Часть 4. Мотель

Уэнсдей сидела за рулём, как изваяние, и гнала машину по пустой трассе, вихрем проносясь сквозь темноту. Асфальт под колёсами сливался в сплошную серую ленту, и лишь отблески дорожных знаков мелькали за стеклом яркими вспышками. Тайлер растянулся на соседнем сидении. Он устало глядел вдаль, сложив ноги на бардачок. Пальцы и верхняя часть стопы прилипли к переднему стеклу, образуя с внешней стороны стекла кошачий след. — Может остановимся? С обеда за рулём. — Скоро будет город. Тайлер потянулся, разминая спину и плечи. Её «скоро» легко могло растянуться на час или два. Впрочем, через некоторое время действительно показались огни. Городом это место назвать было сложно. Едва живое захолустье. Они быстро перекусили на заправке и без слов заселились в номер. Уголок губ Тайлера тронула кривая ухмылка, когда его взгляд скользнул с единственной квин-сайз кровати на Уэнсдей и обратно. Она проигнорировала этот немой вопрос, бросила чемодан на потёртый пол и захлопнула за собой дверь ванной. Тайлер плюхнулся на мягкий матрас, позволяя одеревеневшему за время дороги телу, наконец, вытянуться и расслабиться. С самого утра они только и делали, что мчались по шоссе. Она не позволяла к себе прикасаться, пока была за рулём. Одновременная близость и невозможность дотронуться сводили его с ума. Его собственные мысли гудели под вечер, как улей. Он пытался сосредоточиться на шуме воды, на том, как капли ударялись о кафель… Тайлер замер, когда дверь распахнулась, и из неё повалили облака пара. Уэнсдей вышла с мокрыми распущенными волосами, в свободной футболке, чуть приспущенной на одном плече, и в чёрных шортах, коротких настолько, что Тайлер почувствовал, как у него пересохло во рту. Тёмные пряди липли к плечам, капли воды блестели на коже. Босые ноги оставляли мокрые следы на полу. Тайлер сглотнул и не сразу понял, что весь ворох мыслей внезапно испарился, оставляя единственный образ в сознании ­— Уэнсдей, спокойная и точная, вытирает волосы полотенцем, даже не глядя в его сторону. Он приподнялся со своего места, не осознавая, что его рука сама тянется к ней. — Посиди смирно, ­­— оборвала она его движение, ­— Мне нужно сделать записи. Он послушался и опустился обратно, не отрывая от неё взгляда. Она села в кресло напротив, сложив ноги на край кровати. Пятки упёрлись в складку одеяла, кожа стоп была влажной и розовой от горячей воды. ­— Как себя чувствуешь? — Как человек, который всю дорогу пытался не сойти с ума от твоего присутствия, — тихо ответил он. — От того, как лежали твои пальцы на руле. От того, что не мог дотронуться. Уголок её губ дрогнул в лёгкой, почти невидимой усмешке. Она записывала, выводя ровные строчки. — Это не научное описание. — Зато честное, — он подался вперёд. — Мне... тебя очень не хватало. — Ты устал? Наблюдались ли у тебя изменения в сердечном ритме, головокружение? — Ты серьёзно спрашиваешь, почему у меня сердцебиение учащается, когда ты рядом и… в таком образе? Её рука замерла над страницей. Она не ответила. — Я хочу тебя, Уэнсдей, — произнёс он прямо. — Всё это время хотел. Не только физически — хотя и так тоже. Я соскучился по твоему голосу, по твоим рукам. По тому, как ты смотришь. Хочу слышать твоё дыхание в своей голове. Хочу подчиняться его ритму. — Хорошо, — ровно произнесла она и закрыла блокнот. Её пальцы нащупали выключатель, раздался щелчок, и комната погрузилась во мрак. Следующее, что ощутил Тайлер ­­— её мокрые пряди на своём лице и поцелуй. Мягкий и прохладный. Он не заметил, как оказался крепко прижатым к её телу, как её руки проникли в его волосы и под его футболку. Он целовал её. Целовал всё, до чего мог дотянуться: губы, шею, веки, щёки… Вдыхал аромат её кожи. От её настойчивых и изучающих поцелуев кружилась голова. Это было слишком прекрасно. Слишком хорошо. Её колени обнимали его бёдра. Он провёл ладонью по месту, где заканчивались её шорты. Тело отзывалось на каждый импульс, дыхание сбивалось, сердечный ритм сбоил. Он не заметил, как его руки, а затем и всё тело начала сотрясать дрожь. Уэнсдей отпрянула. — Что с тобой? — Всё хорошо, ­— он постарался остановить дрожь в руке, но у него не получилось, ­— Слишком хорошо, Уэнсдей. Не уходи, пожалуйста, ­— он протянул к ней руку. — Так не должно быть, — в её голосе чувствовалось напряжение, — Это может быть опасно. — Нет, Уэнсдей, пожалуйста, — он выдохнул, — Я не буду... Не буду целовать тебя. Не буду ничего делать. Просто... просто обними меня. Пожалуйста. Мне это нужно. Она молчала несколько секунд. Затем медленно придвинулась и обняла — бережно, почти осторожно. Он по-прежнему дрожал, но чуть слабее. Она провела рукой по его волосам. ­— Тогда спи. Он уткнулся лбом ей в ключицу. И почти сразу, как будто подчиняясь команде, его дыхание выровнялось. Дрожь отступила. Он уснул.