Крыса

На самом деле Готика давно хотела в открытую пообщаться с Гематогеном. Он стал для неё единственным взрослым оплотом, на который она могла положиться после гибели Склеппины. Но она не могла этого сделать по нескольким причинам: нехватка времени после тех ошеломляющих событий, а также непередаваемый шок, который едва не лишил её дара речи. Ну и банальное недоверие, ведь в те бородатые времена она не была столь сближена с пожилым преподавателем столько, сколько сейчас. И наконец настала та ночь и этот час, когда она может открыться ему полностью, а он—ей. Ему наверняка самому не в сладость эта невесёлая жизнь. Даже вчерашний перевод его племянницы в школу фон Хоррификус не снизил градус старческой депрессии... Они сидели вдвоём на террасе за складным столиком и потягивали кровавый успокаивающий чай с экстрактом Валерианны Обыкновенной в окружении бесчисленного множества грядок с разнообразными растениями. Тут были и декоративные цветники и вполне себе целые грядки с овощами, которые росли, как на дрожжах. С одного из куста Гематоген махом сорвал крупную красную помидорку и, предварительно обнюхав её, будто гончая собака, начал неторопливо жевать. Готика хотела было его предупредить, что совсем недавно делала дезинсекцию, но промолчала, поняв, что не стоит. Диарея Гематогену с учётом его жёстких запоров–манна небесная. –Готика... Я взвесил все "за" и "против" и в общем... –Что? –Я хочу уволиться. –Профессор, да бросьте вы, Дракулы ради! Ну покричал на вас Граф, замахнулся, ну что такого? У всех бывают неудачные дни! Тем более вы отделались лёгким испугом, учитывая то, что вообще Граф с вами мог сделать! –Нет, Готика. Нет. Дело в Графе, но... как бы тебе сказать? Граф–не главная проблема моего пребывания в стенах этой школьной тюрьмы, милая моя звёздочка. Дело немного в другом. –И в чём же? Просветите.–попросила Готика. –Налей-ка мне ещё чаю. Гематоген, прихлёбывая второй кружкой чая, начал свой невесёлый рассказ. –Для меня опасен этот замок, но никак не мой начальник.—слабо улыбнулся старик.—Мои часы пробили ту границу, когда вампир являлся Царём Загробного Мира. Знаешь, как пошатнулась моя психика после того, что произошло совсем недавно? Смерть двух учеников и одной коллеги у меня до сих пор просто не укладывается в голове. Я знаю, что это не я убил их собственными руками, но почему-то я чувствую на себе тяжкий груз вины. Тяжкую и противную вину, след которой останется на мне даже после того, как я разложусь по всем законам смерти... это до сих пор невероятно. Мне не верится, что всех их погубило...растение. –Мне...тоже. У Готики встал ком в горле. Пить чай ей больше не хотелось. Почти что автоматически её взгляд зацепился за участок грядок, где росли краснокнижные растения, потягиваясь цветками к Лунному свету. Рядом с этими грядками лежал деревянный футляр, который Готика выстругала сама. В этом футляре были заколочены очки-памятная вещь об её лучшем друге, почти возлюбленном. Губы Гематогена вздрогнули, а глубокие морщины вокруг глаз стали отчётливей. –А ведь эта тварь и меня хотела погубить. Хочешь верь, а хочешь не верь... –Кстати, об этом я и хотела с вами поговорить.–Готика, преодолев тоску, устроилась поудобней в плетёном кресле, приготовившись слушать Гематогена.–Помнится, я задавала вопрос кому-то о том, почему вы остались живы после того, как вас охватила неизвестная болезнь и некто мне ответил таким образом: спроси сама у Гематогена и очень удивишься. Кажется, это был... Оззи. –Дело в том, что вся цепочка событий началась косвенно из-за меня и моих экспериментов.–пожал плечами Гематоген.–В одной газете я увидел статью по метафизической некромантии. Изначально это учение считалось лже-наукой и не воспринималось народом серьёзно, подобно гомеопатии. Но в научных трактатах, не связанных с газетами, я читал теоретическую часть этой науки. И после очередного поднятия вопроса о метанекромантии я принялся за практику. Но чтобы добиться в ней успехов, мне пришлось обратиться за помощью к запретным обрядам. И как ты понимаешь, всё это я устраивал у себя в кабинете, поэтому меня не было видно сутками. Я не хотел, чтобы меня уволили. –И что дальше?