Глава 7. Из огня да в полымя

      Астрид бесшумно притворила за собой массивную входную дверь, и непроглядный мрак дома тотчас сомкнулся вокруг нее. Сделав один-единственный робкий шаг от порога, она замерла, прислушиваясь к звенящей тишине.       — Ну что, моя птичка, удачно прогулялась по ночному городу? Неужели тебе настолько наскучило наше гостеприимное жилище, что ты решила сменить обстановку? Да еще и в такой час? — раздался голос, узнаваемый даже в шепоте.       Сердце Астрид провалилось в пятки, а потом с силой ударило в грудь, заставив вздрогнуть. Медленно, словно на плахе, она повернулась к источнику голоса. По левую сторону от нее стоял Аластор. Силуэт его был лишь чуть темнее окружающей тьмы, и только светящиеся красные глаза и широкая, неподвижная улыбка плавали в черноте, как отдельные, жуткие сущности.       — Я… я не могла уснуть, — выдавила она из себя едва слышно. — Просто вышла подышать. Всего на несколько минут.       — «Подышать»? — демон растянул слово, наполняя его ядовитым сарказмом. — Как мило. Неужто воздух в наших апартаментах недостаточно свеж для твоих нежных легочных капилляров? Надо будет проветривать усерднее. Или, быть может, тебе просто не по нраву аромат моего общества?       Он сделал бесшумный шаг вперед, и темнота вокруг него сгустилась.       — Но вот что любопытно, — продолжил он, — твои «несколько минут» растянулись ровно на час и семнадцать. Удивительно долгий вдох, не находишь? Что же ты там делала, моя голубка?       Аластор засек время.       — Я… — начала было она, но слова, словно предатели, застряли в пересохшем горле. Под его пристальным, горящим взглядом любая ложь казалась хрупкой, как стекло.       — Не торопись, дорогая, — мягко прошипел он, вставая напротив нее. — Подумай хорошенько. Я ведь ценю искренность. Так где же ты провела этот… столь продолжительный вечерний променад?       Давление стало физическим, гнетущим. Сопротивляться было все равно что пытаться остановить лавину взмахом руки.       — Я была у Рози, — сдавленно вздохнув, она выдавила из себя правду, чувствуя, как с каждым словом дрожь в руках усиливается. — В ее магазине.       Красные глаза Аластора сузились, но его улыбка не дрогнула ни на миллиметр. Та застыла на его лице, как маска, отчего становилось только страшнее.       — А-а-а… — протянул Аластор с притворным, слащавым просветлением. — Ну конечно же! У Рози! Зачем же еще выходить ночью одинокой девице, как не за душевной беседой. И о чем же вы беседовали в столь неприлично поздний час?       Он ткнул тростью-микрофоном в пол, после чего свет в коридоре зажегся, замигал, а по стенам пробежали тени.       — Отвечай, Астрид.       Казалось, что от давления в воздухе вот-вот лопнут стекла в окнах. Стыд и страх внезапно сменились вспышкой раздражения. Раздражения от того, что она попала в ловушку, от этого унизительного допроса. Астрид резко подняла голову. С нее было довольно. Если он жаждет правды, он ее получит. Целиком. И пусть подавится.       — Ты хочешь слышать правду? Хорошо, — с вызовом произнесла она. — Я ходила к Рози, чтобы спросить о тебе. Узнать наконец, кто ты такой. Я удовлетворила твое любопытство?       — Более чем, — спокойно ответил он, начав медленно расхаживать перед ней туда-сюда. — Более чем, моя дорогая! Вот видишь, как все просто, когда говоришь правду, — резко остановился, повернул к ней голову. Его холодный и насмешливый взгляд скользнул по ее бледному лицу. — Надеюсь, беседа была познавательной? Узнала ли ты, какую марку выпивки я предпочитал в двадцать седьмом?       — Это не смешно.       — О, я и не шучу! — выдал демон. — Ты все никак не успокоишься, не так ли? Даже в объятиях ночи тебя гложет потребность копаться в прошлом, выискивать обрывки сплетен, словно уличная собака ищет объедки. Ты действительно настолько отчаянно жаждешь понять, с кем свела тебя судьба, что бежишь к Рози? Это не любопытство, Астрид. Это уже смахивает на одержимость.       — Можешь не волноваться, Рози не сказала мне ничего такого, чего никто не знает.       — А ты, позволь узнать, надеялась на что-то большее? Понадеялась, что раз у тебя с ней сделка, она, словно добрая тетушка, выложит все мои скелеты из шкафа, аккуратно перевязанные ленточкой? — Аластор хохотнул. — Рози — воплощение дипломатии. Она знает, какие тайны стоит продавать, а какие лучше унести с собой в небытие. Но раз уж ты так жаждешь знаний, позволь мне подарить тебе один маленький урок. Бесплатно. Есть вещи, которые куда безопаснее не знать. Потому что, однажды узнав их, ты становишься соучастницей. А соучастников, моя дорогая, либо возносят к самым вершинам Ада… либо стирают в порошок. И угадай, какой вариант я нахожу куда более занимательным?       Он сделал паузу, давая ее воображению дорисовать все ужасающие детали.       — Я требую от тебя лишь одного: прояви мудрость. Не раскапывай могилы, из которых может выползти нечто, способное тебя сожрать. И чтобы у тебя была возможность эту мудрость проявить… — он выдержал короткую паузу. — Наше утреннее занятие переносится на вечер. Уверен, эти дополнительные часы окажутся невероятно продуктивными для твоего просветления! Ведь теперь у тебя есть над чем по-настоящему подумать, не так ли? А у меня, как назло, намечаются срочные дела. Одно маленькое исчезновение, не более того, — Аластор повернулся, чтобы уйти, его тень оторвалась от стены и послушно поползла за ним. — А на закуску, — бросил он через плечо, уже растворяясь в полумраке коридора, — в двадцать седьмом я предпочитал «Old Fitzgerald». Безнадежно старомодно, не правда ли? Какая досада, что ты не поинтересовалась этим раньше! Возможно, я бы даже ответил. Сэкономила бы нам двоим столько времени.       Слова демона жгли, оставляя на душе стыдные, обугленные полосы. Вернувшись в свою комнату, Астрид прислонилась к двери спиной, будто это могло защитить от проникнувшего внутрь яда. Ноги подкосились, и она грузно осела на пол.       «Дура. Глупая, наивная дура».       Она позволила ему себя загнать в угол, позволила себя размазать. Аластор заставил ее выложить все. И Астрид не смогла солгать. Не потому, что не нашлось слов, а потому, что один его взгляд сдавил горло, не позволив лжи выползти наружу. Пришлось сдаться. Самой, добровольно. «Удовлетворила твое любопытство?» — пронеслось в голове. Какая напыщенная, жалкая бравада.       Демон вытряс из нее правду, точно никчемную мелочь из кармана старого пальто, и она, подобрав ее, сама ссыпала ему в горсть.       Астрид сбросила туфли у порога, швырнула на стул платье, пропахшее дымом и чужими духами из лавки Рози. Забралась под одеяло, как в укрытие, но холод был внутри, и согреться не получалось. Всю ночь она ворочалась, а в ушах стояло эхо его слов: «…либо возносят к самым вершинам Ада… либо стирают в порошок». А еще этот дурацкий бренд выпивки, брошенный напоследок, как последняя насмешка! Он играл с ней. Все это было игрой, в которой он — непогрешимый гроссмейстер, а она — пешка, возомнившая себя королевой.       К утру, когда серо-красный свет принялся размывать очертания комнаты, изможденный мозг наконец отключился. Астрид проснулась ближе к обеду с ватной головой. Нехотя встала с постели, умылась ледяной водой, смывая остатки ночи, и с отчаянной решимостью отбросила все раздумья об Аласторе. Выдавила их, как гной из раны.       «Не думать. Не вспоминать. Не давать ему ни сантиметра в своем сознании».       И тут ее мысли, ища хоть какую-то точку опоры, наткнулись на обрывок чужого разговора. Демоны на улице говорили об отеле. «Хазбин», кажется. Принцесса грешников и ее утопичная идея об искуплении.       — Какая чушь, — еле слышно фыркнула Астрид, наливая кофе в чашку.       Попыталась отбросить и эту мысль, как все остальные, но не вышло. Теперь, когда она насильно очистила разум от Аластора, образ странного отеля внезапно въелся в подкорку. И где-то в глубине, в самой груди, шевельнулась крошечная, назойливая шестеренка. Это была не надежда, ведь о ней здесь не могло быть и речи. Просто… отстраненное любопытство. Какое оно, это место? Кто эти грешники, что верят в спасение? Что они делают изо дня в день, пытаясь доказать невозможное?       Сама идея была до смешного нелепой, но сам феномен… Этот отель бросал вызов самому фундаменту установленного здесь порядка. Под его кровлей собирались те, кто был готов бороться не за клочок власти или место повыше в иерархии, а за призрачный шанс на нечто большее. И что особенно цепляло: Аластор с его маниакальной жаждой контроля и любовью к управляемому хаосу, судя по всему, там был явно не желанным гостем.       Астрид взяла чашку и подошла к окну, глядя на суетливый, грешный город внизу. Она думала уже не об Аласторе и не о своем позоре перед ним, а об отеле с глупым названием и безнадежной, отчаянной идеей. «А что, если посмотреть? Всего лишь один раз. Просто посмотреть», — пронеслось в голове.       Тяжело вздохнула, потставила чашку на подоконник. Действуя импульсивно, пока не передумала, она схватила с полки книгу о рунах, которую так и не дочитала, и, после мига мучительных колебаний, вложила в нее лист с записями об Аласторе, что всегда прятала.        Найти «Хазбин» оказалось непростой задачей. Астрил бродила по извилистым, незнакомым улицам, пытаясь поймать взгляд или спросить дорогу у прохожих демонов. В ответ на нее шипели, ее игнорировали, а чаще — откровенно насмехались, слыша ее вопрос. Но удача, пусть и крошечная, все же улыбнулась ей: один, не столь враждебно настроенный грешник, буркнул примерное направление. Этого хватило.       Девушка шла, не обращая внимания на усталость, и слабым утешением было лишь то, что на улице стоял багровый день, а не сжимающая сердце ночь. Страх, хоть и не отпускал полностью, был хотя бы приглушенным. И вот, преодолев очередной поворот, она замерла перед высоким зданием. К слову, выглядело оно таким же нелепым и вычурным, каким его Астрид себе и представляла.       