Глава 25 «Сокровище»

Утром на пороге комнаты, в которой я жила с момента приезда в лечебницу, я обнаружила маленький букет из красных ягод. Не ожидала, что и зимой мой таинственный даритель продолжит меня радовать. Я думала, всё закончится до самой весны. Я взяла букет и вышла на террасу. Ночью шёл снег, и на нём отчётливо виднелись следы того, кто принёс мне подарок. Сердце затрепетало от волнения: если поторопиться, я смогу узнать, кто же этот человек, мой тайный поклонник. Не раздумывая, я пошла по следу. На первый взгляд следы казались обычными и ничем не отличались от прочих, оставленных на снегу. Но что‑то всё же их выделяло — шаг был широким, даже уверенным. След уходил за пределы лечебницы, ближе к источнику, и там прерывался, сливаясь с другими отпечатками. Я сжала маленький букет из красных ягод у груди: «Неужели я так и не узнаю, кто он? Кто подарил мне этот букет?» За спиной послышались шаги — уверенные и в то же время лёгкие. Эту поступь я не спутаю ни с чем. Сейчас к ней прибавился характерный хруст свежевыпавшего снега, и от этого сердце сжалось ещё сильнее. Я ещё крепче прижала букет к груди, но не смела обернуться. — Ты пришла! — раздался сладкий голос, который, словно колокольчик, разлился по моему сознанию, будоражил мысли и тревожил сердце. — Тебе понравился букет? Я обернулась и удивлённо взглянула на него: «Ван Мин? Так это ты приносил мне цветы?» Его улыбка растянулась по лицу, на щеке образовалась ямочка, а лисьи глаза засияли. Но в них читалось что‑то ещё — некая тяжесть, скрытая за счастьем этого мгновения. — Минь… — начал он. Я всё ещё стояла и смотрела на него. Сердце замирало от его голоса и от того, как он произносил моё имя. Он встал рядом со мной, и я уже знала: сейчас он скажет, что ему пора уходить. Его прощальная речь всегда сопровождалась особым вдохом — едва уловимым, но таким знакомым. — Меня не будет некоторое время. Я не знаю, как долго. Возможно, очень долго. Я не могу обещать, когда вернусь. Мы идём дальше заставы. И, надеюсь, вернёмся живыми. Сейчас удобное время для нападения, и, возможно, мы вернёмся с победой. Он не успел договорить. Для меня каждое его прощание было настолько болезненным и невыносимым, что я, забыв про манеры и приличия, кинулась к нему и поцеловала. На мне была вуаль, и она преграждала наш поцелуй. Я понимала, что нарушила кучу правил, но ничего не могла с собой поделать. Он, в свою очередь, обнял меня. Даже через тонкую ткань я ощущала теплоту и гладкость его губ. Я оторвалась первой. Снова глаза наполнились слезами. Не глядя на Ван Мина, я развернулась и ушла. На ходу сорвала проклятую вуаль и швырнула её прочь. Быстрым шагом спустилась по каменистому склону. Ван Мин побежал следом. Но вдруг остановился: по ветру плыла та самая вуаль. Он схватил её, сжал в руке и прижал к щеке. Холодный воздух обжигал лицо, дыхание сбивалось, а по щекам лились горячие слёзы. «Я ненавидела, когда он вот так прощался! Ненавидела, когда уходил! Лучше бы просто не появлялся. Лучше бы ушёл, не прощаясь. Зачем раз за разом появляться и прощаться со мной? Как больно, нестерпимо больно… Этот вздох, эти глаза — всё терзает душу. Зачем он так со мной? Зачем разрывает мою душу на миллион осколков? Зачем?!» Я вернулась в комнату, привела себя в порядок и поставила букет в вазу на столе. Собравшись с мыслями, направилась на кухню. Работа — вот что сейчас поможет мне не думать, собраться, отвлечься от назойливых мыслей. «Я не могу больше этого терпеть», — твердила я себе. И правда, работа помогала. Но в те мгновения, когда я оставалась одна, мысли вновь наполняли мою голову. После того как Ван Мин уехал, меня не покидало чувство тревоги. Я переживала и не находила себе места. За несколько дней больница опустела: почти все солдаты отправились на границу. Лишь небольшой отряд остался охранять лечебницу. Среди