Часть 3. Обмен

— Так ты знаешь, что делать? Тайлер сидел на краю тумбочки и осматривал криво висящую люстру на потолке дешёвого отеля. Уэнсдей рядом методично опустошала свой бездонный чемодан, доставая оттуда один диковинный предмет за другим. На полу уже лежали карты с кучей меток, флаконы с мутными жидкостями, портативный микроскоп, наручники, коробка патронов, криминалистический справочник, моток верёвки… — Читала, — Уэнсдей постучала пальцем по массивному фолианту в кожаном переплёте, который только что вытащила. Сам ритуал, если верить манускриптам, был пугающе прост — особенно при добровольном согласии уже пробуждённого хайда. Всё сводилось к символическому обмену кровью. Можно было, следуя архаичной традиции, рассечь ладони и скрепить пакт рукопожатием. Но Уэнсдей требовалась стерильность процедуры, а не театральный пафос. Поэтому спустя минуту она, наконец, достала со дна медицинский набор. Уэнсдей вынула два шприца со стеклянными цилиндрами и хромированными поршнями, похожими на инструменты викторианского хирурга. При свете тусклой лампы они отливали холодным блеском. Её движения были выверены: жгут, спиртовая салфетка, точный укол в вену. Алая кровь Тайлера медленно наполнила первый шприц, после чего она проделала то же самое со своей рукой. Словно руками опытного медика она сделала две перекрёстных инъекции: ввела его кровь в свою вену, а свою — в его. За окном мотеля стрекотали насекомые, у двери тихо гудел мини-бар, вокруг тусклого настенного светильника порхал мотылёк. Тайлер стоял, как и минуту назад, когда Уэнсдей ещё не совершила обмен кровью. Ничего не изменилось. Затем он протянул ей руку. Необязательная часть ритуала, но она ответила рукопожатием в знак того, что собирается добросовестно исполнить свою часть уговора. И тут она почувствовала. Воздух, свет, даже стрекот насекомых за окном — всё будто исчезло, уступив место тишине, густой, как утренний туман. Тайлер прикрыл глаза и вдохнул полной грудью. В номере было затхло и пыльно, но он вдохнул так, будто вокруг была не вечерняя духота, а свежий горный воздух. Словно под действием чего-то сильного он медленно запрокинул голову. Всё напряжение и усталость испарились с его лица, а на губах появилась тень улыбки, как у человека, которому наконец позволили дышать. Уэнсдей настороженно наблюдала, заставляя себя дышать ровно и механически. Но когда Тайлер сделал тот глубокий, освобождающий вдох, её собственные легкие внезапно... откликнулись. Она ощутила чужое наполнение грудной клетки, чужое расширение альвеол. Это были не её лёгкие. Это были его. Она попыталась проанализировать происходящее, но привычная ясность мыслей рассыпалась, уступая место ощущению присутствия. Это не походило на вторжение — скорее на появление дополнительного канала восприятия. Как будто в её сознании включилось устройство, улавливающее сигналы чужого состояния. Уэнсдей резко разомкнула пальцы, разорвав рукопожатие. Связь оборвалась мгновенно, словно выключили ток. Тайлер медленно размял шею, всё ещё с закрытыми глазами, и выдохнул. — Всё... хорошо? — её голос прозвучал ровно, но в нём читалась холодная настороженность. — О, да, Уэнсдей, хорошо... Он менялся на глазах, усталость и измождённость уходили, кожа приобретала здоровый оттенок. Казалось, несколько миллилитров её крови подействовали на него сильнее любого наркотика, даря ему чистую, ничем не омрачённую эйфорию. Он открыл глаза и подошёл ближе. — Ты не читала в своей книжке, что хайду нужен физический контакт? — проговорил он ей на ухо, не касаясь её ни в каком месте, но как будто отчаянно желая этого. Уэнсдей не отпрянула. Медленно положила ладонь ему на шею, регистрируя учащённый пульс под кожей. Он отозвался мгновенно — шагнул ещё ближе, прижался к её запястью щекой, будто контакт усиливал поток того странного, безымянного кайфа, который бурлил в нём. Она проскользила ладонью выше, чувствуя каждый изгиб кости и каждую мягкую выемку в его челюсти. Он закрыл глаза и почти неслышно выдохнул. И с этим выдохом она ощутила в своём сознании прилив слепой безоговорочной благодарности. Уэнсдей зафиксировала наблюдение: физическое взаимодействие усиливает эффект связи. Это стоило записать. Всё происходящее до мельчайших подробностей надо было записать. Она оборвала касание, достала из чемодана блокнот и села конспектировать. Тайлер, казалось, и не заметил её ухода в научный процесс, он продолжал пребывать в неком трансе. Он сел на пол у её коленей, прижался горячим лбом к её холодным ногам. К участку кожи, где заканчивалась юбка, но ещё не начинались гольфы. На какое-то время он сосредоточился на этом блаженном контрасте температур, и сидел молча, пока она быстро скрипела ручкой. — У тебя в голове всегда так холодно и спокойно? Уэнсдей чуть приподняла бровь, не отрываясь от письма. ­— Ты… тоже чувствуешь мои эмоции? — «Чувствую» это мягко сказано, — он усмехнулся, не открывая глаз, погружённый в её ментальный ландшафт, — Они становятся моими. В твоей книжке об этом не писали? ­­­­— Не настолько подробно… ­— призналась Уэнсдей, строча с маниакальной скоростью. ­— Я ещё ни разу не чувствовал такой безэмоциональности… — он улыбнулся, — Не думал, что ментальная связь с тобой будет настолько прекрасной, ­— он повернул голову и рискнул прикоснуться к её колену поцелуем. Звук письма оборвался, Уэнсдей замерла с ручкой в руке, но позволила ему это сделать. ­— Такое ледяное спокойствие… Моя мать, она была в бесконечной тревоге… А Лорал вечно одержима местью… Как ты это делаешь? Такая пустота… Ты разве не ненавидишь меня за всё, что я сделал? Уэнсдей наблюдала за ним молча. — Это не пустота, — наконец произнесла она. — Это контроль. Ненависть, ярость, отвращение — всё это хаотичные и неэффективные эмоции. Я предпочитаю держать их на расстоянии вытянутой руки, как скальпель. А не в груди, как кинжал. Он медленно кивнул, и по его лицу расползлась блаженная, почти наркотическая улыбка. ­— Я подозревал что-то такое… Он снова прислонился лбом к её холодным ногам. Обнял их руками. Ему хотелось целовать их, но он не решался. Её отношение к нему всё ещё было ему не до конца понятно. И он боялся рисковать тем, что она уже ему позволяла. Её прохладная рука легла на его шею, мягко погладила. От этого касания у него ток пробежал по спине. — Что это? — Уэнсдей отдёрнула руку и посмотрела на неё. Ощущение тут же улетучилось. ­— О чём ты? — Тактильный феномен. Словно слабый разряд... — она не договорила, анализируя остаточные ощущения. ­— Прикоснись ещё раз. Она повторила движение, и на этот раз была готова. Тот же самый разряд, но теперь он не пугал, а притягивал — неприлично приятный, тёплый и щекочущий нервы. Она продолжила движение, позволив пальцам скользнуть под ткань его толстовки, исследуя рельеф ключицы, линию плеча. Эти новые сенсорные данные были слишком интенсивны, слишком хаотичны. Ей требовалось время, чтобы классифицировать их, изучить и в конечном счёте взять под контроль. Они сидели так в полутьме ещё долго. И он даже рискнул и поцеловал ту ладонь, что его гладила.