Стоя перед гротескной дверью отеля «Хазбин», вся ее решимость, казавшаяся такой твердой еще минуту назад, начала стремительно таять. Рука, прежде чем постучать, на мгновение замерла в воздухе. Что она здесь делает? Это какой-то бред. Но отступать было поздно. Костяшками пальцев Астрид неуверенно постучала по дереву, звук получился тихим. В ответ лишь гулкая тишина. Она уже было собралась развернуться и уйти, поддавшись снова мысли о том, что это полная глупость, но тут щелкнул тяжелый замок, и дверь со скрипом отворилась.       На пороге стоял высокий демон, чья внешность заставила Астрид на мгновение забыть о дыхании. Его длинные, изящные конечности и осанка выдавали в нем паучью природу, а белоснежный, пушистый мех смягчал членистоногие черты, делая их в какой-то степени благородными. Он смотрел на нее с легким любопытством, и уголки его рта растянулись в непринужденной, приветливой улыбке.       — Здравствуйте, — негромко произнесла Астрид, сильнее сжав книгу в руке.       — Ну, привет, дорогуша! — грешник лениво облокотился о косяк, быстро окинув ее взглядом с головы до ног, а повернул голову и крикнул вглубь вестибюля: — Эй, Чарли, кажется, это к тебе!       Через несколько секунд из-за его спины появилась девушка. Астрид увидела сияющие, полные неподдельного энтузиазма глаза и широкую, открытую улыбку. Она излучала столько света и тепла, что это казалось неуместным в сумраке Ада.       — Привет! Добро пожаловать в «Хазбин»! — она схватила руку Астрид и энергично потрясла ее. — Я Шарлотта, но все зовут меня Чарли! О, я так рада новому гостю! Ты пришла для искупления, да? Чтобы начать новый путь?       Астрид, все еще ошеломленная, лишь кивнула, не в силах вымолвить и слова. Ее план «просто посмотреть» рушился на глазах под натиском этой ураганной жизнерадостности.       — О, это замечательно! Просто потрясающе! — Чарли, не отпуская ее руки, потащила Астрид за собой в вестибюль, начиная экскурсию с таким пылом, будто показывала райские кущи. — Смотри, это наша главная гостиная! Мы здесь проводим групповые терапии, поем… это очень сплачивает и очищает душу! А это Энджел, который тебе открыл, — она кивнула в сторону паука, который, прислонившись к косяку, наблюдал за ними с забавной ухмылкой. — А вот наша будущая студия арт-терапии! Представляешь? Можно будет рисовать свои чувства, выплескивать всю накопившуюся боль на холст! — Чарли указала на пустующую комнату с запыленными окнами, но в ее глазах она уже сияла всеми цветами радуги. — А это коридор в жилые номера. Мы еще в процессе ремонта, но у нас уже есть несколько очень уютных комнаток!       Принцесса вращалась вокруг Астрид, как яркий вихрь, комментируя каждую деталь, каждую потрескавшуюся стену, как будто это были шедевры архитектуры. Девушка лишь молча кивала, чувствуя, как у нее голова идет кругом от этого потока информации и неуемной энергии.       — О, Господи! — воскликнула она, прижав ладони к щекам. — Я даже не спросила, как тебя зовут! Прости, прости, прости! Это ужасно невежливо! — девушка смотрела на Астрид с таким искренним раскаянием, что та невольно улыбнулась. — Так как же тебя зовут?       — Астрид.       — Очень рада познакомиться, Астрид! Ну так вот, как я говорила, это наша… — она снова взяла ее под руку и повела дальше, показывая какой-то зал с причудливыми обоями. Осмотрев его, они вернулись в гостиную, где Чарли решила представить девушку остальным обитателям отеля. — С Вэгги и Ниффти ты уже познакомилась… О, а это наш несравненный Хаск! — воскликнула она, переводя взгляд на барную стойку. Тот, не отрываясь от своего занятия, натирал до блеска хрустальный бокал. Услышав свое имя, он лишь кивнул и бросил на Астрид короткий взгляд. — Он отвечает за наш бар и всегда готов выслушать, если тебе нужно выговориться, — пояснила Чарли. Затем она понизила голос до шепота: — Правда, советую заказывать у него только безалкогольное. Его коктейли… обладают характером.       Рыжеволосая уже начала расслабляться, слушая ее болтовню, как вдруг воздух в коридоре изменился. Свет на мгновение померк и погас, а когда вспыхнул снова, окрасившись в гнетущий зеленый оттенок, в центре комнаты, опираясь на трость с набалдашником в виде глаза, стоял он. Чарли радостно ахнула.       — А вот и наш дорогой управляющий! — воскликнула Чарли, ничуть не смущенная его зловещим появлением. — Астрид, разреши представить тебе Аластора! Он мой важнейший партнер и правая рука в управлении отелем. Без него «Хазбин» не был бы тем, чем он является!       