XVI

Там, где горит очаг

      Есения лениво ковыряла ложкой в тарелке, только размазывая подливу по гречке, но, кажется, ничего так и не съев, хотя Костя и так пошёл на уступки и приготовил то, что она любит. Гецати стоял в другом конце обеденного стола и, держа перед собой учебную тетрадь, что-то объяснял Артёму. Когда мальчик, кивнув, отправился в свою комнату, Есения наконец подняла на отца глаза.       — Па-ап, — протянула она. Костя испустил тяжёлый вздох, предвкушая, что сейчас она будет просить вместо тарелки с кашей мармеладку. Однако вопрос дочери оказался настолько неожиданным, что мужчина даже умудрился поперхнуться. — Почему нас все бросают? Это из-за того, что Вера болеет, да?       Девочка посмотрела на него зелёно-голубыми глазами матери.       — С чего ты взяла? — встревоженно спросил мужчина, присаживаясь рядом на табуретку.       — Сначала мама Соня ушла, — девочка дёрнула плечом, — а теперь и мама Ира ушла. Хорошо хоть Артёма нам оставила, мне он нравится.       — Дочь, с чего ты решила, что мама ушла? — Аланский провидец быстро поморгал глазами. — Она на съёмках! Когда работа закончится, она вернётся домой.       На самом деле он никогда не был зол на бывшую жену за то, что она ушла. Он понимал, что у неё есть право выбирать свою жизнь. Не злился он и на то, что она ушла так тихо, даже не посмотрев ему в глаза и не попытавшись рассказать о своих чувствах. Но было кое-что, за что он её ненавидел. За то, что она посмела думать, что Есения ещё слишком маленькая, чтобы что-то понять. Но девочка всё осознавала, и страх быть брошенной с тех пор остался с ней навсегда       Своим поступком Соня поселила в дочери страх ненужности и вечную потребность заслуживать любовь других людей, лишь бы только это не повторилось снова. Он невольно подумал о жене, которая когда-то просила его быть с ней, была согласна на роль любовницы женатого мужчины, что автоматически означало быть униженной, лишь бы только получить хоть немного любви. Гецати вдруг содрогнулся от потока собственных мыслей. В горле будто что-то застряло, и он никак не мог проглотить этот ком.       Вдруг его размышления прервал щелчок замка входной двери.       — Мама! — закричала Есения и бросилась в прихожую, совсем забыв про свой ужин и по дороге потеряв один тапок.       Костя только спустя несколько дней сообразил, что тогда она впервые не добавила к слову «мама» имя мачехи. Младшая дочь, сидевшая в детском стуле, тут же стала издавать громкие звуки, требуя, чтобы отец её вытащил немедленно.       Стоило Ирине переступить порог и войти в квартиру, как она чуть было снова не оказалась на площадке, ибо была почти сбита с ног. От неожиданности женщина охнула, пытаясь сохранить равновесие.       — Мамочка пришла! — Есеня обняла её за талию.       Ирина растерянно развела руками, потом попросила:       — Дочь, ты только мать не урони, я тебя умоляю, я уже старая. Что случилось? — Она присела на корточки.       — Я думала, ты ушла!       — Ну правильно, — Игнатенко кивнула, — я на работу ушла. Мы же договорились, что вы пока будете с папой…       — Я думала, ты совсем ушла, как мама Соня, — вдруг шмыгнула носом Есеня.       От упоминания женщины, с которой у неё только несколько часов назад случилась перепалка и которая смогла, пусть и самую малость, но пошатнуть её уверенность в собственном браке, Ирину передёрнуло. По правде говоря, она отдала бы всё, лишь бы только её никогда не видеть. Но ещё правда была в том, что Вере нужна была операция в Греции, а значит, нужны были деньги, поэтому в данном случае выбирать не приходилось.       — Я никогда так не сделаю, слышишь? — Она заправила за ухо дочери непослушные волосы. — Ты поужинала?       — Нет ещё, — девочка замотала головой.       — Тогда иди кушать Я сейчас приду.       Ведьма поднялась на ноги и стала расстёгивать сапог, как вдруг услышала где-то над головой визг. Она подняла глаза. Костя вышел из кухни, держа на руках младшую дочку. Она извивалась всем телом, как только могла, махала ручками, издавала громкие звуки — так девочка показывала, что хочет на руки к матери.       Матери? Каждый раз, думая об этом, Костя цепенел и впадал в ступор. Что понимает Вера? Она осознаёт, что Ирина — не её родная мать? В любом случае, кем бы Вера Иру не считала, сейчас она выражала свою радость от того, что та наконец пришла домой. Аланский провидец смотрел на это с искренним изумлением. Девочка действительно понимала, что мама вернулась, узнавала её, радовалась её приходу, хотела, чтобы та взяла её на руки, в то время как Соня утверждала, что Вера ничего не понимает.       — Сейчас я тебя возьму, подожди, только руки помою, — улыбнулась Ирина, проходя мимо. — Моя хорошая.       — Ничего себе, бурная реакция, — улыбнулся мужчина.       — Когда ты приходишь с работы, она тебя так же встречает! — крикнула Игнатенко сквозь плеск воды в раковине. — Просто за день ей надоедает тот, кто делает с ней физкультуру. — Выйдя из ванной, она взяла девочку на руки и поцеловала мужа.       — Ну, как всё прошло? — спросил Костя.       — Ну, как тебе сказать… — неохотно протянула Ира, проходя на кухню и садясь на табуретку. — Мы посрались в первый же день.       — Что сделали? — оживилась Есения, до сих пор чахнувшая над гречкой.       — Ешь! — сказали родители хором.       — Я не удивлён, — хмыкнул Костя, когда девочка отправилась в свою комнату. — Хотя, честно говоря, я ставил на Райдос и Керро, даже драку ожидал.       — О, эти держались, как благородные дамы! — Ира повела бровью. — Слова друг другу не сказали, молодцы прямо. Но, будь уверен, — она цокнула языком, — драка не за горами. — Она удобнее переложила Веру на другую руку. — Вообще, если бы не Петрова, то я бы молчала…       — Даже интересно, — мужчина поставил перед ней тарелку с едой. — Приятного аппетита!       — Гречка с подливой, — с улыбкой подметила женщина. — Что, ничего другого есть не захотела?       — Нет, как оказалось, у меня нет твоего дара убеждения, — тоже улыбнулся он. — Ты управляешься с ними так, будто была рядом с рождения.       Ира с улыбкой наклонила голову набок.       — Что с Петровой? — спросил Гецати.       — Она стала говорить о том, что, если бы у неё был ребёнок, она бы воспитывала его, какого угодно, и Соня начала в ответ говорить, что никто не понимает, каково это — растить больного ребёнка. Ну, я и не смогла промолчать, — она раздосадованно цокнула, — пошло-поехало…       Костя вдруг посмотрел на жену — бледная и уставшая; «Битва» может вытянуть из неё все те силы, которые в ней ещё оставались после двух лет самоотверженного ухода за чужими детьми. Он тяжело вздохнул и, взяв её за руку, попросил:       — Если ты почувствуешь, что больше не можешь, просто уходи.       — Нам нужны деньги. Их нужно заработать, а не выплачивать за неустойку.       

