Часть 2

Поздно ночью, когда все в доме притворяются спящими, Роберт слушает, как мистер Делейни ходит по чердаку. Иногда он говорит, на английском или на незнакомом Роберту языке, иногда кричит, иногда разбивает бутылки о стены. Иногда он поет. Больше всего Роберту нравится, когда поет. Он раньше не знал никого, кто мог бы петь, кроме нескольких угрюмых монахинь в церкви Святой Марии, и у мистера Делейни получается довольно неплохо. Он поет старые песни и детские, и Роберт ловит себя на том, что иногда напевает их, шепча слова, которые знает, когда чистит картошку или моет кастрюли. *.* Однажды в воскресенье мистер Делейни хватает его за плечо, когда он поднимается по лестнице. – Закончишь на кухне, поднимись наверх, – бормочет он. – У меня для тебя еще поручение, мммм. – Да, сэр. Мужчина ворчит на Роберта и отпускает его, топая по ступенькам в своей обычной манере. – О чем он просил тебя, мальчик? Роберт смотрит вверх. Глаза Брейса полны беспокойства, возможно, немного отвращения. – Он попросил зайти в его комнаты, когда я закончу, – отвечает мальчик. Губы Брейса сжимаются. Он бросает взгляд вверх по лестнице, а затем придвигается ближе. – Если он попросит о чем-то странном, просто кричи, – шепчет Брейс. – Я приду за тобой. Роберт кивает. Он не уверен, что Брейс имеет ввиду под странным, но этот человек достаточно добр, чтобы беспокоиться, и это уже что-то… Хотя по какой-то причине Роберт совсем не боится. Мистер Делейни странный, но, похоже, Роберт ему нравится. Также, как ему нравятся мисс Боу и Годдерс, кто бы это ни был. – Хорошо, Брейс, – говорит он. – Обещаю. Брейс кивает и возвращается к своей работе, так что Роберт тоже возвращается к своей. Они быстро управляются с кухней, и, неуверенно кивнув в последний раз, Брейс отпускает его наверх. *.* Кажется, мистер Делейни не замечает его присутствия в течение первого часа, устроившись перед камином в одной длинной рубашке. Роберт воспринимает это как еще одну странность мистера Делейни, садясь в маленькое кресло у стола и ожидая, пока мужчина его заметит. – Ты поешь мои песни, – наконец говорит мистер Делейни, бросая несколько бумаг в огонь. – Почему? Роберт моргает. – Они мне нравятся, – нерешительно предлагает он. – Я их знаю, мммм. Его хозяин вдумчиво напевает, затем сдвигается, освобождая место у огня. – Сядь, – приказывает он. – Я расскажу, что они значат. Для меня. Мммм? Роберт кивает и соскальзывает со стула, делая паузу, прежде чем снять ботинки и, подражая мистеру Делейни, сесть со скрещенными ногами. Когда он поднимает глаза, мужчина смотрит на него странным взглядом. Роберт терпеливо смотрит в ответ. Рядом с мистером Делейни нужно быть терпеливым. – Что ж, ладно, – бормочем мужчина. – Давай посмотрим, что ты знаешь. Апельсины и лимоны*… Они поют всю ночь, останавливаясь, когда мистер Делейни чувствует, что ему нужно что-то объяснить. Он передает Роберту бутылку чего-то крепкого, когда глаза у того начинают слипаться. Мальчик пьет, задыхаясь, едва напиток обжигает горло, и мистер Делейни посмеивается, прежде чем забрать бутылку обратно, и ерошит его волосы, снова начиная петь. Роберт не знает, когда засыпает, но на следующее утро он просыпается в своей постели, плотно укутанный одеялами. *.* Мистер Делейни в Тауэре, а у Роберта есть поручение. У него нет времени на взрослые рассуждения, даже от мистера Чолмондели. Он стоит перед Тауэром и поет. И молится любому из духов, что присматривают за своим хозяином. Это все, что он может, и все, что от него требуется. *.