Часть 4

Роберт просыпается с осознанием того, что на него смотрят. Судя по напряженности взгляда, он с уверенностью может сказать, что это мистер Делейни. Он не открывает глаза, надеясь хоть ненадолго притвориться спящим. – Ты выучил мой язык, – говорит мистер Делейни. – Сам. Что ж, попытка провалена. – Вы часто говорите на нем, – говорит Роберт, все еще не открывая глаз. – Себе под нос или огню. Джеймс хмыкает. – Ты умный, – говорит он. – Слишком умный. – Ну, я ничего не могу с этим поделать, – парирует Роберт, открывая глаза и одаривая мистера Делейни своим лучшим равнодушным взглядом. – Мне нравится учиться. Мистер Делейни крепче обхватывает его за плечи, пальцы впиваются в руку. В его глазах есть что-то темно, оставшееся еще с прошлой ночи. – Некоторым вещам лучше не учиться, – говорит он. – Этот язык не для маленьких мальчиков, чтобы приказывать старшим идти спать. – Кое-кто сказал, что за вами нужно присматривать, – отвечает Роберт. – И вы напугали мисс Лорну и Годдерс, мммм. Губы мистера Делейни кривятся, когда Роберт использует это прозвище. – Они должны меня бояться, – говорит он. – Я очень плохой человек. Роберт равнодушно пожимает плечами. – Я так не думаю, – говорит он. – Вы просто немного сумасшедший. – Ты глупее, чем кажешься. – Мисс Перл говорит, что я похож на вас. Мистер Делейни заливается смехом, перекатываясь на спину. – Полагаю, это справедливо, – говорит он, – Вот, что я тебе скажу, парень. Какое бы безумие у меня ни было, оно и у тебя в крови. Тебе этого не избежать, нет, мм-мм. Роберт уверен, что оно уже настигло его, но сейчас это не главное. – Значит, это правда? – спрашивает он. – Вы мой отец? – Хм, кто знает, – говорит мистер Делейни. – Ты можешь быть результатом похождений моего старика, а можешь и моих. Разве это имеет значение? Роберт пожимает плечами и встает с кровати. – Я приготовлю завтрак, мистер Делейни, – -говорит он. – Держу пари, голова болит так, будто ее лягнул мул. Мистер Делейни хмыкает в знак согласия и прогоняет его, вяло взмахнув рукой. Роберт уходит на поиски каких-нибудь галет и кружки чая без сахара. Когда он возвращается, мистер Делейни уже сидит на полу с бутылкой рома между ног. Роберт ставит кружку и галеты рядом с ним, затем поворачивается, чтобы уйти. Мистеру Делейни не нравится, когда люди смотрят, как он ест. Роберт подозревает, что именно поэтому мужчина совершенно забыл о правилах этикета. – А-а. Останься. Что ж, это необычно, думает Роберт про себя, поворачиваясь к старшему мужчине. – Сядь, – приказывает мистер Делейни, постукивая по полу перед собой. – Ешь. Роберт принес порцию на одного, но все равно подчиняется, наблюдая, как мистер Делейни разламывает галету пополам и протягивает ему большую половину. Мальчик внезапно обнаруживает, что проголодался, теперь, когда ему предлагают еду. И к счастью для него, безразличие мистера Делейни к манерам позволяет ему есть так, как нравится. – Сегодня вечером, – начинает мужчина, наблюдая, как Роберт ест. – Сегодня вечером я научу тебя как следует, мм? Научу говорить. Роберт хмыкает с набитым ртом, но все нормально, потому что мистер Делейни все равно его понимает. – Я научу тебя, иначе ты продолжишь учиться сам и сделаешь это неправильно, – говорит он. – И это может привести к неприятностям. Но ты не будешь это афишировать, понял? Роберт сглатывает. – Да, мистер Делейни. Мммм. Мистер Делейни смотрит на него еще мгновение, а затем кивает. – Ты можешь называть меня по имени, если хочешь, – говорит он, пододвигая чай к Роберту. – Мне не принципиально. Роберт кивает, кладет галету на калено, берет кружку и делает большой глоток. – Как скажете, сэр, – говорит он, возвращая кружку на пол. – Но другие могут странно посмотреть на меня, если я это сделаю. – Ну, есть вероятность, что ты мой брат, – отвечает мистер Делейни, пожимая плечами. – И нам, Делейни, наплевать, что о нас думают люди. Да, наплевать. Роберт, не знает, что на это ответить, не знает, можно ли тут вообще что-то сказать, но под ребрами кулаком сжимается какое-то тепло, и он понимает, что совсем не против. – А теперь иди. Аттикус ждет. Мистер