III.

ДНЁМ РАННЕЕ Шум за дверью заставил троих в комнате вздрогнуть. Когда в прихожей квартиры появился шериф в сопровождении двух офицеров, атмосфера мгновенно напряглась. — Добрый вечер, — произнёс он, входя. — Мы получили заявление о пропаже вашей дочери, Райли Карпер. Я – шериф Ривз, глава местного управления. Оливия выглядела бледной: глаза воспалены, руки дрожат. — Где моя девочка?.. — Прошептала она, едва удерживаясь на ногах. Хейли стояла чуть поодаль, её глаза блестели. — Это моя вина... — Заговорила она, торопливо вытирая слёзы. — Я должна была остаться с ней, но она настояла, сказала, что всё хорошо. Я...я даже подумать не могла! — Никто вас не винит, — спокойно ответил шериф. — Мы не исключаем возможность похищения. Камеры у бара, откуда она уходила, были обесточены за двадцать минут до её выхода. Это может говорить о спланированных действиях. Оливия прижала руку к груди. — Мы проверим всех, кто был с ней знаком, включая случайные контакты. Сейчас мы запрашиваем провайдеры, чтобы отследить её мобильный. Также будут проверены соцсети, мессенджеры. Мы подключили к делу киберотдел. — Что мне делать? — спросила Оливия в отчаянии. — Просто сидеть и ждать? Женщина была обессилена. Её голос хрипел от боли. — Сейчас — да. Но если вам или Хейли придёт в голову хоть что-то странное, кто-то подозрительный, любые детали — звоните сразу. Хейли села рядом с Оливией, и они обнялись. Страх и вина объединяли их. — Я чувствую, что она где-то рядом, — прошептала Оливия. — Но почему она не звонит? — Вы уверены, что это именно похищение, а не просто... — Голос Хейли сорвался. — Она могла... уйти сама? Шериф строго ответил: — Мы рассматриваем все версии. Но пока основная — это похищение. И времени у нас немного. Оливия сжимала крестик на цепочке, она молилась шепотом, сдерживая собственный тремор. — А если... если её уже увезли? Если она далеко? — Мы делаем всё возможное. — Пообещал он. — Пропажа такого рода — наш приоритет. Мы подключим федеральный розыск, если в течение суток не найдём следов. Надеемся, что этого не потребуется. Он встал. — Мы ещё свяжемся с вами. А пока — если вспомните что-либо, даже мелочь, сразу звоните. Они вышли. В квартире повисла мертвая тишина, в которой слышалось лишь тиканье старых кухонных часов.

***

Она не знала, сколько прошло времени. Часы перестали существовать. Создавалось ощущение бесконечного вечера. Комната, в которой она находилась, стала напоминать клетку: тёплая, тихая, но всё равно клетка. Открыв глаза, она не увидела ни его, ни наручников на своём запястье. Она сползла на пол, прислонившись к стене. Райли вспоминала глаза мамы. То, как та всегда встречала её, когда она приходила поздно с работы, уставшая, выжатая. Сейчас — кто знает, что с ней? Думала ли она, что дочь погибла? Или просто исчезла без следа? Я не могу здесь остаться. Я не могу сдаться. Она медленно подошла к двери с огромным грузом надежды. Щёлкнула ручкой — конечно, заперто. Осмотрела методично комнату: в комоде — пусто. Зеркало на стене — массивное, его невозможно снять. Но тогда она заметила вентиляционную решётку, высоко у потолка. Маленькая. Но достаточно большая, чтобы просунуть туда руку. Главное — не сойти с ума. Послышались тяжёлые шаги. Он возвращался. Райли поспешно отодвинулась от двери и села на край кровати. Поправила волосы. Взяла себя в руки, насколько могла. Дверь открылась. Райан стоял с новым подносом еды. Снова ложное спокойствие. — Как ты? — Спросил он. На лице — всё та же маска. Мягкость. Райли молчала, проглотив язык. — Я... я не хотел напугать тебя. — Голос стал тише. — Но ты должна понимать — я просто не хочу тебя потерять. Внутри неё полное отчаяние. Он болен. И с ним нужно вести себя по-другому. — Я понимаю. — Шепнула она, не моргая. И внутри впервые родилась ложь, которую она может использовать. Он поставил поднос рядом и подошёл к ней ближе. — Если ты будешь хорошей, я могу показать тебе дом. Райли кивнула. Смотрела прямо ему в глаза. Перед ней стоял другой человек, или это была ещё одна его личность? Но теперь она смотрела с планом. Райан подозрительно долго молчал, будто выжидал. — Можно я поцелую тебя? Без капли стеснений его вопрос зазвучал особо мерзко, и маска слетела с лица Райли. — Нет! Он злится, не позволяя ей отвернуться, резким движением хватает её за шею. Райан вцепился в её губы, наваливаясь всем телом на девушку. По комнате разносились смачные звуки: он грубо вторгался в её пространство, не замечая, или не желая замечать её страха. Райли с яростью вонзилась ногтями в его лицо, царапая со всей силы. Она оставила длинные глубокие полосы на щеке и шее, кровь мгновенно показалась на коже, а он взвыл от