Глава 8

***

Мистик Фоллс,штат Вирджиния. В просторном бальном зале особняка Майклсонов царило сдержанное, но ощутимое напряжение, умело замаскированное под блеск светского мероприятия. Интерьер сохранял отголоски старинной роскоши, но всё вокруг дышало современностью: гости в актуальных нарядах, ненавязчивая электронная музыка, смешивающаяся с классическими мотивами струнного квартета, бокалы с крафтовым коктейлем вместо традиционного шампанского. Дженна стояла у панорамного окна, слегка прислонившись к раме. На ней — строгое платье бледно-голубого цвета, лаконичное, но дорогое: ни намёка на вычурность, только чёткие линии и безупречный крой. В руке — бокал с минералкой и долькой лайма; она почти не пила, лишь время от времени подносила напиток к губам, словно пряча за этим жестом волнение. Её взгляд, будто невзначай, скользил по залу — и каждый раз останавливался на Клаусе. Он находился в противоположной части помещения, возле барной стойки из чёрного стекла. Рядом — Хейли, в ярком платье нежно‑розового оттенка, контрастировавшем с тёмными тонами интерьера. — Ты сегодня какой‑то рассеянный, — заметила Маршалл, слегка наклонив голову. Её голос звучал непринуждённо, но в глазах мелькнуло недоумение. — Всего лишь обдумываю кое‑что важное, — отозвался гибрид, бросив мимолетный взгляд в сторону Дженны. — Ничего, что стоило бы твоего беспокойства. — Ну да, конечно, — хмыкнула Хейли, скрестив руки на груди. — И всё же мне кажется, что «кое‑что важное» находится не здесь. Клаус усмехнулся, но ответа не дал. Вместо этого он поднял бокал, словно приветствуя кого‑то вдалеке. Хейли проследила за его взглядом — и увидела Дженну. — А, понятно, — протянула волчица с лёгкой иронией. — Теперь ясно, куда направлены твои мысли. — Не придумывай, Маршалл,ты мой временный союзник,— бросил Клаус, но в его голосе не было твёрдости. Он снова посмотрел на Дженну, и в этот миг его сердце сжалось от странного, почти болезненного чувства — смеси ревности и желания. «Она слишком спокойна,слишком невозмутима.» Именно в этот момент Дженна отвернулась к подошедшему Элайдже,и Клаус был благодарем вампирскому слуху,ведь мог слышать их. — Ты выглядишь задумчивой, — мягко заметил Элайджа, подходя к Дженне. Его голос звучал ровно, как всегда, но в глазах читалась искренняя забота. — Просто размышляю о том, как быстро летит время, — ответила Соммерс, стараясь улыбнуться. — Ещё недавно казалось, что сверхъестественное это бред,а теперь не заметила,как связалась с этим по самое дно. — Время штука неуловимая,Дженна, — согласился Майклсон. — Но, возможно, это и к лучшему,иначе мы бы не успевали ценить моменты. — Да, наверное, — кивнула Дженна, но её взгляд снова скользнул в сторону Клауса. Элайджа заметил это, но не подал виду. — Знаешь, ты всегда умеешь оставаться собой, даже в самой шумной толпе. — усмехнулся первородный,— Это редкое качество,цени его,Дженна. — Спасибо, — тихо сказала Дженна, чувствуя, как внутри неё разгорается противоречивое чувство. «Он такой внимательный, такой спокойный…» Почему же ее сердце бьётся чаще, когда она видит не его, а Клауса? Рыжеволосая снова посмотрела на Клауса — и на мгновение их взгляды встретились. В его глазах она увидела вызов, ревность, невысказанное «ты знаешь, что это всё — только игра для тебя». Даже не подозревая,что в тот момент Клаус чувствовал, как внутри него разгорается огонь. Каждое движение Дженны, каждый её взгляд, брошенный в сторону Элайджи, отзывались в нём острой, почти физической болью. Почему она так спокойна? Почему улыбается ему, а не мне? Он знал, что его ревность — это не просто каприз. Это что‑то глубже, что‑то, что он не мог до конца понять или контролировать. Первородный хотел, чтобы она смотрела только на него, чтобы её улыбка принадлежала только ему. Но в то же время он понимал: чем сильнее он пытается её притянуть, тем дальше она от него отдаляется. Оторвав взгляд от гибрида,Дженна пыталась сосредоточиться на разговоре с Элайджей, но её мысли то и дело возвращались к Клаусу. «Почему он так смотрит на меня?» Она знала, что её тянет к нему, но боялась признаться в этом даже себе. Его провокации, его многозначительные взгляды — всё это будоражило её, заставляло сердце биться чаще. Соммерс понимала, что должна держаться отстранённо, но каждый раз, когда он смотрел на неё, её решимость таяла. Свет в зале играл свою роль. Современные светодиодные прожекторы создавали причудливую игру теней: то заливали лицо Клауса холодным голубым оттенком, подчёркивая жёсткую линию скул, то погружали его в полумрак, делая взгляд ещё более непроницаемым. Тени скользили по стенам, прятали и обнажали эмоции, которые гости старались скрыть. Хейли чувствовала напряжение, но не понимала его причин. Она поглядывала на Клауса, пытаясь уловить суть его рассеянности, но он тут же возвращался к ней, одаривая очередной колкой шуткой. В её глазах читалось недоумение: почему он то загорается вниманием, то словно отключается, уносясь мыслями куда‑то вдаль. Дженна наконец-то сделала глоток минералки. Холодная жидкость на языке вернула её к реальности, но сердце билось быстрее, чем следовало бы. Она знала: он наблюдает. Знала, что каждое её движение, каждый взгляд, брошенный в сторону Элайджи, отзывается в нём чем‑то острым, почти болезненным. И это знание, вопреки всему, грело её изнутри. Дженна медленно опустила бокал, её губы дрогнули в едва заметной усмешке. Она не отвела взгляда от него, слушая Элайджу. Зал продолжал кружиться в ритме современной музыки и отголосках классического вальса, но для них двоих время будто остановилось.

***

Вечер в саду особняка Майклсонов окутан мягкой, почти призрачной дымкой. Небо, ещё недавно алое от закатных лучей, постепенно темнеет, превращаясь в глубокий индиго, украшенный россыпью первых звёзд. Воздух пропитан ароматом цветущих роз — их тяжёлые, насыщенные волны то накатывают, то отступают, смешиваясь с прохладой наступающей ночи. Дорожки сада выложены серым камнем, отполированным десятилетиями; в лунном свете они кажутся серебряными лентами, петляющими между стриженых кустов и старинных статуй. Дженна стоит у кованой скамейки, спрятавшейся в укромном уголке под раскидистым дубом. Её платье из бледно‑голубого шёлка шелестит при каждом движении, словно шепчет что‑то недосказанное. Она обхватила плечи руками, будто пытается удержать внутри себя бурю, рвущуюся наружу. Взгляд её устремлён вдаль, туда, где сад сливается с темнотой леса. В глазах — смесь обиды, ревности и усталости, которую она так старательно прятала весь вечер. Соммерс делает глубокий вдох, пытаясь унять сердцебиение, но воздух кажется слишком густым, слишком тяжёлым. В голове крутятся одни и те же мысли: его улыбки, его взгляды, брошенные в сторону той волчицы. Каждое воспоминание — как укол иглы, тонкий и болезненный. — Опять это чувство… — шепчет рыжеволосая, едва слышно, словно боится, что даже деревья станут свидетелями её слабости. — Как будто сердце сжимается в кулак. Она закрывает глаза, но перед внутренним взором тут же возникает картина: Клаус, стоящий у барной стойки, смеющийся над словами,чертовой Хейли,мать ее,Маршалл. Его глаза светятся интересом, которого она не видела в них уже давно. Гнев и обида поднимаются волной, и Дженна резко открывает глаза, сжимая кулаки. В этот момент за спиной раздаются шаги. Они звучат чётко, уверенно, и она сразу узнаёт их. Её тело напрягается, но она не оборачивается, надеясь, что он пройдёт мимо. Надежда тает в тот же миг, когда голос разрезает тишину,в котором она мучала себя. — Ты опять убегаешь.— прозвучал голос первородного,— Почему? Дженна медленно поворачивается. Клаус стоит в нескольких шагах от неё, его силуэт вырисовывается на фоне лунного света. Лицо в полумраке кажется особенно резким, черты подчеркнуты тенями. Глаза горят нескрываемым напряжением, а пальцы слегка сжаты в кулаки, будто он тоже борется с собой. — А ты опять следуешь за мной. — усмехнулась девушка,— Почему? — отвечает она, голос звучит резче, чем она хотела. Майклсон делает шаг вперёд, и лунный свет падает на его лицо, обнажая мельчайшие оттенки эмоций. — Потому что вижу, как ты мучаешься,— ухмыльнулся он,— И знаю, что это из‑за меня, любовь моя. Дженна горько усмехается, её пальцы сжимают край платья. — О, как благородно,Клаус,— фыркнула недовольно рыжеволосая,— Только ты не замечаешь, что сам же и создаёшь эту муку. — Что ты имеешь в виду? — его голос сдержанный, но в нём уже слышится нарастающее раздражение. — Ты знаешь,Клаус,каждый раз ты находишься рядом с ней…— девушка сделала паузу,— с этой Маршалл,улыбаешься, шутишь, будто меня и нет. — «С этой волчицей»? — усмехнулся гибрид,— Ты о Хейли? — на его губах появилась ухмылка,— Она всего лишь союзник,не более,я ничего не чувствую к ней,любовь моя,— Клаус делает ещё шаг, его голос звучит резко, почти обвиняюще. — Не притворяйся,ты прекрасно понимаешь, о чём я. — раздражённо произнесла Дженна,— Ты делаешь это специально,Клаус,ты заставляешь меня ревновать! — её голос дрожит, но она не отступает, смотрит ему прямо в глаза, словно пытаясь пробить броню его равнодушия. Пауза. Ветер поднимает несколько лепестков роз, они кружатся между ними, как немые свидетели. Клаус замирает, затем делает шаг ближе. Его голос становится тише, но от этого ещё более опасным. — А ты думаешь, мне легко видеть тебя с Элайджей? — в ответ воскликнул первородный,не контролируя свои эмоции. Дженна на мгновение теряет дар речи. Она открывает рот, но слова застревают в горле. В глазах вспыхивает боль, смешанная с гневом. — Это другое! — воскликнула рыжеволосая,— Ты не можешь сравнивать… — Почему? — перебивает ее резко Майклсон,— Потому что тебе можно, а мне нельзя? — звучит его голос,— Потому что ты считаешь, что твои чувства важнее? — он перебивает её, голос звучит жёстко, почти жестоко. — Я не считаю, Клаус! — воскликнула Соммерс,— Я просто не могу больше этого выносить! — её крик разрывает тишину, эхом отлетая от деревьев. Тишина. Только шелест листьев и далёкий стрекот цикад. Клаус смотрит на неё, и в его взгляде мешается ярость и что‑то ещё — почти отчаяние. — Мы снова здесь,в этом саду,как на том балу. — усмехнулся русоволосый,— Ничего не меняется, любовь моя,— его голос звучит тихо, с горечью. Дженна чувствует, как слёзы подступают к глазам, но она не позволяет им пролиться. Она смотрит на него, пытаясь найти хоть каплю понимания, но видит только отражение своей боли. — Потому что мы не можем измениться. — горько усмехнуласб рыжеволосая,— Мы только раним друг друга,Клаус,— её голос звучит твёрдо, но внутри всё дрожит. Она делает шаг назад, затем ещё один. Её пальцы сжимают край платья, словно пытаясь удержаться на краю пропасти. — Нам нужно расстояние, — произносит Соммерс тихо, почти шёпотом, но каждое слово звучит как приговор.— Хотя бы на некоторое время. Клаус хочет что‑то сказать, открывает рот, но она уже разворачивается. Её шаги звучат глухо по каменной дорожке, постепенно затихая в темноте. Она уходит, растворяясь в тени деревьев, оставляя его одного. Майклсон остаётся на месте, глядя ей вслед. Ветер поднимает лепестки роз, и они кружатся вокруг него, словно молчаливые свидетели их ссоры. Он закрывает глаза, глубоко вдыхая ночной воздух, но даже аромат роз теперь кажется горьким. В тишине сада слышится лишь его прерывистое дыхание и отдалённый крик ночной птицы.

