Глава 3: Риски и выгода

      — Майя, в чем дело? — Кира обеспокоенно глядела на меня, проснувшуюся от кошмара.       Я тяжело дышала, не в силах даже нормально ответить ей. Да и как выразить словами горечь поражения? Тело покрылось холодным, липким потом, а грудь до боли сдавливало, словно меня придавило огромным, тяжелым камнем.       — Ничего, — я тряхнула головой, отгоняя тревожный сон. — Ничего, Кир. Все нормально. Спи.       Разумеется, такой ответ ее не устроил, и вернуться к сновидениям теперь она никак не могла. Но, к сожалению, я ничем не могу ее успокоить. Черт, мне бы самой успокоиться.       Поднявшись с постели из теплых шкур, нагретой теплом наших с Кирой тел, я принялась одеваться. Нужно было подышать свежим воздухом, очистить мысли и как следует подумать.       Выйдя из шатра, я поморщилась от сильного ветра, бьющего прямо в лицо. Хотя, пожалуй, жаловаться было не на что — аномальная жара, никак не свойственная этому краю, никуда не ушла, и нравилась она мне куда больше, чем вечный мороз Белой крепости. Перестать бы мне о ней вспоминать уже, но, честно говоря, никак не получается выбросить из головы все то, что произошло со мной в этом месте и всех тех людей, которых я встретила за эти года.       Но эти два дня, что мы провели в Ойконе, тянулись, казалось, куда дольше, чем пять лет в Белой крепости. Даже томительное ожидание нашествия мертвых не пугало меня так, как то, что сказала мне Люрэ. Неужели Скаген действительно пал? Что же тогда случилось с моей деревней, с Гнилым фьордом? Вряд ли захватчики смогли бы так просто взять этот рубеж, учитывая все те силы, которые я потратила на укрепление обороны. Сейчас, правда, в голову лезут все новые и новые идеи, которые надо было реализовать еще тогда. Возможно, уже слишком поздно.       Но могу ли я сдаться? Готова ли я сдаться прямо сейчас? Ведь это так просто — опустить руки, наплевать на людей и на свои цели и просто сбежать. Взять Киру, мальчиков, черт, да даже ребят из гарнизона и просто сбежать куда подальше. Я могла бы покрасить волосы, могла бы носить маску — есть множество способов скрыть свою личность. Я могла бы просто раствориться в этом мире, и будь что будет.       Внезапно я почувствовала, как мягкие, нежные руки Киры обвивают мою талию. Она всем телом прижалась ко мне, спиной я чувствовала, как вздымается ее грудь от мерного, спокойного дыхания. Она ведь тоже когда-то была ребенком. Ребенком, у которого украли детство. Которого праздные воины утащили в плен, а потом просто бросили в нашей деревне, как какую-нибудь дворняжку.       — Нет, — тихо прошептала я.       — М? — Кира положила голову мне на плечо.       — Ну уж нет, — повторила я, сжимая кулаки от злости. — Я слишком многое пережила, чтобы сдаться сейчас.       Не позволю. Я не позволю этим тварям и дальше управлять людскими судьбами. Не позволю этому краю оставаться оплотом невежества, зла и несчастий. Я поклялась своему отцу, что Север изменится, и он, чтоб меня, изменится!       Я мягко оттолкнула Киру от себя. Пришла пора действовать.       Быстро пробежав через плотные ряды шатров, я вскоре оказалась у основания скалы. Мужчины редко поднимались наверх, останавливаясь у подножья, так как им в любом случае было запрещено много говорить. Однако сейчас одному идиоту придется со мной поговорить.       