боли, оттолкнув её в сторону. Резко отпрянул, хватаясь за лицо. — Чёрт! — Прошипел он, глядя на свои окровавленные пальцы. Райли оттолкнула его, тяжело дыша. Глаза полные слёз от ярости. — Не трогай меня! Ты чудовище! Райан молчал. Его грудь вздымалась, в глазах металась смесь боли, злости и… непонимания. — Думаешь, я буду просто сидеть и терпеть?! Думаешь, я сдамся? Он сделал шаг к ней, но она моментально схватила бокал с тумбочки и замахнулась. С уверенностью прошептала, стиснув зубы: — Подойди, и я сломаю тебе челюсть. Не хотелось, чтобы он думал, что может сломить её ласками, угрозами и этой тошнотворной "заботой". — Ты жалкий. Думаешь, если запер меня здесь, то можешь делать всё, что угодно?! Райан отстранился, будто ударило, его глаза моментально налились гневом. — Осторожнее с языком. — Что? Уколешь меня снова? Очередная доза покорности? Райан замер, его взгляд моментально потускнел. Он слаб, несмотря на свои угрозы. Некоторое время они стояли друг напротив друга. Молчание было напряжённым. Наконец он отступил. Повернулся и, не говоря ни слова, вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Но ключ в замке — не повернул. Он не запер! Это была либо ошибка, либо намеренный жест, но у неё не было времени гадать. Райли застыла на месте, прислушиваясь. Тишина. Только слабое эхо его шагов, удаляющихся по лестнице. Она медленно подошла к двери и приложила ухо. Ничего: ни голосов, ни звуков. Сердце колотилось, вырываясь из груди. Но страх уже не парализовал — он становился топливом. Вернулась к кровати, прикинула: если он вернётся, она должна казаться спокойной. Если не вернётся — есть шанс. Но одного побега недостаточно. Он знает о её матери. У него есть власть. Деньги. Он может сделать хуже. Значит, нужно понять, как сломать его изнутри. Ведь, если у неё получится сыграть, вести себя, как будто начинает доверять — у неё появится больше свободы и больше доступа. И на следующий день она скажет ему спасибо за то, что не закрыл дверь. Она постарается вызвать у него чувство вины, показать, как ей "страшно одной". Сыграть нужную роль. Он не бог. Он просто больной человек, и его можно обмануть. Наступило утро, хотя Райли оставалось в это только верить. Не было света, пробирающегося сквозь шторы, аромата кофе, родных голосов. Она сидела на кровати, притворяясь сонной; мысли собраны, как никогда. Слёзы давно высохли. Шаги зазвучали негромко. Вскоре дверь открылась, и на пороге вновь появился Райан. В идеально выглаженной рубашке и брюках, с подносом в руках. — Доброе утро, — сказал он мягко, — я принёс тебе завтрак. Она посмотрела на него немного растерянно, будто между испугом и благодарностью. Как у него получается менять настроение по щелчку? Или он и правда сумасшедший? — Спасибо. — Прошептала она. Он подошёл, поставил поднос на столик. Взгляд его скользнул по её лицу. Он смотрел заботливо, но с ноткой контроля. — Тебе лучше? — Немного. Я думала, ты больше не придёшь. Он нахмурился, сев на край кровати. — Почему ты так подумала? — Я…вела себя плохо. Я сопротивлялась, кричала, оцарапала тебя… — Она тихо выдохнула, обратив внимание на ссадину, покрывшуюся красной коркой. — Ты, наверное, ненавидишь меня за это. Его лицо потеплело, и Райан слегка улыбнулся. — Нет, нет… Ты просто испугана. Я понимаю. — Он протянул руку, хотел коснуться её щеки, но она лишь чуть-чуть вздрогнула. — Я всё равно хочу быть рядом с тобой. Она выдержала его взгляд, потом чуть придвинулась к нему, совсем немного. Внутри всё кричало, Райли пыталась держать лицо спокойным, почти безмятежным — Прости меня, — с трудом промолвила она. — Я… я не знаю, как вести себя. Ты говоришь, что не причинишь мне вреда, но я боюсь. Очень. Он посмотрел ей в глаза. — Я действительно не хочу причинять тебе боль. Я просто хочу, чтобы ты была со мной. Здесь. Навсегда. Как же мерзко ей было слышать эти слова. Тело напряглось, и она горько кивнула. — Позволь мне сделать так, чтобы ты почувствовала себя в безопасности. Он глубоко вдохнул. Его глаза наполнились одержимостью, но и чувством, чем-то похожим на надежду. Райли просверлила его взглядом, вслушиваясь в каждое сказанное слово. — Я разрешу тебе выйти. Сегодня вечером. Мы поужинаем вместе наверху. И я покажу тебе дом. Но… — Но? — Ты должна поклясться, что не попытаешься сбежать! Что останешься со мной. Без предательства. Райли неуверенно качнула головой. — Хорошо. Я клянусь. Только… не запирай меня, пожалуйста. Он медленно встал и наклонился ближе. — Я знал, что ты начнёшь понимать. Я сделаю для тебя всё. Только останься. Он вышел, оставив дверь незапертой. На этот раз намеренно. Она слышала, как его шаги вновь удалялись, и только тогда позволила себе