III

      Когда Ризли появляется в приёмной юдекса, дело идёт к пяти часам вечера, и зал, в котором располагается палата Жестьон, залит золотым светом. Служащие суетливо заканчивают свои дела, чтобы уйти, как только окончится рабочий день, только Седэна, тихо напевая, снуёт между картотечных шкафов, поглощённая бумажной рутиной.       — Добрый вечер, госпожа, — Ризли окликает её, приветливо улыбается, и мелюзина в один прыжок поворачивается к нему, хлопая босыми ступнями по мраморному полу. — У меня сегодня назначено к нашему любимому юдексу, он на месте?       — К сожалению, ваша светлость. Возникли срочные дела, и месье Нёвиллет вернётся только через пару часов, — она качает головой, тон голоса глубоко извиняющийся, будто в произошедшем есть её вина.       Ризли перекидывает из одной руки с другую небольшую коробку, взглядом рыскает по палате, выискивая часы.       — В семь? А не поздновато ли?       — Вы же знаете месье Нёвиллета, — мелюзина разводит ручками, — он такой обязательный. Если вы дождётесь, непременно найдёт для вас время. Только к нему уже очередь.       — Тогда лучше зайду в другой день. Будьте добры, гляньте, что у него с расписанием.       — О, конечно, ваша светлость. Пойдёмте.       Пружинящими шагами Седэна подходит к своей стойке, с приятным щёлканьем тычет по кнопкам терминала — хоть кто-то в этой стране экономит бумагу! — задумчиво смотрит в экран, бросающий рассеянный синий свет, едва заметный на её лице. Пока она занята, Ризли обращает любопытный взгляд в сторону тех, кто уже, наверняка, битый час сидят у юдекса под дверью, погружённые в молчание и томительное ожидание.       Мужчина, нервно дёргающий ногой, уже теряет последние крохи самообладания, обмахивает красное лицо веером из документов. Рядом с ним усталая девушка, скромно одетая, на коленях у неё сумка с инструментами, а на лице тёмный росчерк сажи или, может быть, солидола. Третий посетитель неожиданно знакомый — судебный дуэлянт, поедательница сухофруктов, похожая на хищную птицу, ценительница спектаклей про обыденную жизнь. Она сидит расслабленно, деловито закинув ногу на ногу, скрестив руки под грудью, остроклювая треуголка сдвинута на лицо. Скучает, наверное. Подойти и поздороваться будет не лишним, тем более, на этот раз он подготовился.       — О, неужели госпожа Клоринда?       Она поднимает глаза, окидывает его взглядом и, не выдавая удивления, радости или расстройства, вежливо кивает.       — Герцог Ризли.       — Не против, если я присяду?       — Как будто вам нужно разрешение, — отвечает она негромко, но всё равно подвигается, оставляя на скамье зазор между собой и девушкой-механиком.       — Вот какого вы обо мне мнения. А я вообще-то культурный человек, даже по театрам хожу, — Ризли садится и тут же обращается к другой соседке: — Вам не тяжело, мадмуазель?       Та отводит взгляд, польщённо улыбается и кротко кивает.       — Позвольте, подержу ваш саквояж.       — Вы так любезны, — смущённо мямлит она, и Ризли тут же небрежно перекидывает свой свёрток прямиком в руки Клоринды, а затем аккуратно водружает себе на колени сумку с инструментами — и правда тяжёлая.       Со сдержанным интересом Клоринда вертит в руках коробку, завёрнутую в неброскую упаковочную бумагу, легонько встряхивает, взвешивает на ладони, в этот момент она и правда похожа на любопытную сиреневую чайку, которая изучает найденную на берегу ракушку или жучка.       — Хотите узнать, что внутри? — Ризли смеётся, наблюдая за нежными пытками, будто поверни она правильно, потряси с нужной силой, шепни сладкую угрозу, и упаковка сама развернётся, охотно явит на свет своё загадочное нутро.       Она немного морщится, не то от его вопроса, не то от собственных мысленных потуг. Уже откровенно веселясь, Ризли наклоняется, подносит ладонь к лицу, будто собирается сообщить какой-то секрет, но говорит даже чуть громче обычного.       — Это взятка месье Нёвиллету.       Кто-то в очереди ахает.       — Так, значит, вот как вы намерены купить себе амнистию, — она снисходительно фыркает, и кто-то в очереди ахает снова, но уже другим голосом. — Чем же вы намерены соблазнить нашего неподкупного судью?       — О, я думаю, это бы и вам очень понравилось.       