У шатра Киёна меня попытался остановить один из его людей, сидевший у входа. Он потянулся рукой к длинному костяному стилету на поясе, однако я одним ударом под дых заставила его согнуться пополам и прошла внутрь. А там, в темноте теплого шатра, от звука моих шагов проснулся и сам Киён, спросонья не понимающий, что произошло. Я быстро подошла к нему, столб лунного света, падающий с отверстия-дымохода в потолке, осветил мое изувеченное лицо. Киён нахмурился, хотел было просвистеть тревогу, но я протянула ему раскрытую ладонь. Всего пары секунд хватило, чтобы он принял решение выслушать меня и поднялся на ноги.       — Мне не следует здесь находиться, — прохрипел он, поднимаясь на скалу.       — Да мне насрать, я ваших жестов не понимаю.       Наконец, мы оказались наверху, на отдаленном краю скалы, где никто не ставил шатров — здесь красные люди сушили шкуры на ровных рядах деревянных сушилок. Вздохнув, я наконец обернулась, взглянув Киёну прямо в глаза.       — Любишь ли ты свою дочь? — как можно серьезнее спросила я его.       Он прищурился, не понимая, к чему я задала этот вопрос. Его можно понять, причин мне доверять у него, по сути, не было, а пару дней назад он и вовсе собирался меня убить и съесть. Тем не менее, оказавшись здесь, на скале, он не мог не дать ответ.       — Больше жизни, — уверенно сказал мужчина. — Решила угрожать мне? Знай: ты к ней и близко не подойдешь.       — Мне нет нужды подвергать ее опасности. Ты уже сделал это сам.       Киён непонимающе уставился на меня, явно думая, как правильнее мне ответить. К теме разговора его нужно было подвести плавно, не торопясь, иначе и рассчитывать не следовало на его помощь.       — Объяснись, — наконец коротко сказал он.       — Ярл Коммунахты не оставит твое племя в покое, — начала я, медленно выхаживая из стороны в сторону. — Я по себе знаю, насколько он жаден до власти и всех богатств, которые может дать ему Север. А вы, как бы ты этого ни отрицал, часть Севера.       — Ты не...       — Заткнись, — перебила я его, сейчас говорю я, дружок. — Он придет сюда. Его войско пересечет Черные горы, воины маршем пройдут по смолистой долине и вырубят красный лес, если он откажется их пропустить. Он сделает все, чтобы добраться до вас, рано или поздно. И, знаешь ли, ваше племя останется последним, если Скаген окончательно падет, а значит уже никто не придет к вам на помощь.       — Скаген уже пал.       — Нет, — я ухмыльнулась, оскалившись. — Ведь я еще жива. И сейчас я предлагаю тебе доказать, что ты мужчина и отец, а не трусливое отродье. Собери своих людей, помоги мне отбить Скаген и освободить мое племя, или Коммунахта нагрянет и сюда. И тогда всех ваших мужчин убьют, женщин и детей сделают рабами, а ваши святыни — разрушат.       Киён молчал и молчал долго. С каждой секундой, что он затягивал с ответом, напряжение, витавшее в воздухе, росло, и я готова была уже ударить его, лишь бы он поскорее решил. Даже если он откажется, такой ответ устроит меня куда больше, чем никакого ответа вовсе.       Но он так и не сказал ни слова. Лишь молча развернулся и медленно пошел обратно. И ничто, ни его походка, ни движения не говорили о принятом решении. Словно он нашел для себя третий вариант. И вот этого я боялась больше всего, ведь он все еще мог пойти против власти Люрэ и догнать меня с моими друзьями за пределами тундры, чтобы выдать ярлу Коммунахты в качестве дара.       — Я ухожу завтра на рассвете, — негромко сказала я ему вслед. — Если ты решишься — не бери собак. Я хочу остаться незамеченной.       Он остановился лишь на секунду, прислушиваясь к моим словам, а затем все той же медленной, спокойной походкой скрылся в ночной темноте. Я снова осталась одна, и лишь ветер, завывающий над головой, был со мной в эту минуту.

