Глава 7: Восточный берег

Я встала как вкопанная, не зная даже что делать и как реагировать. Любое мое движение, даже малейшее, могло спугнуть девочку, а уж детский крик разнесется на многие килаги вокруг. Вскоре ее заметили и воины красного племени. Кто-то медленно потянулся рукой за луком. Мое ухо чуть вздрогнуло, когда я услышала, как лучник достает стрелу из кожаного колчана, как с характерным звуком медленно натягивается тетива... — Не вздумай! — было первым, что я сказала, загораживая девочку своей ладонью. Разумеется, это был лишь жест, стрелу на лету я бы все-таки не поймала. — Эй, сестричка. Ты чего здесь так поздно делаешь? Девочка стояла без малейшего движения. Лишь ее хрупкие, крохотные плечи чуть вздрагивали от беззвучного плача, холода и страха. Медленно, шаг за шагом, держа пустые руки перед собой, я стала подходить к ней. Ее тихие всхлипы становились все громче, и, пожалуй, зря к ней пошла именно я — со всеми моими шрамами на лице я наверняка выглядела как какое-то чудовище из детских сказок. Подходя к ней, я медленно, плавными движениями развязала шерстяной пояс и стянула с плеч тяжелую шубу. Наконец, когда до девочки оставалось всего пара шагов, она вдруг дернулась, попыталась убежать и закричать, но я, буквально кинувшись на нее, накинула ей на плечи свою шубу, а рот зажала ладонью. Ребенок стал брыкаться, сквозь мою ладонь доносилось приглушенное мычание, но я лишь крепче прижала девочку к себе, уже буквально обнимая ее. — Тише, тише... Я не злая, правда. Мы ничего тебе не сделаем, но ты должна пообещать не кричать, поняла? Ни звука, умоляю тебя, и тогда все будет хорошо! Несколько секунд она все еще брыкалась в моих руках, пыталась вырваться. Ее дыхание сбилось от страха, я чувствовала раскрытой ладонью, как колотится в груди ее сердце. Но силы в детском теле заканчивались, приглушенные стоны вскоре стали тише и я медленно разжала ее рот. Спустя пару мгновений маленькое тельце обмякло. Девочка упала мне на руки, вжимаясь лицом в мою грудь, скрытую за пропитанной потом рубахой и тихо заплакала. Это был уже не тот паникующий, полный страха плач, а скорее признак отчаяния и усталости, той слабости, которая была когда-то и во мне. Медленно, нежно поглаживая девочку по голове, я крепко обнимала ее, позволяя выплакаться. Моя рубаха очень скоро стала мокрой от слез, но она никак не прекращала — даже когда плакать уже было нечем, ее грудь все еще резко вздымалась от рыданий и всхлипов. — Тише, тише... Меня зовут Майя, я не сделаю тебе ничего плохого, клянусь... — прошептала я ей на ухо, крепче прижимая ее к себе и зарываясь носом во взъерошенные светлые волосы. — А... А... — сквозь плач она не могла вымолвить ни слова. — А я... Х... Х-Хельга... — Правда? — слабо улыбнулась я, услышав это. — Мою маму зовут Хельга, представляешь? — П-правда..? — вторила она мне, наконец отрываясь от моей груди и поднимая на меня взгляд красных от слез глаз. — Какие у тебя глаза странные... — Есть такое, — пожала плечами я, слабо ухмыльнувшись. — Ты голодная? Маленькая Хельга вдруг взглянула на воинов красного племени из-за моего плеча. К нам с ней все еще никто не приближался, все держались в стороне и ждали, чем это закончится. — Не бойся их, — успокаивающе сказала я негромко. — Они тебя не тронут. Они все слушаются меня. — Тебя..? — тихо всхлипнула малышка. — Прям как Соленого Ворона..? — Да, совсем прям как ее. Ну так как, поешь? Наконец, она уверенно кивнула. Ее голод был заметен еще с самого начала — движения были вялыми, сила оставалась лишь благодаря страху. Щеки в