III

Мир, невидимый обычному человеку

      Илье очень понравился его опыт в качестве ведущего «Битвы экстрасенсов». Конечно, на деле всё выглядело не столь волшебно, как по телевизору, однако всё же были вещи, которые его удивили и даже по-настоящему потрясли. Поэтому, когда ему позвонили и предложили снова стать ведущим следующего, двадцать третьего сезона, он, не раздумывая и даже не советуясь с семьёй, согласился, даже не подозревая, какое крутое пике совершит его жизнь во время съёмок. Всё-таки, если кто-то наблюдает за нами с небес, то он специально сделал так, чтобы мы не знали своего будущего, чтобы этот увлекательный сериал был для него интересней, ибо, знай мы заранее некоторые лихие повороты своей судьбы, мы бы, возможно, никогда этого не допустили, запирались бы дома на сто замков в этот день и даже не вышли бы на улицу ни под каким предлогом.       Но менталист, к своему несчастью или же счастью, — он и сам до сих пор не определился, — не обладал и толикой прорицания, поэтому спокойно пошёл на съёмки «багажника», предвкушая новую восхитительную встречу с неизведанным, и она состоялась.       Этот день и вправду был полон сюрпризов, самых разнообразных, начиная от встречи с уже знакомыми людьми, такими, как чернокнижник Влад Череватый, и заканчивая гипнотизёром и женщиной, которая руководствовалась не экстрасенсорными способностями, а искусственным интеллектом, буквально во всём полагаясь на мнение Алисы.       Жеребьёвка решила, что она пойдёт последней, решила, что именно ей выпадет завершить этот долгий, трудный — что ни говори, съёмочный процесс — дело нелёгкое, — и явно удивительный день.       Она влетела в ангар, как порыв свежего воздуха, вмиг приободрив всех присутствующих, вдохнув новую искру в очень уставших людей, тех, что уже еле сидели на неудобных стульях, перенасытившись впечатлениями на целый год вперёд. Она вошла, озарив душный ангар своим светом, лёгкостью и непосредственностью.       — Я хочу тебя обнять! — заявила блондинка, едва войдя помещение, и раскинула руки для объятий.       — Вот так сразу? — искренне улыбнулся Илья и принял её в свои объятия — объятия, которые длились всего несколько мгновений.       Секунды, которые в вечной суете будних дней остаются незамеченными и слишком малозначимыми для человека. Казалось бы, что может произойти за пару движений секундной стрелки? Илья всего лишь обнял незнакомку за плечи и вдохнул запах её парфюма.       Затем она отстранилась, позволяя ему себя рассмотреть, — яркая, экстравагантная, не похожая на других, с многочисленными татуировками, в короткой юбке, спортивном топе и расстёгнутой рубашке кислотно-розового цвета поверх.       — Теперь давай знакомиться? — менталист продолжал улыбаться.       — Лина…       Человека в багажнике она триумфально найдёт со второй попытки, которую ей дадут наблюдатели. Необычная девушка с яркой внешностью, верящая в перерождение душ и отрицающая проклятия и порчи, надолго останется в их памяти; кто-то даже внемлет её совету, который она даст при личной беседе. Но самый яркий след Лина оставит в жизни Ильи.       И стереть этот след не выйдет ни ливнем, ни бурей, ни голосом разума. Правда, в тот день Илларионов всего этого не знал. Он даже не позаботился о том, чтобы заранее рассказать жене об объятиях на съёмках «багажника» до того, как она увидит это в эфире и устроит ему грандиозный скандал.       

***

      И скандал разгорелся — сразу, стоило только первой серии выйти в эфир. И шторм был такой силы, что их дом едва не обрушился ему на голову. Казалось, что семейная лодка их непотопляемого корабля вмиг обратилась в хлипкий парусник и поднявшегося шторма просто не выдержит, разобьётся в щепки, навсегда оставив занозы в их сердцах.       — Она вошла и сразу сказала: «Я хочу тебя обнять», — что я должно был делать? — мужчина разводил руками. — Я растерялся, в конце концов!       Оля так остро и бурно отреагировала на то, что Лина захотела его обнять, что менталист был готов пойти на всё, лишь бы её успокоить. Когда буря немного утихла, он пообещал ей сократить общение с девушкой до минимума, и такого больше никогда не повторится — просто съёмки, просто испытания.       Вот только беда была в том, что он, как и в прошлый раз, не всё рассказал своей жене. Если тогда он просто забыл и упустил это из виду, как неважное, искренне не предполагая такого развития событий, то теперь утаил намеренно. Уже завтра ему предстояло снова вести испытание, и он снова увидит Лину. Однако, чтобы жена не нервничала и успокоилась, он сказал ей, что снимают не испытание, а что-то другое — он сам толком не в курсе, приедет туда и узнает.       

