IV.

На другом конце города Хейли не спала уже третьи сутки подряд. Под глазами залегли тени, волосы были стянуты в небрежный пучок, руки дрожали от огромног количества выпитого кофе. В её взгляде горела одно единственное — вера. В то, что Райли жива, и она найдётся. Она не могла забыть их последний разговор. Последний взгляд Райли, будто что-то предчувствовала. Словно прощалась. И с того вечера всё пошло наперекосяк. Сначала исчезновение, потом равнодушие полиции. Их стандартная фраза: «Нет признаков преступления». Но Хейли знала Райли слишком хорошо. Та не могла просто исчезнуть. Каждое утро начиналось одинаково: звонок в участок, обход районов, проверка камер наблюдения, разговоры с таксистами, друзьями, докторами — везде, где могла мелькнуть хотя бы тень подруги. Её телефон был полон скриншотов и записей лиц, машин. В первый же день она распечатала флаеры. Теперь её лицо знал весь город. И каждый вечер, как по расписанию, звонил телефон. На экране отобразилось имя Оливии. Зазвучал слабый, уставший голос с той стороны, наполненный ожиданием. — Хейли, есть новости? Она на секунду задержала дыхание. Больше боялась разочаровать её, чем самого молчания. — Пока нет…но я продолжаю. — Я молюсь. Каждый день молюсь. Спасибо тебе за помощь. Каждый раз, когда Хейли клала трубку, в груди разрастался камень, состоящий из вины и отчаяния. Но она не собиралась сдаваться. Ожидание оказалось недолгим. Через полчаса к Райану подъехал Дилан — мужчина лет тридцати. Его лицо выглядело спокойным, он не был удивлён этой внезапной встрече. Он всегда работал чётко и сглажено, являясь правой рукой для Мартина, как и другом. Он без лишних слов открыл дверь и сел рядом с Райаном. — Всё готово, — произнёс он тихо, — счёт оформлен. Деньги поступят в течение часа, а письмо уже загружено в систему. Электронный ключ доступа только у получателя. Всё анонимно. Райан кивнул, устало откинувшись на спинку кресла. — Хорошо. Что насчёт других мер? — Я распорядился зачистить всё, что может указывать на вас. Никаких цифровых следов. Камеры — отключены, телефоны — не активны. Но, — Дилан на секунду замолчал, — я всё же должен предупредить: в городе активны поиски. Полиция запрашивает помощь у соседних округов. Если девочку найдут, всё посыпется. Райан нервно усмехнулся. — Они её не найдут. — А если она сбежит? — Она не сбежит. Дилан посмотрел на него краем глаза, не задавая лишних вопросов. Но внутри впервые что-то дрогнуло. Он знал, Райан был человеком с планами, с волей и с холодной логикой, но сейчас перед ним сидел кто-то другой — кто-то, движимый неизвестностью. — Если что-то изменится, ты сообщишь мне первым. — Добавил Райан, взглянув на него в упор. — Конечно, мистер Мартин. — Отлично. А теперь езжай. Дилан кивнул, вышел из машины и растворился в вечернем городе. Райан вновь остался наедине со своими мыслями. Вскоре он ехал к Катрин с глухим напряжением в груди. В голове не укладывалось, как сказать ей правду, или хотя бы ту часть, которую он был готов выдать. Он не хотел причинять ей боль, но оставаться рядом с ней теперь казалось ложью, за которую расплачиваются оба. Подъезжая к её дому, он не чувствовал ни волнения, ни вины — лишь внутреннюю суету. Сердце билось ровно. Он поднялся по лестнице, и дверь открылась почти сразу. — Наконец-то ты приехал. — Сказала Катрин с лёгкой улыбкой, отступая вглубь квартиры. — Я уже начала думать, что ты снова исчез. Она встретила его шёлковом красном халате, который мягко обвивал её фигуру. Волосы были распущены, слегка завиты, а на губах играла тонкая, почти искусственная улыбка. Райан сделал шаг внутрь — и его обдало ароматом жасмина и ванили. На кухонном столе горели свечи, тени дрожали на стенах. В воздухе витал запах чего-то приготовленного — обжаренного розмарина, сыра, вина. Она устроила ужин. Видимо, это был ужин прощания, о