***

      Утром я прощалась с Ойконом и его жителями, которые были так любезны, что не съели меня за эти три дня. Мне и ребятам удалось восстановить силы после плавания, и теперь мы готовы были выдвигаться дальше. Солнце было уже высоко над горизонтом, когда наши вещи были собраны, включая остатки оружия из Белой крепости и нехитрые пайки, подаренные народом красного племени.       Однако, Киён так и не появился. Это плохо, и не только тем, что я лишилась потенциального союзника, но и тем, что он все еще мог ударить нам в спину. А значит, в пути нужно быть начеку.       — Тетя ворон, тетя ворон! — вопила капризная девочка-непоседа Ика, когда я проверяла снаряжение. — Ну не уходи, тетя ворон!       — Я бы хотела остаться, правда, — улыбнулась я, потрепав ее по голове. — Но не могу. Там мой дом, мои люди, и я должна им помочь.       — Ну и… Ну и ладно! — обиженно топнула ножкой она. — Но если не сдохнешь, то приходи к нам опять!       — Ика! — возмущенно воскликнула Люрэ.       Я невольно рассмеялась и быстро поцеловала девочку в лоб.       — Обязательно.       Мои товарищи по Белой крепости, как бы я ни пыталась их уговорить, отказывались оставлять меня. Они понимали, что затея наша довольно рискованная, а скорее всего и вовсе обреченная на провал, но голосу разума эти идиоты внимать не хотели.       — А куда ж я теперь попрусь? — усмехнулся Бруни. — Крепости-то нет. Местные, вон, вообще не верят, что я не какая-то зверушка!       — Вот-вот, — прокряхтела Надья, поддержав его. — Кто твоему войску будет жратву готовить, если я не пойду?       — Майя… — вздохнула Афина, устало взглянув мне в глаза. — Мы идиоты, понимаешь? Нормальные в Белую крепость не пошли бы. Так что если уж умирать, то красиво.       Я не смогла сдержать улыбки. На самом деле, меня радовало, что они не бросили меня, что решили идти со мной до конца, пусть их служба и была формально закончена. Даже Надья, которая уже и копье-то нормально держать не может, и та не боялась смерти. Уж не знаю, что послужило тому причиной: их верность клятве или личная привязанность ко мне, но, так или иначе, мне нужен был каждый, кто осмелится выступить против Коммунахты. Если понадобится, то и детей буду брать арбалетчиками.       — Слушай, Майя… — перед тем, как я ушла, ко мне пришел, наконец, избегавший меня все это время старик Угбар. — Ты прости, это…       Я лишь молча махнула рукой и похлопала его по худому, жилистому плечу. Проводник улыбнулся.       — Я как приплыл с торговцами, так у меня челюсть чуть корабль не пробила. Смотрю: а крепости-то нет… А там уже к красным пошел, за подмогой, мало ли…       — Ты поступил правильно, Угбар, — мягко сказала я, искренне пытаясь сделать так, чтобы он не чувствовал себя виноватым. — И я уважаю тебя за это, и за то, что ты привозил к нам идиотов с едой. Чем теперь займешься?       — Ох… — вздохнул он, почесывая лысеющую макушку. — Да, наверное, поймаю корабль какой и отправлюсь в Окциту. Вроде как деньжат я уже накопил, надо бы и потратиться на старости лет.       — Ну, удачи тебе с этим, — улыбнулась я и пожала ему руку. — Желаю тебе больше никогда не найти опасной тропы.       — Уж надеюсь, — хрипло усмехнулся он.       Наконец, все приготовления были закончены, и мы двинулись в путь. Впереди лежала длинная дорога, пролегающая через красный лес, через черные горы и смолистые поля. Но в этот раз я не боялась неизвестности, я знала, куда и зачем иду. Девочка, боявшаяся злых и глупых взрослых, умерла в Белой крепости вместе со своей тетей. Теперь на ее месте я, и с этим всем вокруг меня придется смириться.       Несколько часов мы шли в довольно бодром темпе, хоть ноги и утопали в неприятной, густой грязи, в какую превратилась сейчас почти вся тундра. Жаль, что в этих местах не было возможности поговорить — оглядываясь на Бруни, я видела, что тот чуть ли не закипает оттого, как из него буквально рвется наружу поток очередных острот и шуток. Но, к счастью, все понимали, что нужно молчать. И голоса вдали не прекращали нам об этом напоминать.       Вскоре, когда солнце начало клониться к закату, мы наконец-таки сделали привал, добравшись до одного из больших камней. Такие места, будучи редкими в тундре, высоко ценились народом красного племени и почитались как настоящие святыни.       — А еще они верят, что на каждой из скал лежала сама Всемать, — Кира решила рассказать мне о легендах, которые услышала за эти дни в Ойконе. — И на каждом из камней рожала либо людей, либо животных.       — Сказки все это, — махнул рукой Бруни. — А вот красный лес — реально жуткое место. У меня от всех этих шевелящихся веточек и живых растений мурашки по жопе.       — По коже, может быть? — вздохнула Афина.       — Ну да, — усмехнулся мохнатый. — Все правильно, у меня ж только там шерсти нет.       Я сдавленно, сдерживая себя, засмеялась, но вскоре снова погрузилась в свои размышления. Конечно, хорошо, что я решила вернуться и помочь своим людям, однако четкого плана у меня до сих пор не было. Я ведь даже не знала ничего о численности войск противника, не говоря уж о том, как они вооружены и как получают снабжение. Хотя, пожалуй, о последнем догадывалась — в этом году налог с деревень собирали явно не воины Скагена.       Я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю. Всегда получалось и сейчас получится. Мне просто нужно немного времени.       — Ладно, народ, поднимаемся, — вздохнула я. — Мы и так в Ойконе три дня потеряли. Нужно успеть добраться до Скагена прежде, чем у них закончатся припасы.       — Эй, Майя… — вдруг обеспокоенно сказал Варс, указывая рукой куда-то вдаль.       Я прищурилась, пытаясь разглядеть что-то с той стороны, из которой мы пришли. Остальные последовали моему примеру, но, кажется, одна я и, может быть, Надья не могли разглядеть, что именно там было. Впрочем, вскоре я увидела множество темных фигур, и они быстро приближались.       — К оружию, — скомандовала я.       Мои спутники схватили оставшиеся у нас копья, приготовившись отбиваться от атаки. Сжимая древко, я глубоко вздохнула, пытаясь не нервничать, и сразу же начала перебирать в голове все возможные варианты развития событий. И все они, как назло, не сулили нам ничего хорошего.       Колесницы, запряженные огромными собаками, быстро приближались. Я уже могла разглядеть огненно-рыжие волосы воинов, что неслись в нашу сторону, и легко, исключительно по ярким цветам смогла различить в их лидере Киёна. Где-то глубоко внутри все еще теплилась надежда, что он одумался и решил встать на мою сторону, однако логика подсказывала, что наилучшим вариантом для него будет стать союзником Коммунахты. Возможно, на его месте я бы так и поступила.       — Приготовились! По моей команде спрыгиваем вниз и размыкаем строй! — выкрикнула я, когда до противника оставалась какая-то жалкая сотня лагов.       Вдох. Выдох. Я готова к бою. Все не может закончиться вот так вот просто, здесь, посреди пустоши. У меня еще осталась уйма незаконченных дел, а значит судьба не может так жестоко со мной пошутить.       И, словно услышав мои молитвы, колесницы стали быстро сбавлять скорость. Я не отрывала от них глаз, боясь увидеть, как воины красного племени достанут луки, но все они все так же следовали за своим командиром, который, кажется, не спешит отдавать приказ об атаке. Остановившись в десяти лагах от скалы, он начал что-то быстро говорить на языке жестов, и Кира, не поспевая за ним, стала переводить:       — Он говорит… Спрашивает, правду ли ты сказала.       Я прикусила губу и разжала древко копья. Судя по всему, у меня все еще есть шанс найти мирное решение.       — Да, — уверенно ответила я. — Я видела своими глазами, на что они способны. Эти твари не жалеют ни женщин, ни детей.       Как, впрочем, и люди Скагена. Вспомнить хотя бы Хендерсона, которому мои дорогие соплеменники переломали пальцы просто за то, что тот нормально ко мне относился.       Киён стал быстро стягивать со своей шеи цветастую накидку и под пристальными взорами соплеменников бросил ее в грязь. Лишь сейчас я принялась быстро считать количество бойцов, и навскидку их было около тридцати.       — Он спрашивает, как ты собираешься добраться до красного леса.       — Как? — непонимающе переспросила я. — Ну, вот в ту сторону.       Киён усмехнулся. Вновь его руки стали быстро мелькать перед морщинистым, уставшим лицом.       — Он говорит… Говорит, что ума в тебе много, но недостаточно. И что так к твоему приходу от Скагена останется только пепел.       — Приглашаешь прокатиться, а? — усмехнулась я. — Ну, так ты со мной?!       Киён, ухмыльнувшись, уверенно кивнул, и, словно поддакивая ему, десятки собак одна за другой завыли.       Пожалуйста, Куаннинг, продержись еще немного. Скоро я буду дома.