***

      — Мамочка! — услышала Ангелина, едва открыла входную дверь, а следом раздался громкий собачий лай.       Маленький белый шпиц и её пятилетняя дочь бежали в прихожую буквально наперегонки, желая обогнать друг друга и первыми добежать до неё. Видя эту картину, Изосимова с улыбкой прислонилась спиной к входной двери и вдруг ощутила, насколько долгим и мучительным был этот день, как сильно она устала, но главное — ужасно скучала по дочери. А что будет, когда придётся уехать на испытание на несколько дней?       — Моя жемчужинка! — женщина наспех сбросила с себя пальто и обувь, подбежала к дочери и подхватила её на руки. — Как прошёл твой день, чем занимались с бабушкой?       Маргарита тут же стала рассказывать обо всех событиях прошедшего дня, перескакивая с одной новости на другую, жестикулируя руками. Всё это время мама Ангелины стояла в дверном проёме кухни и улыбалась.       — Вот болтушка! Она вообще не замолкает, ты в курсе?       — В курсе, мам, она даже во сне болтает. — Колдовка обернулась. — Спасибо, мам. Спасибо, что помогаешь.       — Да ну, что ты, это же моя внучка! — женщина махнула рукой. — Мне только в радость.       Она и вправду души не чаяла в своей внучке, хоть сначала и пыталась отговорить дочку от этой затеи — всё ж возраст уже не молодой, да и отец ребёнка ненадёжный. Но дочь была непреклонна, и в конце концов она осознала, что Ангелина всё сделала правильно. Рождение Маргариты принесло в жизнь её дочки то, чего ей не хватало, ведь Ангелина всегда говорила об одиночестве даже среди людей, но теперь была не одна.       — Только, может, нам лучше было в Питере остаться? Там своё жильё, здесь нужно снимать целый год… А, дочь?       — Нет, мам, — возразила Ангелина, хоть и понимала, что дело, скорее всего, даже не в затратах на съёмное жильё, а в том, что её маме, привыкшей к Петербургу, суетливая Москва совсем не нравится. — Я не смогу часто приезжать, а так хотя бы вечером домой прихожу. — Она взмолилась: — Ну не смогу я целый год без неё!       Женщина кивнула, соглашаясь, и позвала:       — Пойдём, ужином тебя накормлю.       — Мамочка, а кто там был, расскажи мне? — любопытствовала Маргоша, утягивая маму с собой на кухню. — Череватый был? — Она, как и дочь Лины, недолюбливала чернокнижника.       — Был там Череватый, доченька, был, — улыбнулась колдовка, целуя дочку в лоб.       — Только пусть он в этот раз не побеждает! — она погрозила матери указательным пальцем. — Теперь ты должна победить. — Девочка нахмурилась, сдвинула бровки и наморщила носик.       — Доченька моя, — Ангелина присела на кухонный стул и усадила дочь к себе на колени, — это же не от меня зависит! Зрители решают, но я очень постараюсь, обещаю. — Она поцеловала её в лоб.       — А мне бабушка купила новую лабубу! — ни с того ни с сего оповестила девочка и, спрыгнув с колен матери, побежала в комнату.       — Мама, — ведьма укоризненно нахмурила брови, — у неё этих лабуб, как фантиков у дурака. Зачем ещё-то?       — Ну что я, не могу внучку порадовать? — возмутилась она в ответ, протирая очки, и вдруг резко перевела тему. — С Череватым всё понятно, а он там был?       — Был, мама, был, — призналась Изосимова, наматывая на вилку спагетти и понимая, что скрывать бессмысленно — всё равно всё покажут по телевизору. — И он там был, и жена его.       — Дочь, ты только не вздумай опять…       Ангелина в ответ только подняла глаза и посмотрела на мать так, что та поняла — тему лучше не продолжать, и лишь горько вздохнула.       Колдовка и рада была бы пообещать матери, которая согласилась сидеть с её ребёнком, что она больше не приблизится к Максиму, но не могла. Даже стоя сегодня в Готзале через одного человека от неё, он и то смог затуманить её разум. Она не говорила с ним, не дотрагивалась до него, не смотрела в глаза в гримёрке; к счастью, было слишком много суеты в Готическом зале — они стояли раздельно, и ей повезло всего этого избежать — прикосновений, взглядов, разговоров, но даже так, молчаливый и на расстоянии, он будоражил всё её нутро.       Женщина винила себя, и, будь у неё такая возможность, обязательно посыпала бы голову пеплом, но в то же время понимала, что, если он приблизится к ней, противостоять ему она не сможет. Даже сейчас тело ломило от дикого желания близости с ним. Высвобождались из тёмной комнаты, на дверь которой она навесила тысячу замков, воспоминания, каким он был с ней...       Влад и Варвара утверждали, что одержимы бесами, у коих даже были собственные имена и характеры. Молоденькая девочка даже не всегда могла управляться со своим помощником, и пусть к Владу за время их битвы Ангелина хоть сколько-то привыкла, но на Варю, которая годилась ей в дочери, смотрела настороженно, боясь, что её дружба с бесом до добра не доведёт. Но правда была в том, что на деле Варя и Влад были не единственными в Готическим зале, кто мог считаться бесноватыми. Она тоже была одержима собственным бесом. У него тоже было конкретное имя, только это не он подчинялся ей, а она ему, несмотря на всю свою силу и закалённый характер. Он имел над ней неограниченную власть даже спустя годы.       — Во, я Череватого напугаю, и он победить не сможет! — восторженным криком Маргарита вырвала маму из её мыслей. Ангелина обернулась и увидела, как дочь на вытянутых руках демонстрирует очередного монстра неизвестного происхождения.       