котором она даже не знала. Катрин подошла к столу, поправила бокал. — Я подумала, раз ты всё время исчезаешь, я устрою тебе вечер, который заставит остаться. Он не ответил. Медленно сел в кресло, ощущая, как его дыхание становится тяжелее. В этой постановке было что-то слишком правильное. — Нам нужно поговорить. — О чём? Он долго не отвечал. Затем выкинул жёстко и сухо: — Мне кажется, нам нужно отложить свадьбу. Катрин замерла у стола. Её пальцы, державшие бутылку вина, чуть дрогнули. — К-как? — Шёпотом. — Ты серьёзно? Он кивнул. Райан не похож на человека, изрядно любящего пошутить. Она медленно поставила бутылку на стол и прошла к дивану, как будто теряла ощущение пола под ногами. Халат чуть распахнулся — неуместно интимно. Однако Райан не смотрел. Он уже был не здесь. — Ты можешь хотя бы объяснить? — Голос её стал тише и уязвимее. — У тебя кто-то есть?.. Он вскинул голову. — Какая тебе разница? — Мы помолвлены! Почему я не имею право знать причину? — Пожалуйста, Катрин. Прими это. Она подошла ближе, сжала кулаки. Глаза наполнились слезами. — Ты не можешь просто уйти! После всего!.. После... — Она осеклась, потому что он уже повернулся к двери. Райан не произнес ни слова, он просто ушёл. Свечи продолжали гореть. Запах еды больше не казался уютным. Звон от хлопка дверью оглушил её. Катрин осталась стоять в пустой комнате в полном ошеломлении. Он сел в машину, сжал руль так, что побелели костяшки. Гнев и тревога бушевали внутри. Райана разрывало на части два мира: тот, что нужно было отпустить, и другой — куда нельзя возвращаться, но он уже стал зависимым от него. Он завёл двигатель, выжал газ — и машина сорвалась вперёд. Райли вышла из душевой и сразу застыла. Свет мягко ложился на её свежую, розоватую от душа кожу. Волосы, ещё влажные, тонкими прядями касались шеи. Её босые ступни мягко ступали по полу, а от тела ещё шёл пар — она ощущала это каждой клеточкой. Их взгляды встретились. У него не было ключей в руках, не было торопливости — будто он стоял там уже давно. Ожидал её. Пакеты с покупками, аккуратно разложенные рядом, говорили о том, что он привёз всё заранее и, возможно, слышал, как она принимала душ. Почему он так смотрит? Когда всё это кончится?! Райли почувствовала, как внутри что-то сжалось: страх, растерянность, недоверие, но и странное чувство облегчения. Ведь он вернулся. — Ты...давно здесь? — Она говорила осторожно, голос чуть дрожал от неожиданности. А он не отрывал взгляда. Видел, как по её ключице скатывается капля воды, исчезая за краем полотенца, как волосы липнут к щеке. В мгновенье это полотенце хотелось сорвать с её ангельского тела. — Несколько минут. Не хотел пугать. — Произнёс он тихо, почти сдержанно. — Просто не смог больше ждать. Я хотел увидеть тебя. Она стояла, не двигаясь. Потом, будто очнувшись, натянула полотенце чуть плотнее и прошла к кровати, держась от него на расстоянии. — Ты мог бы постучать. — Я привёз тебе кое-что, — он кивнул на пакеты, — всё, что ты могла бы захотеть. Одежду, бельё, еду. — Спасибо. — Она сказала это, не глядя на него, но её голос был искренним. Внутри боролись чувства: благодарность, отвращение, тревога и странное, пугающее тепло. Он видел это. Райан подошёл ближе на полшага, проверяя эту границу. Райли не отступила. — Мне хотелось, чтобы ты чувствовала себя не как в плену. Хоть чуть-чуть. — Я всё равно в плену. — Она прошептала мягко, без истерики, но с отчётливым акцентом на каждом слове. Он кивнул. — Я знаю. Но это не значит, что ты должна страдать каждый час. Она подошла к пакетам, достала аккуратно сложенное чёрное бельё, проведя пальцами по тонкому кружеву. Затем — топ, юбка, ещё пара вещей. Всё было качественным, изысканным, выбранным не наугад. — Ты выбирал это сам? — Да. Она впервые чуть улыбнулась. Не от удовольствия, а скорее от самой странности происходящего. Я