***

Клаус вернулся в особняк после ухода Дженны,толкнул массивную дверь дома — она поддалась не сразу, словно сопротивляясь его возвращению. Холодный ночной воздух, пропитанный запахом дождя и сырой земли, ворвался следом, но тут же растворился в тёплом, приглушённо‑золотистом свете холла. Он замер на пороге, чувствуя груз ответственности на плечах. Тишина. Только тиканье старинных часов где‑то вдали, да едва уловимый гул музыки из бального зала — вальс, лёгкий, почти насмешливый в своей безупречности. Из боковой галереи вышел Элайджа. Его силуэт возник в полумраке, чёткий, неподвижный, как вырезан из чёрного мрамора. Руки сложены за спиной, взгляд — спокойный, но в нём таится нечто, что Клаус не может точно определить: упрёк? беспокойство? Или просто холодная уверенность в собственной правоте? — Ты опоздал, — голос старшего Майклсона звучит ровно, без тени раздражения, но именно эта ровность режет острее любого упрёка. — Гости уже собрались,скоро всё закончится. Клаус медленно поворачивается. Каждый мускул в его теле напряжён, но он заставляет себя не сжать кулаки. Не сейчас. Не здесь. — Не до балов сейчас, Элайджа, — его голос звучит глухо, будто пробивается сквозь толщу воды. Он чувствует, как внутри ворочается что‑то тяжёлое, горячее — не просто злость, а смесь обиды, усталости и бессилия. — Это не просьба,Никлаус,это обязательство, — Элайджа делает шаг вперёд, но его поза остаётся безупречной, словно он стоит перед портретом, а не перед братом. — Ты обещал быть сегодня главой семьи,мы не можем позволить себе… — Семья? — Майклсон резко прерывает его, и в этом слове вся горечь, которую он копил годами. — Ты говоришь о семье, когда сам не знаешь, что это значит,— он усмехнулся,— и наша семья давно сломана. Его голос звучит громче, чем он хотел. В нём — эхо давней боли, невысказанных претензий, обиды за то, что Элайджа всегда знает, как «правильно», всегда держит лицо, всегда остаётся тем, кем его хотят видеть. Старший Майклсон не дрогнул. Лишь чуть приподнял бровь, словно рассматривает капризного ребёнка, который не понимает, что мир не крутится вокруг его эмоций. — Если ты не в состоянии держать слово, я найду того, кто…— начинает говорить Элайджа. Клаус резко выдыхает, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Ещё секунда — и он сорвётся. Выскажет всё, что накипело: о том, что Элайджа никогда не понимал его, никогда не пытался,он выпустит своего волка. Но внутри что‑то надломилось раньше. Усталость, горькая и всепоглощающая, накрывает его волной. Он чувствует, как ярость, только что кипящая в груди, вдруг превращается в пустоту — холодную, бездонную. — Хорошо, — произносит гибрид наконец, почти шёпотом. — Я выйду,закрою бал,как ты хочешь,брат. Элайджа кивает, явно не ожидая такой покорности. На мгновение в его взгляде промелькает что‑то вроде сочувствия, но Клаус уже отворачивается. Ему не нужно сочувствие. Он идёт сквозь анфиладу залов, не замечая блеска хрустальных люстр, не слыша отдалённых звуков вальса. Ноги сами несут его вглубь дома, туда, где стены толще, а тишина — глуше. Мастерская. Его убежище. Дверь скрипит, впуская его в полумрак. Здесь пахнет маслом, скипидаром и пылью — запахи, которые когда‑то успокаивали. Но сейчас они кажутся удушающими, словно каждый вдох пропитан воспоминаниями, которые он не хочет вспоминать. Клаус рвёт ткань,которой был закрыт портрет,швыряет её на стул. Взгляд падает на холсты, прислонённые к стене: незавершённые пейзажи, наброски, портреты. Среди них — тот самый. Дженна. Он хватает первый попавшийся подрамник и с яростным рывком разрывает полотно. Хлопок ткани, треск дерева — звук, почти сладостный в своей разрушительности. Ещё один холст летит на пол, затем третий. Краски, столь тщательно подобранные, смешиваются в безобразную кляксу под его ботинками. Грудь сжимает. Он чувствует, как внутри ворочается что‑то тёмное, неутолимое — не просто злость, а боль, которую он отказывался признавать. Боль от того, что он сам всё разрушил. На полке среди банок с растворителем и кистями стоит бутылка бурбона. Клаус хватает её, не утруждая себя поиском стакана. Первый глоток обжигает горло, второй — чуть успокаивает. Первородный опускается в кресло у камина, всё ещё сжимая бутылку в руке. Огонь в камине едва тлеет, отбрасывая дрожащие тени на стены. Напротив, на мольберте, стоит тот самый портрет. Дженна. Её глаза, написанные с такой точностью, что кажется, она смотрит на него с укоризной. «Зачем ты это сделал?» — шепчет её взгляд. «Я не хотел», — мысленно отвечает он, но слова звучат лживо даже для него самого. Мужчина подносит бутылку к губам, но замирает. Взгляд снова упирается в портрет. Она здесь — не в реальности, но в каждом мазке, в каждой тени, в глубине её глаз. И вдруг становится ясно: он не злился на неё. Он злился на себя. За слабость, за страх, за то, что не смог сказать то, что должен был. Огонь в камине вздрагивает, выбрасывая искру. Клаус опускает бутылку на подлокотник и закрывает лицо руками. В тишине мастерской, среди разорванных холстов и запаха спиртного, он наконец позволяет себе то, чего избегал весь вечер: признать, что проиграл. Не ей. Себе.

***

Вернулась Дженна домой на такси, настолько быстро насколько могла. Она сразу прошла на кухню,доставку бутылку вина,налила бокал и сделала глоток. Соммерс стояла у кухонного окна, обхватив себя руками, словно пыталась удержать внутри то, что неумолимо рвалось наружу. За стеклом — безмолвная ночь, а в ней, высоко над городом, холодная и безмятежная, висела луна. Её свет лился в окно, рисуя на столешнице призрачные узоры, и в этом свете лицо Дженны казалось почти прозрачным — как будто она сама становилась частью этой тихой, равнодушной ночи. Слезы текли беззвучно, оставляя влажные дорожки на щеках. Рыжеволосая не вытирала их — просто стояла, глядя на луну, и чувствовала, как внутри разрастается пустота, которую ничем не заполнить. «Зачем я это сказала? — думала она, и мысли путались, наплывали одна на другую, как волны. — Зачем начала этот разговор?». В памяти всплывали кадры ссоры: её резкие слова, его застывшее лицо, этот взгляд — не гневный, а разочарованный. Именно это ранило сильнее всего. Не крик, не упрёки, а то, как он посмотрел на неё — как на человека, которого больше не понимает. Она хотела, чтобы он услышал ее. Но вместо этого она лишь оттолкнула его ещё дальше. Луна за окном оставалась бесстрастной. Она видела миллионы слёз, миллионы разбитых сердец — и ни одно из них не могло изменить её холодного сияния. Дженна сжала край столешницы, чувствуя, как ногти впиваются в дерево. «А если бы я сказала?» Если бы просто она призналась в своих чувствах. Рыжеволосая представила, как произносит эти слова: «Я люблю тебя». Воображение рисовало его реакцию — сначала недоверие, потом, может быть, нежность. А потом,что потом? Он бы ответил тем же? Или снова замкнулся, спрятался за своей вечной сдержанностью? Слёзы капали на пол, оставляя тёмные точки на деревянном покрытии. Она сделала шаг назад, нащупала стул и опустилась на него, всё ещё не отрывая взгляда от луны. Бокал с вином стоял рядом, почти нетронутый — теперь он казался лишним, бессмысленным. Алкоголь не заглушал боль, только делал её острее, прозрачнее. Они могли бы быть счастливы,если бы Соммерс не боялась. Она закрыла лицо руками, плечи содрогнулись от беззвучного рыдания. В этой тишине, в этом одиноком свете луны, она наконец позволила себе признать то, что так долго прятала: «Я люблю его, возможно, уже потеряла». Луна продолжала светить, равнодушная и вечная. А Дженна сидела, сгорбившись, и плакала — не громко, не отчаянно, а тихо, с той обречённой покорностью, с которой человек принимает неизбежное.