них был и У Чуян. Чтобы не привлекать внимания, они носили повседневную одежду — их едва можно было отличить от обычных посетителей больницы. Мы сидели с У Чуяном в одном из залов и играли в шашки. На самом деле мы встретились, чтобы обсудить план моего побега и инсценировки мнимой смерти. Однако в этот день в зале присутствовали посторонние, поэтому я вела разговор осторожно, тщательно подбирая слова. Я написала: «Тебя не накажут за то, что ты сидишь и играешь, а не выполняешь свою работу?» У Чуян ответил: -Моя работа слишком скучная. Лучше, пока никто не видит, проведу время с другом. Я улыбнулась и продолжила раскладывать фишки. Затем написала: «Так странно… Зачем всех военных переодели в повседневную одежду? Даже стражники одеты как обычные лекари». — Ну, это на тот случай, если что‑то пойдёт не так, — пояснил У Чуян. — Если на нас нападут, первыми снимут солдат на посту. Поэтому генерал не ставит охрану в привычном виде. Он «растворяет» их: даёт определённый участок, и мы сливаемся с местным укладом жизни — в зависимости от того, что защищаем. «А что вы защищаете?» — написала я. У Чуян искренне улыбнулся: — Ты не знала? Здесь спрятано всё богатство пятого принца. Я удивлённо осмотрелась. Мне было трудно поверить, что в таком месте можно укрыть целые сокровища. Здесь даже невозможно сделать подпол или подвал из‑за каменистого грунта. Нет ни тайников, ни подземных лабиринтов — ландшафт слишком сложный. Это просто плато, на котором расположился лагерь лекарей. Да, он большой, но спрятать здесь богатство казалось почти невозможным. У Чуян продолжал улыбаться и играть со мной. Я подумала, что он, возможно, просто шутит. Улыбнулась в ответ и написала: «Что там с нашим планом?» Его улыбка тут же померкла и вскоре совсем исчезла с лица. Он стал заметно тревожнее. — В общем, я поговорил со своими знакомыми. В принципе, то, что ты хочешь сделать, почти реально. Сейчас нужно подыскать человека, который подойдёт под описание. Это может занять некоторое время. У Чуян огляделся и снова посмотрел на меня. Он был серьёзен как никогда. — Когда мы найдём тело, действовать нужно будет быстро — почти без промедления. Здесь есть одна тропа: тебе нужно будет уйти по ней через границу. Там тебя встретят. В общем, сейчас нужно ждать. И да, цена немаленькая. Он взял карандаш и сделал запись в моём блокноте. Я посмотрела — и внутри ахнула. Сумма почти равнялась всему, что у меня было с собой. За время работы я скопила небольшую сумму, но её хватит лишь на побег — не на жизнь в другой стране. «А что я буду делать, сбежав? Без копейки денег в чужой земле?» — пронеслось в голове. У Чуян заметил сомнение на моём лице. — Если ты в чём‑то не уверена, ещё не поздно отступить! Откажись от этой идеи! — настойчиво произнёс он. Я покачала головой и написала: «Нет! Мы сделаем это! Я уверена!» Лёгкость и непринуждённость разговора исчезли. В воздухе повисла тяжесть. Мы молча переставляли фишки; время от времени У Чуян бросал на меня тревожный взгляд. Я же оставалась сосредоточенной, вновь и вновь обдумывая его слова. Вскоре У Чуян решил разрядить обстановку: — Завтра утром вы пойдёте на сбор ягод и кореньев? Я кивнула. — Можно, я с вами? Буду тебя развлекать в пути? Я улыбнулась, вспомнив кое‑что, и всё же написала: «Не забудь взять путеводную штуку, а то вдруг потеряемся!» У Чуян искренне рассмеялся, невольно почесал затылок и слегка смутился: — Да, было дело… Мне тогда так от отца влетело! Помню, но оно того стоило. Вот ни капельки не жалею о том путешествии! ... Рано утром, на рассвете, я отправилась в горы собирать травы вместе с остальными лекарями и У Чуяном. Отряд стражников, переодевшихся в лекарей, следовал за нами. — Минь, может, всё же останемся? Что‑то мне не по себе, — вдруг заговорил У Чуян, когда мы ступили за порог лагеря. Я отмахнулась: «Да что может случиться?» Всю