выдохнуть. Глубоко. Она подошла к двери, высунулась — коридор был пуст, выход был свободен. Нет — сейчас не время. Райли проспала целый день. Голод сковывал горло, из-за чего ноги немели быстрее. Открыв глаза, она заметила тусклую струю света в щели. Дверь была приоткрыта. Свет наверху казался почти нереальным. Она поднялась осторожно, будто боялась, что сейчас всё исчезнет, как сон. Запахло чем-то вкусным. Неуверенными шагами девушка поднялась вверх по лестнице. Снова коридор, ведущий к входной двери. Ей не хватило смелости подойти к ней ближе. Вместо этого, она направилась в другую сторону. Слышала, как что-то шипит в сковороде, после чего послышался и знакомый тембр голоса. Кухня была просторной, с деревянной отделкой и большими панорамными окнами, за которыми виднелся цветущий сад, а вдали — тёмный лес. Райли всматривалась в мелочи, стараясь запомнить, как можно больше. Райан стоял у плиты, в переднике, как будто ничего странного во всём происходящем не было. Обернулся, услышав её шаги. — Ты пришла, — в его глазах загорелся огонь. Он сразу отложил всё, подошёл к ней и взял за руку. — Я боялся, что ты не выйдешь. Она натянуто, но достаточно убедительно улыбнулась, убрав ладонь. — Я сказала, что постараюсь. В его глазах — нечто странное: смесь нежности и полной потери реальности. Он вёл себя так, будто они пара, и вот, у них настал очередной романтический вечер с бутылкой вина, будто похищения и угроз не было вовсе. — Я приготовил тебе пасту с грибами и сливками. Я помню, ты в баре как-то говорила, что любишь такие штуки. — Он поставил тарелки на стол, отодвинул ей стул. — Прошу. Она села, не дожидаясь второго приглашения, а он налил вина. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома. Всё будет по-другому. Я изменюсь. Она кивала, глядя в бокал. Он не в себе… Он правда не в себе… Райли сидела за столом, не касаясь еды. Накручивала длинные макароны одну за другой на вилку. Воздух был густой, он был пропитан чем-то липким и тревожным. Райан ходил по кухне взад-вперёд, то замирая в странных, напряжённых позах, то снова начиная что-то нервно бормотать: — Ты знаешь, — начал он тихо, почти ласково, — я пытался... пытался сделать всё правильно. Даже подарки... Утром... Ты ведь улыбнулась, когда увидела расчёску? Она промолчала, после чего он внезапно ударил кулаком по стене. Посуда звякнула. — Почему ты не говоришь?! Почему ты всё время молчишь, как будто ждёшь, когда я сойду с ума окончательно?! Он задыхался, прижимая руки к вискам. Сильный, крупный, и сейчас — сломленный. Почти ребёнок. Райли вцепилась ногтями в мягкий стул. — Я просто... хотел, чтобы ты почувствовала себя безопасно! Он медленно подошёл к ней. Лицо снова стало мрачным: под глазами — синие тени, зрачки расширены. Он горел. Райли не контролировала ничего, грудь быстро поднималась кверху, кончики пальцев покрылись холодом. Она сдерживала слёзы, образовавшие ком в горле. — Я всё равно не смогу отпустить тебя. В этой накалённой обстановке на фоне звучала приятная джазовая мелодия, но расслабиться было чем-то невозможным. Райли продолжала оглядываться по сторонам. Кухня была совмещена с гостиной, издали она могла разглядеть всё: большой диван, столь же огромная плазма, висящая в центре зала, камин. Но внимание переключили на себя фотографии. Это были обычные фото в рамках, большая часть из них красовалась на стене, а некоторые стояли на журнальном столике. Но всё расплывчато, нужно подойти ближе. Пока безумец мыл посуду, любопытство пересилило страх — она осторожно подошла и взяла одну из фотографий в руки. На снимке — Райан, а рядом с ним незнакомая девушка. Симпатичная, живая, в лёгком платье, со светлой улыбкой на лице. Она держала его за руку, а он крепко обнимал её. Они оба выглядели счастливыми. И он казался здоровым. Райли нахмурилась. Пальцы молниеносно сжались на раме, когда она почувствовала дыхание, бьющее в спину. — Кто это? Голос её был тихим, но с колючей сталью. — Это...твоя жена? Он вырвал у неё фото с такой силой, что она отшатнулась, а рамка чуть не выскользнула у него из рук. — Не лезь туда, куда не надо. — Его голос был срывающимся, натянутым, будто он держал себя из последних сил. — Я просто спросила. — Прошептала она, уже понимая, что вопрос был ошибкой. Она шагнула назад, но не успела. Его лицо побелело, губы задрожали. — Это не имеет к тебе никакого отношения! Резко выкрикнув, он и швырнул фоторамку в стену. Раздался звон разбивающегося стекла, отчего бедняжка вскрикнула и закрылась руками. — Ты не понимаешь! Ты ничего не знаешь обо мне! — Он подошёл ближе, глаза сверкали безумием. — Ты думаешь, что можешь смотреть на мою жизнь и судить? Думаешь, знаешь, кто