***

На следующей день, ранним утром небо было,как тусклая свинцовая пелена, сквозь которую едва пробивается свет. Заброшенный склад на окраине Мистик‑Фоллс кажется островком тишины посреди просыпающегося города. В воздухе — запах сырости, старого бетона и едва уловимый металлический привкус крови. В центре полутёмного помещения — стул. На нём, крепко привязанный верёвками, сидит Коннор Джордан, охотник из Братства Пяти. Лицо в ссадинах, рубашка пропитана кровью, но взгляд — упрямый, горящий ненавистью. У стены, скрестив руки, стоит Клаус. Поза расслабленная, но в глазах — холодная, расчётливая ярость. Рядом, с издевательской ухмылкой, прислонился к колонне Деймон. В руке — фляжка с бурбоном; он время от времени подносит её к губам, будто это обычный светский раут. — Ну что, герой, — начинает Сальваторе старший, делая шаг вперёд. — Готов поговорить по‑хорошему? Коннор лишь сплёвывает кровь на пол. — О, вижу, ты из стойких, — хмыкает первородный, покачивая фляжку. — Что ж, тогда придётся напомнить, кто здесь хозяин. Клаус медленно приближается, голос почти ласковый,но с ухмылкой на губах. — Ты знаешь, что я могу сделать с тобой. — звучит его голос,— И поверь, мне это даже понравится. Коннор поднимает голову, смотрит прямо в глаза Клаусу,не скрывая ненависти. — Думаешь, я боюсь смерти? — произносит Коннор,— Мы все готовы умереть за миссию. Деймон закатывает глаза,не скрывая раздражения. — Ой, только не надо этих пафосных речей,ты уже проиграл.— вздохнул брюнет,— Вопрос лишь в том, насколько больно ты хочешь это осознать. Клаус достаёт из кармана небольшой нож. Лезвие блестит в тусклом свете. — Последний шанс, охотник.— произнёс Майклсон. Молчание. Резкий взмах — лезвие рассекает воздух, впиваясь в плечо Коннора. Тот стискивает зубы, но не издаёт ни звука. — Ладно, давай я. — тяжело вздохнул Деймон,— Ты слишком эмоционален,Клаус. Он подходит, достаёт из внутреннего кармана пузырёк с прозрачной жидкостью. — Это вербена,и она концентрированная. — ухмыльнулся Сальваторе старший,— Думаю, тебе не понравится, если она попадёт в открытую рану. Коннор впервые дрогнул. Взгляд метнулся к пузырьку, затем к лицам обоих. — Вы не понимаете… — хрипит Джордан. — Сайлас,он первый бессмертный,и он опасен,если он вернётся… — Вернётся? — перебивает Клаус, наклоняясь ближе. — Куда вернётся? — Он был заперт,но теперь его освобождают,профессор Шейн…— вздохнул Коннор,— он знает, как это сделать. Деймон переглядывается с Клаусом. — Профессор Шейн? — повторяет Деймон. — Это тот, с кем Бонни связалась? Коннор кивает головой. — Смотри мне, Охотник,если ты врешь,то вот он станет вселенским злом для тебя,— ухмыльнулся Сальваторе старший,кивая головой в сторону Майклсона. Клаус медленно убирает нож,не скрывая довольной ухмылки. — Достаточно. — первородный вздохнул. — Ты что, отпускаешь его?— недовольно поинтересовался брюнет. — Он уже ничего не скажет, — Клаус пожимает плечами. — А убивать его сейчас, только привлечь лишнее внимание.— пояснил Майклсон,— Пусть уходит,нам это на руку, попадёт,то убьешь,но лучше человек. Они развязывают Коннора. — Я уйду,но вы ещё пожалеете, что не прикончили меня. — произносит Джордан. С этими словами он исчезает в утреннем тумане. Деймон смотрит ему вслед, затем поворачивается к Клаусу. — Итак, Сайлас первый бессмертный. — усмехнулся Сальваторе старший,— Звучит как сказка на ночь. — Но теперь у нас есть зацепка, — Клаус задумчиво проводит пальцем по лезвию ножа. — Профессор Шейн и Беннет. — Бонни не дура, — резко говорит Деймон. — Если она с Шейном, значит, видит в этом смысл,надо выяснить, что он ей наобещал. — Возможно, силу? — первородный приподнимает бровь. — Люди так падки на обещания. — Она ведьма, — в голосе Деймона звучит непривычная мягкость. — Я не позволю ей наломать дров,даже если за этим стоит помощь нам. Клаус усмехается,глядя на вампира. — Я еду к Бонни,надо понять, насколько глубоко она в этом увязла. — произнёс Сальваторе старший. — А я вернусь к семье, — Клаус смотрит на рассвет. — Нужно обсудить, как действовать дальше. — Союз? — Деймон останавливается в дверях. — Временный, — Майклсон кивает. — Пока не разберёмся с Сайласом. — И с лекарством, — добавляет брюнет. — Да,с лекарством. — усмехнулся гибрид. На мгновение он замирает, глядя на то место, где сидел Коннор. В голове — обрывки мыслей о Сайласе, о лекарстве и о Дженне. — Кстати, — внезапно произносит первородный, будто продолжая диалог с Деймоном. — Что там с Дженной? Вампир, уже севший в машину, опускает стекло. Его лицо остаётся непроницаемым. — А что с ней? — поинтересовался он,не скрывая недоумение. — Ты ведь с ней общаешься. — В голосе Клауса сквозит напряжение, которое он тщетно пытается скрыть за небрежностью. — Что она говорит,может быть о Шейне? — прозвучал его голос,— О том, что происходит? Деймон медленно поворачивается к нему. В его глазах — смесь раздражения и чего‑то, что Клаус не может точно определить. — Она не хочет с тобой разговаривать. — произнёс Сальваторе старший,— И о Шейне ничего не знает,она не общается с Бонни. Короткая пауза. Майклсон чувствует, как внутри что‑то сжимается, но внешне остаётся невозмутимым. — Это я и сам понял, Сальваторе,— фыркнул недовольно гибрид. — Она злится. — Деймон говорит ровно, без осуждения, но от этого ещё больнее. — И имеет на это право,ты её ранил. — Я не хотел…— начинает говорить Клаус. — Не важно, чего ты хотел. — Деймон прерывает его резким движением руки. — Важно, что ты сделал, Майклсон. Первородный молчит. В горле — горький комок, который не проглотить. — Она для меня как сестра, — продолжает Сальваторе старший, и в его голосе звучит непривычная твёрдость. — Я не допущу, чтобы её снова использовали,ни ты, ни Шейн, ни кто-либо ещё. — Используют? — гибрид хмыкает, но смех выходит пустым. — Ты думаешь, я... — Я думаю, что ты всегда действуешь в своих интересах, — перебивает вампир. — И если Дженна оказалась на пути, это её проблема,так? Клаус молчит,слова застревают в горле. Потому что в чём‑то Деймон прав. — Просто передай ей, что я хочу поговорить, — наконец выдавливает Майклсон. Деймон долго смотрит на него. Потом медленно кивает. — Если она захочет,то сама тебе скажет. — произнёс Сальваторе старший. Стекло машины поднимается. Двигатель рычит, и автомобиль исчезает за поворотом. Клаус остаётся один. Утренний свет становится ярче, но ему кажется, что вокруг — лишь тени. Тени прошлого, тени ошибок, тени людей, которых он, возможно, уже потерял. А первородный садится в свой джип и едет в сторону дома.

***

Днем, когда солнце уже почти начало светить ярко, Деймон припарковал свой тёмно-синий Camaro у небольшого уютного дома Беннет. Воздух был свеж, в нём смешивались запахи травы и далёкого дождя, но брюнет не обращал внимания на эту идиллию — его мысли были заняты тем, что предстояло обсудить. Он вышел из машины, на мгновение задержал взгляд на окнах дома, где за стеклом угадывалось движение, затем решительно направился к двери и постучал — коротко, без церемоний. Через несколько секунд дверь приоткрылась. На пороге стояла Бонни: в свободном свитере, с волосами, собранными в небрежный хвост. Её глаза, обычно тёплые и живые, сейчас смотрели настороженно, почти враждебно. — Чего тебе, Деймон? — поинтересовалась мулатка без приветствия, скрестив руки на груди. — Спокойно, — поднял ладони Деймон, стараясь выглядеть безобидно. — Я не за тем, чтобы читать нотации,нам надо поговорить. Бонни медлила, но всё же отступила, пропуская его внутрь. Гостиная встретила Деймона приглушённым светом, ароматом травяного чая и едва уловимым шлейфом магической энергии. На столе лежали раскрытые книги по магии, пергаменты с руническими символами, полузатухшие свечи. Сальваторе старший прошёл вглубь комнаты, окинув взглядом обстановку. — Всё как всегда: магия, тайны, опасность на завтрак, — бросил он с лёгкой усмешкой. Бонни села в кресло, снова скрестив руки. — Говори и побыстрее,— вздохнула Беннет,— У меня дела. Деймон прислонился к косяку, посмотрел прямо в её глаза. — Ты знаешь, что делаешь с Шейном? — поинтересовался вампир прямо. Бонни чуть прищурилась. — Это не твоё дело. — усмехнулась она. — О, поверь, теперь моё, — усмехнулся Деймон. — Мы только что вырвали из лап Братства Пяти одного охотника, и он назвал Шейна. — произнёс брюнет,— Сказал, тот знает, как освободить Сайласа. Лицо Бонни побледнело. Пальцы сжались на подлокотнике кресла. — Ты пытал охотника? — прошептала она. — Не я один,Клаус помогал, — равнодушно ответил Сальваторе старший. — Но речь не о методах,Бон Бон,речь о том, что Шейн играет с огнём. — усмехнулся вампир,— И ты рядом с ним, как мотылёк у пламени. Бонни встала и подошла к окну. За стеклом качалась на ветру старая яблоня, а во дворе тихо шелестели листья. — Ты не понимаешь, — сказала она, глядя наружу. — Шейн профессор,он ищет знания, а не разрушения. Деймон приблизился, его голос становился немного мягче. — Бон, я знаю, ты хочешь верить в лучшее,но Сайлас не легенда. — вздохнул брюнет,— Он реален,и если Шейн его освободит… Она резко обернулась. В её глазах вспыхнула магия — едва уловимая, но Деймон почувствовал её кожей. — А что, если он прав? — поинтересовалась она,— Что, если Сайлас ключ к чему‑то большему? — прозвучал ее голос,— К лекарству, например? Деймон замер, затем медленно кивнул. — Вот мы и подошли к главному. — он довольно ухмыльнулся,— Ты ищешь лекарство,для Елены? Бонни отвела взгляд. Молчание стало её ответом. — Слушай, я не осуждаю, — тихо продолжил Деймон. — Но ты не одна,есть другие пути. — Какие? — горько усмехнулась Беннет. — Ты сам годами жил без надежды,а теперь вдруг стал экспертом по «другим путям»? — Потому что видел, как люди ломаются, когда идут напролом, — серьёзно ответил Сальваторе старший. — Ты ведьма, Бонни,твоя сила в балансе,а Шейн он тянет тебя в пропасть. Она опустила глаза, разглядывая свои руки. На пальцах виднелись едва заметные следы ожогов от заклинаний. — Я должна попробовать,даже если это опасно, — произнесла мулатка устало. — Тогда позволь мне помочь,не в одиночку, — вздохнул Сальваторе старший. Бонни подняла взгляд. — С какой стати? — поинтересовалась резко девушка,— Ты всегда действовал в своих интересах. — Потому что ты мой друг, — твёрдо сказал Деймон. — И потому что если ты ошибёшься, это ударит по всем нам. — успехнулся вампир,— Включая Елену. Ветер за окном усилился, шелестя листьями. Бонни медленно опустилась в кресло. — Я не могу просто бросить всё,Шейн дал мне надежду, — тихо призналась она. — Надежда,это хорошо,но не тогда, когда она слепа, — почти шёпотом ответил брюнет, садясь напротив. — Давай проверим его вместе. Бонни долго смотрела на него, будто взвешивая каждое слово. Затем кивнула. — Ладно,но если ты начнёшь лезть не в своё дело… — произнесла она. — …ты превратишь меня в лягушку,помню, — перебил Деймон с ухмылкой. Он встал и направился к двери, но у порога обернулся. — И ещё Дженна. — вздохнул он,— Ты с ней общалась? Бонни нахмурилась. — Она не хочет говорить о Клаусе. — произнесла девушка,— Если ты об этом,но мы не подруги. — Он волнуется, кажется, — кивнул Деймон. — Но она для меня,как сестра,я не хочу, чтобы её использовали. — Я передам ей, что ты беспокоишься,если она захочет — сама свяжется, — смягчилась Беннет. Деймон задержал взгляд на подруге, затем вышел. Дверь закрылась, оставив Бонни одну. Она смотрела на свечи, которые вдруг начали мерцать сильнее, будто отзываясь на её тревогу. Бонни подошла к столу, машинально взяла одну из книг, начала листать страницы. Затем замерла, будто что‑то пришло в голову. — Дженна… — произнесла она вслух. Достав телефон, она набрала номер. Через пару гудков раздался голос Соммерс. — Бонни? — прозвучал ее голос,— Что случилось? — поинтересовалась она — У меня мало времени,слушай, Шейн упоминал какие‑то древние документы.— вздохнула Беннет,— Говорил, что ищет их в библиотеках,ты же раньше там подрабатывала, да? — быстро заговорила Бонни. — Ну, да,в университетские года,но это было давно, — удивилась Дженна. — Ты можешь проверить? — поинтересовалась Беннет,— Если Шейн что‑то найдёт, нам нужно знать, что это. — вздохнула мулатка,— Ты лучше всех разбираешься в архивах, — настойчиво продолжила Бонни. Рыжеволосая колебалась. — Я не уверена, что хочу ввязываться в это,особенно после всего, что было с Клаусом. — призналась Соммерс. — Пожалуйста,это важно,Дженна,— произнесла Бонни,— Если Шейн действительно ищет способ освободить Сайласа, нам нужны любые зацепки,а ты единственный человек, кто может быстро разобраться в старых документах, — убеждала мулатка. Молчание. Затем глубокий вдох. — Хорошо,я помогу им,но если увижу, что это слишком опасно, я выхожу из игры, — решительно заявила Дженна. — Договорились, Деймон заедет за тобой,— с облегчением ответила Бонни. Она положила трубку и снова посмотрела в окно. Солнце светило ярче, но в её глазах оставалась тревога. Где‑то вдали, за горизонтом, назревала буря. Бонни подошла к свечам и погасила их одним движением руки. В комнате стало темнее. Она взяла перо и начала записывать что‑то в дневник — быстро, нервно, будто боялась не успеть. За окном царила тишина. Но в воздухе уже явственно ощущался запах приближающейся грозы.