***

      Джебисашвили снова была яркой и выделялась. Белые волосы немного беспорядочно выглядывали из-под красной шапки, красные тени в тон, яркая помада, голубые глаза, очерченные тушью. Она привлекала к себе, притягивала. Позже наблюдатели даже признаются, что не могли спокойно смотреть ей в глаза, будто бы, глядя на тебя, она смотрит куда-то вглубь, вытаскивая всё твое нутро, всё грязное и неприглядное, что ты хотел бы скрыть не только от телекамер, но и от самого себя.       Получив из рук ведущего конверт с фотографией человека, о судьбе которого нужно было рассказать, девушка сразу повернулась к ведущему.       — Как его звали? — и посмотрела своим пронзительным взглядом, видно, сразу поняв, что в конверте мужчина.       — Я не могу тебе сказать, — промямлил Илья, понимая, что не хочет разрывать их зрительный контакт.       — Да иди ты в жопу! — обиженно бросила она в сердцах, и в эфире это, конечно, запикают.       Сделала круг, немного злобно пиная белыми кроссовками пожухлые листья, присела на корточки, зажала конверт в ладонях и поднесла ко лбу, несколько минут что-то шептала еле слышно, потом попросила:       — Покажи, давай!       И мир, невидимый обычному человеку, откликнулся на её просьбу — уже через минуту она отыскала в толпе наблюдателей жену погибшего парня. Она сначала обняла её крепко, с теплом, а потом спросила:       — Он же классный был, заботливый, правда? — Девушка заулыбалась, а Лина продолжала: — Чуткий, весёлый… Ты не скучала с ним. Он мне нравится, — постановила она громким голосом.       — Мне тоже, — снова слабо улыбнулась девушка, овдовевшая не так давно.       Потом это началось: она один за другим стала поднимать слои грязного белья, которые окружившие её люди заталкивали в самые дальние уголки в надежде, что никто никогда их не увидит. И что вором он был, и что изменял жене.       Лина первая из участников безошибочно отыскала место трагедии — то самое место, где парня насмерть сбил поезд.       Илья очнулся, только когда увидел, как близко она подходит к путям, и услышал, как гремит колёсами приближающийся поезд.       На прошлом сезоне он прекрасно видел, что экстрасенсы с лёгкостью могут перебегать дорогу, не замечая машин, или свешиваться из окна, находясь в трансовом состоянии. Молодой человек вдруг встревоженно крикнул людям, которые шли чуть дальше от него и поближе к ней:       — На рельсах держите её!       Один из операторов ловко ухватил девушку за кожаную куртку едва ли не за минуту до того, как мимо прошёл лязгающий колёсами товарняк.       Ларионову казалось, что так бешено его сердце не стучало ещё никогда. Ещё никогда он так сильно не боялся. Он тогда не придал своему страху за неё значения, как не придают значения пятну на одежде — типа, зачем, если можно просто закинуть в стирку, — как не придают значения бегущей строке новостей и ещё многим мелочам в жизни. Конечно, он испугался — как будто бы есть в этом мире хоть один человек, жаждущий стать свидетелем того, как кого-то раздавит поезд! Так, мало того, это ещё и попадёт на телевизионную плёнку…       Следующие полчаса Илья слушал, как, на повышенных тонах и не стесняясь в выражениях, она объясняет родным, что душе это не нужно, душе важно переродиться в другом воплощении, а для этого за неё нужно молиться. Ей не нужно, чтобы они искали правду, которая на самом деле не принесёт никому из присутствующих облегчения.       — Я хочу знать, что случилось! — молодая девушка вытирала шмыгающий нос рукой, захлёбываясь в рыданиях. — Это был мой муж!       — Тебе легче не будет, понимаешь? — не отступала Лина.       Она взяла её за плечи и смотрела прямо в глаза. Илье, наблюдавшему за этой сценой со стороны, показалось, что она говорит со знанием дела, будто она действительно знает наверняка: облегчения эти копания в правде не принесут.       — Всё, не вернёшь его! — кричала Лина. — Воспитывай дочку и живи свою жизнь. Тебе и так повезло: он был твоим человеком, ты его встретила, ребёнка от него родила! — Она, на мгновение прекратив поток слов, сделала глубокий вдох. — Да, гулял перед смертью, но в следующей жизни он за это огребёт! Точно тебе говорю! Надо вообще аккуратно жить, за говно рано или поздно отвечать придётся, и он ответит, а ты продолжай жить!       После девушка увела измученную горем вдову подальше от злосчастных путей в тот самый тихий двор, где начиналось это испытание. Швыряя носком белого кроссовка опавшие листья, она ещё долго будет сидеть на скамейке у одного из подъездов, а к ней будет тянуться людская река из жаждущих совета и поддержки.       Администраторы уже несколько раз давали сигналы Илье, что её пора уводить с площадки — мол, дело к вечеру, а у нас в очереди экстрасенсов ещё дофига. Но Илья был не в силах это остановить. Было в этом зрелище что-то настоящее и человеческое. Она не предлагала людям ритуалов или чудесного избавления, она как будто бы пыталась объяснить простейшие вещи простым языком, чтобы тот, кто блуждает в темноте, смог узреть свет.       Может, в этом и был смысл бесконечных сезонов этого шоу — чтобы среди магов и колдунов самых разных мастей отыскать обычного человека, отрицающего проклятия, но истинно верующего в перерождение души? Того, кто вместо порчи предложит тебе помолиться? Если бог и вправду давно оставил нас, то, может, всё же есть надежда на спасение? Тусклый фитилёк в тот день зажегся и в его душе, и, хоть он и будет всеми силами держать данное жене обещание, однажды эта искра всё же разгорится в пожар и едва не спалит дотла всё, что ему было дорого.       