я? — Я… я ничего не думаю… — Её голос задрожал, она почувствовала, как тело перестаёт слушаться. Райан внезапно затих. — Никогда не спрашивай о ней. Не смей. — Почему? Он сжал кулаки и несколько секунд боролся с собой, затем рухнул на диван, глядя в пол. — Катрин... — Прошептал он, мотая головой. — Она не понимала. Мы много лет вместе. Всё должно было быть по-другому. Он замолчал, продолжив рассматривать заложницу. — Но я увидел тебя, и всё исчезло. Катрин исчезла. Мои планы. Всё стёрлось. Как будто я до этого не жил вовсе. Ты должна была быть в моей жизни всё это время. Он смотрел на неё с искренней мучительной тоской и верил в свои слова. Райан действительно считал, что то, что он сделал — это не похищение, а спасение. Он верил в собственную иллюзию. Райли сделала шаг назад. — Ты псих. Он отрицательно качнул головой. — Ты чёртов псих... — Вновь шепнула она, отступив назад. — Нет. И скоро ты поймёшь это. Он резко вздохнул, пытаясь справиться с бурей внутри себя, и, не глядя прошёл в угол кухни. — Я сделаю нам чай. Ты ведь так и не поела. Райан тяжело поставил чайник на плиту. Его движения нервные и дёрганные. Райли стояла на месте парализованная, она боялась издать лишний звук, пока он говорил сам с собой слишком громко. Мурашки пробежали по коже. Нарезал лимон так, будто ненавидел. Он был повёрнут спиной, крик эхом звенел в ушах. Он не в себе... Глаза продолжали метаться по комнате. Рядом расположена низкая тумбочка, на которой стояла стеклянная ваза. Райли не думала. Она сделала три бесшумных шага. Вдох. Размах. Удар. Стекло хрустнуло, как лёд под ногами, и ваза с глухим стуком попала ему в висок. Он вскрикнул, не сразу понимая, что произошло, зашатался и, схватившись за голову, согнулся от боли. Райан потерял координацию и, спотыкаясь, облокотился о край стола. Кровь потекла по шее, на рубашку. — Что ты делаешь?! Но Райли уже бежала к двери. Она знала, что времени немного. Оглядываться было страшно. Ручка двери слишком далеко, но всё ещё достижима. Райан, пошатываясь, поднялся на ноги. В ушах звенело, зрение двоилось, он держался за стену. Глаза налились звериной яростью. — Стой! — Прохрипел он, вытирая кровь со лба. Закрыто... Райли дёргала за дверную ручку, ударяла, злилась. А он направлялся к ней, шатающийся. Выбежав в коридор, девушка оглянулась: Райан стоял тяжело дыша, с окровавленной рукой у головы. Их глаза встретились. В его взгляде металась не ярость… а что-то иное, как предательство, безумие. Но она не остановилась. — Райли! — Вскрикнул он. — Нет! Она бросилась по лестнице вверх, на второй этаж, не разбирая ступеней. Каждый шаг гремел, будто приговор. Райан с криком двинулся за ней. Голова кружилась, но он гнался, стиснув зубы, превозмогая боль. В ночной тишине старого дома шаги отдавались эхом. Райли вбежала в холл, наткнувшись на деревянный столик, чуть не упала, и затем резко свернула влево. Она понятия не имела, где вход, а где выход. Всё было чужим и враждебным. Мартин волочился по лестнице, словно был пьян, он бормотал себе под нос бессвязно: — Я... не хотел... не надо было... Почему ты? Почему ты убегаешь?! Слёзы и кровь смешивались на его лице. В его глазах плыл туман. Чувства метались: то ярость, то боль, то умоляющее отчаяние. Райли ворвалась в уютную спальную, увидела стеклянную дверь на веранду. Спасение. Двери на балкон были открыты, но страх высоты приостановил её. Второй этаж. Схватившись за перегородку, она вдохнула глубоко. Но он успел. Рывком схватил её за талию и повалил на пол. Она закричала, изо всех сил брыкаясь. — Хватит! — Прорычал он, нависая над ней. — Ты снова всё портишь. Я же… Я старался! Она вцепилась ему в плечи, ногтями царапая кожу, дёргалась, кусалась. Изо всех сил Райли хотела жить. — Пусти! — Я просто хотел быть с тобой. Хотел, чтобы ты была рядом. Я не хотел боли! Но ты причинила её! Его кулак ударил рядом с её головой. Звук был резким, отчего Райли вздрогнула, дыхание сбилось. Но в следующий миг он ослабил хватку. В его лице произошёл сдвиг. Гнев испарился. Осталась только пустота. Райли не стала ждать. Она отползла назад. Собрав всю свою волю в кулак, девушка набралась смелости и перескочила за стенки преграды. Райан не успел среагировать, всё произошло быстрее, чем было на самом деле. Он зажмурил глаза, казалось, сам провалиться под землю. Крик содрал горло. Перед её глазами пронеслось всё: мама, взросление, учеба, грусть и радость. Воспоминания обрывками пронеслись за какие-то три секунды, и она оказалась внизу. Удивительно было приземлиться на ноги. Удар был сильным, отчего она не удержалась и рухнула на траву. Дикая боль отдала во все участки тела. Он издал пронзительный рёв. Подбежав