лунном свете выглядели слегка впалыми, а под глазами виднелись болезненные синяки. Я отвела ее к костру, которого, правда, к этому моменту уже не было. Все вокруг смотрели на нас, кто-то все еще держал в руках оружие, и потому Хельга, вцепившись в мои штаны, пряталась за моей спиной. — Какая прелесть! — ахнула Кира, заглядывая мне за спину и улыбаясь во все свои острые тридцать два зуба. Хельга вздрогнула, спрятала лицо в моей рубашке, и я мягко оттолкнула Киру одной рукой, второй приобнимая девочку. — Ну ты... Кира! — шикнула я на подругу. — Тебе в рот заглянешь — все равно волчаре голодному, а она и так боится! — Вообще-то обидно, — скрестила руки на груди рыжая, обиженно надув худые щечки. — И вообще, ты ее только сейчас нашла, а меня много-много лет назад! — Боги... — я вздохнула, закатывая глаза. — Кира, успокойся. А вы, — я щелкнула пальцами, указывая на остальных. — Что по запасам? Надо ребенка накормить. Нормальной едой только. Кто-то из воинов засуетились в поисках пищи, происхождение которой было точно известно, а остальные побросали огромные мешки на землю и снова уселись отдыхать. Сейчас каждый понимал, что с этой проблемой мы не можем двинуться дальше, и что командиру, то есть мне, нужно ее решить, прежде чем мы все сможем выдвинуться в путь. Спустя пару минут маленькая Хельга уже сидела у меня на коленях под завистливые взгляды Киры, которая, как мне кажется, тоже от такого бы не отказалась. Девочка набивала свой рот припасенной едой, теми скудными запасами, что у нас оставались — сушеным (а если быть точнее — копченым до состояния сухаря) мясом, орехами из немого леса. На некоторых деревьях там, что я с удивлением обнаружила когда мы проходили лес, как оказалось, вполне себе растут разнообразные съедобные плоды и орехи, которые не были похожи ни на что из того, что я до этого видела. — Так чего ты здесь забыла так поздно, Хельга? — наконец поинтересовалась я, расчесывая девочке волосы костяным гребешком, одолженным у Киёна. — Мне... — начала было она с набитым ртом, но проглотила кусок и, вздохнув, продолжила: — Мне тятька сказал в горы бежать... Мы тут обычно мох собирали с тятькой, здесь хороший мох растет, сладкий. Потом готовили. Я непонимающе оглянулась на друзей. Надья соскребла ножом немного мха с ближайшего камня и протянула мне. Я закинула его себе в рот, зажмурившись, и принялась быстро-быстро жевать, постепенно расплываясь в довольной улыбке. — И вправду сладкий! — воскликнула я. — Ну мы его не жуем, правда. Тятька его в воде замачивал, а потом через тряпочку процеживал. Получалась вкусная водичка. Прокашлявшись от неловкости, я сплюнула мох, немного сожалея о том, что все еще не могу нормально наесться сладкого. А очень хочется, и причем довольно давно. — А зачем тебя твой папа отправил тебя сюда посреди ночи, да еще и одну? Не мох же собирать? — Ну... — задумчиво протянула девочка. — К нам в деревню опять люди те сегодня пришли. Которые злые. Тятька говорит, что они враги. Они до этого Лицу забрали куда-то, тятька сказал, что теперь меня хотят забрать. Дал мне корзинку и выгнал из дома через окно под крышей, сказал сходить мха сладкого набрать, сказал скоро тоже придет. — Черт... — прикусив губу, прошептала я. — А далеко ли до твоей деревни, мелкая? — Да тут... — протянула она в ответ, махнув рукой куда-то в сторону востока. — Идешь-идешь... И придешь. Прямо по тропиночке, главное в лес не сворачивать, там все-равно грибы еще не выросли. — А ты давно из дома вышла? Солнце еще светило? — Ну да... Ну так, чуть-чуть совсем. Уже ночь почти была. — А