схожу с ума. Скоро свихнусь. — Хорошо. Я переоденусь. — Я выйду. Где-то за дверью, всего в нескольких шагах, Райли переодевалась. Он слышит лёгкий шелест ткани, звук молнии, слабый стук локтем о стенку. Представлял, как она вытирает капли воды с тела, как скользит пальцами по коже, надевая то, что он для неё выбрал. Эта мысль разрывала внутри: смесь возбуждения, вины и желания быть ближе. Голова горела. — Я всё. — Тихо произнесла она. И он вернулся. Райли стояла перед ним в топе нежно-розового оттенка и короткой джинсовой юбке, которая едва доходила до середины бедра. Под одеждой угадывались контуры кружевного белья, которое он сам выбрал. Её мокрые волосы всё ещё капали на плечи, спускаясь ниже. Она сжимала руки перед собой, будто пыталась прикрыться, хотя была одета. — Ты выглядишь... — голос Райана осёкся, — невероятно. Она не ответила, лишь бросила быстрый взгляд в сторону двери, мысленно проверяла расстояние до выхода. — Это просто одежда. — Нет, — он сделал шаг ближе, — это ты. В любом, даже самом простом, ты будешь выглядеть так, что у меня перехватывает дыхание. Она замерла, почувствовала, как между ними повисла тревожная, едва слышная струна. Его пальцы едва коснулись её царапины на щеке — лёгкое, почти воздушное прикосновение. Райли зажмурила глаза, прикусывая внутреннюю сторону щеки до крови. Этого было достаточно. — Не подходи. На её лице появилась тревога, и он остановился. Подчинился. — Ты обещал, что не тронешь меня! — Взорвалась она, резко отстранившись. Он тут же отступил, подняв руки в жесте капитуляции. — Прости, — голос его стал почти шёпотом, — я не хотел. Райли стояла перед бездной. Его слова были откровенны, почти болезненны, но в них не было угрозы. Только страсть, которую он прятал под кожей, как бомбу с замедленным взрывателем. — Зачем ты всё это делаешь? Подарки, мнимая забота? — Её голос стал громче, глаза сверкнули от накопившихся слёз. — Зачем всё это? — Потому что я не могу тебя отпустить. Ты стала для меня всем. Даже если ненавидишь меня. Она долго смотрела на него, сердце стучало в висках, и только капли воды с её всё ещё влажных волос напоминали, что она — настоящая. Не пленница сна. Не героиня плохого фильма. — Ты говоришь, что знаешь меня. А я до сих пор не знаю, как тебя зовут. Он замер. И, как ни странно, улыбнулся. — Вот как? — Его голос стал тише, почти нежным. — Мы уже столько прошли вместе, а ты до сих пор зовёшь меня просто "ты"? — А что, мне стоило звать тебя по имени, когда ты держал меня в запертом подвале? Он кивнул без издёвки, просто принимая правду. — Райан, — наконец сказал он. — Моё имя — Райан. Она выдохнула. Это имя повисло в воздухе, как долгожданное признание. Что-то щёлкнуло в её сознании — он стал реальнее. Не просто психопат, не просто мучитель, а человек. Опасный и больной, непредсказуемый — но человек. — Райан... — произнесла она вслух, пробуя его имя, как что-то чужое на вкус. Он снова подошёл ближе, медленно, с настороженной мягкостью, словно приближался к хрупкому существу, которое может исчезнуть от одного неверного движения. Осторожно коснулся её плеча так, чтобы она могла бы уйти в любой момент. Но Райли не двинулась. — Райли. — Его голос был ровный и глубокий. — Я не прошу прощения. Но я хочу, чтобы ты поняла: всё, что я чувствую — это не игра. Она посмотрела ему в глаза, и в них сейчас не было ярости. Только боль, голод. Она смотрела пару секунд, пока он фотографировал её образ, лишь бы не забыть. Райли уходила и приходила в себя. Это неправильно — смотреть на него. И всё же после снова отступила. — Не трогай меня. Пока ты держишь меня здесь — ты не имеешь на это права. Он кивнул. Это решение, её граница, было законом. — Тогда я подожду. Столько, сколько нужно. Она развернулась и подошла к кровати, не оборачиваясь. А он остался стоять посреди комнаты, впервые