***

      Лиза чувствовала резкие сосредоточенные движения внутри и тихо постанывала в такт. Лицо мужа было так близко, что даже в темноте, которую разбавляли лишь лучи фонарей и свет луны, она прекрасно видела каждую его мелкую морщинку, и как глаза его становятся совсем чёрными, сливаясь со зрачками.       Он тоже смотрел на неё и, кажется, разглядывал бледное лицо в свете луны, хотя мыслями он был совсем не с ней. Сейчас Левин думал об Ангелине, а, точнее, о том, что она в этот самый момент, возможно, занимается любовью. Ревность отбивала удары по вискам мелким молоточком, и мужчина ускорился. Жена стала стонать громче, но ни в какое сравнение это всё равно не шло. Ангелина всегда была другая, она горела в его руках тысячами пламенных костров; она кричала так, что хрипла, а её лицо, искажённое экстазом и залитое слезами изнеможения, пожалуй, было его самым любимым зрелищем.       Закончив, Левин откинулся на подушки и продолжил размышлять о том, кто вместо него сейчас с этой женщиной. И неужели он лучше, раз она так сияет? Стоило признать, на её фоне даже замужняя Игнатенко выглядела более усталой и недолюблённой. Максим про себя чертыхнулся, искренне ненавидя несуществующего соперника.       Питерский колдун отчасти был прав: колдовке было не до сна.       — Маргарита, ещё раз попытаешься мне в рот ногу засунуть, пойдёшь спать в свою кровать!       