* Мистер Чолмондели ранен, возможно, смертельно. Мисс Боу тоже ранена, а мисс Хельга мертва. Роберт боится за них. Боится, потому что Хельга стоит рядом со своим телом, пока мистер Делейни осматривает повреждения, раскрашенное лицо, площадь и все вокруг. Девушка, следовавшая за мистером Делейни попятам, стоит рядом с Хельгой, их руки сцеплены. Роберт не хочет на это смотреть, поэтому уходит. Он устраивается на баке и наблюдает, как река исчезает в океане, а Лондон уступает место чистому синему небу. Роберт никогда не думал, что ему доведется увидеть что-то такое. Никто его не беспокоит, и в конце концов наступает тьма. Светит луна, мерцают звезды, и воздух становится прохладным и резким, пронизывая его насквозь. Однако мальчик не хочет уходить, чтобы спуститься в трюм и потерять из виду небо, поэтому он справляется с холодом, растирая тепло по плечам и прижимаясь спиной к дереву палубы. – Значит, все еще здесь? Роберт смотрит на забинтованное лицо Аттикуса. Он пожимает плечами и снова поворачивается к звездам. – Я знаю этот взгляд, – говорит Аттикус, плюхаясь на палубу рядом с мальчиком. – Ты полностью сражен, не так ли? Полностью без ума. Роберт знает, что значит без ума, мисс Боу научила. Он кивает. Аттикус вздыхает. – Я помню это чувство, – говорит он задумчиво. – В первый раз, когда я вышел в море, мне казалось, я увижу весь мир… И я увидел большую его часть. Знаешь, я до сих пор это чувствую, но… В тот первый раз было лучше. Сильнее. – Ты надоедаешь мальчишке, Аттикус? – громыхает мистер Делейни позади них. Аттикус поворачивается, ухмыляясь. – Просто наслаждаюсь спокойной ночью в открытых водах, – говорит он. – Предаюсь воспоминаниям, знаешь. Мистер Делейни наклоняет голову. – Воспоминаниям о чем, мммм? – Ты знаешь, – Аттикус указывает на воду. – Это. Все это. В конце концов, мальчик в первый раз вышел в море. – Мне нравится, – объясняет Роберт, когда мистер Делейни смотрит на него. – Мммм. Аттикус напрягается, поворачивая голову, чтобы посмотреть на Роберта. – Что? – Мне нравится, – повторяет Роберт, слегка нахмурившись. – Небо еще никогда не казалось таким большим. Аттикус смотрит еще мгновение, после расслабляется и смеется. – На мгновение, Джеймс, он заговорил как ты, – говорит он, глядя на мистер Делейни. Тот не улыбается в ответ. – Вставай, – приказывает он, подталкивая Роберта ногой. – Хорошие маленькие мальчики ложатся спать в приличное время, не так ли? Роберт хмыкает. – Но… – Никаких но, – говорит мистер Делейни. – Мне пора спать. И раз уж ты будешь спать со мной, пока не умрет Чолмондели или Лорна, буду признателен, если ты не будешь меня будить. Роберт вздыхает и поднимается на ноги. – Ты на ночном дежурстве, Аттикус, – добавляет мистер Делейни, кладя руку на плечо Роберта. – Да, сэр, – Аттику бросает взгляд на мальчика. – Я как-нибудь научу тебя звездам, а, Робби? Когда Джеймсу не захочется поспать. Роберт кивает. – Я не против, мммм. Аттикус вздрагивает от звука, затем улыбается. – Тогда спокойной ночи. – Спокойной ночи, – говорит Роберт. Мистер Делейни крепче сжимает его плечо, прежде чем направиться к капитанской каюте. – Снимай ботинки и куртку, – приказывает он, сбрасывая свою обувь во время разговора. – Платье тоже… Нужно держать его в чистоте так долго, как только сможешь. Роберт делает, как говорят, раздеваясь, пока не остается в слишком большой для него рубашке, свисающей с плеч. – Немного длинновата, – замечает мистер Делейни, присаживаясь на край матраса. – Хорошо. Есть куда расти, мммм. Роберт кивает, неловко переминаясь, прежде чем пожать плечами и сесть рядом с мистером Делейни. – Вы действительно собираетесь спать, мистер Делейни? – спрашивает он. – Вы никогда не делали этого раньше. – Хм. Раньше у меня не было времени, – мистер Делейни выгибает бровь. – Вся эта суета. – Хм. Делейни пристально смотрит, затем качает головой. – А теперь ложись, – говорит он, устраиваясь на подушках. – Спи. И Роберт подчиняется, сворачиваясь калачиком в пространстве, оставленным ему мистером Делейни. Матрас необычайно мягкий – без компании не обошлось – и одеяло оказывается теплым, когда мистер Делейни натягивает его на плечи. – Спокойной ночи, – говорит мальчик, глядя на белых призраков, расположившихся над кроватью мистера Делейни. Их глаза светятся, смотря на него в ответ и нервируя. Но все же лучше быть вежливым. – Спи, мальчик. Призраки здесь не для того, чтобы беспокоить. Роберт верит, поэтому закрывает глаза и пытается расслабиться. В скором времени храп мистера Делейни пронзает воздух. Забавно. Для такого тихого человека он становится очень громким во сне. Это еще один звук, который Роберт добавляет в свой сборник фактов о Делейни.