***

Днём особняк Майклсонов купался в мягком солнечном свете. Лучи пробивались сквозь высокие окна, рисуя на полированном паркете золотистые прямоугольники. В доме царила необычная для этого времени суток суета: слуги тихо переговаривались на кухне, где‑то хлопнула дверь, донёсся звон посуды. Клаус вошёл через парадный вход, не снимая пальто. Его шаги гулко отдавались в просторном холле. Лицо сохраняло привычную маску холодной сосредоточенности, но в глазах читалось напряжение, которое он тщетно пытался скрыть. Он направился прямо в гостиную, где у камина стоял Элайджа. Тот внимательно изучал какое‑то письмо, держа его в тонких пальцах. — Ты опоздал к завтраку, — не оборачиваясь, произнёс старший Майклсон. — Но, судя по твоему лицу, новости важнее омлета. Гибрид криво усмехнулся, бросил на стол папку с вырванными страницами из дневника охотника. — Омлет не спасёт нас от бессмертного психопата.— усмехнулся первородный,— А вот то, что я узнал… Элайджа приподнял бровь, взял один из листов, быстро пробежал глазами по строкам. — Сайлас,первый бессмертный. — произнёс он,— Звучит как название дешёвого романа. — Увы, он реален, — Майклсон скрестил руки на груди. — И какой-то профессор Шейн пытается его освободить. В этот момент из‑за тяжёлой портьеры появился Кол. Он неспешно жевал яблоко, глаза горели любопытством. — О, снова апокалипсис? — ухмыльнулся младший Майклсон. — Я как раз свободен до обеда. — Кол, если ты способен не шутить хотя бы пять минут… — начал Клаус, устало вздохнув. — Не способен, — перебил Кол, откусывая яблоко. — Но могу пошутить быстро,так что там с этим Шейном? Элайджа сложил руки, его лицо стало серьёзным. — Нам нужно выяснить его планы,и, возможно, нейтрализовать.— вздохнул первородный. — Я свяжусь со старшим Сальваторе, — заявил Клаус. — Что-то придумаем. — О, да, — хмыкнул Кол.— Сальваторе — ходячий справочник по «как не умереть во второй раз». — Хватит сарказма, — строго оборвал его Элайджа. — Кол, ты отправишься к Шейну. — Под видом очаровательного студента‑историка? — радостно подхватил младший Майклсон. — Или, может, потерянного племянника? — Просто наблюдай, — старший Майклсон не улыбнулся. — Узнай, что он ищет, с кем встречается,но не лезь на рожон. Кол сделал вид, что застёгивает рот на замок. — Молчу,наблюдаю и не геройствую. — усмехнулся он,— Хотя, честно говоря, это скучно. — Элайджа, тебе стоит поговорить с Финном, — повернулся к брату гибрид. — Он всегда был… — …слишком праведным, чтобы ввязываться в наши авантюры? — старший Майклсон перебил с лёгкой горечью. — Да,но сейчас нам нужна любая помощь,даже его. — И Ребекка, — продолжил Клаус. — Она в городе? — Да, — кивнул Элайджа. — Я уже отправил ей сообщение,она явится, как только закончит примерять новые туфли. — О, значит, через час,максимум два, — рассмеялся Кол. В этот момент дверь с шумом распахнулась, и в гостиную влетела Ребекка. Её облегающее платье подчёркивало фигуру, волосы были идеально уложены, а на лице читалось выражение «я только что спасла мир». — Ну,кто умер, кого убивать и почему я не в курсе? — с порога выпалила первородная. — Сестрица, ты как всегда вовремя, — улыбнулся уголком рта Майклсон. — Конечно,Ник, — Ребекка вскинула подбородок. — Потому что вы без меня, как дети без няни. Элайджа поднял руки в примирительном жесте. — Ну, конечно,я буду украшением операции, — перебила Ребекка с усмешкой. — Или отвлекающим манёвром,выбирай. — Будешь координировать, — вздохнул Элайджа. — Если Кол или Клаус найдут что‑то важное, ты свяжешь нас. — То есть она будет сидеть в кафе и пить коктейли? — нагло вставил Кол. Блондинка бросила в него подушку. — А ты будешь сидеть в кустах и молчать. — ухмыльнулась она Клаус хлопнул в ладоши. — Отлично,разделились и встретимся здесь вечером.— усмехнулся первородный. — «В поисках Сайласа, в поисках беды…» — напевая, Кол направился к двери,по пути набирая номер Кэтрин. Элайджа посмотрел на удаляющихся братьев и сестру, затем повернулся к Клаусу. — Ты уверен, что Сальваторе поможет? — тихо поинтересовался он. — Ради друзей поможет, — пожал плечами Клаус. — Но если он знает что‑то о лекарстве или о Сайласе, то мы должны спросить. — Тогда действуем, — кивнул Элайджа, беря пальто. Клаус достал телефон, набрал номер. В комнате осталось лишь эхо их шагов и лёгкий аромат утреннего кофе, который так и не успели выпить. За окном — ясное небо, но где‑то вдали уже собирались тучи, предвещая грядущие события. Особняк Майклсонов, величественный и неприступный, словно затаил дыхание, готовясь к новой битве.

***

Кабинет профессора Шейна погружён в сумрак — тяжёлые бархатные шторы плотно задёрнуты, лишь узкая щель вверху пропускает бледный луч света, выхватывающий из полумрака пыльные переплёты старинных книг и разложенные на столе пергаменты с выцветшими руническими символами. Воздух насыщен запахами старой бумаги, воска и едва уловимой примеси крови. В центре комнаты — массивный дубовый стул. На нём, крепко привязанный верёвками, сидит Шейн. Его запястья стянуты за спинкой, лодыжки прикручены к ножкам стула. На лице — ссадины, рубашка в бурых пятнах, но взгляд остаётся твёрдым, почти насмешливым. Кэтрин медленно обходит вокруг него, её чёрные туфли бесшумно ступают по полированному паркету. Она останавливается напротив, скрещивает руки, внимательно изучает его лицо. — Ну что, профессор, — её голос звучит мягко, почти ласково, — готовы к откровенному разговору? —ухмыльнулась двойник,— Или продолжим игру в молчанку? — А что, варианты есть? — он кривит губы в усмешке,— Судя по верёвкам и вашему энтузиазму, диалог будет односторонним. Кол, до этого лениво разглядывавший книжные полки, подходит ближе. В руке он держит небольшой кожаный мешочек, из которого что‑то глухо постукивает. — О, не преувеличивай, — хмыкает младший Майклсон. — Мы же цивилизованные люди,ну, почти. — он усмехнулся,— Просто хотим понять, зачем ты играешь с огнём, который может сжечь всех нас. Шейн переводит взгляд с одного на другого. — Если бы вы понимали, о чём говорите…— вздохнул мужчина. Кэтрин резко наклоняется к нему, её пальцы впиваются в подлокотники стула по обе стороны от его рук. — Мы понимаем больше, чем ты думаешь, дорогой профессор,— усмехнулась девушка,— Сайлас,воскрешение,сила,— перечисляет она,— Ты ведь ради этого всё затеял, не так ли? Профессор молчит. Кэтрин выпрямляется, достаёт из кармана тонкий металлический стержень, проводит им по ладони. — Знаешь, что это? — спрашивает Пирс, глядя ему в глаза. — Нечто среднее между электрошокером и детектором лжи,не убивает, но… — она довольно ухмыльнулась,— неприятно, профессор,очень неприятно. Кол подходит сзади, кладёт руку на плечо Шейна, слегка сжимает. — Давай без глупостей, а? — прозвучал его голос,— Мы не собираемся тебя калечить,но ты нам нужен целым.— он ухмыльнулся ,— И если придётся скажем так, мотивировать,то мы это сделаем. Шейн сглатывает,не скрывая страха. — И что вы хотите услышать,что я мечтаю о власти? — поинтересовался профессор,— Да,мечтаю и использую Бонни,но это не делает мои цели менее значимыми. Кэтрин усмехается, проводит стержнем по его щеке. Он вздрагивает, но не отворачивается. — Значимые? — она чуть наклоняет голову. — Для кого? Для тебя? — прозвучал ее насмешливый тон,— Для твоей гордыни? — ее глаза блестели от азарта,— Ты играешь с силами, которые не контролируешь. — Я контролирую всё, — Шейн поднимает подбородок. — Сайлас ключ к бессмертию,к истинной силе,и когда я его воскрешу… — …ты станешь богом? — перебивает первородный, саркастично приподнимая бровь. — О, как мило,а ты не думал, что Сайлас может просто стереть тебя в порошок, как только получит свободу? Молчание. В глазах Шейна мелькает тень сомнения, но он быстро берёт себя в руки. — Я знаю, как с ним договориться,у меня есть рычаги влияния.— произносит мужчина. Кэтрин выпрямляется, кладёт стержень на стол. Её взгляд становится холодным, расчётливым. — Вот как? — усмехнулась она,— И какие же? Он молчит. Кол, до этого стоявший позади, резко наклоняется, его пальцы впиваются в плечо Шейна. — Говори,иначе мы найдём способ заставить тебя. — он ухмыльнулся,— И поверь, следующий «стимул» будет куда менее приятным. Шейн закрывает глаза, глубоко вдыхает. Когда он открывает их снова, в них читается решимость. — Хорошо,я скажу,но помните: без меня вы никогда не найдёте то, что ищете.— произнёс профессор. Кэтрин переглядывается с Колом. Оба понимают: он не блефует. Его знания — ключ. Ключ к лекарству, к разгадке тайн, которые могут изменить всё. — Значит, ты остаёшься, — Пирс выпрямляется. — Но теперь ты будешь играть по нашим правилам. Кол отпускает его плечо, отходит на шаг. — Да, и поверь, правила будут интересными. — произнёс первородный. Шейн смотрит на них, на мгновение прикрывает глаза. В комнате повисает тяжёлое молчание, нарушаемое лишь тиканьем старинных часов. Где‑то за окном раздаётся отдалённый раскат грома — будто сама природа предупреждает о грядущих событиях. Кэтрин делает шаг назад, складывает руки. — Итак, профессор,начнём с самого начала,пасскажи нам всё о Сайласе.— произнесла брюнетка,— О ритуалах,о том, как ты собираешься его воскресить,и… — она делает паузу, — о том, как это связано с лекарством. Шейн медленно поднимает голову, смотрит ей в глаза. — Вы действительно думаете, что готовы услышать правду? — поинтересовался он. — Мы готовы услышать всё. — усмехнулся первородный,— Особенно если это спасёт наши шеи. Профессор глубоко вздыхает, будто принимает окончательное решение. — Тогда слушайте…— вздохнул мужчина. Шейн медленно обводит взглядом Кэтрин и Кола, словно взвешивает, стоит ли доверять им то, что знает. Тишина в кабинете становится почти осязаемой — лишь тиканье старинных часов отсчитывает секунды. — У меня есть камень, — наконец произносит он тихо, но отчётливо. — Артефакт, способный пробудить Сайласа,древний, заряженный энергией десятков ритуалов,но чтобы он сработал, нужны жертвы. — произносит мужчина,—Определённые компоненты. Кол скрещивает руки, бровь приподнята. — Компоненты? — поинтересовался он,— Ты имеешь в виду людей? Шейн кивает, не отводя взгляда. — Не просто людей,особые сущности,первые жертвы уже принесены.— успехнулся Шейн,— Двенадцать гибридов Клауса… Кэтрин резко выпрямляется. — …которые он сам и убил, — продолжает Шейн невозмутимо. — Попались в мою ловушку и в ловушку Хейли. — он усмехнулся,— Она думала, что спасает их, а на деле лишь привела прямо в ритуальный круг,кровь гибридов мощный катализатор. Кол присвистывает,после его слов. — Клаус будет в восторге, когда узнает. — усмехнулся первородный,— Если, конечно, мы решим ему сказать. Кэтрин бросает на него короткий взгляд, затем снова смотрит на Шейна. — Ты ведь не остановился на гибридах.— уверенно заявляет Пирс. Профессор чуть улыбается. — Вы уже знаете,двенадцать мёртвых ведьм по вине Бонни.— кивает он,— Она думала, что помогает им провести защитный ритуал, а на самом деле активировала механизм жертвоприношения. Кол делает шаг вперёд,не отрывая взгляда от профессора. — То есть ты использовал и Хейли, и Бонни, чтобы собрать нужные «компоненты»? — успехнулся младший Майклсон,— И всё ради того, чтобы воскресить Сайласа и получить его силу? — Именно так, — Шейн не отводит глаз. — Но это не просто сила,это знание,секрет бессмертия, который Сайлас унёс с собой. — сглотнул мужчина,— Когда он вернётся, я получу его и тогда… — …тогда ты станешь богом, да‑да, мы уже слышали, — перебивает Кол, закатывая глаза. — Слушай, а как насчёт взрыва на ферме пастора Янга? Шейн чуть хмурится, будто удивлён, что они в курсе. — Там хранились древние тексты, которые могли помешать ритуалу,я не мог оставить их в руках тех, кто способен понять, что происходит. — вздохнул мужчина. Кэтрин скрещивает руки. — То есть ты не просто собираешь силы,ты зачищаешь следы. — кивнула головой двойник. — Я делаю то, что необходимо, — холодно отвечает Шейн. — И если вы хотите понять, как остановить это… или присоединиться вам придётся принять правила игры. Молчание. Кэтрин и Кол переглядываются. В их взглядах — смесь раздражения, недоверия и холодного расчёта. Наконец Кол достаёт телефон, быстро набирает сообщение. Через несколько секунд приходит ответ. Он читает, кивает. — Клаус хочет поговорить с тобой лично, — сообщает он Шейну. — Говорит, это «вопрос чести». Шейн усмехается. — О, он будет разочарован.— произнёс профессор. — Зато мы будем рядом, — Пирс подходит ближе, её голос звучит почти ласково. — Чтобы убедиться, что ты ничего не упустишь,и не попытаешься сбежать. Кол убирает телефон, смотрит на профессора с притворной улыбкой. — Так что, профессор, готов к встрече с разъярённым Клаусом? — ухмыльнулся первородный,— Обещаю: будет жарко. Шейн закрывает глаза на мгновение, затем открывает их — в них больше нет ни страха, ни сомнения. Только холодная решимость. — Я готов ко всему. — вздохнул он,— Нет никого страшнее Сайласа. Кэтрин кивает, делает знак Колу. Тот подходит к Шейну, развязывает верёвки на лодыжках, но тут же хватает его за руку, не давая встать. — Шагай, — бросает он. — У нас много дел. Они выводят Шейна из кабинета. За окном уже темнеет,где‑то вдали снова гремит гром — будто эхо грядущих событий.