к перегородке, Райан стал высматривать её глазами. «Что я делаю? Я не узнаю себя...» — Мысли промчались в его голове. — Стой! Райли! Губы шевелились в молитве. А она бежала в темноту, навстречу неизвестности, но прочь от ужаса. И с каждым шагом она чувствовала: она больше не жертва. Холодная ночь обрушилась на неё ледяным воздухом. Темень окутала всё, и только луна, почти полная, пробивалась сквозь вершины деревьев, рисуя мрачные пятна света на земле. Вокруг был лес — дикий и запутанный. Она не знала, где дорога. Поэтому просто бежала. Сухая ветка хлестнула по щеке, оставив жгучую ссадину, но боль была ничем по сравнению с тем, что оставалось позади. Окровавленный он выбежал на улицу. В глазах его отражалось обещание боли. Он не знал, что делает. Хотел только наказать её, хотел вернуть, но не осознавал, что теряет всё. Райли свернула влево, потом резко вправо, путаясь в кустах. Корни деревьев-гигантов под ногами были ловушками. Она падала, поднималась и бежала дальше. По горлу лилось расплавленное железо, из-за чего дышать было ещё больнее. Лес сжимался со всех сторон. Она могла запросто потеряться. Не смотри назад. Не останавливайся. Райан стоял, прижавшись к дереву, кровь сочилась из раны, и всё внутри него клокотало от ярости и страха. Он видел, как сквозь деревья к дому подъехала чёрная машина. Сердце забилось сильнее. Катрин. — Нет, нет, чёрт! — Прорычал он сквозь зубы. Из машины вышла стройная, ухоженная девушка в плаще. Улыбка на лице быстро исчезла, как только она увидела жениха в крови. — Райан! Что с тобой, боже, что у тебя с головой?! Она бросилась к нему, обхватив лицо ладонями. Он пытался казаться спокойным и собранным. — Всё нормально. Я ударился. Трубу чинил в ванной. — Бог мой! — Ужаснулась она. — Чем ты её чинил? Оглядываясь по сторонам в надежде, что Райли нет на горизонте, он с дрожью обхватил за талию невесту и повёл к дому. — Ты один? — Она вскинула брови, настороженно глядя то на него, то на фасад особняка. — Ты пропал, я не знала, где ты. Почему ты уехал от меня? Почему просто сбежал? — Мне нужно было немного побыть одному. Устал, понимаешь? Слишком много работы. Я не справляюсь. Она провела рукой по его плечу, успокаивающе: — Я — твоя невеста, Райан. И я здесь, чтобы поддержать тебя. Всё будет хорошо. В глубине леса всё ещё могла быть Райли. И, если Катрин узнает — всё рухнет. — Вкусно пахнет. — Катрин втянула носом воздух. — Ты готовил? — Да-Да. Заходи. Я сделаю тебе чай. Они вошли в дом. И он замедлил шаги, давая себе время подумать. Надо действовать быстро. Нельзя дать Катрин ничего понять. Свист чайника звучал вместо сирены. — Мне бы, чего покрепче. Она игриво улыбнулась. Мартин прошёл на кухню, достал бокал и бросил туда несколько снотворных таблеток, раздавив их ложкой. Он торопливо размешал порошок в вине. Плевать на последствия. Только бы пронесло. Когда она вернулась, он поставил перед ней бокал, удерживая на лице спокойствие. Приятная музыка на фоне расслабляла. По крайней мере, он делал вид. — Спасибо, милый. — Она сделала глоток и зажмурилась. — Может, тебе переодеться? Я обработаю рану. — Да, сейчас. Внутри Райана бурлила паника. Он незаметно поглядывал на часы, на окна. «Вдруг Райли выйдет к дороге? Вдруг станет кричать? Найдёт помощь?» Но Катрин тоже что-то чувствовала. Она заметила, как его пальцы судорожно сжимались в кулаки, как бегали глаза, как дрожали губы. Она положила ладонь на его руку. Однако её тревога быстро исчезла. — Что-то...странное... — пробормотала она, моргая. — мутит. — Тебе нужно отдохнуть, — быстро ответил он, пытаясь не выдать дрожь в голосе. — Ты просто переутомилась. Она кивнула и, теряя контроль, оперлась на край стола. Через пару мгновений Катрин, тихо выдохнув, погрузилась в сон. Он подхватил её аккуратно, уложил на диван, прикрыл пледом и задержался на секунду, глядя на её мирное лицо. Тень сожаления скользнула по его глазам, но тут же исчезла, вытесненная паникой. Где Райли? Он резко распахнул дверь и выбежал наружу. Вечерний воздух хлестнул в лицо, где-то далеко ухнула сова. Райли могла быть уже где угодно. Он метался взглядом по тёмному лесу, в надежде уловить хоть малейшее движение, словно хищник вышел на охоту. — Райли! — Крикнул он, голос его надломился. — Вернись! Ты не понимаешь, что делаешь! Ветви деревьев колыхались, они прятали за собой беглянку. Райли и правда была где-то там, в глубине, затаив дыхание. