиотизм. Ерзать по темноте в поисках непонятно чего – рыхлого камня, забытого гвоздя или… чуда? Да и вряд ли эта клетка поддавалась хоть какому-то вскрытию. Я так и лежала на голом полу, закинув ноги на стену, уставившись в то единственное решетчатое окно. Время потеряло привычную шкалу – минуты растягивались в часы, часы – в вечность. И за это время мне удалось почти смириться с тем, что эти люди все равно сочтут меня виновной. Причастной к каким-то их тайным войнам и заговорам, к каким-то ассасинам, о которых я никогда не слышала. Они уже вынесли мне приговор в своих головах, а утром, скорее всего, просто озвучат его. Официально. Так простое любопытство свело меня в могилу.