***

Тем временем в просторной библиотеке Мистик‑Фоллс царила особая атмосфера умиротворённого сосредоточения. Высокие окна были задрапированы тяжёлыми бархатными шторами приглушённого бордового оттенка, но сквозь узкие щели пробивались лучи послеполуденного солнца, рисуя на полированных дубовых столах золотистые прямоугольники света. Воздух был насыщен ароматом старой бумаги, воска и едва уловимой пыли веков — запахом, который словно хранил в себе тайны множества поколений. За массивным столом из тёмного дерева сидели трое: Клаус, Дженна и Стефан. Перед ними раскинулась целая россыпь древних фолиантов, стопки пожелтевших пергаментов с выцветшими чернилами и несколько крупномасштабных карт с многочисленными пометками, сделанными разными почерками и чернилами. Сальваторе младший, сосредоточенно нахмурившись, перелистывал страницы толстого гримуара в потрёпанном кожаном переплёте. Его пальцы осторожно скользили по хрупким страницам, будто боялись повредить драгоценный артефакт. Он вчитывался в каждую строку, время от времени останавливаясь, чтобы свериться с записями в своём блокноте. — Всё сходится к одному имени, — наконец произнёс он, проводя пальцем по выцветшим строкам. — Сайлас,но детали они словно намеренно скрыты.— вздохнул он,— Ритуалы, жертвы, какие‑то символы… — он перевернул страницу, и его брови поползли вверх. — Здесь упоминается некий «камень воскрешения», но описание обрывается на полуслове. Клаус, до этого внимательно изучавший карту на стене — подробную схему окрестностей Мистик‑Фоллс с десятками пометок, — медленно обернулся. Его взгляд скользнул по раскрытым фолиантам, затем переместился на лица собеседников. В глазах читалась смесь раздражения и напряжённой сосредоточенности. Первородный сделал несколько шагов к столу, его тень упала на разложенные бумаги. — Тьма, — проговорил Майклсон тихо, почти шёпотом, но в тишине библиотеки каждое слово прозвучало отчётливо, — очень соблазнительна, Стефан,даже самые чистые сердца тянутся к ней. Его глаза на мгновение встретились с глазами Дженны. Она замерла, карандаш в её руке дрогнул, оставив неровную линию на карте. В её взгляде мелькнуло недоумение, смешанное с лёгким раздражением — она явно услышала в его словах нечто большее, чем просто философское замечание. На долю секунды ей показалось, что первородный обращается лично к ней, намекая на что‑то невысказанное между ними. Клаус тут же отвёл взгляд, будто осознав, что сказал лишнее. Он слегка сжал губы, словно пытаясь удержать другие слова, готовые сорваться с языка. В этот момент у Стефана зазвонил телефон — на экране высветилось имя «Кэтрин». — Я отвечу, — сказал русоволосый, поднимаясь из‑за стола. — Возможно, это важно. Он отошёл к окну, за которым виднелись кроны старых дубов, и приложил телефон к уху. — Кэтрин? — его голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалось напряжение. Рыжеволосая снова склонилась над картой. На бумаге уже были нанесены две ключевые точки: место гибели гибридов отмеченное красным крестом, логово мёртвых ведьм чёрным кружком. Она взяла тонкий карандаш с заточенным грифелем и начала соединять их линиями, формируя неровный два линии. Её движения были точными, выверенными — видно, что она уже не раз проделывала подобные сопоставления. Клаус молча наблюдал за её действиями. Затем, не говоря ни слова, подошёл ближе и наклонился над столом. Его рука случайно коснулась её пальцев, когда он потянулся к тому же карандашу. Оба на миг замерли, ощутив мимолетное тепло контакта, но тут же отпрянули. — Ты пропустила вот здесь, — указал Майклсон на одну из точек на карте, чуть севернее фермы Янга и саму ферму. — Если добавить ещё одно место, треугольник станет симметричным. Дженна прищурилась, рассматривая его вариант. Она повернула карту под другим углом, пытаясь увидеть закономерность. — Хм,возможно. — произнесла она,— Откуда такие мысли? — Опыт, — усмехнулся Клаус, слегка откидываясь назад. Его поза оставалась расслабленной, но глаза внимательно следили за её реакцией. — И немного интуиции, любовь моя,— добавил первородный. — Или ты сам всё это и спланировал? — парировала Дженна, поднимая на него взгляд. В её глазах мелькнула искорка вызова. Он рассмеялся — искренне, без тени злобы или высокомерия. Звук его смеха мягко разнёсся по библиотеке, на мгновение нарушив торжественную тишину. — О, ты мне льстишь, любовь моя,я, конечно, мастер интриг, но даже для меня это слишком сложно,хотя… — он сделал паузу, его взгляд стал задумчивым, — признаю, некоторые совпадения выглядят подозрительно. На мгновение между ними повисла пауза — не неловкая, а скорее наполненная невысказанными словами. Воздух словно сгустился от невыраженных эмоций. Клаус вдруг стал серьёзным. Он выпрямился, его плечи слегка напряглись. — Прости, — сказал гибрид тихо, но отчётливо. — За то, что было раньше. Рыжеволосая на секунду замерла, её карандаш завис над картой. Она внимательно посмотрела на него, словно пытаясь прочесть истинные намерения за этими словами. Затем медленно кивнула. — Принимаю,но только если ты пообещаешь не повторять.— произнесла Соммерс. — Постараюсь, — он улыбнулся уголком рта, и в этой улыбке промелькнуло что‑то почти уязвимое. В этот момент вернулся Стефан. Он положил телефон на стол, его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалось облегчение. — Кэтрин и Кол узнали полезную информацию, — сообщил он. — Они привезли Шейна в особняк Сальваторе,он готов говорить. — вздохнул вампир,— Более того, он уже начал раскрывать детали ритуала. Клаус выпрямился, его лицо мгновенно стало жёстким, деловым. Вся мягкость, промелькнувшая в разговоре с Дженной, исчезла, сменившись холодной решимостью. — Значит, пора заканчивать эту головоломку. — его голос звучал твёрдо, почти металлически. Дженна сложила карту, аккуратно убрала карандаш в специальный держатель. Её движения были размеренными, но в них чувствовалась скрытая напряжённость. — Тогда идём,чем быстрее мы разберёмся с этим, тем быстрее сможем… — она запнулась, подбирая слова, — вернуться к нормальной жизни. — «Нормальная жизнь» — это скучно, — заметил Майклсон, направляясь к выходу. Он остановился у массивной дубовой двери, обернулся через плечо. — Но я готов временно смириться. — усмехнулся Клаус,— Ради общего дела. Стефан кивнул, собирая со стола несколько ключевых страниц и складывая их в кожаную папку. — Машина ждёт у входа,дорога до особняка займёт минут двадцать. — произнёс Сальваторе младший. Они вышли из библиотеки, оставив позади шелест страниц, запах старой бумаги и тени прошлого. За окном уже сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокие пурпурные тона. Ветер шелестел листьями, а вдалеке прогремел первый раскат грома — будто сама природа предупреждала о грядущих событиях. Когда они спускались по старинной лестнице, Дженна на мгновение задержалась, оглянувшись на библиотеку. В полумраке комнаты книги на полках казались молчаливыми свидетелями их поисков. Она глубоко вздохнула, собираясь с силами, и последовала за мужчинами в сгущающуюся тьму вечера.