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, лес должен услышать. Райан рванул вперёд, в самую чащу. Он шагал быстро, его ботинки чавкали по влажной траве, пока глаза бешено метались по сторонам. — Я не хочу тебе зла, Райли! — Вскрикнул он, уже ближе. Но она не отвечала. Она пряталась за старым поваленным деревом, едва дыша. Райли прижимала плотно ладонь к губам, лишь бы не выдать себя всхлипом. Старалась быть тенью, раствориться в сумраке. Вдруг он остановился рядом. Он почувствовал, она недалеко. — Я чувствую тебя. — Прошептал он, в его голосе не было злобы, только отчаяние. — Ты принадлежишь мне. Я не могу без тебя. Пожалуйста... просто доверься мне. Молчание. Только шелест листьев. Сердце грохотало, она прижалась к дереву. Его шаги стали ближе, и каждое слово билось в её сознании, как молот. — Если ты не выйдешь, — Его голос стал ниже, что стало ещё страшнее. — Я поеду к твоей матери. Думаешь, я не знаю, где вы живёте? Думаешь, не смогу? Мир застыл. Райли обожгло. Он знал, где её слабость. Он блефует? Или правда поедет? Она едва сдерживала плачь. Дерево стало ей щитом, но и ловушкой — спрятаться глубже уже было некуда. И тут — ветка хрустнула. — Там ты? — Прошипел он. — Милая, не вынуждай меня... И прежде чем она успела сдвинуться, темная фигура с шумом пронеслась через кусты. Она закричала, попыталась вырваться, но сильные руки обхватили её. Она дёргалась, била руками, ногами, но он был крепче и злее. Райан повалил её на землю, схватив за плечи, лицо его было перекошено от гнева и радости. — Ты снова сбежала! — Прошипел он. — Отпусти меня! — Ты чуть не убила меня. Разбила мне голову! — Он приложил руку к затылку, нащупывая кровь, уже подсохшую. — Ты не оставляешь мне выбора! — Пожалуйста… Слёзы текли по её щекам. — Я просто хочу домой! — Ты предала меня. Нарушила слово. Она увидела, как рука тянется к заднему карману брюк. Серебристый блеск от шприца. Паника вспыхнула с новой силой. Она закричала, изворачиваясь изо всех сил, после чего ударила его локтем по челюсти — он зарычал, но не отпустил. Её кулаки били по нему, ногти вонзались в кожу. — Прекрати! — Он яростно удерживал её и, наконец, с резким движением, ввёл иглу в её шею. Мир Райли расплылся. Всё уходило в мрак. Последнее, что она почувствовала — это сильные руки, поднимающие её с земли, и звук его хриплого, утомлённого дыхания рядом с её лицом. Райли тяжело открыла глаза, будто её вытягивали из вязкой темноты. Веки дрожали. Она не сразу поняла, где находится. Голова гудела, будто в неё били колоколом, а шея тянула тупой болью. В груди жгло от тревоги. Когда она попыталась пошевелиться — тут же раздался металлический звук. Райли резко повернула голову и поняла: её левая рука пристёгнута к изголовью кровати наручником. Снова. Холод металла обжигал запястье. Паника начала подниматься изнутри, как вода в переполненном сосуде. — Что за… — Прошептала она, охрипшим от сухости голосом. Она дёрнула рукой, но запястье было зажато плотно, движения ограничены. — Нет, нет! Комната была всё та же — стерильно чистая, с мягкой постелью, уютным светом и безликими стенами. Но теперь всё ощущалось иначе. Это был не просто плен. Это был «день сурка», из которого она не могла выбраться. Где он? В комнате стояла пугающая тишина. Никаких шагов и голосов. Только собственное дыхание и скрип ткани под телом. Она заметила на прикроватном столике стакан воды и маленькую записку. Подтянулась ближе, насколько позволял наручник, и прочитала: "Я не хочу, чтобы ты больше сбегала. Мне жаль, что всё так получилось. Поговорим, когда ты успокоишься." — Р. Буквы были выведены ровно, подчёркнуто аккуратно, но эта идеальность лишь раздражала. Ощущение нарастающей безысходности сжимало грудь. Райли уронила голову на подушку. Он снова держит меня здесь. Всё началось заново. Я не выбралась. Райан был вынужден уехать. Катрин должна была отстать от него, не имея при этом подозрений. Они сидели за столиком в кафе напротив друг друга, Катрин теперь могла полностью разглядеть его. Она напряглась, рассмотрев при дневном свете его царапинки на лице, словно расчесанные руками. Райан уже две минуты мешал ложкой кофе. — Милый, ты сам не свой. Ничего не случилось? — Что? Прости, не расслышал. Здесь шумно. Она оглянулась по сторонам. — Три калеки. Да ладно тебе. Мы давно не выбирались никуда вместе. — Извини. Мне нужно было быть одному. Я думал, это поможет. Он посмотрел в её глаза, и в этот момент страх закрутился внутри него, как пружина. Если она поймёт хоть часть правды — всё рухнет. Райли, подвал, всё, что он пытался удержать в руках, развалится. Катрин молчала, изучая его лицо. Она не знала, что именно настораживает её: его взгляд, дрожащие пальцы или то, как он избегал смотреть ей в глаза. — Райан, — проговорила она наконец, — я тебя знаю. Ты странно себя ведёшь. Ты как будто не здесь. Что происходит? Он заставил себя выдавить улыбку. — Ты просто волнуешься. Всё в порядке, правда. Может, я