Кошмарная археология

–Что они тут делают? Готика, ты знаешь, кто они такие?–шепнула Ровена, пока они не подошли слишком близко к ним. –Впервые вижу... Может, ученики Гематогена провинились снова в чём-то на старости лет и их заставили могилы рыть? Помню, Склеппина рассказывала забавный случай с её одноклассником, Владом Кровавым. Его и в молодости заставляли могилы копать и после проигрыша на соревновании за звание учителя он могилы Гематогену рыл. –Какой суровый у меня дядя... Четверо мужчин не прошли мимо могилы Склеппины, приблизившись к ней практически вплотную. Девочки испугались такой близости, но всё так же сидели смирно, надеясь, что всё обойдётся и их не заметят. –Цветы. –сказал Гематоген.–Здесь кто-то был. –С ума сойти, вот это открытие!–саркастически гаркнул высокий блондин с мехамоноклем.–На могилу цветы кладут! Ого! Прекрати строить из себя дурачка и копай! Кирка и лопата громко звенькнули по чёрной гранитной плите с возложенными на ней цветами. –Алерик будет свидетелем. Или же ты настаиваешь на том, чтобы начать раскапывать Склеппину саму? –К несчастью, я недееспособен. –Ты вообще понимаешь, что это слово значит, старик Алерик?–прошепелявил тот толстый светловолосый мужик, что пониже. –Ничего он уже не понимает, оставь его. –Как скажешь, Штефан. Готика и Ровена готовы были поседеть от ужаса. –Как я копать вам буду? Тут гранитная плита неменьше двух дециметров толщиной!—раскинул руки Гематоген, поставив ручной фонарь на землю. –Кирка для тебя–это какая-то шутка или инновация, которую ты не видел свою тысячу лет?–оттарабанил изобретатель.–Это кирка из амиелодеспирита, она любой минерал возьмёт, несмотря на то, что выглядит, как хрустальная. Так что давай, раскалывай. Или тебе обязательно нужен Господский кнут, чтобы исполнить нашу просьбу? Гематоген кисло скривился и взялся за инструмент. –Прости, дорогая...–еле слышно прошептал он. Затем старик неловко размахнулся и сделал сокрушительный удар по гранитной плите, которая покрылась очень длинной трещиной. Кажется, сердце у Готики в этот момент пропустило удар, а к лицу прилил жар. Ей было ужасно неприятно лицезреть на этот могильный вандализм. Она не знала, кто эти два вампира, но она уже чуяла: они таят в себе угрозу. Ровена напротив неё сидела в ступоре и не отрывала взгляда от дяди, который с кряхтением поднимал кирку над головой и обрушал её на плиту снова и снова с оглушительным грохотом. Плита сопротивлялась кирке как только могла, лязг кирки звучал словно женский визг, вскоре чёрное покрытие превратилось в сплошную белую паутину трещин, а затем во все стороны начали отлетать здоровенные куски. Когда плита была раздроблена, Гематоген с Графом отпинали её куски в сторону и уставились в сырую, лишённую травы приплюснутую землю, в которой рылись розовые черви. –Ну и что вы уставились? Могилы никогда не видели оба? Алерик, теперь ты бери лопату и рой землю.–скомандовал долговязый.–Так уж и быть, дам старику Гематогену счастливые минуты отдыха. Гематоген отошёл от могилы на шаг, бросив кирку рядом, а на его место встал Граф с лопатой, который помотал головой, тяжко вздохнул и начал копать. Во все стороны полетели комья влажной земли, один из них попал Готике точно в лицо. Она отпрянула, сбросив крошево рукой и размазывая почву по своему лицу. Ей было мерзко. Над ней словно бы надругались. Её подружка продолжала сидеть, как кролик, лишь изредко пугаясь шороха летящей земли о широкие листья кустов, которые защищали её. Вскоре силуэт Графа исчез в глубокой могильной яме, освещать которую помогал склонившийся над ней Гематоген с фонарём в руках. Стало отчётливо слышно, что лопата гулко стучит о что-то деревянное. "Гроб. Они добрались до гроба."–мелькнула мысль у Готики и ей стало дурно ещё сильнее. А ещё она была готова поклясться, что кроме стука собственного сердца она слышит стук сердца Ровены, которая бледнела сквозь листву и продолжала смотреть на экзекуцию запуганными глазами. Казалось ещё чуть-чуть и она заплачет. –Я откопал!–завопил Граф. –Ну, молодец. На его голову свалилась верёвка. –И что ты мне с этим прикажешь делать, Штефан? Повеситься?