Делейни – нет, Джеймс, он хочет, чтобы Роберт называл его Джеймсом, иначе он бы не заговорил об этом, – откупоривает зубами ром, выплевывает пробку, прежде чем сделать большой глоток, останавливаясь только для того, чтобы выжидательно глянуть на Роберта. Роберт поднимается на ноги, затем останавливается, размышляя. – Что? – спрашивает Джеймс. – Давай, кыш. Мальчик не успевает продумать все до конца, но тепло в груди говорит, что это хорошая идея, и на этот раз Винтер не висит на плечах мужчины (ее вообще нигде нет), поэтому Роберт подходит, обнимая Джеймса за шею. Он не задерживается слишком долго, всего мгновение, прежде чем отпустить и выпрямиться, запихивая остаток своей галеты в рот и выбегая прочь. Если бы он оглянулся, то увидел крайнее замешательство на лице мужчины, но он этого не сделал, так что придется довольствоваться своим воображением. Ну и ладно. *.* Перл, безусловно, более опытный повар, чем Лорна, за что все ей благодарны. Тем не менее, и она вносит свой вклад, разливая картофельный суп по тарелкам для команды, собравшейся вокруг грубого деревянного стола на камбузе. На этот раз все здесь, даже Джеймс. Особенно Джеймс. Джеймс сегодня… спокойнее, хотя она не может объяснить, почему. Он все еще расхаживает по палубе и работает в своей обычной, жесткой манере, безмолвно, за исключением нескольких отрывистых приказов здесь и одобрительного ворчания там. Внешне ничего не изменилось. Возможно, она просто выдает желаемое за действительное, но что-то определенно не так. И то, что он сидит здесь, устроившись между Робертом и Аттикусом, является доказательством. Роберт, милый Роберт. Лорна беспокоится за него. Он слишком много времени проводит с Джеймсом. Странная смесь мечтательности ребенка и грубости Джеймса. Она точно уверена, что мальчик боялся его не так давно. Но где-от между его приходом в дом и их отплытием все изменилось. Он без страха отталкивает локоть Джеймса, чтобы освободить место для ковша Лорны, не обращая внимание на недовольное ворчание мужчины. Мистер Чолмондели прав, говоря, что они все больше походят друг на друга. Роберт, за исключением редких моментов детского удивления или насмешливых наблюдений, в основном спокоен, подражая тихим, низким звукам Джеймса, которые вырываются из его горла вместо настоящей речи. Он также начинает подражать некоторым привычкам Джеймса. То, как он ходит, иногда… Будь у него достаточно длинное пальто и подходящая шляпа, он походил бы тень мужчины. Это не значит, что такое происходит все время. Когда Аттикус рассказывает ему морские истории или Годфри говорит что-то на французском, он реагирует так, как отреагировал бы любой нормальный счастливый ребенок с толикой ума. Когда мистер Чолмондели проверяет его знание химических веществ, мальчик мило морщится, зачитывая абзацы информации, и светится гордостью, когда мужчина хвалит его. Но потом он дернется или растянется на ступеньках, ведущих в каюту, и вдруг выглядит точь-в-точь как Джеймс: ноздри раздуваются, а глаза темнеют от мыслей, которые Лорна даже представить себе не может. Иногда он будто выглядит на тысячу лет старше, запертый в теле, которое едва доросло до десяти, и Лорна чувствует страх, глубокий и холодный. Иногда, однако, все, что она может почувствовать, – это веселье. Как, например, сейчас. Лорна совершенно уверена, что Роберт хорошо разбирался в этикете до отплытия. Теперь, однако, стоя плечом к плечу с Джеймсом, никто не смог бы отличить их двоих от пары собак. Ни один из них не утруждается использованием ложки, громко чавкая, когда бульон стекает по их подбородкам и пачкает рубашку. Иногда то один, то другой отстраняется с полным ртом горячей картошки, пытаясь жевать и не обжечься. Честно говоря, смотреть на это глупо. И хотя Лорна знает, что ей следует отругать их за такое поведение, она думает, что немного глупости пойдет всем на пользу. Годфри следит за ее взглядом, и застенчивая улыбка трогает его губы, когда он смотрит на мальчиков Делейни. Она возвращает улыбку, слегка поднимая уголки губ, прежде чем перевести взгляд на свою миску. Да, немного глупости – именно то, что им нужно.