ты нас туда отведешь? — сказав это, я чуть склонила голову вбок, чтобы взглянуть Хельге в глаза. — Я, может, папе твоему помогу, и тогда к вам приставать не станут. Девочка несколько секунд молчала, явно обдумывая мое предложение. Еще раз окинула взглядом молчаливых воинов красного племени, от вида которых, признаться, и у меня порой по спине пробегали мурашки. Но когда ее взгляд наконец остановился на мне, она, подумав еще с секунду, наконец-таки утвердительно кивнула головой и спрыгнула с моих коленей, вместо этого беря меня за руку. — Пойдемте только скорее, а то там тятька может драться с ними решил! После ее слов мы не просто пошли — побежали в сторону ее деревни. Чего-чего, а оставить ребенка без отца я себе позволить не могла. Снорри, как самый огромный среди огромных, закинул девочку себе на плечи, и, казалось, что ее вес он не ощущал вовсе. Оно и неудивительно — он в свои четырнадцать лет таскал на одном плече целые бревна, а тут всего-навсего один ребенок. — Тут прямо! — периодически направляла нас она. — Направо лес будет, а там болото! Ну там и прямо болото... — Так куда нам? — остановившись и пытаясь отдышаться спросила я. — Да прямо, прямо, — махнула рукой Хельга. — Там гать, дорога прям через болота идет. — Поняла. Вскоре мы побежали дальше. В темноте было сложно разглядеть, где именно под нашими ногами была дорога, да и топот десятков ног немного сбивал с мыслей, однако в свете полной луны тропа труса все же была видна. Река уже давно скрылась из виду — она, извиваясь, свернула к югу, по правую руку от нас. Здесь она, наверное, делает большой крюк, чтобы, в конечном итоге, выйти к Мшистому фьорду, где она и впадает в ледяное море. Однако раньше она протекала здесь, и оставшееся после наводнений болото, по которому мы теперь шли, было отличным тому доказательством. В темноте вокруг нас, в высоких зарослях рогоза, иногда громко квакали лягушки. В воде слышался плеск, когда они ныряли в мутную, бездонную трясину. — Растянуть строй, идем по парам, — прикрикнула я, обернувшись через плечо. — След в след, друг за другом. Воины начали менять построение. Из хаотичного оно стало более упорядоченным, и вскоре наша колонна растянулась на несколько десятков лагов. Это немного замедляло нас, так как было меньше пространства для маневров, однако при переходе через болото по-другому никак. Тропа, проходившая здесь, по ширине едва могла уместить одну небольшую телегу. Если бы два торговца встретились здесь, одному пришлось бы возвращаться назад — объехать коллегу он бы попросту не смог. К счастью, вскоре болото закончилось. Дорога стала подниматься вверх, из туманных низин мы поднимались на возвышенность, на самой вершине которой виднелись огромные валуны — куски скал, сошедших с Черных гор когда-то давно. Через несколько минут, тяжело дыша от усталости, мы добрались, наконец, до вершины. Там, внизу, тропа разделялась на два пути, или по крайней мере так мне казалось в темноте ночи. Один из них вел еще ниже, спускаясь к песчаному берегу, омываемому ледяным морем и зажатому в тиски меж Черных гор слева и возвышающимися над морем фьордами справа. Место было похоже на мою родную деревню, но домом здесь и не пахло, хотя на берегу и виднелись тусклые огоньки. — Вон, вон! — девочка заерзала на плечах Снорри, маша в сторону едва различимых огоньков впереди. — Там наша деревня! — А дом ты свой помнишь? — на всякий случай спросила я, откупоривая меха и отхлебывая пару глотков ледяной воды. — Помню! Пойдемте! Немного передохнув и выровняв дыхание, мы стали спускаться вниз. Здесь