Астрид застыла. Кровь отхлынула от ее лица, сердце замерло, а затем забилось с такой силой, что ее оглушило. Книга с заветным листом внутри едва не выпала из ослабевших пальцев. «Управляющий… Его срочное дело… Боже правый, так вот куда он исчез! Вот это самое «важное дело», ради которого он отменил наш утренний сеанс пыток!». Она не могла пошевелиться, не могла дышать, лишь смотрела на него в немом, абсолютном шоке, пытаясь осознать, что Аластор здесь. Что он — часть этого.       «О, этот взгляд! — мысленно аплодировал Аластор, наблюдая, как с лица Астрид сходит вся кровь. — Настоящий шекспировский ужас! Бесценно. Она выглядит точно так же, как тот рыбак, когда понял, что клюнул на динамит. Интересно, осознает ли она уже всю прелесть ситуации? Ее личный надзиратель по совместительству оказался хозяином этого спасательного круга. Ирония просто восхитительна!»       «Нет, этого не может быть. Это какая-то ошибка, розыгрыш, кошмар! Радио-демон… в отеле для искупления? Что, черт возьми, он здесь делает? Он тот, кто разжигает хаос и смакует отчаяние. А это место… это место должно быть ему антиподом, жалкой попыткой противостоять всему, что он олицетворяет. Что ему нужно? Зачем ему помогать грешникам? Это невозможно. Нелепо», — думала девушка.       Но теперь-то она понимала. Те самые «неотложные дела», на которые он так часто ссылался в последнее время, эта должность «управляющего»… Все пазлы с грохотом обрушились вниз, складываясь в одну чудовищную, сюрреалистичную картину. Его «работа» была здесь. В отеле среди этих наивных грешников и восторженной принцессы. И от осознания этого стало еще страшнее, еще непереносимее. Каков его истинный замысел? Какая дьявольская игра скрывается за этой удобной для всех маской партнерства? Астрид не верила. Не могла и не хотела верить, что его намерения хоть на крупицу совпадают с благими порывами Чарли. За этим стояло что-то иное. Но что именно, девушка не могла себе даже представить.       Радио-демон стоял, непринужденно опираясь на трость-микрофон, будто всегда был здесь. Его пронзительный взгляд скользнул по бледному, застывшему лицу Астрид, и его усмешка стала еще шире.       — Ну и ну! Какая неожиданная встреча в таком благочестивом месте! Что, моя дорогая, и ты решила поискать спасения? Или просто заблудилась? — он сделал паузу, наслаждаясь ее молчаливым ужасом.       «Хотя, судя по твоему виду, ты нашла не спасение, а новый круг Ада. И, о чудо, я в нем уже поджидаю!» — пронеслось в голове.       — Ах, да! Я же совсем забыл! Ведь наши утренние занятия были перенесены на вечер, дабы дать тебе те самые «дополнительные часы» для продуктивного… просветления, — Аластор растянул последнее слово, наполняя его сарказмом. — И пока я был занят тем самым «небольшим исчезновением», ты, я смотрю, нашла себе куда более амбициозное занятие. Вместо того, чтобы размышлять в уединении, ты предпочла погрузиться в самую гущу социального эксперимента!       Чарли, замершая в радостной позе, глядя на их «знакомство», медленно опустила руки. Ее брови поползли вверх, а глаза расширились от изумления.       — П-погодите минутку, — наконец выдавила она, переводя взгляд с ядовитой улыбки Аластора на бледное, как полотно, лицо Астрид. — Вы двое… знаете друг друга?       — О, можно сказать и так, дорогая Чарли! Можно сказать и так! — Аластор повернулся к Чарли, но глаза не отпускали Астрид. — У нас с Астрид своего рода образовательные отношения. Я выступаю в роли скромного наставника, направляя ее на путь истинный. И, должен признаться, ее сегодняшний визит сюда — это самое… креативное домашнее задание, которое я когда-либо видел. Полагаю, я недооценил ее способность к интерпретации моих уроков.       — Это же просто замечательно! — Чарли, не замечая напряженной атмосферы и сияя от счастья, захлопала в ладоши. — Если Аластор твой наставник, значит, у тебя теперь будет гораздо больше возможностей быть рядом с ним! Ты же знаешь, он целыми днями пропадает здесь, в отеле, с тех пор как согласился помочь мне. Тебе больше не придется подстраиваться под его жутко плотный график!       Принцесса не подозревала, что за «образовательные отношения» скрываются за этой благовидной вывеской. Не знала о тех изнурительных занятиях, что заканчивались головной болью и дрожью в коленях, о том, как Астрид приходилось выжимать из себя все силы, чтобы хоть как-то соответствовать ожиданиям Радио-демона. И уж точно Чарли не могла знать, что новость о постоянном присутствии Аластора в отеле вселяла в девушку не радость, а, скорее, стресс. Она и так жила с ним под одной крышей в его доме, а теперь демон будет окружать ее и здесь, в этом месте, которое должно было стать спасением.       Не было от него покоя нигде.       — И… это значит, ты останешься с нами? В отеле? — с надеждой спросила Чарли. Ее голос вернул Астрид к реальности.       «Ну же, дорогуша, сделай свой выбор. Отпрянь в страхе или шагни ко мне в пасть навстречу. Я горю от нетерпения узнать, какой же плод твоего просветления ты мне преподнесешь», — взгляд Аластора буравил ее, ожидая ответа.       