Глава 10. Затишье перед бурей.

Исмираэль.       Поток воспоминаний постепенно иссяк, оставив после себя лишь осколки былого. Я вспомнила отца — его душевное тепло, и мать — её холодные руки. Теперь я понимала, почему всегда представлялась Амариэль: любовь матери осталась для меня недосягаемой тайной.       Но дальше — лишь стена. Почему я встала на путь воина? Где жила после того, как ушла от матери? И кто он, этот «Каэлен», чьё имя заставило моё сердце биться быстрее?       В дверь постучали. Собрав себя по кусочкам, я открыла. На пороге стоял тот, кто одним своим существованием сводил на нет все мои попытки всё упростить. Ториэль.       Его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, а во взгляде, поверх спокойной решимости, читалась забота и целый рой мыслей. Сегодня решалась судьба его народа. Война или мир. Яркая, короткая вспышка человеческой жизни — или вечное, тлеющее горение эльфов. — Выйди, — скомандовал он без привычной строгости, но с несомненной властью в голосе.       Воздух на площадке был густым и влажным, будто само небо затаило дыхание в ожидании развязки. — Сегодня вечером возьми этот лук. Он крепче и точнее тренировочного. Я хочу, чтобы ты могла постоять за себя. Думаю, даже Элитрис не знает, чем закончится эта ночь.       Лук лёг в мою руку как влитой. Он был тяжелее, и в каждом его изгибе читались опыт и ярость многих битв. — Благодарю. Надеюсь, он не понадобится, — прошептала я. — Мы выходим скоро. Собери всё, что нужно. Еду и воду бери в хранилище — оно дальше от водопада, любой подскажет дорогу. А мне нужно собрать совет. — Он сделал паузу, и его взгляд стал тяжёлым, как меч опытного воина — И помни: ты — гарант, но не участник переговоров.       Каждое произнесённое сегодня слово будет отлито в металл для новых наконечников стрел — либо для охоты, либо для войны. Одна ошибка — и чаши весов качнутся в сторону бойни. Исходом будет либо их смерть, либо наша. Либо долгожданный мир. — Я поняла. Постараюсь не лезть. Да и сказать мне, по правде, нечего, — тихо ответила я. — Всё, что я помню — это твои слова и мои наблюдения. Я видела простую жизнь, решения, продиктованные отчаянием, и безграничную любовь к своему наследию. А вы... вы были добры к той, что, по твоим же словам, убивала ваших без жалости. — Была ли в тебе тогда жалость — не скажу. Но насмешек, озорства и огня — вот этого было предостаточно, — неожиданно рассмеялся Ториэль, и в его смехе прозвучала странная, горькая нежность. — Расскажи... какая я была? Настоящая? — в моём голосе дрогнул неуверенный оттенок. Он покачал головой, и его взгляд стал мягче. — Ты и тогда, и сейчас — одна и та же. Настоящая. Без притворства. Разница лишь в том, что тогда, к твоей честности прилагалась уйма уверенности и изрядная доля язвительности в словах. — Он нахмурился, произнося последнее. — Я не знал тебя годами, Исмираэль. Лишь видел образ. Так что не тому ты задаёшь свой вопрос.       Он сделал шаг вперёд, и его голос приобрёл несвойственную твёрдость, будто он произносил клятву. — Но в чём я уверен — так это в том, что твоя сила в твоём естестве. В этой честности. И в твоём происхождении. Быть может, поэтому богиня и избрала тебя путеводной звездой — ведь в тебе есть не только наша душа, но и человеческая. А людей понять мы не сможем никогда.       Ториэль ловко перепрыгнул на дом, где собирался совет, бесшумно спустился с крыши и скрылся за дверью. Она плотно закрылась, отсекая его от внешнего мира и оставляя меня наедине с нарастающей суетой.       Я собрала свои скромные пожитки. Белое платье решила оставить — брать его с собой в неизвестность не решалась. Взяв тренировочный лук, чтобы вернуть, а новый, вместе с колчаном, перекинула за спину. Спустившись на землю, я решила сначала отнести лук — тащиться с ним за провизией было не с руки.       В поселении царил переполох. Эльфы сновали во всех направлениях, каждый занят своим делом. Детей уводили в сторону скал, к тому самому хранилищу. Кто-то относил оружие на тренировочный плац, кто-то помогал женщинам нести свёртки. В этой суматохе мой взгляд уловил Арвелуса. Он стоял, прижав к себе ту самую эльфийку, с которой танцевал на празднике, и жадно, словно в последний раз, целовал её. Он что-то шептал ей на ухо, и в его глазах, всегда таких холодных, я увидела неподдельный страх и бездонную нежность. «...Вернись...» — уловила я обрывок его шёпота и поспешила прочь. Эта сцена была не для моих глаз.       Сдав лук, я направилась к хранилищу. Эльфов на земле заметно поубавилось. Большинство воинов собралось на площади, другие заняли позиции по периметру поселения — дозорные. С самых высоких деревьев, на смотровых площадках, застыли неподвижные силуэты лучников. Простых же эльфов почти не осталось — все попрятались по домам, затаив дыхание в тревожном ожидании. Проследовав за группой эльфов, я добралась до хранилища. Оно оказалось сложным лабиринтом пещер, скрытых в скалах. «Удачное укрытие. Без карты здесь не разобраться», — мелькнула мысль.       В общей очереди мне выдали тканевый свёрток с вяленым мясом, овощами и небольшой кожаной флягой воды. Поблагодарив, я приладила свёрток к поясу и направилась обратно. Арвелуса нигде не было видно — совет, видимо, всё ещё заседал.       Мне не хотелось подслушивать. На встрече с людьми нужно иметь ясную голову — свою собственную, не замутнённую чужими мыслями. Облокотившись на ствол могучего дерева, я прикрыла глаза и незаметно для себя погрузилась в тревожную дремоту.