и правда перегорел немного. — А царапины на шее? — Внезапно тихо добавила она. — Ты царапал себя? Его сердце ёкнуло. — Боже, Катрин, ты устраиваешь допрос. — Он поднялся изо стола. — Я тебе позвоню. Мне нужно уехать. Закончить дела. — Райан! Он развернулся к ней, глаза полыхнули раздражением. — Просто доверься мне. Всё нормально. — Поцеловав её в щёку, он вышел из кафе, не оборачиваясь. Катрин осталась сидеть одна. Она с грустью смотрела на его чашку с недопитым кофе. Теперь он ехал обратно одержимый. Пейзажи за окном проносились, как в заезженном фильме, и он не замечал ни дороги, ни знаков. В голове бился только её взгляд, её молчание, и её неподчинение. — Почему я не могу её отпустить? Почему она не такая? Почему это — больно? Тем временем в подвале Райли лежала в полудрёме. После вчерашнего она не чувствовала злости — только пустоту и немое, тяжелое отчаяние. Ничего более не имело значения. Бутылки воды у стены, поднос с завтраком — всё казалось нарочито «заботливым», словно нарисованным. Она то закрывала глаза, то открывала — и всё надеялась, что проснётся в другой реальности. Там, где она вернулась домой. Там, где не просила Хейли оставить её одну. Попала бы туда, где не существовало его. Но день был тем же. Стены всё такие же. И она всё ещё чья-то пленница. Возвращение Машина с визгом остановилась на гравийной дорожке перед домом. Райан выскочил, не замечая, закрыл ли он за собой дверь машины. Сердце стучало. Ключи выпали из рук — он поднял их, судорожно открыл вход, прошёл по коридору. Он шёл мимо зеркала — и в отражении увидел кого-то измученного, остервенелого. Не себя. Уже не такого, каким помнил. В подвал он спустился почти на цыпочках — и замер на последних ступенях. Райли лежала на кровати, неподвижная. Не спала: он понял это по напряжению её плеч, по тому, как губы чуть подрагивали, словно она сдерживала крик, который застрял где-то глубоко внутри. Поднос с едой остался нетронутым. Райли не повернулась, когда он вошёл. Она думала, что он пришёл снова с разговорами, или с едой, или просто чтобы присутствовать, как тень, как обманчивое спокойствие перед очередным витком тревоги. Он сделал шаг. Она вздрогнула, но не обернулась. — Райли… Райан произнёс её имя слишком тихо, почти жалобно. Она не ответила. Он приблизился и сел на край кровати, и некоторое время просто молчал. Слышал её дыхание — редкое, спокойное, но тяжёлое. Его начала пугать тишина. Она всегда отвечала; пусть с отвращением, страхом, злобой. А сейчас — пустота. — Ты даже не кричишь. Не просишь. Почему? Райли приоткрыла глаза и только прошептала: — Потому что уже не верю. Ни в тебя. Ни в то, что это закончится. Эти слова, как нож, прошли сквозь него. Он хотел что-то сказать, но не мог. Не находил слов. Вместо этого он встал, подошёл к столу и налил воды в стакан. — Пей. — Не хочу. — Райли, тебе нужно восстановиться. Я... — Ради чего? Чтобы быть твоей куклой? Твоим заложником в «уютном подвале»? Он зажмурился, стиснув зубы. Не потому что злился, а от беспомощности. Он не умел иначе и не знал. — Скажи... если бы я открыл дверь — ты бы ушла? Она подняла взгляд. В глазах не было страха. Только тихая, смертельная усталость. Тихо прошептала: — Конечно. Без раздумий. Он остановился у кровати и присел на колени. В руке — ключ. Она вздрогнула, когда он осторожно взял её запястье, до сих пор пристёгнутое наручником. Кожа Райли под ним была натёрта докрасна. Он посмотрел на след, и лицо его чуть дрогнуло. — Прости. — Райан прошептал почти неслышно. Ключ щёлкнул, и замок открылся. Холодный металл отлетел в сторону, и её рука стала свободной. Райли тут же прижала её к груди, хотела убедиться, что это не сон. Смотрела на своего похитителя широко раскрытыми глазами, не понимая, что происходит. Но он уже отстранялся, поднимаясь. — Ванная свободна. Полотенце на вешалке. Там есть всё, что нужно. — Сказал он ровным, тихим голосом. — Можешь идти. Она посмотрела на него взглядом полного недоверия. И он понял это, из-за чего добавил: — Я не последую за тобой. Райли медленно поднялась. Каждое движение давалось с усилием, мышцы гудели от слабости. Райан стоял в стороне, спиной к ней, будто нарочно. Она прошла мимо без слов. Поднявшись по лестнице и пройдя по коридору, она оказалась в небольшой, но чистой ванной. Всё выглядело аккуратно: шампунь, мыло, свежее полотенце, даже чистая одежда лежала рядом на стуле. Райли повернула кран. Потекла горячая вода. И вдруг, без предупреждения, слёзы хлынули сами по себе. Она стояла под напором и просто плакала, не сдерживаясь. Рыдала в полный голос, прижимаясь лбом к прохладной кафельной плитке. Горячая вода текла по телу, по волосам и щекам — смывая