***

После тяжело дня,все собрались в просторной гостиной особняка Сальваторе царил приглушённый свет — тяжёлые бархатные шторы были задёрнуты, а единственными источниками освещения служили старинные настольные лампы с абажурами из тиснёной кожи. Их тёплый, янтарный свет ложился на полированную поверхность массивного дубового стола, вокруг которого собрались все ключевые участники событий. Воздух был насыщен смесью ароматов: старого дерева, воска, едва уловимой нотки металла — и напряжённого ожидания. Кэтрин расположилась в резном кресле с высокой спинкой, словно на троне. Её поза была расслабленной, но в глазах читалась сосредоточенность. — Шейн раскололся,он подтвердил: у него есть древний артефакт камень воскрешения,для активации нужны три ключевых компонента: кровь гибридов, сила мёртвых ведьм и… — двойник сделала паузу, обводя взглядом собравшихся, — энергия, высвободившаяся при взрыве на ферме пастора Янга. Кол, развалившийся на диване с бокалом виски в руке, усмехнулся, встряхнув своими каштановыми волосами. — А ещё он очень гордился своей изобретательностью,прямо поэт зла, ей‑богу. — усмехнулся первородный,— Говорил о «великом замысле», о «перерождении мира»,будто мы на лекции по философии, а не на допросе. Деймон, прислонившийся к камину, хмыкнул, скрестив руки на груди,глядя на них двоих. — Поэт? — усмехнулся брюнет,— Скорее, сумасшедший учёный,хотя… — он бросил косой взгляд на Кэтрин, — у нас тут тоже есть любители сложных жизненных путей. Кэтрин метнула в него колючий взгляд,не скрывая усмешки на губах. — Не сравнивай меня с этим фанатиком,я хотя бы знаю меру. — фыркнула недовольно Пирс,— И не жертвую десятками жизней ради абстрактной идеи. Дженна, стоя у карты на столе рядом со Стефаном, мягко вмешалась, чтобы снять нарастающее напряжение,которое появлялось в гостиной. — Мы тоже нашли кое‑что важное. — рыжеволосая развернула карту, на которой были отмечены три ключевые точки: место гибели гибридов, логово мёртвых ведьм и сгоревшая ферма пастора Янга,— Эти точки образуют геометрически точную фигуру,если добавить ещё одну… — девушка указала на место севернее фермы, — всё становится симметричным. Клаус подошёл ближе, склонился над картой. Их пальцы случайно соприкоснулись, когда оба потянулись к карандашу. На мгновение замерли, ощутив мимолетное тепло, затем отпрянули. В глазах Клауса мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное. — Это место связано с древним храмом. — произнёс Майклсон,— Возможно, там хранится недостающий элемент ритуала. Дженна кивнула, её взгляд задержался на нём чуть дольше, чем требовалось. Между ними проскочила искра понимания — впервые за долгое время. Ребекка, до этого молча наблюдавшая за обсуждением, резко выпрямилась. — Храм? Камень воскрешения?— воскликнула она,— Вы говорите о лекарстве! — блондинка сделала шаг вперёд, сжимая кулаки. — Я хочу стать человеком,найдём это лекарство. Елена, сидящая рядом с Кэролайн, нахмурилась, проведя рукой по своим волосам,скрывая нервоз,хоть она и была человеком. — Но разве это не слишком опасно? — поинтересовалась Гилберт,— Мы даже не знаем, как работает этот ритуал,что, если он убьёт нас всех? Кэролайн мягко коснулась её руки, стараясь придать поддержку подруги. — Я понимаю твои опасения,но если есть шанс вернуться к нормальной жизни представить, что можно снова чувствовать солнце на коже, есть настоящую пищу, не бояться смерти,— произнесла Форбс,— Разве это не стоит риска? Клаус перевёл взгляд с Ребекки на Елену, затем на Дженну. В его глазах читалась внутренняя борьба. — Мы должны его найти,особенно ради Ребекки,— он повернулся к сестре, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость, — Ты заслуживаешь этого,сестрёнка. Элайджа, до этого стоявший у окна и наблюдавший за сгущающимися сумерками, наконец оторвался от созерцания и подошёл к столу. — Предлагаю стратегию,разделимся на группы,— произнёс первородный,— Елена, Стефан, Деймон, Ребекка, профессор Шейн, Бонни, Джереми отправятся на поиски лекарства,— старший Майклсон сделал паузу,— Клаус, Дженна,Кол и Кэтрин займутся расшифровкой текстов,мой брат единственный,кто знает язык мёртвых. Он взглянул на гибрида, который не скрывал своей ухмылки. — Благодаря новостям от нашего старшего брата,думаю,что ему нужна помощь,— произнёс Элайджа,— ее могли бы оказать Кэролайн и Тайлер,а я поеду с ними. Елена покачала головой, но понимала,что первородный прав. — Всё это слишком быстро,мы даже не обсудили риски…— вздохнула Гилберт,— Что, если Шейн намеренно ведёт нас в ловушку? — прозвучал ее голос,— Что, если ритуал сработает не так, как мы ожидаем? Кэтрин фыркнула, скрестив ноги словно леди. — Риски? — прозвучал ее голос,— Дорогая, мы уже в эпицентре бури,вопрос не в том, рисковать или нет вопрос в том, как выжить.— произнесла Пирс,— И если есть шанс получить лекарство, я готова пойти на всё. — Вот это по‑нашему! — воскликнул Кол с ухмылкой,— Люблю, когда план включает в себя «выжить»,хотя, должен признать, звучит не очень оптимистично. Деймон рассмеялся, оттолкнувшись от камина,подойдя ближе. — Ну хоть кто‑то в этом доме умеет веселиться,а то всё «ритуалы», «риски», «смерть». — вздохнул Сальваторе старший,— Давайте хоть немного порадуемся, что мы ещё дышим. — Ты уверена, что готова к этому? — поинтересовался Клаус,глядя на Соммерс.— Это может быть опасно. Она встретила его взгляд твёрдо, без тени сомнения,не скрывая того самого огня,что зацепил его. — Уверена,если это наш шанс… — произнесла рыжеволосая,— мы должны попробовать. Он кивнул, едва заметно улыбнувшись. В этот момент между ними возникло нечто большее, чем просто союзники — будто невидимая нить связала их. Элайджа хлопнул в ладоши, прерывая момент спокойствия. — Тогда решено,начинаем завтра на рассвете,и да… — он обвёл всех взглядом, — постарайтесь не убить друг друга до того, как найдём лекарство. Комната наполнилась сдержанным смехом, но в глазах каждого читалась тревога. За окном окончательно стемнело, и первые капли дождя ударили по стёклам, будто предвещая грядущие испытания. — Всё будет хорошо,Елена,— прошептала Кэролайн,— Мы справимся. Елена сжала её руку, пытаясь улыбнуться, но в её глазах всё ещё читалась неуверенность. Ребекка смотрела на карту, её пальцы дрожали от волнения. — Человек…— прошептала сама себе Майклсон,— Я смогу стать человеком. — Сможешь.— произнёс Клаус, коснувшись ее плеча,— Мы найдём это лекарство. В воздухе повисло напряжённое ожидание — смесь страха, надежды и решимости. Каждый понимал: завтрашний день может изменить всё.

***

Вечер в Мистик‑Фоллс окутал улицы мягким сумраком. Фонари зажглись ровно в тот момент, когда машина Дженны плавно свернула на парковку у «Мистик Гриль» — единственного заведения в городе, где можно было и перекусить, и поговорить без лишних ушей. Рыжеволосая припарковалась, выключила двигатель и повернулась к пассажиркам, тяжело вздохнула после этого дня. — Ну что, идём? — поинтересовалась она. Елена, сидевшая спереди, молча кивнула. Её взгляд скользнул по витрине кафе, за которой виднелись уютные кабинки и приглушённый свет ламп. — Наконец‑то,я уже умираю от голода.— произнесла Кэтрин,сидевшая сзади,— И от желания узнать все подробности,не зря ведь ты сюда везла нас. В кафе было немноголюдно — пара местных жителей у барной стойки и семья за дальним столиком. Девушки выбрали кабинку в углу, подальше от посторонних глаз. Официантка быстро приняла заказ: три бургера, картошку фри,одна кола,кофе и виски. Когда тарелки наконец оказались на столе, а аромат горячей еды заполнил пространство, — Я хотела поговорить обо всём, что происходит. — вздохнула Соммерс,— О Клаусе. Елена резко подняла взгляд, вилка в её руке замерла, словно она не верила в услышанное. — О нём? — воскликнула шатенка,— Ты серьёзно? Кэтрин, уже откусив кусок бургера,не скрывала довольной ухмылки. — А что, ты думала, она будет молчать вечно? — усмехнулась Пирс,— Признаюсь, я давно ждала этого разговора. Дженна глубоко вздохнула, сжимая в руках салфетку, нервничая. — Да, я влюблена в него.— призналась девушка,— Знаю, звучит безумно,но это так. За столиком повисла пауза. Елена медленно отложила вилку, её лицо выражало смесь недоумения и тревожности. — Как? — прозвучал ее голос,— Как ты можешь любить его? — поинтересовалась Гилберт,— Он не человек в полном смысле этого слова,он убивает, манипулирует, играет судьбами. — фыркнула девушка,— Помнишь, что он сделал с со мной или с тобой? — Помню, — тихо, но твёрдо ответила Дженна. — Я не оправдываю его поступки,но он не только это.— вздохнула рыжеволосая,— В нём есть глубина,он умеет быть верным тем, кого считает своими,Елена,— произнесла она,— Умеет защищать и он видит людей не маски, а их суть. Кэтрин откинулась на спинку дивана, скрестив руки, наслаждаясь шоу. — Вот именно,Клаус не картонный злодей. — закатила глаза двойник,— Он сложный, многогранный и если Дженна видит в нём что‑то хорошее, значит, это там есть. Елена провела рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями. — Просто я боюсь за тебя. — девушка взглянула на тетю,— Он может разбить тебе сердце или хуже втянет в какую‑нибудь опасную игру. — Я знаю, — Дженна мягко улыбнулась племяннице,— И я не наивная девочка,я понимаю риски. — вздохнула Соммерс,— Но я не могу просто игнорировать то, что чувствую. Кэтрин наклонилась вперёд, глядя на них. — Слушай, Елена,я тоже когда‑то ненавидела Клауса,но со временем поняла: он не хуже и не лучше многих из нас.— вздохнула брюнетка,— Просто он другой и если Джен хочет попробовать пусть,это её жизнь. Елена замолчала, глядя на них. В её глазах всё ещё читались сомнения, но она видела, как светятся глаза Дженны, когда она говорит о Клаусе. Видела искренность в её словах. — Ладно, — наконец произнесла Гилберт, медленно выдыхая. — Я принимаю твой выбор,даже если он мне не нравится. — произнесла Елена,— Даже если я не до конца понимаю,ты моя семья, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Дженна почувствовала, как в груди разливается тепло. — Спасибо. — улыбнулась рыжеволосая,— Это много значит. — Ну вот,мир, дружба, бургеры.— саркастически протянула Кэтрин,подняв свой стакан с виски,— Теперь можно и поесть спокойно. Они втроём рассмеялись. Напряжение, висевшее в воздухе, наконец рассеялось. За окном окончательно стемнело, а в уютной кабинке «Мистик Гриль» стало теплее — не только от ламп, но и от чувства, что, несмотря на всё, они вместе. Официантка, проходя мимо, улыбнулась, видя трёх девушек, оживлённо что‑то обсуждающих за остатками ужина. В этом городе, полном тайн и опасностей, такие моменты казались особенно ценными.