Издали Седэна машет лапкой-плавничком, Ризли в ответ жестом просит мелюзину подождать, и она пожимает узкими плечами недовольно и комично, так, что весь мундир искажается складками у высокого воротника.       — Всё ещё заинтригованы? — Ризли вновь обращается в сторону Клоринды. — Можете задать три вопроса.       — И какая же ставка?       — Получите половину содержимого. И осталось два вопроса, кстати.       Интерес на лице Клоринды сменяется чем-то покровительственным, будто для неё нет тайн, которые она не смогла бы раскрыть, нужно лишь время, немного терпения и правильный рычаг, чтобы надавить.       — Мало вы цените судью, если считаете, что задобрите его лишь половиной, чтобы это ни было, — она хмыкает, её тёмные глаза сощуриваются, выискивают слабое место для единственного победоносного удара. — И не пытайтесь жульничать во дворце правосудия. У меня всё ещё три вопроса.       Смешок прокатывается по горлу теплом, и Ризли поднимает раскрытые ладони как сдающийся властям преступник.       — Надеюсь, это не контрабанда?       — Вовсе нет, всё честно, могу потом чек показать, — Ризли весело скалится. — С чего вы вообще это взяли?       — Я здесь задаю вопросы, — напоминает Клоринда нарочито холодным тоном, который портит маленькая довольная улыбка. Она подносит коробку к лицу, заводит прядь волос за ухо и неглубоко вдыхает над немного задравшимся краем упаковки. У Ризли дежа-вю. — Это можно пить?       — Определённо, да.       — Хорошо.       Она ритмично стучит пальцем по коробке, и Ризли наблюдает за этим движением ровно до того момента, пока краснолицый джентльмен, смущённый и весь в испарине, не вскакивает и не уносится прочь, зачем-то роняя извинения. Неужто и правда подумал, что в очереди к кабинету юдекса проходят допросы?       — Итак, каким будет следующий вопрос?       — В нём нет необходимости, — отвечает Клоринда, смотрит прямо в глаза, и теперь Ризли точно знает, что с ним играли так же, как он играл с ней. — Вы ужасно предсказуемы. Достаньте мне из вашего чая пару ягод, и будем в расчёте.       — Вам не приходило в голову сменить профессию и уйти в следователи? — Ризли открыто смеётся, напрягает и расслабляет ноги, на которые давит саквояж. — Только в этом чае сухофруктов нет. Всего лишь улун без примесей. Так что за наградой вам, возможно, придётся заглянуть ко мне в гости.       В ответ Клоринда хмыкает, кривит губы, но вслух ничего не говорит. А с другой стороны девушка-механик неловко ёрзает, и Ризли более чем уверен, что она, как и мужчина недавно, хочет забрать свои вещи и удрать подальше от этой сцены, без сомнения неловкой для всех, кто в ней не участвует.       Решительным шагом к ним приближается Седэна, хмуро смотрит на Ризли и тем ужасно напоминает Сиджвин — может быть, у всех мелюзин есть этот взгляд, строгий, недовольный и притом ужасающе забавный, из-за которого многие до сих пор неосмотрительно не воспринимают их всерьёз.       — Ваша светлость, вы можете подойти к месье Нёвиллету завтра утром в начале десятого. Вам подходит это время?       — Да, в самый раз. Запишите меня, будьте добры, — кивает Ризли, а затем возвращает своё внимание Клоринде. — У вас к юдексу что-то срочное?       — Не особенно, — она пожимает плечами.       — Тогда как насчёт того, чтобы вы завтра утром проскочили к нему в кабинет вместе со мной, прямо мимо очереди? — предлагает он, и Клоринда кривится, будто есть какой-то закон, запрещающий подобные трюки. — А сейчас я угощу вас чаем, раз уж вы выиграли в нашем маленьком споре. Что скажете?       Несколько мгновений она пристально смотрит, выискивает, выжидает, качает в руке коробку, листья в которой пересыпаются и шуршат, как песок в стеклянном теле часов. Наконец она решительно встаёт и бросает небрежно:       — В этот раз вы выбираете, что мы будем пить.       — Почему? Я же проиграл.       Когда она отвечает, возникает чувство, что это именно она приглашает Ризли на чай. А может сразу в капкан, в ловушку, в яму с копьями.       — Всего лишь хочу знать, есть ли у вас вкус.       Они уходят вместе даже не зная, что вслед им с круглыми глазами и пунцовым лицом смотрит ошеломлённая девушка-рабочая, с замирающим сердцем теребит ремешок своего саквояжа и шепчет:       — Высокие отношения.