–спросила Готика, со звоном откладывая чашку. –Практика загнала меня в ловушку. Душа, которая воскресла в новом обличии, оказалась не очень хорошим кандидатом. Лживым, манипулятивным и очень коварным даже при своих небольших размерах. Всё, что оно хотело–это крови. Страданий. Утех. Возможно, даже сексуальных. Кхе-кхе. К чему я это? А к тому, что оно выжало из меня все соки через один укус за палец, будучи простой мухоловкой и продолжало шантажировать меня даже после того, как я его продал. Во сне. Оно сделало меня недееспособным в жизни через сны и взамен потребовало крови. Крови интеллигентной, крови невинной и крови благородной. Когда Оно получило желаемое, я вернулся в этот мир. Но исчезли мои дорогие дети и...Склеппина. Если бы я только знал, на что подписываюсь, я бы добровольно так и остался гнить копчёной мумией в больничных палатах, лишь бы все, кто мне дорог, были живы и здоровы!... Гематоген не выдержал и разрыдался во весь голос, схватившись за свой лысый череп. Готика была шокирована настолько, что пустая чашка со стола разбилась об пол. Она заметно побледнела, её глаза сузились до размера макового зёрнышка, а губы заметно сжались. Ей понадобилось время, чтобы переварить всё сказанное Гематогеном. В ней бушевало много чувств. От жалости до лютой ненависти к старику. Это из-за НЕГО произошло всё, что она видела своими глазами. Видела, как вампир меняется в натурального монстра. Видела, как оно нещадно уродует любимого ей сердцу существа. Видела, как даже из пепла может возродиться моральный урод. Знала, что Клопик жестоко убит. Видела, как изуродованное тело учительницы хоронят в закрытом гробу. Видела смерть возлюбленного. Готика сжала кулаки и звериным взглядом смотрела на плачущего Гематогена. Она, наплевав на всю свою воспитанность и покорность взрослым, прокляла его. –Лучше бы вы мне это не говорили. –Готика... прости старика... –После того, что вы сделали, прощения вам нет, профессор! –Готика... –Не надо смотреть на меня так, профессор! Я вас не прощу никогда! Вы лишили замок двух целеустремлённых вампиров, славивших весь загробный мир, а теперь плачете крокодильими слезами! Вы понимаете, что даже в мире смертных не прощают такого и даже расправляются в два счёта с таким, как ВЫ? –Готика, умоляю, только не рассказывай это никому! Пожалуйста, Дракула правый! Нет... Нет! Не надо! –Идите к чёрту по-хорошему! Вы жалкий негодяй и трус! Вы крыса! Противная крыса, которая не готова взять на себя ответственность за косвенное убийство двух учеников и коллеги! Вы ничем даже от Драко не отличаетесь! Фу! Готика бросила Гематогена на террасе одного и ушла прочь. –Го-отика-а-а!–голос ослабевшего от грусти Гематогена срывался, он полз за ней на коленях, умоляя о пощаде. Вдруг Готика повернулась к Гематогену и посмотрела на того новым, более испепеляющим взглядом с толикой безумия и спросила: –А ваша племянница знает, что Букварь умер? Или вы так и продолжаете ей врать, что он жив и находится в другом месте? Дома там или в международном конкурсе юных талантов в Шанхае? А, а? Гематоген упал на целлюлитную попу, раскрыл рот и попятился. Откуда она знала об этом? Готика тем временем продолжала наступать на старика, пока бедный профессор не упёрся спиной к стене одной из башен. –А что будет, если она узнает, что её возлюбленного убил собственный дядя? Вот так, убил. Что отдал на растерзание похотливой душе, из-за которой парня буквально разорвало! Без стыда и совести! М?! Гематоген что-то промямлил, но потом злобно уставился на Готику, ткнув в неё пальцем, не вставая с пола. –А если моя племянница узнает, что ты водилась с её мальчиком, тебе самой не поздоровится, милая моя! Моя Ровеночка-девочка очень ревнивая и как только она получит эту весть... Хо! Я не буду её останавливать, если ты наклянчишь ей о том, что я якобы убил Букваря! –Профессор, вы круглый дурак! Вы так неуклюже защищаетесь, что мне просто плевать на ваши угрозы, можете ей хоть сейчас рассказывать! Плевала я на вас! Мне просто смешно! Хахахаха! –Хахахаха!