бежать уже было нельзя, ведь наш топот услышали бы даже в деревне, поэтому воины, неспешно маршируя одной длинной колонной, на всякий случай приготовили свои луки. Подходя к домам, рассыпанным по берегу, словно вынесенные волнами ракушки, я услышала голоса, доносящиеся из одного из домов. Там, сквозь плотно сомкнутые ставни и крохотное окошко под самой крышей, едва пробивался слабый, тусклый свет. В доме слышалась ругань, несколько мужских голосов наперебой что-то кричали, спорили. Остановив колонну, я прошептала пиявкам приказ, который они так же шепотом передали по цепочке остальным: — Всем ждать. Со мной пойдут десять человек. Встать вокруг дома, приготовить стрелы. Мы стали тихо, рассчитывая каждый шаг, приближаться к дому. Здесь незаметно передвигаться было уже куда проще — мягкий черный песок под ногами тому способствовал, а темнота надежно скрывала нас от глаз, привыкших к пусть и слабому, но все-таки свету внутри дома. Встав у входной двери, я прислушалась к голосам, доносившимся изнутри дома. — Надо с этим кончать, — прохрипел один. — Режь ему горло. — Нет! Ждем... Она вернется. — Уходить надо! — не унимался первый. — Хрен его знает когда тут коммунахтинские пиздоплюи объявятся! Ага, значит это не воины коммунахты. Но тогда кто? Нет, Майя, не время думать об этом! Сосредоточься! Жестами я показала своим людям, что пора врываться внутрь. План заключался в том, чтобы выманить засевших внутри противников на улицу, где их нашпигуют стрелами красноплеменные. Ничего особенно сложного в этом плане не было, но сработать нужно было быстро и четко. Приставив копье к стене дома, я аккуратно постучалась в дверь, предварительно развязав пояс рубашки, отчего она, будучи мне до колен, стала похожа на платье. — Т-там все нормально? — сделав голос невинной девушки спросила я, пытаясь войти в роль. Голоса внутри мгновенно стихли. Я услышала шаги из-за двери, тихие — кто бы ни был внутри, он пытался подобраться ко мне незамеченным, но я была слишком напряжена для внезапной атаки. — Ау? — снова позвала я, отойдя на шаг от двери. И в этот миг дверь с грохотом распахнулась — человек приложил слишком много сил, и она, висевшая лишь на жалком подобии петель из дерева, отвалилась. Картинно вскрикнув, я побежала прочь. Мужчина с длинной, косматой бородой, побежал за мной вслед, и лишь стоило ему выйти из дому, как несколько метко выпущенных стрел пронзили его тело и он замертво упал на песок. — Рано! — закричала я, но было уже слишком поздно. В доме оставался еще один. И он приставил нож к горлу отца Хельги. — Отойди к херам собачьим! — закричал он, медленно подходя к двери с заложником. — Вы, все! Встаньте у двери, чтобы я всех вас видел! Я кивнула, и мои люди стали один за другим выходить из тени, вставая рядом со мной. Так напавший смог видеть нас всех и не бояться стрелы, выпущенной ему в спину. — Форр фан да... — прохрипел он, глядя на десяток красноплеменных лучников, которые и глазом не моргнут, убивая его. — Сука, ну и день... Отошли, все! Или я убью его! — Ты так уверен, что нам нужен этот мужик? — я отчаянно пыталась скрыть волнение в голосе, скрыть свой блеф. — Пф! — усмехнулся мужчина. — Если бы он не был вам нужен, я бы уже лежал мертвый, как Сигурд. — Что ж... Тут ты прав, — цокнула языком я, покачав головой. — Мы тебя не тронем. Только отдай нам заложника. — Ага! Хрен там! — воскликнул враг. — Он пойдет со мной! Я хрен его отпущу, пока не... Не успел он договорить, как из темноты бесшумно выскользнула Кира. Девушка вряд ли ждала подходящего момента, просто не торопилась