Часть 5. Рыжее бедствие

      Каравелла выплыла из порта. На капитанском мостике царила тишина, нарушаема только пиликаньем и шипением панели управления корабля. По правую сторону от Эриха сидел Нокс, с лицом человека, которого подняли среди ночи, грубо вбивавший новые координаты. А по левую — Фрало, его тонкие пальцы с привычной педантичностью выверяли баланс магических парусов, хотя взгляд его с подозрением скользил в сторону палубы, где стояли эти вечные спиногрызы-близнецы и их странные попутчики. Он поймал взгляд Нокса и прочитал в нём немой укор.       «Да, старина, я знаю, — мысленно ответил Эрих. — Никто не ждал срочного отплытия из-за этих сорванцов». Сорванцов, которых он знал с пелёнок и чьи выходки, казалось, не должны были его удивлять.       Эрих перевел взгляд с Нокса в панорамное окно, находящие за панелью. Светили утренние лучи солнца, приятно грея лицо и заставляя глаза рефлекторно щуриться. Он посмотрел ниже — на палубу, на пассажиров.       «Всего пара слов Ноксу… «Курс на воды Керу». И всё. Конец их авантюре. Спасение. Исельта… нет, лучше не думать о том, что сделает Исельта.»       Исари крепко вцепилась в перила, наблюдая за отдаляющейся сушей. Ее тело было напряжено, как натянутая тетива лука. Рейр стоял невдалеке, что-то оживлённо выспрашивая у матроса. Лучи солнца поймали их рыжие волосы, и на секунду это были не беглые наследники, а два испуганных ребёнка. Такие же, какими он впервые увидел их, когда они влетели в гостиную поместья Эариэль, потерпев крушение на скользком паркете. — Капитан, утверждаем курс на Торкенсес? — сквозь сжатые зубы спросил Фрало.       — Утверждаем, Фрало, — на удивление глухим и ровным голосом ответил Эрих.       Его взгляд непроизвольно в которых раз возвратился к карте, мысленно прокладывая курс назад, в воды Керу, к дому Эариэль.       «А что, если это и есть спасение? Не от физической опасности, а от чего-то другого, чего я не вижу?»       — Капитан, вы в порядке? — раздался голос Нокса.       — Всё, — Эрих выдавил из себя. — Ложитесь на курс. Полный вперёд.       И тут его собственное отражение мутным пятном возникло в стекле окна. Усталое, небритое. Он провёл рукой по неухоженной щетине… и его пальцы вспомнили.             Вспомнили не это утро, а совсем другую щетину, тринадцать лет назад. Щетину, которую он торопливо сбривал перед первой встречей с главой дома Эариэль. Тогда, в гавани Керу, после пройденного шторма, его корабль тоже только что бросил якорь…       Нокс, с лицом человека, которого подняли с постели за час до рассвета и бросили в эпицентр хаотичного отплытия, с силой тёр виски. Он устало потянулся на кресле, хрустнув позвоночником, и бегло подняв глаза на капитана, тяжело вздохнул. Губы беззвучно пробормотали ругательства в адрес начальства, после чего он, в таком же безмолвии, вернулся к настройке координат.       Но Эрих его уже не видел. Он был там. Пятнадцать лет назад.

