VIII

      Шорох ключа в замке, дверь открывается.       — Проходи, — она указывает внутрь и запускает его первым. В другом случае Ризли по обыкновению сыграл бы джентльмена, но кто он такой, чтобы спорить с Клориндой, стоя на пороге её собственных апартаментов.       Прихожая встречает его светлым паркетом и нежно-голубыми обоями. Пока Ризли всматривается в их незамысловатый цветочный орнамент, Клоринда за его спиной запирает дверь на защёлку. Связка ключей с тихим звоном опускается в стеклянную розетку, которая стоит на тумбе рядом с вазой, полной дымных колокольчиков.       — Честно говоря, я думал, у тебя будет мрачнее.       — Почему? — она приподнимает бровь, но по голосу ясно, что удивление напускное. — Я же не в тюрьме живу, в конце концов.       В ответ хочется нервно засмеяться, сказать, что подкол засчитан, но он лишь потрясает пальцем, не в силах быстро подобрать подходящие слова.       — Тогда у тебя должно быть и гораздо чище. Полагаю, мне лучше разуться.       — Определённо, — её нос морщится так, будто Ризли в своих сапогах не ходил вместе с ней по чистейшим улицам Кур-де-Фонтейна, а лез через смрадные болота и взбирался по кручам естественных отходов. — Подожди секунду.       Дверца тумбы поддаётся далеко не сразу, будто разбухла от влажности, а петли напротив поворачиваются с сухим скрежетом, сбрасывая чешую ржавчины. Клоринда шарит рукой в темноте тумбы и являет на свет домашние тапочки. Явно дамские, узкие, тёмно-синие с розами, вышитыми золотыми нитками.       — Спасибо, но кажется, это не совсем мой размер, — говорит Ризли.       Клоринда отвечает бесстрастно и обыденно, сложно понять, действительно ли она предлагает это роскошество своему гостю.       — Если порвёшь, ничего страшного.       — А сама-то в чём ходить будешь?       — Это не мои, — отрезает она, а затем закидывает тапочки обратно в тумбу.       — Что ж, надеюсь, мои носки не осквернят блеск твоих полов, — Ризли смеётся и принимается за долгую процедуру снятия сапог. Они удобны, но надевать и снимать их — настоящий ритуал.       Мгновение Клоринда наблюдает за тем, как Ризли возится с многочисленными позвякивающими застёжками, издаёт цокающий звук и скрывается, чтобы быстро вернуться с низкой деревянной лавочкой в руках, возможно, как раз предназначенной для того, чтобы не сгибаться креветкой в таких ситуациях. В конце концов, разве прилично для почтенного джентльмена опускать голову ниже собственного пояса? Даже чувство юмора Ризли не опускается так низко.       Оставив гостя наедине с обувью, Клоринда уходит греметь чем-то, наверняка, посудой. Может быть, ставит чайник, несмотря на то, что пару часов назад они были в кафе.       — Чёрный или зелёный? — спрашивает она громко, так непривычно слышать эту фразу вне стен герцогского кабинета.       — Завари то, что хочешь, — Ризли отвечает.       — Я выбираю чай в гостях у тебя, у меня в гостях выбираешь ты. Справедливо?       — Пожалуй, — наконец распрямившись, он усмехается, оставляет сапоги на коврике рядом с её ботинками. — Может, чёрный с сухофруктами? Если ты ещё не все из него выела.       — Немного тебе оставила.       Он идёт на шорох, бурление, на стук чашек. Это знакомо. Чайник, вода, огонь, заварка, ароматный пар — компульсия. Без этого уже не выходит привести мысли в порядок или отдохнуть как следует. Чай сразу для всего и абсолютно ни для чего. Что ещё им делать, находясь в одной комнате, чем ещё занимать паузы между остротами и шагами по опасным граням?       Ризли останавливается в дверном проёме, опирается на косяк, наблюдает, как Клоринда осматривает полки в поисках закусок, мельком думает, какие скромные на самом деле владения у такого известного человека. Дальше по коридору три двери, одна из них, вероятно, ведёт в ванную, другая в спальню, а третья…       — Заночуешь в кабинете? Там есть диван. Может быть, он маловат, но не на полу же спать.       — О, значит это не гостевая?       Клоринда пожимает плечами, ставит на стол заварочный чайник, из носика которого тонкой лентой вьётся пар.       — У меня редко бывают гости.       — Даже владелица тапочек с розочками не заходит?       Удивление лишь на секунду мелькает на её лице, после этого она сразу становится мрачной и даже раздражённой, её глаза не темнеют только потому, что уже напоминают бездну.       — Могу предложить тебе её пижаму, она тоже вся в розочках.       — Ты и даму в розочках отправляла на маленький диван? — он спрашивает, готовый шутливо выразить понимание, уличить в негостеприимности, но получает ответ, резкий как пощёчина:       — Нет.       Ризли не чувствует себя обиженным или оскорблённым, только чуждым. Это ничего, привычное ощущение. Что он вообще здесь делает, в этой тихой аккуратно убранной квартире, разукрашенной в мягкие цвета, наполненной тонким запахом мирного пурпурного сна и тиканьем часов где-то на фоне. Беззаботная полуулыбка всё ещё держится на его лице, хотя, возможно, это нервное.       — Точно, как там в популярной песне? Держи волка подальше от постели?       — От двери, — поправляет она, кривится будто от боли.       Верно, ты уже внутри, за дверью, чего ещё хочешь?       — И в песне было вообще не об этом.       Чай остаётся забытым и нетронутым.       Несмотря на любезно предоставленное полотенце — без вышитых розочек — Ризли только умывается, тратит некоторое время, рассеянно глядя в зеркало, молчаливо спрашивая себя, почему просто не пошёл в отель, не вернулся в крепость Меропид, а вместо этого принял приглашение Клоринды. Приглашение, с которым они оба теперь не знают, что делать.       Диван неудобен, скромно набит, узок и короток, явно не рассчитан на сон, и хотя леди с розами, если прикинуть по размеру ноги, могла бы и поместиться, Ризли решает даже не пытаться лёжа втиснуться между двумя жёсткими подлокотниками. Раньше приходилось спать в условиях гораздо худших, на холодном полу, под колыбельную капающей воды, утомлённо скрываясь в забытье от саднящих ран и пустоты в желудке. Диван действительно неудобен, но всё ещё есть подушка и довольно тёплый на вид плед, а спать можно и сидя, хотя Ризли уже заранее чувствует, как после этого разболится шея.       Просто чтобы занять свой не требующий пока сна разум, Ризли осматривает кабинет под тёплым светом лампы с абажуром. Секретер из тёмного дерева тщательно убран, все видимые бумаги и писчие принадлежности аккуратно разложены, и, вежливо не задерживаясь более, внимание обращается к шкафу, заполненному книгами. Слишком много изданий о праве и судопроизводстве, но есть и чтиво для души — популярный приключенческий роман о мушкетёрах, что-то сентиментальное с влюблёнными парами на обложках, тонкие брошюры с пьесами, и конечно детективы. Как будто в жизни у неё мало подобных историй. Среди всего этого скромного разнообразия Ризли находит себе развлечение на ночь — лёгкую комедию о том, как трое друзей, спасаясь от ипохондрии, отправляются в путешествие вплавь, захватив с собой язвительного робопса. Вторая глава подходит к концу, когда раздаётся вежливый стук.       — Это твой дом, зачем стучишь? — говорит Ризли не поднимая глаз от страницы, хотя напечатанные на ней слова в этот момент резко теряют всякий смысл.       Она показывается из-за чуть приоткрытой двери, угрюмая и невесомая как тень. У порога кабинета Ризли она не выказывает и сотой доли нынешней нерешительности, но это замечание герцог оставляет при себе.       — Диван тебе не по размеру.       — А приглашать в кровать уже поздновато, я теперь не в настроении.       Клоринда фыркает, плечом толкает дверь и семенящим шагом входит. Завёрнутая в одеяло, немного взъерошенная, с небрежно убранными волосами она ещё больше прежнего похожа на птицу, теперь уже не опасную хищницу, а на что-то более мило-неуклюжее. Когда она садится на диван, между ними не так уж и много места — его локоть касается мягкого кокона Клоринды.       — Мне стоило подготовиться перед тем, как приглашать тебя в гости, — признаёт она, глядя прямо в глаза, не сокрушённая муками совести, но предельно честная. — Извини.       — А мне стоило подготовиться перед тем, как соглашаться, — Ризли усмехается. — От ошибок никто не застрахован, в другой раз мудрее будем.       Когда первые лучи солнца прокрадываются через щель между шторами, у Ризли действительно болит шея — во сне он уронил подбородок на грудь. С одной стороны он опирается на подлокотник, с другой его подпирает дремлющая Клоринда, уже не так плотно закутанная в одеяло. Когда она открывает глаза, между ними нет никакой неловкости, а если и была бы, они взрослые люди, смогут это пережить.       Нет никаких сомнений в том, что следующий раз непременно случится, и Ризли будет достаточно дальновиден, чтобы принести собственные тапочки.