Часть 17. Во что ты меня втянул?..

Четыре месяца. За это время мало что изменилось в лавке. Я вернулась к прежней жизни, где было место только пыли старых книг, поднимающейся со стеллажей, и звуку пишущего пера по пергаменту. Больше никаких тайн, реликвий и странных манускриптов. Рутина была плотной и предсказуемой, как смена времен года в календаре. И я потихоньку научилась ценить эту предсказуемость. Каждое утро, протирая пыль с полок, я машинально поглядывала на подвеску у окна. Пластинки висели неподвижно, лишь изредка отзываясь тихим стуком на сквозняк. Иногда, проходя мимо я поправляла воронье перо, возвращая его в идеальную вертикаль. Это уже вошло в привычку, как когда-то скрип привычной половицы коридора. Как и мой скользящий взгляд на дубовый шкаф, дверцы которого были плотно закрыты. Иногда мне казалось, что все, что случилось – просто странный и долгий сон. Грэм, казалось, все же нашел новое равновесие. Его раздражительность, которая висела едким дымом, если не растворилась полностью, то точно притупилась. Я заметила это еще с его возвращения. Он стал слегка рассеянным, чаще отлучался из лавки, насвистывая какую-то незатейливую мелодию себе под нос. Я списала такое поведение на установившееся между нами перемирие, пускай и хрупкое, как и любое до этого. И я научилась в нем существовать, будто со старым надоевшим шрамом, который не болит, пока не тронешь. Ближе к концу зимы я вновь начала выбираться на окраины города на охоту. Есть вещи, которые не меняются: эти часы, вдали от лавки Грэма и от всего того, что напоминало о прошлом, были почти что моей единственной свободой. Время тянулось неумолимо медленно. Я все же, как и обещала Джейми, наведалась в лавку к Каррингтонам, прихватив с собой парочку кроличьих тушек в знак благодарности. Мальчишка сдержал слово и не рассказал отцу о моем внезапном появлении в тот день, но все же пришлось сочинить небольшую историю, в которой я, разобравшись с делами, слегла с жутчайшей лихорадкой и пробыла в городе дольше, чем сама планировала. Кажется, мне поверили. Я извинилась перед Реджинальдом, хоть и не уточнила, за что именно. Он мог бы потребовать объяснений, но не стал. Принял все без лишних вопросов. И в этой его снисходительности было больше прощения, чем в самых громких словах. Так, жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. И я почти поверила в прочность этого не совсем нового мира. Почти. – Вот, – однажды протянул мне сложенный плотный конверт Грэм. – Возьми его и ступай к причалу. Поторопись. Он не хотел слушать никаких возражений несмотря на то, что был конец дня и солнце кренилось к горизонту. Я приняла бумаги и вышла из дома. Под ногами расползалась грязь вперемешку с остатками снега. Я не спешила, ощущая, как апрельская прохлада накрывает город, заливая улицы вечерним светом. Дневная суета потихоньку спадала. Все было до глупости обыденно. Найти получателя оказалось слишком просто. Я вручила сверток, кивнув и слегка улыбнувшись на его благодарность, после чего развернулась, чтобы идти домой. И в этот миг мой взгляд, скользнув по толпе портовых рабочих, зацепился за конкретную фигуру на другом конце пирса. Мужчина не грузил мешки, бочки, не чинил сети. Его силуэт стоял совсем неподвижно, прислонившись к стене из ящиков. Из-под надвинутого капюшона я не смогла увидеть его лицо, но его поза – слишком расслабленная – кричала о выжидании. Я нырнула в уже редеющую толпу, аккуратно поглядывая на незнакомца. Его покрытая голова еле заметно повернулась в мою сторону, но сам мужчина не сдвинулся с места. «Показалось – тут же отмахнулась я, сворачивая в сторону домов. – Просто ждет кого-то». Пальцы сами вцепились в подол платья. Я поспешила завернуть в ближайшую улочку. Во мне будто обострились все чувства разом, когда я, миновав несколько домов, вдруг обнаружила этого человека снова. Он стоял около прилавка, с поразительным интересом рассматривая совсем обычный товар. Незнакомец подозрительно быстро переместился с причала, и ровно по моему маршруту. Но нужно было проверить. Я, заметно ускорив шаг, прошла еще несколько поворотов в попытке запутать незнакомца. У последнего поворота, я зашла за небольшое строение во дворе и остановилась в ожидании. Мое «чутье» меня не подвело. Этот тип шел за мной по пятам. И довольно четко. Мне не пришлось долго сидеть в засаде, чтобы вскоре услышать его шаги – быстрые, четкие. Теперь его появление – точно не случайность. И он наверняка знал, что я где-то здесь. И тогда моей единственной мыслью стало – бежать. Но перед этим – выиграть время. Я взяла в руки ком грязи и, когда преследователь был уже близок к моему укрытию, выскочила