* * *

      Мягкая обивка кожаного сиденья кресла обхватывала изгибы напряженного в данный момент тела, ни капли не расслабляя его хозяина. В малую гостиную через окна мягко светил свет. На столе перед креслом стоял чайный сервиз и различные легкие закуски и сладости к чаю, которые, несмотря на свой аппетитный вид, не вызывали у него ни капли голода. Пальцами Эрих нервно обхватывали изящную чашку с гибискусовым чаем. К горлу подкатил неприятный ком.       — Ну что, синьор Иэль? — сделав акцент на фамилии, начала диалог хозяйка этого поместья. — Надеюсь, тяготы плавания не притупили ваше восприятие, и вы сможете оценить качество чая, произведенного на наших плантациях, которые вам уже довелось увидеть по дороге к нам? Его кисловатый вкус нравится не всем. Он требует… определённого привыкания. Как и к некоторым новым лицам в нашем кругу.       — Исключительный вкус. — сделав глоток бардовой жидкости, Эрих продолжил. — Глубже и насыщеннее, чем тот, что мне доводилось пробовать, когда я посещал земли фириэса. Его яркость — как восход над морем в сухой сезон, освежает и бодрит.       — Рад, что наш гибискус пришёлся тебе по душе. Хотя многие находят его чрезмерно терпким, — элегантным жестом Лориэн указывает на два серебряных блюдца, стоящих рядом. — Не желаете ли добавить в него мед или же лимон? — с мягкой улыбкой спросил Лориэн. — Первое смягчает резкость, второе подчеркивает ее. Что вы предпочтёте, синьор Иэль?       — Да, сделай свой выбор. — тон Исельты стал более язвительным. — Мёд… он скрывает истинную природу вещей под сладкой оболочкой. А лимон… это для тех, кто считает, что исходного вкуса недостаточно, и стремится его исправить.       Взгляд Эриха скользит по предложенным продуктам, после чего сново поднимает его.       — Пожалуй, я откажусь от обоих предложений и остановлюсь на своем первоначальном выборе, — он переводит взгляд на Исельту. — И мёд, и лимон — это костыли. Один — для тех, кто боится кислоты, другой — для тех, кто сомневается в её силе. Я же научился ценить вкус таким, какой он есть — прямым, честным и не нуждающимся в улучшениях. Как и предложения, которые я приношу.       — Что ж, это достойная позиция. — выдыхает Лориэн с долей одобрения. — Умение различать истинную суть вещей — редкий дар. Прошу, наслаждайтесь своим выбором.       Женщина удовлетворительно прикрывает глаза, делая следующий глоток чая. Наступила тишина. Атмосфера стала менее напряженной. Эрих даже попробовал одно из предложенных пирожных, оно оказалось с манго и на диво вкусным. Напряжение постепенно начало уходить из тела.       Вдруг за пределами гостиной, раздались тихий тонкий испуганный вскрик и через мгновение с грохотом распахивается дверь, и в гостиную, не в силах затормозить, влетают два рыжих торнадо на маленьких ножках. Одно из них успешно тормозит, другое поскальзываясь на лакированном паркете падает, задевая первого, утягивая его за собой на пол. Они явно только что неслись сломя голову. Из-за косяка, испуганно вытаращив глаза, выглядывают две светлые пушистые макушки детей.       — Мы… мы не хотели! Мы просто… не смогли остановиться! — пытаясь отдышаться, сразу начала объяснять девочка, забежавшая и упавшая первой.       — Это… это был аварийный забег! Честно! Тормоза отказали! — в такой же манере ответил мальчик, кидая взгляд на мать и замирает.       Исельта медленно начала подниматься, ее фиолетовые глаза горели праведным гневом, не суля ничего хорошего. Она холодно и тихо произнесла:       — Прекратить. Немедленно. Я, конечно, понимаю стремление к физическому развитию, но, полагаю, для вольтижировки у нас всё же предусмотрены манежи, а не галерейные залы?       У Эриха против воли возникла улыбка, которую он пытался скрыть. Он подмигнул близнецам.       — Позвольте заметить, госпожа, отказ тормозов — это форс-мажор, известный любому капитану. Особенно когда на борту два заправских гардемарина. Главное, что корпус цел и палуба выдержала. — вмешался Эрих, говоря все это наиграно серьезным тоном.       — Хм-хм! — Пытаясь скрыть смех кашлем, продолжил Лориэн. — Что ж, экипаж, раз уж вы успешно пришвартовались… пусть и с разрушением пирса… — Он подходит к детям, заговорчески подмигивая. — Проходите, «спасательная команда». Разделите с нами трофеи.       — Вы слишком снисходительны к хулиганству, дорогой супруг, — смягчается госпожа и продолжает. — Но раз уж ваш… капитан… вступился за вас, вы можете остаться. На пять минут. И вести себя прилично. Понятно?       — Понятно, матушка, спасибо! Спасибо, синьор! — в почти синхронно отвечают близнецы, быстро кивая. Их лица озарились улыбками сияя. После чего они обернулись к остальным детям. — Вал, Виви, идемте к нам!       Эрих наблюдал, как они собираются все дети усаживаются на диване. В голове он начал перебирать известную ему на данный момент информацию, сравнивая с тем, что сейчас видит, и анализируя.       «Вот она, вся компания в сборе. Близнецам, Исари и Рейру, лет по десять — как раз возраст, когда нашу эльфийскую знать начинают потихоньку выталкивать из гнезда в Академию. Сейчас либо в ближайшие год-два. Девочка — прирождённый лидер, смотрит прямо и уверенно. Сразу видно — наследница рода, в будущем станет маркграфиней, как Исельта. Мальчик, Рейралит… да он просто сгусток энергии, кажется, именно он заварил всю эту кашу. И как повезло, что я всего-то третий сын в побочной ветви, и мне не грозит роль «щита» при старшей сестре. А эти двое… Валериан и Вивиан Малэкур. Слышал об их трагедии. Мальчонка, Вал, восьми лет от роду… Боже, на него смотреть больно. Глаза пустые, а сам неотрывно смотрит на Исари, будто она его единственный якорь в этом мире. А младшая, Вивиан… та, кажется, уже успела прилепить своё детское обожание к Рейру, не сводит с него глаз. Хм-м, да, с этой компанией соскучиться не получится.»       Их смех, звонкий и беззаботный, ещё звенел у него в ушах, когда сознание с грохотом вернулось в тесную каюту. В лицо ударил запах моря и олифы. Он смотрел на этих же детей — уже не беззаботных сорванцов, а двух взрослых, сидящих перед ним в каюте, — и понимал, что тому смеху пришёл конец. И он, Эрих, сейчас должен будет выслушать, как именно это случилось.