–невесело пошутил мужчина. –А как мы по-твоему на останки смотреть должны? –Хотите посмотреть на труп одноклассницы? Тогда будьте добры сами спуститься и посмотреть!–вскричал мужчина на нервах. –Ещё чего. Мы не ради этого надевали парадные наряды, верно, Клаус? –Алерик, привяжи гроб к верёвке, а мы его втроём выволочем с Дракульей помощью.–сказал толстяк. –Вы как себе это вообще представляете?!–взревели снизу со смесью досады, негодования и горькой обиды.—Штефан, если это ты так пытаешься шутить, то лучше прекрати! Я не верю, что такой талантливый вампир, как ты способен сказать такой бред сивой кобылы! Вы имеете хоть малейшее представление о том, какие метаморфозы происходят с трупом и гробом после смерти?! Вы его не вытащите, он развалится, как мокрый батон! –Это ты дурак, Алерик, обвяжи этот грёбаный ящик с двух сторон! –Я не обладаю такими знаниями! –Зато знаниями о том, как погубить детей ты обладаешь! Ходячая кладезь греховных, Дракулосквернящих идей! –Алерик, я тебе помогу!–вмешался Гематоген.–Значит так, бери верёвку, как писчее перо и сделай один моток вокруг дальнего угла, а затем завяжи узлом у основания, то есть там, где начинается точка натяжения, а потом... Гематоген бесперебойно давал своему начальнику инструкции по обвязи гроба, которые тот послушно выполнял, переспрашивая и переделывая ошибочные пункты снова и снова. У него не выходило ни так, ни эдак. То узел развяжется, то завяжется неправильно, то не сделал важное движение, то сделал лишнее. У Гематогена было адское терпение. Ровена даже зауважала его ещё сильнее. Граф же сидел и перевязывал гроб красный, как рак с каждым новым замечанием от учителя. Он был несказанно рад тому, что никто не видит в этой паскудной яме его смешное лицо. Наконец, два красных глаза как фары поднялись из могилы и утробный голос подтвердил готовность экспорта гроба. –Хоть какая-то от тебя польза, Алерик. Ну что, Клаус, потянемся?–игриво подмигнул Штефан своему другу. –Потянемся, так потянемся! Клаус встал позади Штефана, смазал свои руки слюной, тщательно растёр их, затем взял висюльку между его ногами и резко потянул на себя. Штефан от силы своего напарника охнул и чуть не свалился, сердито сверкнув голубыми глазами, он произнёс: –А можно понежнее работать своими граблями? А то так и оторвать недалеко эту приблуду. –Прости, я перестарался. У меня нет опыта. Покажи, как правильно это делать. –Нам нужно синхронизировать движения. Крепче держи этот конец, и плавно передвигай руку от основания к нему, туда-сюда, туда-сюда, натягивай со всей силы и смотри, чтобы он не съехал обратно, а то так немудрено и мозоли заполучить. Раздалось кряхтение и оба начали перебирать ногами, вытаскивая верёвку метр за метром. Граф продолжал стоять в выгребной яме практически над висящим и трещащим по швам гробом, связанным двумя калмыцкими узлами по обе стороны и подобием ловчей сети на боковых, самых широких гранях. Он уже ничего не боялся и ему было глубоко похуй на свою стремительно смывающуюся в унитаз репутацию. Даже если бы гроб свалился на его бедовую голову и завалил его содержимым, которое хуй знает как выглядит теперь–ну и Дракула с ним! А вообще он бы предпочёл свалиться под могилу в бездну и не возвращаться обратно, никогда не лицезреть лица тех, кого он предал ненарочно... Наконец, гроб со стуком приземлился у ног вампиров. Его хорошо было видно и со стороны девочек, которые охуевали от происходящего всё больше и больше. Вопросов было больше, чем ответов. Готику начало трясти как осиновый лист, к горлу от предстоящего зрелища подступила тошнота, в глазах замельтешили чёрные мушки. –Однако, хороший гроб вы выбрали Склеппине. Ни одного признака гниения.–заметил Клаус, тщательно осматривая и отряхивая ящик от земли. –А теперь вы оба берите монтировку и вскрывайте гроб.–скомандовал Штефан, кидая в руки Графу выгнутую буквой Z железку, которая у конца имела заострённый, сдвоенный, как язык змеи, конец.–И желательно сделайте это так, чтобы крышку не сломать. –Штефан, да как же...