Непокоренный Форелхост

— Их больше, — произнес Рагот, и голос его словно рассек воздух надвое, как стальной клинок. Ветер, что будто силился сдуть и дозорных, и саму смотровую башню, трепал волосы Рагота и свистел в ушах. Чуть снежило. — Еще час или два, и они будут у ворот. Баррикады? Солдаты самопровозглашенного короля Харальда, издалека похожие на копошащихся мошек, медленно, но верно приближались к стенам Форелхоста. Эта жалкая кучка, насколько мог судить Рагот, могла насчитывать не более трехсот душ, но даже такое войско было ныне серьезной проблемой. У Рагота было около ста мечей, но среди них были и надломленные, и зазубренные клинки, а в их дом сползались свежие, сытые и отдохнувшие, жаждущие убийства и грабежа воины. Не воины — шваль. Подлость. Гадость. Преступники. Как же Рагот ненавидел их всех. — Никакой таран им не поможет, повелитель, — отозвался Восис, его ученик, и Рагот почти усмехнулся его наивности. Он умело управлял храмом в мирные годы, неплохо смыслил в снабжении ныне, в войне, но в ее ведении ровным счетом ничего не понимал. По своей натуре он был человеком мирным и добрым, откуда ему знать, на какие зверства и жуткие изыски способны те, кому ничего о мире и доброте неизвестно? — Если среди них есть Языки, они снесут крепостные стены. А если нет… — Рагот помолчал, вглядываясь в надвигающиеся тучи. — Долгой осады мы все равно не переживем. — Пока они будут думать, что осаждают нас, зима станет осаждать их. Мы переждем ее в тепле, а харальдовы псы… — Будут сменять друг друга, пока мы не передохнем. Горло сжималось от тревоги. Рагот не смел думать о том, что Форелхост падет, но точно знал, что монастырь не выстоит. Даже в самой неприступной крепости не укрыться, если нет пропитания, а в горах не растет зерно и не разводится скот. У них есть источник чистой воды… Но вода не насытит людей, а Рагот не позволит им жрать друг друга. — Им не нужно кормить детей и выхаживать калек, — проронил Рагот, словно ни к кому не обращаясь. — Им не нужно прятать женщин и немощных. Им нужно нас перебить, и для этого у них есть все ресурсы. Восис склонил голову, не смея спорить со своим наставником и признавая его правоту. Каждый в Форелхосте верил в мудрость и мастерство Рагота, любимца войны, и каждый ждал, что повелитель совершит какое-нибудь чудо. Вымолит, скажем, у Богов особое оружие, созданное для побед. Но правда была в том, что Боги оглохли и ослепли, и Рагот не мог до них Докричаться, что бы ни делал, сколько ни жертвовал бы своей крови и о чем бы ни молил… Боги умерли. И их слуги умрут вслед за ними. — Стрелки по периметру, — Рагот, указывая двумя пальцами, обвел крепостные стены. Рука его мелко подрагивала, и он никак не мог с ней совладать. — Если они притащат свое Кричащее отребье, Языков, то целиться псам нужно в глотки. Совсем будет славно выцепить их командира… Душило отчаяние. Боги дали последним верным им людям лишь несколько лет спокойствия, прежде чем так жестоко подставить; выбросить, словно слепых щенков, в ледяную воду. Стоило Раготу смириться, что до конца своих дней они просидят на этой треклятой горе, презренные всеми, но живые, состарившиеся, как Оркей преподнес им свой коварный план, омерзительно-злую шутку. Рагот не знал, хотелось ему плакать, смеяться или убивать. Кажется, все вместе. Кажется, у него начинается истерия. Он резко развернулся на пятках, и спешно, едва не перескакивая через ступеньки, стал спускаться по лестнице. Во внутреннем дворе мельтешили солдаты, заканчивая приготовления. Рагот и хотел бы верить, что как-то им это поможет, но военный опыт говорил: их потуги обеспечат им отсрочку, но не победу и не жизнь. Наверное, это понимали все, кто хоть раз бывал в походе, кто хоть раз осаждал города и крепости. Их история не предусматривала счастливого конца. Им нужно было остаться нераскрытыми, чтоб не погибнуть. — А не удастся ли обрушить мост…? — Нам не добраться до него первыми. — Может быть, лавина? Голос способен призвать подобное? — Мы вместе со снегом скатимся на их головы, Восис, — ответил Рагот с тяжелым вздохом. Это он должен был искать способ спастись, а не отметать предложения. Это он последним должен думать о поражении. — Но не бойся. Эти шавки до нас не доберутся. Рагот не позволит им добраться до своих людей, Языки не получат их живьем. Языки не покорят Форелхост.