Промолчать было уже нельзя. Мысли в голове Астрид метались, но сквозь панику пробивалась одна, холодная и четкая: «Больше времени. Больше возможностей. Больше прикосновений».       Идея остаться здесь, в логове своего мучителя и объекта одержимости, была безумной, но стратегически безупречной. Перспектива вечной осады, тотальной слежки за каждым шагом сжимала ее сердце ледяной хваткой. Но зато теперь он будет рядом. Постоянно. Их пути будут пересекаться в этих коридорах неизбежно и регулярно, куда чаще, чем в его особняке. Каждая случайная встреча дарила бесценный шанс коснуться его, вырвать еще один клочок памяти.       Она заставила себя кивнуть, с трудом разжав губы.       — Да. Я остаюсь, — девушка посмотрела в сторону демона, выискивая малейшую трещину в его маске всевластного спокойствия. Удивился? Разозлился? Но там читалась лишь все та же развлекающаяся аморфность. Его усмешка, казалось, стала лишь чуть шире, чуть острее.       В голове Аластора пронеслось: «Браво! Какая решимость! Ты выбираешь самую опасную игру, и я не могу не аплодировать твоей наглости. Отлично, моя дорогая. Отлично. Начинается самый интересный акт».       — Восхитительно! — воскликнул он, и в его голосе заплясали искорки садистского восторга. — Просто восхитительно! Мое скромное присутствие здесь, оказывается, стало решающим фактором. Я тронут, моя дорогая, поистине тронут. Наши занятия теперь будут проходить в стенах этого прекрасного заведения. Как говорится, совместим приятное с полезным!       — Я сейчас же все организую! Пойдем, я покажу тебе свободные апартаменты, ты сможешь выбрать себе комнату! — сообщила Чарли.       Принцесса Ада жестом дала понять, что «экскурсия» продолжается, и, развернувшись, энергично зашагала к лестнице, ведущей на второй этаж.       Аластор не двинулся с места. Он выждал, пока расстояние между ними и Чарли не стало достаточно велико, а затем бесшумно сократил дистанцию между собой и Астрид. Демон наклонился так близко, что его губы едва не коснулись ее уха.       — Бежишь прочь от меня… и все равно приходишь обратно ко мне. Как забавно, не находишь? — прошептал Властор. Он не ждал ответа. Выпрямившись, плавно прошел мимо, не глядя на нее, будто ничего и не говорил. Но ядовитые слова уже сделали свое дело. Рыжеволосая замерла на месте, и по ее спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с температурой в зале.       — Астрид, ты идешь? — окликнула ее Чарли.       — Да… я иду, — негромко пробормотала девушка себе под нос.       Астрид заставила себя сделать шаг, потом другой, медленно поднимаясь по лестнице. Она чувствовала, как пол уходит из-под ног от слов Радио-демона. Книга в ее руке, с тайными записями о нем внутри, внезапно показалась не просто тяжелой, а смертоносной. Девушка инстинктивно прижала ее к груди, словно пытаясь спрятать улику.       Теперь она была в добровольной ловушке. И единственным лучом света в этом надвигающемся мраке была полная неосведомленность Чарли, которая смотрела на них все это время с растерянной, но все еще теплой улыбкой, не подозревая, что ее проект искупления только что превратился в арену для самой изощренной охоты.       «Добровольно шагнула в клетку и даже захлопнула дверцу сама. Очаровательно», — усмехнулся Аластор, смотря ей в спину.       Комната, которую Астрид выбрала почти наугад из нескольких предложенных Чарли, оказалась просторной, с высоким потолком и большим окном, выходящим на сумеречную улицу. Воздух в ней пах пылью, но не было того гнетущего присутствия, что пропитывало каждый сантиметр дома Аластора.       Чарли, немного потоптавшись на пороге, мягко улыбнулась и сказала:       — Ну, вот… Обустраивайся! Если что-то понадобится, то ты не стесняйся, спрашивай. Я всегда рядом!       Девушка молча кивнула, сжимая в пальцах корешок книги. Принцесса, получив этот скупой жест, мягко прикрыла дверь, оставив ее одну.       Астрид постояла несколько секунд, затем медленно, будто на ее плечи лег невидимый груз, подошла к кровати и опустилась на нее. Пружины жалобно взвизгнули. Она тяжело вздохнула, ощущая, как дрожь от встречи с Аластором настигает ее в полном объеме.       Повалившись на спину, уставивилась в потолок. Внутри все сжималось от его слов: «Бежишь прочь от меня и все равно приходишь обратно ко мне». Она зажмурилась, стараясь выбросить этот шепот из головы.       Лежать и предаваться отчаянию было самоубийственно. Астрид через силу поднялась поднялась на ноги и принялась медленно обходить комнату, рассматривая каждый ее уголок: провела пальцами по шершавой поверхности комода, отодвинула тяжелую портьеру, заглянула в пустой шкаф.       