как же...–Гематоген завилял глазами.–Да тут же гвозди размером с осиновый кол! –Эта малышка и не такие гвозди брала, так что кончай трепать своим языком и начинай вскрывать. Алерик, а ты не стой столбом и помогай преподавателю, будь полезным. Кладбище вскоре заполонили звуки кошмарного скрипа выкорчёвывающихся из плотного дерева здоровенных гвоздей, которые брались с трудом. Граф и Гематоген кряхтели и потели, выворачиваясь в неестественные позы, пытаясь сдвинуть хотя бы на миллиметр эти сраные гвозди, чёрт бы их пробрал! Клаус и Штефан стояли в сторонке и молча наблюдали за происходящим, как те "двое из ларца одинаковых с лица.". Ровена, пытаясь отвлечься от кошмара, даже задала себе вопрос: а не кровные ли они братья? Постепенно гвозди поддавались натиску и даже сами начинали выпуливать из гроба. Из-под дыр в нос Графу и Гематогену врывался слегка неприятный душок. Однако, последний гвоздь заржавел и настолько стал одним целым с гробом, что при попытке выкорчёвывания его шляпка с лезгом слетела, ударив по пальцам, а Гематоген вслух выругался, отряхивая больную руку. –Слабаки.–усмехнулся Клаус. –Что вы там копаетесь?!–Штефан готов был выть от нетерпения узнать правду за крышкой гроба.–Элементарно ящик вскрыть не можете?! –Гвоздь...–промямлил Гематоген. –Алерик, мать твою!!! Стоит как декорация, руки по швам и всё! Помогай! Граф сердито цокнул и закрыл глаза. Ему жутко не хотелось так резко вторгаться к покойной возлюбленной. Но поделать было нечего. Он поддел монтировкой более свободный угол гроба и резко дёрнул его на себя. Гвоздь отлетел, как пуля, раздался треск сломанной крышки и он упал на задницу, громко завопив от боли, ведь он насадился на кирку, один конец которой был воткнут в землю, а другой примостился словно хитрый гей, вторгаясь в его анус. Готика ошиблась. Первое, что её шокировало после вскрытия гроба-был кошмарный запах. Противный, тухлый, кислый, оседающий на носовых луковицах тонким слоем. Она чуть не потеряла сознание от амбре содержимого погребального ящика и закрыла рот, пытаясь укротить надвигающуюся рвоту. Она стрельнула глазками в куст напротив. В листве почти невозможно было различить Ровену в зелёной одежде с позеленевшей кожей, которая закрыла нос платком и вытирала слезившиеся глаза. Граф и Гематоген почти одновременно отошли, кашляя и махая рукой у лица. Штефан с Клаусом и не шелохнулись от вонизмы, словно они каждую божую ночь занимались эксгумацией трупов. Они подошли ближе и начали с недоумением разглядывать останки. Когда их спины более-менее расступились, девочки увидели труп Склеппины. В гробу лежало кошмарное чёрное нечто, которое буквально расплывалось по гробу в болоте жёлто-зелёного густого комковатого с черными прожилками жира, сочащимся из язв чёрной разбухнувшей плоти. На толстой груди с выпирающими в некоторых местах рёбрами покоились две иссохшиеся кисти, сложенные в замок. Лицо Склеппины было словно стянуто из фильма ужасов—серо-зелёная безглазая и безгубая, скалящаяся неестественно белыми зубами в пустоту маска. Когда-то на голове Склеппины были каштановые, шелковистые волосы, но теперь же на её темени единым клоком покоилась выцветшая мочалка в пропитанном жирами и скатоловыми маслами тряпьё чепца. Такое же стухшее порванное тряпьё, когда-то бывшее рокскошным платьем и горгерой прилипло к стенкам гроба, как бахрома, окрасившись в цвет телесных жидкостей, начиная от мочи и говна до сгнивающих на глазах внутренностей, выпиравших из лопнувшего в некоторых местах толстого, полного газов чёрного брюха. У Готики от кошмара снова начало всё плыть в глазах и она уже не чувствовала ни рук, ни ног. От шока она даже не поняла почему Граф, Гематоген и два блондина начали гневно вопить друг на друга и тыкать в труп в гробу пальцем (на расстоянии, конечно же!). –Что вы нам морочаете голову?! Это не Склеппина! Это единственная фраза, которую она могла расслышать сквозь звон в ушах и тиннитус. Готика потеряла сознание лишь на секунду, но когда открыла глаза–фантастическая четвёрка исчезла, словно это был мираж.