дорогу он был максимально молчалив и насторожен. Я же не разделяла его опасений: мне не в первый раз предстояло идти за травами. К тому же место находилось далеко от границ, и там всегда было тихо и спокойно. Но на всякий случай У Чуян протянул мне маленький кинжал: — Надеюсь, он не пригодится, но мне будет спокойнее, если он будет у тебя. Я обречённо вздохнула. У Чуян слишком серьёзно переживал, но я не стала с ним спорить — просто приняла оружие, зацепив его за ремень сумки. Затем погладила его по голове в знак благодарности за заботу. Поляна, где мы собирали травы, коренья и ягоды, сияла в лучах утреннего солнца. Свет переливался в лёгкой измороси, а деревья шумели ветвями от лёгких порывов ветра — будто танцевали, плавно шевеля ветвями и создавая волны. Птицы перекликались трелями на разный лад. Мне очень нравилась эта поляна — она напоминала мне детство в том мире, откуда я пришла. Лишь природа могла хоть отдалённо вернуть меня туда, где я жила раньше. Здесь не было ничего по‑настоящему близкого мне — только эти деревья, поляны… И все же, вся эта природа оставалась чужой, несмотря на то что я провела здесь уже много лет. И каждый раз на меня накатывала острая тоска по дому. Здесь я украла чужую жизнь — жизнь девочки, которая несколько лет назад упала со скалы. Но что стало с моей жизнью? Вспоминаю свою кошку, квартиру, за которую нужно платить аренду, офис с его бешеным ритмом и горящими дедлайнами. Тогда всё было так просто: я могла жить как хочу, быть хозяйкой собственной судьбы — ну, почти. Разве что мама с её гипертребовательностью и вездесущностью иногда нарушала этот порядок. Но даже от неё можно было отдохнуть — спрятаться в работе или за дверьми своей квартиры. Здесь — совсем другая реальность. Мои единственные родные люди — Ван Мин и У Чуян. Сердце сжимается от мысли, что, не появившись в их жизни, я могла бы оставить их в покое, позволить им жить иначе. Но как же тяжело даже представить расставание с ними! Я опустилась на камень у поляны, наблюдая за происходящим вокруг. Глаза снова защипало — в последнее время я стала так часто плакать… «Интересно, можно ли здесь найти хотя бы магний B6? Или какие‑нибудь успокоительные? Может, спросить у главного лекаря?» Но его методы лечения, мягко говоря, странноваты — никакой МРТ, анализов, биохимии. Только древние китайские практики. Хотя он считается лучшим во всём Китае… Он никогда не пичкал меня лекарствами, как другие до него. Только говорил: «Когда придёт время, она сама заговорит». И ведь он прав: я давно понимаю речь, сотни раз хотела что‑то сказать — особенно У Чуяну или Ван Мину. С Ван Мином… При мысли о нём внутри всё переворачивается. Его голос, взгляд, тот единственный поцелуй — каждое воспоминание обжигает и греет одновременно. Я до сих пор чувствую тепло его губ сквозь вуаль, помню, как дрожали руки, когда я оттолкнула его. «Зачем я это сделала? Почему не позволила себе хотя бы минуту счастья?» Мы так редко видимся, а каждое прощание — как нож в сердце. Он уходит, а я остаюсь с этой нестерпимой болью и вопросом: вернётся ли? И если вернётся — когда? План побега… Он кажется одновременно и спасением, и новой пыткой. С одной стороны — шанс обрести свободу, начать всё заново. С другой — необходимость оставить тех, кто стал мне дороже всего. Как бросить У Чуяна, который так искренне заботится обо мне? Как уйти от Ван Мина, даже не объяснившись? Солнце поднималось всё выше, согревая кожу тёплыми лучами. Лёгкий ветерок ласкал лицо, успокаивал, убаюкивал. Я невольно прикрыла глаза, погружаясь в полудрёму. Мысли путались, перетекая из прошлого в настоящее, от воспоминаний о доме — к тревогам о будущем. И вдруг — резкий крик! Лязг мечей разорвал тишину. Кто‑то отчаянно звал меня по имени, но я всё глубже проваливалась в сон, словно тонущий корабль, утягиваемый на дно морскими глубинами.