***

Клаус стоял у барной стойки, сгорбившись, будто невидимая тяжесть навалилась на плечи. Он приехал сюда сразу после встречи в особняке Сальваторе,чтобы расслабиться и отдохнуть в шумном месте. Стакан в руке почти опустел, но он не чувствовал вкуса виски — только горький осадок в горле, который алкоголь не мог заглушить. Голоса за дальним столиком пронзали тишину его внутреннего хаоса. Дженна. Её интонации — то мягкие, то твёрдые — резали глубже любого клинка. Она говорила о нём не как о монстре. Не как о том, кто сломал её жизнь. «Она влюблена в меня». Мысль царапала изнутри, как ржавый крюк. Первородный сжал стакан так, что пальцы побелели. Елена говорила резко, с болью,как всегда. — Он обратил тебя против воли,как ты можешь смотреть на него и видеть что‑то, кроме зла? — звучал голос Гилберт. Клаус закрыл глаза. «Да,помни это.» Он должен помнить,какой он на самом деле монстр. Но Дженна — её голос, тихий, но упрямый — бил по нервам сильнее обвинений. — Я не оправдываю его поступки,но он не только это,— произнесла она,— В нём есть глубина,Елена,он умеет быть верным тем, кого считает своими. — она яростно защищает его,— Умеет защищать и он видит людей не маски, а их суть. Он едва не рассмеялся. Глубина? Верность? Она говорила о том, кто превратил её в чудовище. Но смех застрял в горле, потому что в её словах было что‑то, от чего внутри что‑то сжалось. Что‑то похожее на стыд. — Он не картонный злодей,он сложный, многогранный. — прозвучал внезапно голос Кэтрин,— И если Джен видит в нём что‑то хорошее, значит, это там есть. Майклсон сглотнул. Многогранный. Одна грань — убийца,а другая — тот, кто смотрит на Дженну и чувствует, как что‑то ломается внутри. И первородный отчасти был благодарен Гилберт,которая пыталась отговорить свою тетю. — Он может разбить тебе сердце или хуже втянет в какую‑нибудь опасную игру. — прозвучал голос Елены. Дженна говорила тихо, но с такой уверенностью, что Клаус почувствовал, как холодный пот пробежал между лопаток. — Я знаю и я не наивная девочка,я понимаю риски,Елена,— произнесла она,— Но я не могу просто игнорировать то, что чувствую. «Чувствую» Это слово ударило его, как пощёчина. Он привык быть тьмой, хаосом, неизбежной бедой. Но чтобы кто‑то видел в нём жизнь? Первородный повернулся к бару, будто пытаясь спрятаться за стаканом. В зеркале за бутылками отразилось его лицо — спокойное, почти безразличное. Но глаза в них что‑то дрогнуло. — Ну что, брат, — голос Кола ворвался в его мысли, как звон разбитой посуды. — Опять играешь в «таинственного незнакомца у бара»? Клаус не обернулся. — Если бы я хотел твоей компании, — бросил гибрид, — я бы позвал тебя на ужин,Кол. Младший Майклсон рассмеялся, звук его смеха — резкий, как щелчок кнута — заставил бармена нервно оглянуться. — Ой, не будь таким мрачным,смотри, — он кивнул в сторону девушек, — они явно говорят о тебе,ну, судя по тому, как Дженна нервничает, когда произносит твоё имя. Клаус стиснул зубы. Это должно было вызвать насмешку. Но вместо этого — странное, почти забытое ощущение: она видит его. Не монстра,а его. Тем временем за столиком,они слышали дальше слова девушек. — Я принимаю твой выбор,даже если он мне не нравится,даже если я не до конца понимаю. — вздохнула шатенка,— Ты моя семья, и я хочу, чтобы ты была счастлива. Дженна улыбнулась, её глаза блестели. Она потянулась через стол и сжала руку Елены. Клаус почувствовал, как в груди что‑то сжалось. «Она готова бороться за это,за меня.» — но эта мысль не принесла радости,а только тяжесть. — Знаешь, что самое забавное? — прошептал Кол, наклоняясь ближе. В его голосе звенела издевка, но и нотка любопытства. — Они думают, что ты монстр,а она считает,что ты живой человек,— вздохнул первородный,— И знаешь,она правда удивительная девушка,ведь полюбила тебя со всеми твоими демонами. Клаус наконец повернулся к брату. В глазах Кола плясали бесовские огоньки, и на секунду Майклсон почувствовал, как внутри разгорается старый, знакомый азарт — тот, что толкал их на безумства века назад. — Я знаю,Кол,— тихо сказал он, но в голосе уже звучала тень улыбки.— И от этого не менее стыдно,ведь я превратил ее жизнь в кошмар. — Но она не считает так сейчас,она не хочет становится человеком,— произнёс первородный.— Подумай об этом. Кол подмигнул и отошёл, оставив Клауса наедине с его мыслями. Майклсон снова посмотрел на их столик. Дженна смеялась, её лицо светилось, и в этом свете было что‑то, от чего у него перехватило дыхание. Она видит в нем то, чего нет. Но мысль о том, что она говорит о нём, о его глазах, о его улыбке, оставляла на языке привкус, который не мог заглушить даже самый крепкий алкоголь. Клаус сделал последний глоток виски. Вкус — горький, с нотками дуба и дыма — наконец задержался. И в этом вкусе было что‑то новое. Что‑то, что он не мог точно определить. Вина. Первородный вспомнил тот день,как схватил её, как заставил выпить свою кровь,то как она кричала, когда тело начало меняться. И как смотрела на него потом — с ужасом, с ненавистью, с непониманием. Он сделал это,он превратил её в то, что она ненавидела. Страх. А вдруг она однажды поймёт? Вдруг увидит правду — не ту, которую сама придумала, а настоящую? Ту, где он — не спаситель, а палач. Надежда. Но её глаза они светились, когда она говорила о нём. Может, это шанс? Шанс стать кем‑то другим? Или это просто иллюзия, которая рассыплется в прах, как только она узнает всю правду? Клаус поставил стакан на стойку. Стекло звякнуло, будто разбиваясь внутри него. — Проклятие, — прошептал Майклсон почти беззвучно. Потому что впервые за столетия он хотел, чтобы слова Дженны были правдой. Хотел верить, что в нём есть то, о чём она говорит. Но знал: это желание — самое опасное из всех.

***

На следующий день — утро выдалось хмурым и промозглым. Тусклый свет пробивался сквозь плотные серые тучи, а на асфальте блестели лужи после ночного дождя. Дженна долго не могла уснуть, ворочалась в постели, снова и снова прокручивая в голове обрывки информации о Сайласе. Его имя словно висело в воздухе — незримая угроза, от которой не спрятаться. Она встала, не чувствуя бодрости. Движения были механическими: душ, чашка крепкого кофе, долгий взгляд в зеркало. Сегодня ей предстояло сделать то, на что раньше не хватало решимости. Пойти к Клаусу. Попросить помощи,не смотря на то,что он итак помогает. Выбрав строгое тёмно‑серое платье с длинными рукавами и лаконичные чёрные ботинки, Дженна накинула тонкое пальто. В зеркале отражалась женщина, которая пыталась выглядеть уверенной. Но глаза в них читалась тревога. До особняка Майклсонов она добралась за двадцать минут. Дорога петляла между мокрыми деревьями, листья которых уже начали буреть и осыпаться. Рыжеволосая нажала на звонок. Дверь открылась почти мгновенно. — Доброе утро, — произнёс Майклсон, слегка приподняв бровь. — Не ожидал гостей так рано. Он стоял в холле, одетый в тёмную рубашку и джинсы. Волосы чуть взъерошены, в глазах — привычная насмешка, но и что‑то ещё: любопытство. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказала Дженна, переступая порог. Воздух в доме был тёплым, с лёгким запахом воска и древесины. Клаус молча кивнул, жестом приглашая её в гостиную. Камин едва теплился, отбрасывая дрожащие тени на стены. — Присаживайся. — произнёс он,— Кофе? — Если можно, — она села, стараясь не смотреть ему прямо в глаза. Пока он наливал кофе, Дженна разглядывала комнату: тяжёлые шторы, старинные книги на полках, портрет в позолоченной раме — кто‑то из предков Майклсонов, суровый и надменный. Клаус поставил перед ней чашку. Аромат свежесваренного кофе немного успокоил нервы. — Итак, — он сел напротив, скрестив руки на груди. — Чем обязан, любовь моя? Дженна сделала глубокий вдох. Прямо. — Сайлас,он слишком близко.— вздохнула Соммерс,— Я знаю, что ты понимаешь его лучше, чем кто‑либо,и мне нужна твоя помощь, чтобы защитить племянников. Клаус замер. В его взгляде мелькнуло что‑то холодное, почти опасное. — Ты просишь меня вмешаться в игру, которую не до конца понимаешь? — усмехнулся первородный,— Я итак в игре,в чем подвох? — Я понимаю достаточно, — её голос не дрогнул. — И знаю, что без тебя у нас нет шансов, потому что ты там только ради Ребекки. Он медленно отставил чашку, откинулся в кресле. — Допустим. — кивнул он головой,—Но что ты можешь предложить взамен? Дженна молчала. Слова, которые она репетировала всю ночь, вдруг показались пустыми. — У меня не так много ресурсов, — призналась рыжеволосая. — Но я готова сделать что‑то для тебя. Клаус усмехнулся. Его пальцы постукивали по подлокотнику, словно он взвешивал варианты. — Знаешь, — гибрид наклонился вперёд, и в его голосе зазвучала непривычная серьёзность, — я мог бы помочь просто потому, что это выгодно мне,но мне интереснее другое. — Что именно? — рыжеволосая напряглась. — Свидание со мной.— ухмыльнулся Майклсон. Дженна замерла. Это не то, что она ожидала. — Ты предлагаешь сделку? — уточнила рыжеволосая, стараясь сохранить спокойствие. — Именно. — Клаус улыбнулся, но в улыбке не было насмешки. — Ты хочешь моей защиты для племянников,а я хочу провести с тобой вечер. — усмехнулся первородный,— Без масок, без игр,просто ты и я. — И ты действительно поможешь? — её голос дрогнул. — Слово Майклсона. — он поднял руку, будто давая клятву. — Если ты согласишься, я сделаю всё, чтобы они были в безопасности,Любовь моя. Тишина. Только тиканье старинных часов на стене. — Хорошо, — наконец произнесла Дженна. — Я согласна,Клаус. Майклсон кивнул, и на мгновение в его глазах мелькнуло что‑то, похожее на удовлетворение. — Тогда до вечера. — гибрид поднялся, протягивая ей руку. — И, пожалуйста, не опаздывай,я не люблю ждать. Она вложила пальцы в его ладонь — тёплые, сильные. Это начало. Или ловушка? — Во сколько? — поинтересовалась Соммерс, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее. — Завтра в семь,я заеду. — Клаус отпустил её руку, но взгляд не отвёл. — И да,Любовь моя,надень что‑нибудь красивое. Она хотела возразить, но он уже направился к двери, давая понять: разговор окончен. Выйдя на улицу, Дженна глубоко вдохнула сырой осенний воздух. Ветер трепал её волосы, а в голове крутилось одно: «Что я только что сделала?» Но выбора не было. Сайлас приближался. А Клаус — он был её единственным шансом.

***

Утренний туман стелился между деревьями, окутывая лес призрачной дымкой. Группа двигалась цепочкой, осторожно пробираясь сквозь заросли. Впереди шёл профессор Шейн, сверяясь с потрёпанной картой, за ним — Бонни, напряжённо вслушивающаяся в едва уловимые колебания магии. Следом шагали Стефан и Ребекка, держась ближе друг к другу, чем обычно,затем — Деймон с привычной ироничной усмешкой, Елена, чьи глаза сканировали каждый подозрительный куст, и замыкал строй сосредоточенный Джереми. — Здесь должно быть, — пробормотал Шейн, останавливаясь у массивного валуна, наполовину скрытого плющом. — Древние ловушки активируются при неверном шаге,нужно идти строго по моей траектории. Он осторожно переступил через выступающий корень, затем сделал два шага влево, прижался к скале и скользнул вправо. Остальные последовали за ним, стараясь не отставать. — Если я упаду в яму с кольями, — проворчал Сальваторе старший, — напомните мне, чтобы я проклял тебя, Шейн. — Ты и так вечно всех проклинаешь. — фыркнула недовольно Ребекка,— Чем эта ситуация отличается? — Тем, что в этот раз будет оправданно.— успехнулся Деймон. Бонни остановилась, подняв руку вверх. — Чувствую магию. — произнесла мулатка,— Здесь что‑то… Не успела она договорить, как земля под ногами Джереми просела. Он вскрикнул, но Стефан мгновенно схватил его за руку, вытягивая назад. В тот же миг из‑под земли выскочили острые каменные шипы. — Вот и первая ловушка, — спокойно констатировал Шейн. — Дальше будет сложнее. Они продолжили путь, теперь уже пригибаясь под низко нависающими ветвями и перешагивая через замаскированные ямы. Ребекка невольно прижалась к Стефану, который был слишком молчалив. — Как ты вообще держишься так спокойно? — поинтересовалась первородная. — Опыт, — он слегка улыбнулся. — Когда живёшь несколько веков с Деймоном, к подобным сюрпризам привыкаешь. К полудню они вышли на каменистую возвышенность. Ветер усилился, принося с собой запах дождя. — Привал, — объявил Шейн. — Дальше путь только ночью,эти ловушки работают по лунному циклу. Расположились у скального выступа, укрывшись от ветра. Бонни разложила карты, пытаясь определить безопасный маршрут, а Джереми разжёг небольшой костёр. Деймон развалился на камнях, наблюдая за окружающими с ленивым интересом. — Ну что, — протянул он, — кто расскажет страшную историю? — ухмыльнулся он,— Чтобы совсем уж по‑походному. — Только если это будет история о твоём молчании, — парировала Майклсон. — О, ты хочешь послушать, как я страдал в одиночестве? — пошутил брюнет,— Могу, Барби-Клаус. Стефан усмехнулся, глядя на их перепалку. Елена, сидя рядом, не скрыла улыбки. — Думаешь, мы справимся? — поинтересовалась она,взглянув на него. — Обязательно, — он сжал её руку в дружеском жесте, — Мы уже прошли половину. Ночь прошла беспокойно: ветер то и дело срывал одеяла, а где‑то вдали слышались странные звуки — то ли звери, то ли эхо древних чар. Но к рассвету все были на ногах, готовые двигаться дальше. С первыми лучами солнца они спустились к тёмному проёму пещеры. Вход был скрыт за водопадом, струи которого падали с высокого уступа, создавая завесу из брызг. — Красиво, — прошептала Гилберт. — И смертельно, — добавил Сальваторе старший. — Кто первый? Шейн достал из рюкзака кристалл, засветившийся мягким голубым светом. — Это ключ,но он сработает только если все будут сосредоточены. — вздохнул профессор. Бонни закрыла глаза, произнося заклинание. Воздух вокруг задрожал, и водопад медленно раздвинулся, открывая проход. Внутри пещера оказалась неожиданно просторной. Стены были покрыты светящимися лишайниками, отбрасывающими призрачный свет. Пол устилали гладкие камни, а в воздухе витал запах влажной земли и чего‑то древнего, забытого. — Фото, — напомнила Бонни. — Дженна просила доказательства. Джереми достал телефон, сделал несколько снимков: сначала общий план входа, затем — детали резьбы на стенах. На одном из кадров отчётливо виднелись странные символы, похожие на руны. — Отправляю, — он быстро набрал сообщение. Экран моргнул: «Доставлено». — Теперь дальше, — сказал Шейн, сворачивая карту. — Алтарь где‑то в глубине. Путь вглубь пещеры оказался ещё сложнее. То и дело попадались скрытые ямы, замаскированные под ровную поверхность, а однажды с потолка сорвалась каменная глыба — лишь быстрая реакция Стефана спасла Ребекку от удара. — Спасибо, — она прижалась к нему. — Я даже не заметила. Он лишь кивнул ей с улыбкой. Деймон, идущий следом, закатил глаза,глядя на них. — Романтика. — фыркнул он,— Может, остановимся на минутку, чтобы вы поцеловались? — Замолчи хоть на пять минут. — Елена идущая рядом, толкнула его в плечо. — Но тогда кто будет вас развлекать? — поинтересовался Деймон. Они миновали узкий коридор, где стены сжимались так близко, что приходилось идти боком. В конце его открылся зал — огромный, с высоким сводчатым потолком, украшенным странными узорами. В центре стоял каменный алтарь, покрытый слоем пыли, но всё ещё сохранявший следы древних ритуалов. — Мы на месте, — выдохнул Шейн. — Осталось только понять, что именно нам нужно сделать. Все замерли, оглядывая пространство. Тишину нарушало лишь их дыхание и далёкий шум воды, доносившийся откуда‑то снизу. Пещера хранила свои тайны, но теперь они были ближе к разгадке, чем когда‑либо.