***

Ториэль.       Совет прошёл на удивление спокойно, без привычных споров и упрёков. Впервые за долгие годы меня выслушали молча, сделали несколько дельных замечаний и замолчали, вглядываясь в будущее, которое могло наступить уже к ночи. Даже Арвелус не кричал и не спорил. Он лишь сидел, беззвучно шепча молитвы Элитрис.       Мы решили, что пойдём втроём: я, Эрванд и Исмираэль. Большее число будет выглядеть как выставление силы. Король, старейшина и нейтральная сторона — такова наша делегация. Арвелус сам вызвался остаться, чтобы возглавить оборону, если исход окажется плохим. — Я за всю жизнь не произносил столько молитв, сколько сегодня, — сухо заметил он, подводя черту под совещанием. — Не знаю, чем ты руководствовался, отправляя с отрядом прикрытия Силиндир — её умениями или желанием меня наказать, — но решение верное. Она сильна и умна. Женское чутьё может помочь в трудный момент, а её магия исцелит тебя или других воинов, если дело дойдёт до стычки. Да хранит вас Элитрис. Теперь всё в твоих... и в её руках.       Выйдя на улицу я почувствовал, что воздух стал ещё холоднее. Вернулся, захватит плащ и, накинув его на плечи, пошел вершить историю.       Посмотрев вокруг заметил ворона, сидящего на соседнем дереве, на ноге у него блестело красное кольцо. Значит, разведка доложила о успехе: Илувиан и его отряд на позициях.       Спустившись мой взгляд сразу нашел Исмираэль, она мирно дремала у корней дерева. Легко толкнув ее в плечо, разбудил. Слева уже на лошади ехал Эрванд, держа вторую под уздцы. - пора.

***

Исмираэль.       Первое, что я увидела, открыв глаза, — странную длинномордую физиономию. Но, встретившись взглядом с Ториэлем, я успокоилась. Его спокойствие было заразительным. — Это лошади. Не бойся. Мы поедем верхом, чтобы успеть, — сказал он. — Верхом? — я с опаской посмотрела на высокое животное. — Они нас не скинут? — Вот и проверим, — с лёгкой ухмылкой парировал Эрванд, и напряжение на мгновение рассеялось.       Ториэль легко вскочил в седло и протянул мне руку. Я, зажмурившись, вложила в неё свою, и он сильной тягой усадил меня позади себя. Лошадь тронулась с места мягкой, покачивающейся поступью. — Обхвати меня покрепче, так будет удобнее держаться, — тихо сказал он, обернувшись ко мне через плечо.       Чуть смущаясь я мягко обняла его талию, она была будто выкован из металла и этои металл плавился от каждого моего касания, каждого вздоха, на котором я касалась грудью его спины. Будто это лёгкая прогулка между влюблёнными, а не поездка, что должна была решить судьбу двух народов.       Дорога тянулась, будто желая дать нам время передумать. Мы все молча несли на плечах груз грядущего выбора. Думаю, мне было легче остальных — я не помнила сотен лет войны и тысяч павших лиц. Но даже так, я буквально заставляла себя дышать, забывая об этом в вихре мыслей, будущих слов и их последствий.       Эрванд первым легко спрыгнул с седла, за ним — Ториэль. Снова с помощью его сильных рук я оказалась на земле. Лошадей мы привязали в каменном помещении на самом въезде в поселение.       «Ловердайн. Мой дом?» — я из последних сил пыталась вырвать из памяти хоть что-то знакомое, но тщетно. Или не дом, а лишь временная обитель? Ведь детство моё прошло в городе. Мой разум упрямо молчал.       Мужчины шли молча, Ториэль держал руку на поясе, из-за которого торчал свёрнутый свиток с договором. Богиня, помоги...       Мы двигались на свет костров, разожжённых на огромной каменной площади. Впереди уже виднелись силуэты — их было тоже немного. Четверо. Одна эльфийка и трое мужчин-людей. Вокруг высились каменные, невысокие дома, и из всех труб на крышах не поднималось ни единой струйки дыма. Будто город вымер, и только мы осмелились потревожить его вечный покой.       Вокруг уже сгущались сумерки, и едва мы приблизились к кострам на десяток шагов, один из людей бросился к нам. Он не сводил с меня глаз с той самой секунды, как мы вышли на площадь. Я инстинктивно напряглась, отвела правую руку за спину, к древку лука. Ториэль тоже замер, но, вглядевшись в лицо бегущего, чуть расслабился.       Но мужчина, не говоря ни слова, врезался в меня, обхватил так, что перехватило дыхание, и его губы жадно, без спроса, впились в мои.       «Каэлен...» — пронеслось в голове, и всё внутри оборвалось.