не только грязь и пот, но и тяжесть бессилия. Она вспоминала каждый миг: свою беспомощность, его пристальные взгляды, одиночество, собственные попытки бегства, ощущение запертого воздуха в подвале, и себя — ту прежнюю, исчезающую с каждым днём. Словно вода должна была унести это всё с собой. Смыть не только с кожи, но и изнутри. Когда она закончила, слёзы ещё оставались в её глазах, но внутри поселилась странная тишина. Хрупкая, как поверхность стекла: стоит коснуться — и она треснет. И всё же, это уже не пустота. Ощущение, что он где-то рядом, подглядывает, не покидало её до последнего. Она вытерлась, оделась, посмотрела в зеркало. Впервые увидела себя: глаза красные, опухшие, губы потрескались, синяк под ключицей начинал бледнеть. Она провела пальцами по щеке, словно проверяя — настоящая ли ссадина. Когда Райли вышла из душа, он стоял у лестницы. Звук её шагов по деревянному полу заставил его обернуться — медленно, предчувствуя, но не ожидая, насколько сильно это его заденет. Она стояла в проёме. Свет из ванной позади отбрасывал мягкое сияние на её силуэт. Тонкая линия ключиц, влажная кожа, на которой блестели капли воды, как роса на лепестках. Мокрые волосы спадали на спину, прилипали к шее, словно хотели её скрыть, подчёркивая изгибы, делая её почти неземной. Белая, как первый снег, её кожа казалась неестественно чистой на фоне тяжёлой атмосферы. И сейчас, под блеском света, взгляд его зацепился за другое: красная царапина на щеке. Она не кровоточила, но всё ещё выглядела свежей, болезненно выделялась. Он не помнил, откуда она. Или не хотел помнить. Райан почти не дышал. Его взгляд задержался на её ногах, на бедрах, очерченных под тонкой тканью брюк, потом — на груди, покрытой топом, что вздымалась в тяжёлом, уязвимом вдохе. Но больше всего его поразили её глаза. Она смотрела прямо на него — вымытая, очищенная, но всё ещё сломленная. Он хотел сказать что-то, оправдаться, обвинить, приблизиться… но остался стоять, прижав ладонь к стене, словно бы сам себе не веря. Потому что в ту секунду он видел не просто девушку, вышедшую из душа. Он видел последствия собственных поступков. В его голове они были прекрасны. — А теперь ты ответь мне, — голос был напряжённым, — я хочу поговорить о твоём побеге. — Я… — Её голос дрогнул. Она не знала, что сказать. Он хочет услышать "прости"? Чёртов ублюдок. — Ты расстроила меня, — сказал он, отходя от стены и делая шаг к ней. — Я мог причинить тебе боль, если бы ты поступила ещё хуже. Я же попросил тебя не делать так. Как мне теперь тебе доверять? — А как доверять мне? — С болью прошептала она. — Доверять человеку, который держит меня взаперти? Наступила тишина. Тишина, в которой двое людей смотрели друг на друга — один с надломом, другая — с отвращением. — Ты всё равно будешь пытаться сбежать? Он спросил не с упрёком, а с печалью. Райли ничего не ответила, только отвернулась. И он это воспринял как "да". — Я не трону тебя, пока ты сама не попросишь. — Прошептал он сквозь зубы и подошёл ближе, обняв её одной рукой за плечи. — Нет! — Думаешь, ты не станешь просить? — Его голос стал ниже и игривее. — Никогда. Он отступил назад, будто что-то в ней действительно его отпугнуло. — Мне нужно уехать, — сказал он глухо, — не знаю, когда вернусь. — А как же я здесь? — Её голос звучал почти детски. Впервые без вызова, просто растерянно. — Я принёс бутылки с водой и еды. Тебе должно хватить. Не бойся — я не собираюсь закрыть дверь на замок. — Я… — Как-то странно. Ты не хочешь быть со мной. Ты меня боишься. Но оставаться одной — для тебя ещё хуже. Что это? Для него это стало некой надеждой. Райан улыбнулся. — Если бы похитили тебя, — она смотрела на него с неожиданной искренностью, — и у тебя не было бы возможности сбежать. Что бы ты сделал? Как бы ты себя вёл? Он устало вздохнул. — Тогда сделай так, чтобы я не уехал. — Нет. — Нет? Райан посмотрел на неё в изумлении, не верил, что она действительно отказывается. — Тогда до неопределённой встречи. Он ушёл. Не хлопнул дверью, не сказал ничего напоследок, оставив за собой звенящую пустоту. Райли молча легла на кровать. Лежала на боку, уставившись в стену, где еле заметная тонкая трещина повторяла её внутреннее состояние. А Райан ехал по шоссе, не замечая ни зелёных указателей, ни машин. В городе, развесившем фотографии с её лицом, он почувствовал себя частью какой-то совсем другой жизни. Почти чужим. — Алло, Дилан, это я, — тихо пробубнил он в телефон, — мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Райан медленно убрал телефон в карман пальто. Ветер тянулся по улицам, разрывая в клочья тишину, как будто сам город знал, что происходит нечто мрачное. Осень витала в воздухе.