Глава 2. Буря.

Ториэль отпустил меня, лишь убедившись, что я твердо стою на ногах после подъёма. Неловкость от этого вынужденного касания грозила перерасти в раздражение, но ей не дали и шанса — его срезал колкий, холодный взгляд эльфа, ожидавшего нас в центре просторной комнаты. Он был прекрасен, как ледяная буря, что подчеркивала кипельно белая тога в пол с синим орнаментом. В его лице не читалось ничего, кроме сдержанной неприязни. Не так встречают чудом выживших. Он уже собирался что-то сказать, но Ториэль произнес первым. - Она ничего не помнит, упала с обрыва водопада, даже имя "Исмираэль" забыла. - быстро произнес мой сопровождающий. Эльф стоящий передо мной лишь сузил глаза в ответ и принялся медленно, с нескрываемым подозрением оглядывать меня с ног до головы. - Мне требуется ваша помощь, Я ничего не помню - произнесла уверенно я, глупо отрицать, что если они сейчас выкинут меня в лес, то шансов выжить будет мало - чем я могла бы вас отблагодарить? - Замолчи - строго и сухо произнес эльф напротив - я Арвелус, старейшина. Повернись спиной и подними волосы вверх. Я не спорила. Мои серо-синие волосы были спутаны, в грязи и запекшейся крови, но я выполнила приказ. За спиной повисла тишина, и я почувствовала, как Ториэль и Арвелус безмолвно переглянулись. От этой тишины стало тревожно. - Ториэль отведет тебя в пустой дом, не вздумай сбежать. Ночь проведешь там, утром же соберём совет и я сообщу тебе, что будет дальше - произнес Арвелус и властно махнул рукой Ториэлю - ступай. Ториэль, не пререкаясь, взял меня за локоть и вывел на небольшую площадку-навес перед домом. От Арвелуса исходила такая ледяная, пугающая энергия, что спорить не возникало и мысли. Я не знала, каков мой нрав, каково моё обычное настроение, но инстинкт подсказывал: сейчас главное — выжить. Всё остальное подождёт. Молча мы дошли до лестницы к дому, который был на соседнем дереве, чуть выше дома старейшины. Ториэль пропустил меня вперёд, неловко качаясь из стороны в сторону я полезла по верёвочной лестнице вверх. Когда мы оказались внутри, в центре потолка сам собой вспыхнул синий, круглый огонёк и залил комнату призрачным светом. Помещение было небольшим: посредине лежал ковёр из спрессованных душистых трав, а у стены виднелась низкая лежанка, аккуратно уложенная из соломы. — Почему ты не задаёшь вопросы? — вдруг нарушил тишину Ториэль. Его голос прозвучал глуховато в тесном пространстве. — Ты же говоришь, что потеряла память. Тебе должно быть важно восстановить ее. -Я не знаю какие я могу вопросы задавать, а какие нет - скучающе подметила я - когда вопросов слишком много, не знаешь какие важны, но я была бы благодарна если ты расскажешь самые простые вещи. — Я уже говорил, что мы — второе, меньшее поселение лесных эльфов. От Живого Леса нас отделяет водопад и несколько часов ходьбы. Там живут такие же эльфы, как и мы. — Насколько большие поселения? Я так и не поняла, сколько эльфов здесь. — Нас двести тридцать восемь в Этель-Лириан, — ответил Ториэль, и его взгляд стал отречённым, будто он смотрел в прошлое. — В Элейн-Дар осталось около трехсот. Сто шестьдесят семь лет назад там случилось первое крупное столкновение с людьми. К сожалению, их численный перевес сыграл решающую роль. Битва, которая длилась больше года, была нами проиграна. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Наши лучники выкашивали их сотнями, но люди придумали баллисты, которые крушили наши укрепления на деревьях. А их маги... их маги научились стравливать с нами саму природу. Тысячи лет превосходства сыграли с нами злую шутку. Мы так привыкли доминировать, что когда люди победили, мы сломались. Нас и так было мало — от силы пара тысяч на всё королевство. А после битвы... осталась половина. Погибшие, пленные, перебежчики... А людские армии исчислялись десятками тысяч. В его голосе послышалась старая, занозами сидящая в сердце горечь. — После капитуляции часть эльфов насильно переселили. Так и был основан Этель-Лириан. Другие... предпочли уйти в города людей. Там уже были целые кварталы, заселённые нашими сородичами, которые ассимилировались, забыли обычаи... и даже рожали детей от человеческих мужчин. - Это возможно? Насколько мы отличаемся от людей? - спросила я, почувствовав вязкую горечь во рту от этого вопроса. Ториэль тяжко вздохнул, его взгляд утонул где-то в сиянии светящегося шара на потолке. — Эльфы бессмертны по природе. Нас может убить только насильственная смерть. Но за это мы платим очень редким счастьем родительства. Эльфийка может родить лишь раз в жизни — одно-единственное дитя. До войн мы не считали это проклятием... Бессмертие и так накладывает свои ограничения. Но когда полегли сотни... — он сжал кулаки. — Старейшины осознали, что на горизонте — полное забвение нашего народа. Вымирание. А люди... Люди живут какие-то жалкие шестьдесят лет. Но они плодятся, как полевые мыши. Рожают много, часто, почти бездумно. В этом их сила. И в этом — главная причина, по которой наши уходят к ним. От мужчины-человека эльфийка... может родить не один раз. Дитя не будет бессмертным, но проживёт долго, гораздо дольше людей. Он резко поднялся с места, и его тень, искажённая светом, метнулась по стене. — И я ненавижу их. Ненавижу за их силу, за их детей, за каждую каплю пролитой нами крови. Но больше всего... больше всего я ненавижу их за их простое, глупое, беззаботное счастье. — Если Арвелус разрешит, завтра я приду и постараюсь рассказать ещё. А сейчас мне пора. Не дожидаясь ответа, Ториэль развернулся, вышел, и дверь бесшумно закрылась за ним. Я ещё некоторое время стояла посреди комнаты, прислушиваясь к тишине. Потом подошла к двери и толкнула её. Она не была заперта. Значит, я не заложница. Тогда кто? Я — эльф, но моё тело не помнит, как каждый день взбираться на эти деревья. Или моё забвение настолько всесильно, что отняло даже память мышц? И почему при упоминании людей во мне шевельнулось что-то тёмное и знакомое? Хотя бы понять, что это было... С этими мыслями я провалилась в сон, устроившись на лежанке. И едва мои веки сомкнулись, огонёк под потолком бесшумно погас, оставив меня наедине с тишиной и темнотой