действовать без моего приказа. Но, видимо, ей наскучило это представление, и она ловким, грациозным движением руки перерезала пленителю горло. Захлебываясь собственной кровью и хватаясь обеими руками за рану, из которой чуть ли не фонтаном била кровь, он упал на колени. В последний миг он успел лишь взглянуть мне в глаза, а затем упал замертво рядом со своим дружком. На берегу воцарилась тишина. Я присвистнула, и остальные воины стали спускаться вниз вслед за теми, кто уже был в деревне. Отец Хельги оглядывался по сторонам, было видно как он нервничает, но в то же время отчаянно пытается храбриться, правда непонятно перед кем и зачем. — Тятька! — раздался звонкий крик маленькой Хельги, которую Снорри поставил на ноги. — Тятька-а-а! Девочка, быстро семеня тонкими ножками, побежала к своему отцу, и они крепко обнялись. Она заплакала, пряча лицо в его груди, и даже отец в итоге не выдержал и пустил скупую слезу. — Кто это были? — спросила я, стопой переворачивая труп того, кто встретил свою смерть от передозировки стрелами. — Люди из Коммунахты? — Ай... — махнул рукой отец Хельги. — Это так, обычные грабители... Много их стало в последние годы. — Майя, — я протянула ему руку. Он крепко ее пожал, поднимаясь на ноги и вставая передо мной в полный рост. — Майя Бортдоттир. — Да, — хмыкнул он. — Значит, и вправду конец близок... Я Унгвар, Унгвар Ролльсон. Но ты, наверное, не запомнишь. — Пожалуй, — пожала плечами я. Когда все мои воины собрались на берегу, я прошла вместе с хозяином дома и пиявками в его скромную лачугу на берегу моря, чтобы побеседовать. Внутри, в тесной хибаре, которая, казалось, вот-вот развалится при первом же сильном порыве ветра, все было заставлено рыболовными снастями. Под потолком висели сети, на полу, где-то в углу, лежала еще одна, которую хозяин дома чинил, когда пришли незваные гости. Во всем этом рыболовном беспорядке почти не оставалось места для жизни, однако, в дальнем углу дома, у очага, была постелена большая медвежья шкура, которой с лихвой хватило бы отцу и его дочери. — Когда пришли люди из Коммунахты... — начал он, вздыхая. — Это было полгода назад, пожалуй. Когда они пришли, мы сперва не заметили разницы. Они просили даже меньше, чем ярл Куанинг. Но потом они стали забирать людей, одного за другим, мол, для трудовой повинности. Девушек забирали, якобы одежду воинам стирать... Только приходили они обратно в слезах и синяках. — Ублюдки... — процедила я сквозь зубы, сжимая руку в кулак. — Мужиков тоже уводили. Некоторые возвращались, рассказывали, что их заставляли прислуживать воинам. А некоторые... — Сгинули в животах огромных тварей, которые у них за командиров? — предположила я. Унгвар, мрачно взглянув мне в глаза, медленно кивнул. — После этого многие ушли в леса. А кто не ушел... Ну, ты и сама понимаешь. — Понимаю, — я кивнула. — Но ты-то какого хрена остался? Мужчина развел руками, тяжело вздохнул. — А ты посмотри вокруг, — ответил он. — Здесь мой дом. Я не видел ничего, кроме моря и сраной рыбы. Моя жена и дочь ничего кроме этого в жизни не знают. Куда нам сейчас идти? В лес, к зверям и духам? Или сразу пойти к вражескому войску и сраки подставить? Он был прав. Те, что ушли в леса, боялись за свои жизни и за жизни своих детей, но такое бегство было, как правило, поступком спонтанным и необдуманным. Что могут рыбаки в древних лесах, где даже я, вроде как официальный друид, едва смогла выжить? Эти люди оказались между молотом и наковальней, человеческая война наносила ущерб и миру духов, и у этого, тут я была уверена, будут последствия