Остановилась снова у кровати и наконец разжала пальцы, в которых все это время судорожно сжимала книгу. Астрид аккуратно положила ее на тумбочку, и мысли вновь вернулись к спрятанному листу с записями. К этому доказательству. К этой улике. К пороховой бочке. Ее пальцы дрожали, когда она искала надежное укрытие, дабы он не попал в чьи-либо руки. В конце концов девушка выдвинула нижний ящик туалетного столика. Сложенный лист скользнул между передней стенкой и декоративным фасадом с ручкой. Саму же книгу она оставила на виду.       Спрятав самое ценное и самое опасное, что у нее было, Астрид почувствовала прилив решимости. Сидеть в четырех стенах и предаваться размышлениям было не лучшей идеей. Ей нужно было действовать, осваиваться, превращаться в частичку этого места. Она подошла к зеркалу, поправила прядь рыжих волос, выпрямила плечи и твердым шагом вышла из комнаты.       Спускаясь по лестнице, уловила приглушенные голоса из-за угла. Гостиная тонула в полумраке, и лишь у массивной барной стойки, словно на сцене, освещались две фигуры. За ней, непринужденно вращая в длинных пальцах бокал с чем-то розоватым, сидел Энджел и что-то оживленно рассказывал, размахивая свободной рукой. Рядом, опираясь локтями о столешницу и внимательно слушая, стоял Хаск. Его крылья, плотно сложенные за спиной, время от времени вздрагивали, выказывая интерес, который его невозмутимое лицо старательно скрывало.       Астрид застыла в тени, прислонившись к прохладной стене. Ладони вспотели. Она перебирала в голове возможные фразы для начала разговора, но все они казались неуместными, глупыми. Да и что она может сказать? «Привет, я здесь, чтобы шпионить за Аластором» или «Как вам погодка в Аду?» Энджел, будто бы почувствовав ее присутствие на каком-то животном уровне, резко обернулся. Его внимание, всецело принадлежавшее секунду назад Хаску, теперь было приковано к ней.       — Ну, поглядите-ка, кто к нам присоединился! — воскликнул Энджел. — Все же решила остаться? Ну, не молчи же, милая, — продолжил он, лениво опершись локтем о стойку и подперев щеку ладонью. — Интригуешь. Давай, делись! Как тебя, собственно, вообще занесло в наш сумасшедший дом? Небось, Чарли заманила тебя своими сияющими глазами да сказками про искупление?       Она заставила себя подойти ближе, ее движения были скованными, будто на нее надели невидимые цепи. Астрид скользнула на высокий барный стул, пальцы вцепились в край сиденья. Рот приоткрылся, чтобы выдать хоть что-то, но ее опередил Хаск.       — Отель принимает всех, у кого есть желание измениться, — произнес он. — Мотивы у каждого свои. Не все должны громко их провозглашать с порога.       — Ой, да ладно тебе, Хаск, скукота! — беззлобно фыркнул Энджел. — Я же не допрос устроить хочу, а просто поболтать. Места тут, знаешь ли, не самые веселые. Кстати, — продолжил он, переключаясь на другую тему, — надеюсь, ты выбрала себе комнату попросторнее. Некоторые из них, надо признать, немного… душноваты.       — Да, выбрала, — откликнулась Астрид, почувствовав, как скованность понемногу отступает. — Комната вроде бы хорошая. И вид… интересный.       — Вид на вечную серость и периодические взрывы. Классика! — подмигнул Энджел. — Ладно, ладно, не буду тебя травить. Раз уж ты с нами надолго, то запомни главное правило: не пей то, что тебе наливает Хаск, если не хочешь увидеть свои внутренние органы снаружи. А второе правило… если слышишь маниакальный смех Аластора и джазовую музыку, беги. Беги, не оглядываясь!       — Энджел, твои шутки, как всегда, ниже плинтуса. Прости его, — сказал Хаск, снова обращаясь к Астрид. В его глазах мелькнула искорка усталого тепла. — Он пытается быть остроумным, чтобы скрыть свою ранимую душу.       — Да иди ты! — пробубнил Энджел, но спорить не стал. Его взгляд снова прилип к Астрид. Он прищурился, внимательно разглядывая ее через край своего бокала. Внезапно его брови поползли вверх с комичным, театральным выражением открытия. — Хотя знаешь, я могу и ошибаться, Астрид, — протянул он, нарочито растягивая слова, — но мне еще тогда, когда ты стояла с Чарли и нашим дорогим управляющим, показалось… что ты не просто знаешь о его существовании, а что ты с Аластором знакома. Очень даже.       Хаск, до этого момента расслабленно опиравшийся на столешницу, выпрямился. Его крылья, плотно прижатые к спине, слегка вздрогнули. Астрид почувствовала, как под взглядами грешников по ее спине снова побежали мурашки.       — Да, — тихо проговорила она. — Я знакома с ним…       — Вот видишь, Хаск! — щелкнул пальцами Энджел, и его лицо озарилось торжеством, будто он разгадал величайшую загадку. — А ты говоришь, мне показалось! Значит, не показалось, — он наклонился к Астрид чуть ближе. — Так откуда такая честь? Лично знакомы, получается?       Хаск не произносил ни слова, но его молчание было красноречивее любых вопросов. Он настороженно смотрел на Астрид, а читалась внезапная тень тревоги.       — Мы… — она сглотнула, мысленно подбирая слова, которые не раскроют слишком много, но и не будут прямой ложью. — Он мой наставник.       Энджел присвистнул, с драматизмом отставив бокал, будто это был чистый яд.       — Наставник? — переспросил он, смотря на нее с изумлением. — Серьезно? Аластор взял себе подопечную? Ну надо же… Мир определенно сошел с ума! А я-то думал, он только контракты собирает да хаос сеет для собственного развлечения. Он чему тебя, прости, «наставляет»? Высшей математике адских мук?       — Значит, наставник? — Хаск скрестил руки на груди, нахмурился. — И в каком же таком роде?       — У меня с моими способностями… — начала она, глядя куда-то мимо него, на ряды бутылок за стойкой. — Когда я попала сюда, возникли проблемы. Я не совсем их контролирую. Аластор помогает мне с этим разобраться.       — И как же ваши пути пересеклись? — поинтересовался Хаск. — У тебя с ним сделка?       — Нет-нет! — Астрид посмотрела на него прямо, умоляя понять. — Никакой сделки нет. Клянусь, — она проигнорировала его первый вопрос, не желая вдаваться в подробности. Не стала говорить, что Рози, получив свое, попросила Аластора взять ее под свое крыло. Все это было слишком личным, и делиться этим она пока что не собиралась. Быть может, чуть позже, но пока что она была не готова.       — Позволь мне тогда понять. Аластор, известный тем, что ничего не делает просто так, взялся помогать тебе с твоими способностями без какой-либо сделки? Без души в залог? Просто из великодушия? — явно не поверив ее словам, продолжил он.       Астрид прикусила нижнюю губу, раздумывая над ответом, и в этот миг из динамика радио, спрятанного где-то в углу бара, полилась тихая джазовая мелодия.       — О, кажется, я услышал свое имя в столь занимательной беседе!       Из густых теней возник Аластор. Он непринужденно оперся о столешницу рядом с Астрид. Его появление было таким внезапным, что воздух с тихим шипом вырвался из ее легких. Его красные глаза сияли веселым, хищным огоньком, а улыбка была ослепительно широкой и неподвижной, как у горгульи. Радио-демон скользнул взглядом по бледному лицу Астрид, задержался на нем на мгновение дольше, чем нужно, а потом перевел его на ошеломленного Хаска.       — Неужели вы, друзья мои, пытаетесь разобраться в тонкостях моего альтруизма? — произнес он. — Боюсь, мои мотивы — это скучнейшая тема, особенно для такого вечера. Не находите? И позволю вас заверить, когда речь заходит о чем-то по-настоящему интересном… я редко требую оплаты вперед. — А тебе, моя дорогая, не пора ли? — Аластор повернул голову в сторону девушки. — Уверен, после столь оживленной беседы ты полна сил для нашего занятия и готова к концентрации.       Воздух, и без того густой, застыл окончательно. Его появление было спасением и приговором одновременно. Аластор слышал. Слышал все.       — Да, конечно, — едва слышно сказала она.       — Прекрасно. Тогда не будем терять ни секунды! — весело проговорил демон.       — Концентрации? — с легкостью ввернул Энджел. — Звучит интригующе. Может, и мне записаться на курс?       — Боюсь, твои таланты лежат в несколько иной плоскости, мой друг. И они едва ли нуждаются в дополнительной шлифовке, — Аластор усмехнулся. Его рука легла на плечо Астрид. Прикосновение было легким, почти невесомым, но сквозь ткань платья оно жгло кожу ледяным огнем. — Мы идем, дорогуша! — произнес он с наигранной любезностью.       — Увидимся позже, — бросила она через плечо, пытаясь натянуть подобие улыбки. Получилось жалко и неубедительно.       Не дав ей возможности сказать что-то еще, Аластор плавным движением развернул ее и повел прочь. Его тень, длинная и уродливая, плясала за ними, поглощая тусклый свет. Когда они скрылись, за барной стойкой воцарилась гробовая тишина. Энджел первым нарушил ее, отхлебнув из бокала алкоголь.       — Ну и ну… Тебе не кажется, что это все как-то чертовски странно? «Наставник». Да ладно!       — Бесполезно гадать, Энджел. Никто не знает, что творится у него в голове. Никто не знает его истинных целей. И никогда не знал. Ищи правду — только время потратишь, — Хаск медленно вытер бокал тряпкой, стараясь скрыть свое напряжение в теле. — Факт в том, что она теперь в его сети. Добровольно или нет — другой вопрос.       — Добровольно? — не унимался Энджел. — Ты видел ее лицо? Она выглядела так, будто на нее надели наручники из собственных костей. Никакого восторга, одна покорность.       — Я бы посмотрел на тебя, будь ты на ее месте, — Хаск тяжело вздохнул, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на жалость.