***

      Василий около десяти минут просто смотрел, как Вика гладит по волосам спящего Гавриила, внимательно разглядывая его лицо, залитое светом ночника, так, словно впервые видит, подмечая каждую мельчайшую деталь. Придя домой, она толком ничего не ела, говорить о том, как прошла съёмка, тоже не захотела. Провела немного времени со старшими детьми и отправилась в комнату к младшему сыну, который в это время уже спал. Вася убрал со стола, помыл посуду, а жена всё так же оставалась в комнате сына, присев на корточки у детской кровати.       — Пытаешься рассмотреть, насколько он похож на отца?       Мужчина наконец выдал своё присутствие, хотя, скорее всего, она и так почувствовала его. Жрица культа предков вздрогнула и, обернувшись, метнула в него такой взгляд, что у него всё похолодело внутри. Байков в этот момент осознал, что их брак — не что иное как тонущий «Титаник», и, похоже, его уже ничто не спасёт. Остаётся только гадать, кто из них успеет запрыгнуть в спасительную шлюпку.       — Он ведь его сын, правда?       — Что изменится, если я скажу это вслух? — вдруг произнесла Вика, поднимаясь на ноги и выходя из комнаты. — Ты разорёшься и уйдёшь?       — Так, по крайней мере, будет честно.       Мужчина почесал затылок. Взгляд жены был холодным, лишённым всяческих эмоций — настоящая «железная женщина». К горлу подкатил ком. Ему вдруг стало по-настоящему грустно от того, что он помнил её совсем другой — тёплой, любящей, понимающей. Помнил, как она подходила к нему, когда он играл на синтезаторе, обнимала со спины, и её волосы, падая ему на лицо, щекотали кожу. Мужчине казалось — так будет всегда, а потом явился он, выпрыгнул, словно чёрт из табакерки, и всё сломалось. С тех пор он всегда был между ними в совместных поездках, в тихих семейных вечерах. Вася никогда не боялся её призраков, потому что не до конца в это верил, но присутствие этого фантома он слишком чётко ощущал даже в своей постели, и, что только ни делал, изгнать его не получалось.       «Если честно, то меня от него трясёт; если честно, то я его до сих пор люблю; если честно, я жалею, что сразу не ушла!» — думала она, в упор глядя на мужа, в душе радуясь тому, что он — обычный человек и залезть в её голову не сможет, а после так же молча ушла в ванную.       Райдос не знала, сколько времени простояла под душем, несколько минут или часов, но, сколько бы она ни лила на свою голову холодную воду, не получалось остудить жар, который возник в её теле после того, как Саша бросил на неё один-единственный взгляд. Она раньше никогда не пыталась задумываться о том, что чувствует человек, одержимый бесом. Ведьма по специфике работы с лёгкостью могла найти в толпе одержимого, но никогда не думала, что это за ощущения — и вот теперь поняла. Жрица культа предков прислонилась спиной к холодной кафельной плитке душевой, позволяя ледяной воде стекать по своему телу, но Саша не покидал её мыслей.       

***

      Лина по-настоящему страшилась того дня, когда ей придётся встретиться с бывшим любовником лицом к лицу. Джебисашвили очень бы хотелось отсрочить этот момент. Она ещё от прошлого раза не отошла, когда они с Луной случайно встретили Илью на улице, но ей выпал жребий ехать в первой тройке, а знать заранее, что будет за испытание и кто будет его вести, нельзя.       Ноябрьское небо в предвкушении зимы висело уже совсем-совсем низко над городом — того гляди, упадёт на плечи его обитателей и раздавит за все грехи, мыслимые и немыслимые.       Чёрный микроавтобус лихо подскакивал на неровностях дорог за МКАДом. Варя и Влад громко и неустанно переругивались через неё, сидевшую посередине, уже битый час споря о том, чей бес действительно настоящий. Влад, гордо расправляя плечи, уже третий раз обещал Варваре, что утрёт ей, соплячке, нос на консилиуме, а девушка, не оставаясь в долгу, посылала его матом и широко улыбалась.       Их перепалка Лине, сидящей между ними, нисколько не мешала, скорее, даже наоборот, хоть немного отвлекала от мыслей, но голова всё равно болела. Джебисашвили время от времени потирала указательными пальцами виски и нервно притопывала ногой. Девушка смотрела по сторонам, на пробегающий мимо голый лес, в душе продолжая надеяться на то, что испытание будет вести Андрей или Вера, да вообще кто угодно, хоть чёрт лысый. Она была согласна даже на Сергея Софронова, которого многие из старой гвардии недолюбливали. «Только бы это был не Илья!» — молилась она про себя. Ясновидящая понимала, что рано или поздно встретиться придётся, но сегодня она не готова. Ей хватило их случайного столкновения месяц назад, нужна была передышка.       Лина вновь попыталась сосредоточиться на шуме вокруг. Прислушалась. Варя снова послала Влада, показав средний палец, а потом вдруг неожиданно опустила ладонь на ногу Лины и надавила. Нога перестала нервно подскакивать. Ясновидящая глубоко вдохнула и посмотрела на шаманку с благодарностью, не сказав ни слова.