в будущем. Черт, надеюсь что Хьялдур и прочие друиды смогут все уладить. — Ладно... — вздохнула я. — Унгвар, лукавить не буду, нам нужна помощь. И ты не просто мне должен — тебе самому есть выгода в том, чтобы мне помочь. Унгвар наклонился вперед, словно без слов говоря "я слушаю". — Я направляюсь к Гнилому фьорду. Знаешь где это? — Хм... К юго-западу от Мшистого фьорда? — Именно, — я кивнула и сразу же продолжила: — Но время играет против нас. Нам нужно добраться туда как можно скорее, и желательно незамеченными. — Ха! — воскликнул Унгвар. — Вас там целая орава! Как ты себе это представляешь? — А вот это ты мне скажи, друг мой, — нахмурилась я, нагнувшись вперед и неотрывно глядя собеседнику в глаза. — Как ты собираешься доставить нас на Гнилой фьорд, да так чтобы быстро и незаметно? — Я... — начал было он, но вздохнул, опуская взгляд. — Да и хрен бы с вами... Идем. Мы вышли на улицу, где меня ждали лучники красного племени, рассевшиеся на песке возле дома и отдыхающие после сложного забега. Киён вопросительно посмотрел на меня, но я лишь кивнула, давая ему понять, что все в порядке. Быстрым шагом я в сопровождении Унгвара и пиявок дошла до самой кромки воды. Море было относительно спокойным, ветра почти не было, и лишь небольшие волны плавно, медленно ласкали песок на берегу. — Гляди, — обратился ко мне Унгвар и стал разгребать мусор в виде мореных веток, обломков досок и прочих малоприятных вещей. Так, под горой хлама, постепенно я начинала различать очертания множества лодок, спрятанных от чужих глаз. — Соседи спрятали их, когда люди из Коммунахты забрали наш драккар. Их здесь хватит на всех вас, но о незаметности можешь забыть. Если только будете держаться скал, но это опасно, так и разбиться можно. — И что, вот так все просто? — усмехнулась я, глядя на старые, местами прохудившиеся лодки. — Никакого подвоха? — Подвох в том, что до Гнилого фьорда вы не доплывете. Там стоят корабли Коммунахты, пришлые воины с восторгом рассказывали, как отрежут ту деревню от всего мира. — Форр фан да... — тихо выругалась я. Прикусив губу, я отошла в сторону. Нужно было подумать, прикинуть все варианты. Выходит, Гнилой фьорд тоже в осаде. С одной стороны, это хороший знак — значит, его все еще не захватили. С другой... Ну и как мне теперь туда попасть? Я не смогу освободить Скаген, если не получу Гнилой фьорд в качестве плацдарма. — Кира, — я обернулась через плечо, глядя на подругу. — Ты знаешь эти скалы лучше, чем кто-либо. Мы сможем высадиться где-то кроме нашей деревни, а потом дойти до туда? — Хм... — задумчиво протянула лисица. — Ну, пожалуй, на Мшистом фьорде. Но через скалы пробираться будет непросто, там нет прямых троп. За этим разговором пристально следил Киён, который подошел ко мне со спины и теперь стоял чуть поодаль от нашего маленького сборища. Невольно, мы с ним переглянулись, оба ожидая увидеть ответ во взгляде другого. Но, в конечном итоге, решать мне и только мне. Назвался командиром — принимай решения. Если так подумать, у Мшистого фьорда может и не быть вражеских кораблей. Да, туда часто спускаются по реке воины Коммунахты, однако, если мы доплывем туда сегодня ночью, то, может быть, избежим встречи с ними. Вопрос только в том, как избежать встречи с огромной кучей народа, представляющей из себя жителей этой деревни... — Ну? — наконец спросил Унгвар, прервав мои размышления. — Нести весла? Давай, Майя, не будь тряпкой. Скажи уже что-нибудь! — Да, — процедила я сквозь зубы. — Да, неси. Мы плывем на лодках. Надеюсь, мое решение не окажется фатальной ошибкой.