***

В гостиной особняка Сальваторе царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных напольных часов и потрескиванием огня в камине. Пламя дрожало, отбрасывая причудливые блики на стены, увешанные потемневшими от времени гравюрами. На массивном столе из тёмного дерева, испещрённом следами веков, лежали разложенные в хаотичном порядке фотографии и пожелтевшие листы с замысловатыми символами, похожими на паутину древних тайн. Клаус, нахмурившись, медленно водил пальцем по строкам, губы его беззвучно шевелились. Он единственный из присутствующих владел языком мёртвых — редким, почти забытым наречием, которым пользовались лишь в самых тайных ритуалах. Дженна, не в силах усидеть на месте, нервно перебирала снимки, то и дело поглядывая на Клауса. — Ну что там? — не выдержала она. — Ты хоть что‑нибудь понимаешь? — поинтересовалась рыжеволосая,— Или мы просто тратим время на разглядывание каракулей? Кэтрин, прислонившись к книжному шкафу, скрестила руки на груди. — Дженна, дорогая, если бы Клаус мог читать мысли, он бы уже давно нас всех просветил.— усмехнулась двойник,— Но, увы, даже у него есть пределы. — А может, он просто тянет время, чтобы мы успели оценить его интеллектуальное превосходство? — хмыкнул Кол, развалившись в кресле. Клаус бросил на него ледяной взгляд, но промолчал, продолжая изучать символы. — Здесь говорится о лекарстве, — наконец произнёс он. — Но доза всего одна,то есть единственная. Кэтрин резко выпрямилась, её глаза расширились. — Одна? — удивилась брюнетка,— То есть только один может получить шанс стать человеком. — Хотя, честно говоря, шансы у нас и так не ахти. — усмехнулся младший Майклсон. — Кол, ты всегда знаешь, как поднять настроение. — фыркнула недовольно Кэтрин,— Может, ещё и лотерею устроим? — закатила глаза она,— «Победитель получает билет в один конец к Сайласу». — Вы оба ведёте себя как дети! — раздраженно покачала головой Дженна. Клаус поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли тревога, то ли решимость. — Чтобы Сайлас очнулся, нужна жертва,человеческая кровь и очень много крови. — произнёс Майклсон. В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже Кол и Кэтрин на мгновение утратили свой игривый настрой. — Жертва? — повторила Соммерс, бледнея. — Ты хочешь сказать, кто‑то должен умереть? — Именно так, — кивнул гибрид. — И, судя по этим строкам, жертва должна быть чистой,без сверхъестественной сущности. Кол откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. — Чудесно,значит, один из нас должен отдать жизнь, чтобы этот древний монстр проснулся. — он подмигнул Кэтрин, которая ответила ему лёгкой улыбкой. —Как мило,Кол,слава богу,что я не человек,— усмехнулась Пирс. — Вы невозможны! — вздохнула рыжеволосая,— Мы говорим о жизни и смерти, а вы… Клаус, не обращая внимания на их перепалку, продолжал изучать символы, будто надеясь найти в них хоть каплю надежды. Дженна достала телефон, пальцы её дрожали. — Нужно предупредить Ребекку. И сказать ей… — она сделала паузу, сглотнула, — чтобы дала кровь Елене и Джереми,на всякий случай. Она набрала номер и прижала телефон к уху. — Ребекка? — прозвучал ее голос,— У нас плохие новости,слушай внимательно… Кэтрин подошла ближе, прислушиваясь, хотя слова Дженны были едва различимы. — Мы расшифровали послание Джереми, — продолжала Соммерс. — Лекарства хватит только на одного,и чтобы Сайлас очнулся, нужна жертва,и это человек. На другом конце линии послышался резкий вздох. — Что значит «жертва»? — голос Ребекки звучал напряжённо. — То и значит,кто‑то должен умереть и это должен быть человек, без сверхъестественной сущности, — Дженна сглотнула. — Ребекка, я знаю, что это звучит безумно, но…— рыжеволосая сделала паузу,— ты должна дать кровь Елене и Джереми,на всякий случай,чтобы они были в безопасности. — Ты предлагаешь мне… — первородная запнулась. — Дженна, ты понимаешь, о чём просишь? — Я понимаю, — перебила её Соммерс. — Но это единственный способ защитить их. Молчание. — Хорошо,я сделаю это. — произнесла Майклсон,— Но если что‑то случится… — Ничего не случится, — уверенно сказала Дженна, хотя в её глазах читалась тревога. — Мы найдём выход,обязательно найдём. — Надеюсь, — прошептала Ребекка. — Держите меня в курсе. Дженна нажала «отбой» и опустила телефон. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине. Клаус, наконец, оторвался от бумаг и обвёл всех взглядом. — У нас мало времени,нужно решить, что делать дальше. — вздохнул первородный,— И кто будет этой жертвой. Огонь в камине вспыхнул ярче, словно вторя тревожным предчувствиям, витавшим в воздухе. Тени на стенах дрогнули, будто предупреждая: время на исходе.

***

Они шли вглубь пещеры, всё дальше и дальше,и каждый шаг отдавался глухим эхом в гулкой тишине. Воздух был пропитан сыростью и древним холодом, словно сама земля хранила здесь вековые тайны. Узкий луч фонарика Шейна дрожал, выхватывая из тьмы неровные стены, покрытые мхом и причудливыми натёками известняка. Впереди шагал профессор Шейн — его силуэт то появлялся, то растворялся в тенях. Он двигался уверенно, будто знал каждый поворот этого лабиринта. За ним, чуть отставая, шли Ребекка и Стефан. Первородная то и дело бросала тревожные взгляды назад — на Елену. — Она не должна этого делать. — произнёс Стефан, идущий рядом. Ребекка лишь кивнула, сжимая кулаки. Она знала, что Елена, будучи человеком, готова пожертвовать собой — и это пугало. Позади них Джереми и Бонни шли молча, лишь изредка перешёптываясь. Младший Гилберт нервно сжимал фонарик, а Беннет теребила край рукава, её глаза неотрывно следили за Шейном. В её взгляде читалась настороженность — она не доверяла ему до конца. Замыкали строй Елена и Деймон. Двойник шла, опустив голову, её дыхание было прерывистым. Сальваторе старший не сводил с неё пристального взгляда, готовый в любой момент подхватить, если она пошатнётся. — Ты уверена? — тихо поинтересовался он, наклоняясь к ней. Елена подняла глаза — в них была решимость, почти отчаяние. — Это единственный способ, Деймон,— вздохнула шатенка,— Я не дам погибнуть Джереми. Деймон хотел возразить, но в этот момент они вышли в просторную пещеру. В центре, на возвышении, стоял древний гроб. Его поверхность была испещрена странными символами, тускло мерцавшими в свете фонарей. Гроб выглядел так, будто его высекли из цельного куска камня — серый, холодный, безжизненный. Все остановились, не решаясь подойти ближе. — Это он…— произнёс Джереми,— Сайлас? — прошептал шатен, невольно придвигаясь к Бонни. Ребекка нахмурилась, пристально разглядывая гроб. — Выглядит так, будто он…— блондинка сделала паузу,— окаменел. Стефан осторожно приблизился, провёл рукой по холодной поверхности,проверяя. — Он действительно весь каменный. — вздохнул Сальваторе младший,— Серый, безжизненный. Шейн сделал шаг вперёд,чтобы рассмотреть его. — Кто даст ему крови? — поинтересовался он. Молчание. Никто не решался шагнуть вперёд. Елена медленно подняла руку, её лицо было бледным, но решительным. — Я сделаю это. — произнесла Гилберт. — Нет! — Ребекка рванулась вперёд, схватив её за руку. — Я обещала Дженне смотреть за вами. — Я знаю, — тихо ответила Елена. — Но это единственный способ. Ребекка на мгновение замерла. В её глазах вспыхнула тревога — она вспомнила, как накануне подлила Елене в чай немного своей крови. Девушка не знала об этом, но теперь её кровь уже не была полностью человеческой. — Хорошо, Елена,но будь осторожнее,— прошептала Ребекка, притягивая её к себе. — Ты даже не понимаешь,что будет потом,но это было ради тебя. Елена уставилась на неё, не веря своим ушам. Но прежде чем она успела что‑то сказать, Бонни шагнула вперёд. — У нас нет времени. — произнесла мулатка,— Я произнесу заклинание. Она достала древний свиток, её голос зазвучал нараспев, наполняя пещеру странными, завораживающими звуками. Джереми осторожно капнул кровью Елены на губы Сайласа. В тот же миг камень, лежавший рядом с гробом, начал медленно подниматься, словно притягиваемый невидимой силой. Он встал на место, закрывая гроб, и в тот же момент пещера содрогнулась. — Бежим! — прозвучал голос Сальваторе старшего. Все бросились к выходу. В спешке Ребекка на мгновение замедлилась рядом с Шейном. Её взгляд упал на небольшой стеклянный пузырёк, заткнутый пробкой, который торчал из кармана его куртки. Без колебаний она выхватила его — движение было быстрым, почти незаметным. Шейн даже не успел отреагировать. — Что ты… — начал он, но Майклсон уже рванулась вперёд, догоняя остальных. Они мчались по узким туннелям, едва различая дорогу в дрожащем свете фонарей. Камни сыпались сверху, пыль забивала лёгкие, но они не останавливались. — Он проснулся, — выдохнула Бонни, едва успевая за остальными. — Я чувствовала это в заклинании. — И теперь он где‑то там, — прошептал Джереми, оглядываясь. Деймон бросил последний взгляд назад. Вдали, в глубине пещеры, мелькнул тусклый свет — будто чьи‑то глаза. — Не оглядывайтесь, — резко сказал он. — Бежим. А в пещере, среди рушащихся сводов, профессор Шейн стоял, парализованный страхом. Он провёл рукой по карману — пузырёк исчез. В его глазах вспыхнула паника, смешанная с отчаянием. — Нет… — прошептал он. — Всё пропало. Где‑то в глубине пещеры раздался тихий, леденящий душу смех. И он понял,что они разбудили монстра.