***

             Астрид шла по коридору на полшага позади демона, чувствуя, как камень беспокойства в ее груди становится все тяжелее. Он не произносил ни слова, и это молчание было хуже любых упреков.       Наконец они вошли в его комнату, где тени казались живее людей, а в воздухе витал запах старой бумаги, сигары и чего-то металлического, электрического. Дверь закрылась за ними сама собой, после чего Аластор повернулся к ней. Его улыбка никуда не делась, но теперь в ней не было и тени прежней игривости.       — Ну что ж, — начал он. — Кажется, у нас накопилось тем для обсуждения. Позволь задать тебе один простой, но такой занимательный вопрос, моя дорогая. Что, скажи на милость, привело тебя именно сюда? В этот… оплот наивных надежд и показного раскаяния? Неужели тебе так пришлись по душе интерьеры? Или, быть может, тебя осенило, что искупление — это как раз то, чего так не хватало твоей грешной душе?       Он сделал паузу, давая ей понять, что вопрос не требует немедленного ответа. Скорее, он наслаждался самим процессом, как гурман растягивает глоток дорогого вина.       — И как, позволь полюбопытствовать, ты вообще прознала об этом месте? — Аластор медленно прошелся перед ней, его трость- микрофон мягко постукивала по полу, и каждый щелчок отдавался в тишине, как выстрел. — Быть может, Рози в своей лавке, среди прочих диковинок, предложила тебе и брошюрку об отеле «Хазбин»? «Вот, возьми, дорогуша, адресок, там, глядишь, и спасешься. Искупление всего за три простых шага!» — он фыркнул, и статичный треск на мгновение исказил его голос. — Ну же, не скромничай, — настаивал он, и его улыбка стала острее. — Поделись со мной своим прозрением. Уж не надеешься ли и ты, подобно этим жалким грешникам, обрести здесь прощение? Взобраться по радуге прямиком в Рай, оставив позади всю эту… серую суету?       — Я просто слышала, — тихо сказала Астрид, чувствуя, как слова прилипают к горлу. — Демоны на улице говорили о том, что здесь можно искупиться. И я хотела посмотреть, узнать, есть ли здесь и правда… шанс.       — Шанс? — Аластор рассмеялся, смотря на нее с презрением. — Шанс? Дорогая моя, здесь нет никаких «шансов». Здесь есть только иллюзия, за которую так яростно цепляются руками и зубами те, кому не хватило ума принять правила игры. Или, — он подошел к ней и наклонился ближе, продолжив, — ты пришла сюда в надежде, что под сенью этого «святого» места тебе будет проще шнырять у меня за спиной?       Воцарилась тягостная пауза, растянувшаяся, казалось, на вечность. Астрид стояла, опустив голову, сжимая и разжимая пальцы. Давление было невыносимым. Она отчаянно искала способ сгладить острый угол, вонзившийся между ними.       Девушка чувствовала, как с каждым днем он становится все язвительнее, его слова — все острее, а насмешки — все беспощаднее. Ей нужно было хоть как-то залатать эту трещину, вернуть почву под ноги, даже если для этого придется принести ложную жертву. И сквозь этот гнет, сквозь страх и стыд, прорвалась потребность извиниться. Не за побег, не за любопытство к отелю, а за все.       — Мне жаль, — шепетом произнесла она, подняв на него взгляд.       Аластор замер, его брови едва заметно поползли вверх.       — Что, прости? — в его голосе зазвенела ядовитая усмешка. — Повтори, дорогая, мой слух, кажется, начал подводить. Или в эфир попали помехи?       «О, прошу, продолжай! Давай же, продемонстрируй всю глубину своего раскаяния», — мысленно забавлялся демон.       — Я прошу прощения, — ссказалачуть громче Астрид, неотрывно смотря на него. — За то, что пыталась копаться в твоем прошлом. Выискивать твои грехи. За то, что пошла к Рози. За свое… любопытство.       «Какая исчерпывающая исповедь! Перечисляет все свои прегрешения, как по списку. И для чего все это? Чтобы сейчас, когда тебя приперли к стене, унижаться и ползать на коленях? Милая, если бы ты хотела избежать этого позора, тебе следовало просто не лезть, куда не следует».       Аластор смотрел на нее, его улыбка замерла, став еще более пронзительной. Тот медленно покачал головой, и в его глазах вспыхнула новая волна леденящего, насмешливого восторга.       — Дорогая моя, ты действительно решила вжиться в роль кающейся грешницы по всем канонам? О, это просто шедевр! Апогей нашего маленького спектакля! Ты врываешься в мое личное пространство, плетешь интриги, а затем, загнанная в угол, выдаешь вот эту умилительную, покаянную тираду! — он рассмеялся. — Просишь прощения? — Аластор растянул последнее слово, наполняя его фальшивым изумлением. — Не утруждай себя, Астрид! Эти жалкие потуги проникнуть в мои тайны были настолько беспомощны и прозрачны, что я находил в них некое… развлечение. Но позволь мне внести ясность, моя наивная пташка. Твои извинения не стоят ровным счетом ничего. Хотя твою готовность к лицедейству я, безусловно, оценил. Пять баллов за исполнение!       «Вот именно — исполнение. Красивый жест отчаяния, не более. И какой в нем смысл? Никакого. Зачем было затевать весь этот сыр-бор, чтобы в итоге так жалко капитулировать?»       Он повернулся к столу, отводя взгляд, будто тема была исчерпана.       — А теперь, раз уж твое покаяние столь красноречиво, предлагаю перейти к сути. Уверен, сегодня наше занятие будет особенно… поучительным.       «Ведь настоящее прозрение начинается не с шепота «прости», а с громкого треска ломающейся воли. И я стану твоим скромным учителем на этом пути».