–начал её передразнивать Гематоген.–Вот и будет тебе "хахаха" потом! –Ахахахаха! –Хахахаха! –Тьфу! В лицо Гематогена полетел плевок. Он мгновенно нахмурился и начал стирать его с лица рукавом. –Вот так вам! Будете своей племянницей угрожать–ещё раз плюну прямо в вашу поганую харю! Никто не заметил, как позади них встал Оззи и абсолютно охуевающим взглядом смотрел на перепалку ученицы и учителя. Он сам был шокирован, но решил ничего об этом никому не рассказывать и пока эти оба собачились, он решил ретироваться от греха подальше, пока не влетело самому. –И знаете, даже на вашу племянницу у меня найдётся палка. Новость о ваших неэтичных и запретных экспериментах разлетится по всей Трансильвании! Вас заколотят, как Графа Фракулу в склепе вместе со своей племянницей и остальными родственниками по крови, будете веками гнить и тухнуть взаперти, пока в скелет не превратитесь и не утратите способность передвигаться и молоть своим поганым языком! Если у вас его ещё не отрежут только! –А причём моя Ровеночка?!–проблеял Гематоген.–Вы же с ней хорошие подружки!... –Вы меня вообще слышали?! Я не буду трогать вашу племянницу, пока вы не настроите её против меня! Но помните, что я о ваших выходках всё-таки ей расскажу, она не должна оставаться в неведении, всё равно рано или поздно она узнает о том, что всё это спродуцировано вашими мерзкими руками! Она всё равно узнает, что Букварь умер в страшных муках! Гематоген снова взвыл. Он и правда оказался в затруднительном положении. И ведь если уволится и сбежит, вампирское сообщество его перехватит и в других землях. Такие события не остаются неуслышанными и безнаказанными. Но ведь он и правда не хотел ничего плохого! Его нагло шантажировали! Его силком заставили отдать в жертву трёх вампиров! Боже, ну почему это никто не понимает?! Почему всех собак на него повесили? –А теперь вставайте.–Готика встала над Гематогеном горой. –Чего тебе ещё надо?! Готика рывком поставила Гематогена на ноги и отряхнула его задницу рукой. Как раз вовремя с улицы, хлопая крыльями, на башню спускалась Ровена. Она обратилась в вампира с сэндвичем в пакете во рту и хлопая милыми глазками. –Пвивееет!–запищала она, размахивая двумя руками. –Привет! Уже так быстро вернулась?–улыбнулась Готика. –Очередища аж до ателье, думала, разберут. Держи, это тебе! Как оказалось, сэндвичей в пакете было не 1, а 2. И второй она оперативно протянула Готике. –О... спасибо. Постой, а с чем он?–девушка не торопилась есть закуску, а начала тщательно её рассматривать. –Клюквенный соус, жаренная говядина, листик хохланда, салат-латук, немного лука и ещё что-то. А себе я попроще выбрала. –Э...А может быть, махнёмся?–Готика отвела глаза в сторону. –Хочешь сэндвич по-Мюнхенски? О, его очень любит Букварь! Вот бы его сейчас сюда... Ладно, держи, дарю! Ровена протянула Готике сэндвич с копчёными колбасками и ломтиками свиной рульки. Всё это было приправлено расплавленным сыр-косичкой и пекинской капустой. Это уже Готике казалось более съедобным и сытным, так как тут было довольно много мяса. –Только смотри, он очень калорийный!–сделала замечание юная изобретательница.–Боюсь, если ты на диете, тебе придётся заново её начать! –Я такими вещами не занимаюсь!–рявкнула Готика, кусая сэндвич. –Правильно, уважаю! Пускай этим занимаются смертные!–кивнула Ровена, запихивая себе в рот сэндвич почти что целиком. –Ровена, кажется, я учил тебя есть по-другому.–нахмурился Гематоген. –Ну фто, гягя? Мне ешть шэндвич в чарелке, ражрежая ножом? –Это слишком, но хотя бы не пихай в свой крошечный ротик такое количество еды! Ей запросто можно подавиться! –Я голодна!–нахмурилась Ровена. –А мне твоё здоровье важней! Девушка проглотила огромный кусок сэндвича и ушла в замок. Гематоген незаметно для Готики облегчённо выдохнул. Опасность миновала. Но девушка не по-доброму ухмыльнулась. –Наврёте ей обо мне–я скажу правду о вас. Не забывайте об этом, профессор, если всё ещё вам очень хочется жить и видеть небо над головой. Дверь захлопнулась перед его носом.