из-за угла и, почти не целясь, швырнула его прямо в приближающуюся тень. Я рванула с места, заметив только то, как незнакомец на секунду запнулся, стряхивая грязь с лица, а потом все же сорвался следом. Черт… Шаги за моей спиной не умолкали, а, наоборот, набирали темп. Я слышала, как он ловко обходил повороты, значительно сокращая дистанцию между нами с пугающей легкостью. Я неслась с бешеной скоростью, сердце колотилось где-то в висках. Моего маневра не хватило, и преследователь через секунду накинулся на меня сзади. Его плечо с силой ударило меня в спину, выбив воздух из легких. Я с криком полетела вперед, грубо приземлившись в ту же апрельскую грязь. Уже через секунду, мужчина прижал меня коленом к земле. Его рука с непонятно откуда взявшимся лезвием скользнула в темноте, нависая надо мной. В глазах потемнело от страха. Я вскрикнула, зажмурившись и выставив руки перед собой, закрывая лицо. В голове пронеслось одно: вот и смерть. Но его хватка внезапно ослабла. Раздался глухой удар о землю, короткий хруст чего-то, а потом тело нападавшего грузом свалилось на меня, издав короткий, противный, булькающий звук. Я лежала, вжавшись в холодную землю и не в силах пошевелиться. Все внутри застыло и онемело, я не смогла открыть даже глаза. Окружение будто испарилось, и я слышала только собственное прерывистое, хриплое дыхание. И прежде, чем что-то понять, я почувствовала, как кто-то, обхватив мое запястье, одним рывком поставил меня на ноги. Я пошатнулась, едва удерживая равновесие, и инстинктивно вцепилась в руку, чтобы не шлепнуться обратно в грязь. И только тогда я заставила себя открыть глаза. Передо мной стоял Шэй, а в его свободной руке покачивался метательный нож, с лезвия которого на землю капала темная жидкость. – Я… а ты… он же… – начала я, все еще не в силах связать и двух слов. Под ногами лежало тело, перемазанное кровью и грязью, и от вида которого внутри все сжималось. А ведь на его месте только что могла оказаться я, если бы не внезапная помощь Шэя, который как-то уж подозрительно оказался рядом. – Так я не вовремя? – Ты… ты же убил его… – А так он бы убил тебя, – с поразительным хладнокровием в интонации ответил Шэй. И как он мог так спокойно об этом говорить? Я молча кивнула, все еще не до конца придя в себя. Он был прав. – Мне… надо домой, – промямлила я, с ужасом глядя на залитый грязью и кровью подол платья. Вряд ли у меня получится скрыть это от Грэма. – Но… кто это? Ты его знаешь?.. Знал? Шэй резко двинулся вперед, проходя мимо так близко, что я инстинктивно отшатнулась. Он бегло окинул взглядом переулок, проигнорировав все мои вопросы. – Пойдем, – коротко указал он, слегка потянув рукав моего платья. Он не стал ждать ответа и, просто подхватив меня чуть выше локтя, направился вверх по улице, оставляя труп в этом квартале. Дорога до дома показалась вечностью. Любой звук города теперь заставлял меня вздрагивать. Мы шли молча, и каждый, кажется, думал о своем. Шэй не ответил ни на один мой вопрос, но было нетрудно догадаться, что он явно знал больше, чем говорил. Он не проронил ни слова за все время, его присутствие было как тень – невидимое, но ощутимое. На углу соседнего дома от лавки он вдруг остановился. – Скажешь дяде, что просто споткнулась и упала. Ничего не видела. Никого не было. Договорились? Я коротко кивнула, будто себе. Даже не уверена, заметил ли это Шэй. Он как-то быстро исчез из поля зрения, оставляя меня в вечерних сумерках, словно его здесь и не было. Потоптавшись немного на пороге и стряхнув застывшую грязь с одежды и рук, я все же толкнула дверь лавки, которая показалась невероятно тяжелой. – Киаринн? – откуда-то из глубины дома послышался голос Грэма. – Как-то ты слишком… Он замер на пороге, увидев меня. Взгляд дяди прошелся по моему запачканному лицу и грязному платью. – Господи! Что случилось? – Ничего… – ответила я, проглатывая очередной ком лжи. – Просто местные дети прыгали по грязи и… Вот мне досталось. Ничего страшного. Я поднялась по лестнице, не чувствуя под собой ступеней. Даже не взглянула на Грэма, а тот все продолжал изучать мой внешний вид с тревогой, недоумением и полным неверием. Я быстро повернула замок своей спальни, прислонившись спиной к двери и позволив эмоциям выйти наружу. Меня трясло. Будто бы я до сих пор ощущала чье-то присутствие за спиной. Будто бы тот человек в капюшоне не лежал сейчас в апрельской грязи, а стоял по ту сторону двери. Темнота ночи не принесла покоя. Уткнувшись лицом в подушку, я ощущала, как ко мне липнут все новые и новые вопросы, которые я не смела задать вслух. И самый главный из них был простым и страшным: «Во что ты меня втянул?»