***

      — Привет, Луна! — во избежание неловких пауз молодой человек применил весьма хитрую стратегию — он обратил своё внимание на маленькую девочку, с которой у него нет недомолвок, и на контакт она пойдёт охотнее. — Как дела?       — Хорошо, — ответила она, улыбнувшись.       — Ты подросла, — подметил мужчина. — Сколько тебе уже лет?       — Восемь.       — Лин, я тебе вчера писал, — он поднял глаза на маму девочки. — Ты мне не ответила — тебе звонили с Битвы?       — Звонили, — ответила Лина, на его беду ища, куда бы уткнуть свой взгляд, лишь бы только не смотреть ему в глаза, а он, напротив, хотел смотреть в них.       — И что ты?       — Не знаю, пока думаю, — она повертела в пальцах крупную серьгу с камнем.       — Я считаю, что тебе нужно согласиться. Ты достойна быть среди сильнейших.       — Ты знаешь, кому ещё позвонили? — спросила она, стараясь поддерживать нейтральный тон разговора и не переходить на личности       — Многим, — ответил менталист, — даже в Эстонию дозвонились. Но никто, кроме Левина, ещё не дал согласие. Все взяли паузу, раздумывают.       — Понятно, — протянула она, рассматривая кленовый лист, плавающий в луже, словно бумажный кораблик, и наспех проговорила: — Ладно, Илья, мы опаздываем. Очень было приятно повидаться.       Джебисашвили дёрнула Луну за руку, призывая идти вперёд, но Илларионов вдруг её окликнул.       — Так если опаздываете, давай я подвезу!       — Не надо, Илья, мы можем встрять в пробку и тогда точно никуда не доедем, — к своему счастью, она быстро нашла, что ответить. — Мы спустимся в метро.       Лина не смотрела на дочь, но буквально чувствовала, как изменилось выражение лица Луны — она прекрасно знала, что дочка не любит спускаться в метрополитен.       — Брось, давай я подвезу...       На Битве все бежали к ней за советом. Они ожидали, что необычная девушка обязательно даст ответы на все вопросы и поможет распутать клубок их запутанной жизни. Вот только правду говорят: врач себя не прооперирует, парикмахер не подстрижёт. Каким бы профессионалом ты ни был в своём деле, рано или поздно тебе придётся прибегнуть к помощи других. Вот ей сейчас отчаянно нужна была такая помощь, чтобы кто-то сказал, почему она согласилась, почему кивнула и покорно пошла за ним к его машине, хотя давала себе слово, что больше никогда… Лине нужен был тот, кто сможет распутать этот клубок, показать выход из треугольника. Удивительно, что вход в него мы обычно без проблем находим.       Возможно, узнай Лина, что она не одна такая, не ей одной сейчас отчаянно нужен совет со стороны, что коалиция Изосимовой и Райдос уже сидит на питерской кухне, ломая над этим голову, ей бы на мгновение полегчало, но потом бы стало ещё хуже — ведь открылась бы истина: решение найдено так и не будет. На некоторые вопросы, по-видимому, просто не существует ответа.       Им всем придётся действовать вслепую, наугад, буквально на бегу решая извечные дилеммы. Должен ли отец ребёнка знать о его существовании, если однажды сказал, что его мать ему не нужна? Имеет ли ребёнок право на общение с отцом, если у отца биография совсем неприглядная и в арсенале имеется пагубная привычка? Нужно ли рассказывать ребёнку правду, если он с рождения живёт в полной семье и считает отцом совсем другого мужчину?       Имеешь ли ты право любить несвободного мужчину, если всегда и всем говорила, что изменять — это плохо, и если не в этой, то в следующей жизни ты за это огребёшь по полной?       Это будет слишком тяжёлый год, в течение которого все те устои, которые они выстраивали годами, рухнут, придавив их грузом чувства вины. Но, как знать, если в этом мире ещё остался свет, может они увидят его? И хоть кто-то из них в этой борьбе выиграет нечто большее, чем просто «золотую руку» и звание сильнейшего экстрасенса — например, звание счастливой женщины?