за долгое время — не как хозяин положения, а как человек, который хочет быть прощён, но не знает — когда и чем искупить себя. Утро наступило неожиданно спокойно. В комнате царила та тишина, что наступает лишь в чужом доме — настороженная и глухая. Райли лежала, не двигаясь, пыталась задержать момент между сном и реальностью. Но реальность нашла её первой. Райан подошёл почти бесшумно и, наклонившись к ней, прошептал у самого уха: — Доброе утро. Интонация была чуть ироничной, почти насмешливой, с каким-то странным чувством нежности, перемешанной с контролем. Райли вздрогнула, не столько от слов, сколько от их близости. — Ты голодна? — Нет. — Коротко ответила она, не поворачивая головы. — Если бы ты была более покладистой, я бы предложил пойти вместе наверх и что-то приготовить. В голосе скользнула усмешка, но глаза оставались холодными и внимательными. Она резко села, медленно поворачиваясь к нему. Её лицо выражало недоумение, усталость. Она смотрела на него, будто видела впервые: почти зажившие царапинки лесенкой красовались на его шее, на голове ссадина от удара вазой, улыбается по сумасшедшему, хотя всё также привлекателен. — Ты всё равно сделаешь так, как ты хочешь. Он на миг задержал взгляд на её лице, затем слегка кивнул: — Ты права. Ты всё равно пойдёшь со мной. И она пошла, не сопротивляясь. Без лишних слов. Они поднялись наверх. Райан шёл чуть впереди, уверенно, она — следом. — Так, что ты будешь есть? Или,— он повернулся, опираясь руками о стол, глядя на неё с притворно важным видом, — ты сегодня будешь шефом? — Я? — Надеюсь, ты не отравишь меня, пытаясь сбежать. Ха-ха! Ты умеешь готовить? — Умею. — Голос был тихим. Напряжение в теле выдавало, насколько ей не по себе. — Тогда прошу к плите. Приготовь что-нибудь. Она нехотя подошла, сначала к нему, немного настороженно, потом — к холодильнику. Когда открыла дверцу, по телу прошла дрожь: роскошь продуктов была почти оскорбительной. Свежие овощи, сыр, зелень, мясо — всё, чего она не позволяла себе уже много месяцев. Всё это не для неё, а как будто назло. Райан наблюдал за ней, скрестив руки на груди. Он не мог оторваться. Его взгляд цеплялся за каждое её движение: за изгиб шеи, за пальцы, перебирающие продукты, за дрожь, которая хоть и ослабевает, однако не исчезает. Он осознавал — это больше, чем просто одержимость. Он умудрился потерять над собой контроль, ещё тогда, когда впервые увидел её. Он сошёл с ума — и понимал это. Она начала готовить. Движения были механическими, но точными. Нож легко скользил по бекону, зелень шуршала в её руках. Вдруг он заговорил, оглушив её: — Ты же не сбежишь в этот раз? Она не сразу поняла вопрос, отчего слишком резко обернулась и налетела на мужчину. Он подхватил её, удержав руками. — А-ай! — Осторожнее. — Его голос стал тише. Он аккуратно обхватил её алые щеки руками, заставляя смотреть себе в глаза. — Я просто хотел сказать: если я быстро приму душ и переоденусь, ты не воспользуешься моментом? — Я... Но он не дал ей закончить. — Обещай. Я не хочу угрожать тебе. Но быть обманутым я тоже не хочу. Его взгляд в моменте завораживал. Он...играет со мной? Или это проверка? Шанс есть, но сил — нет. Он ушёл, а Райли осталась. Внутри было гулко. Сердце толкалось в грудную клетку, нанося глухие удары. Мысли пытались работать, но она глушила их. Райли продолжила готовить. Запах бекона наполнял воздух. Потом — салат, кофе. Всё привычно и красиво. Всё так, как она себе представляла: как в нормальной жизни. Продуктов было слишком много. Она вспомнила мать. То, как они экономили даже на хлебе. Здесь было изобилие, но всё это не было свободой. Почти закончив, Райли присела на диван в углу кухни. Вода в душе стихла, и послышалась тишина. Он скоро выйдет. Но вдруг вместо шагов Райана зазвучал щелчок замка. Входная дверь открылась. Женский голос. Звонкий, уверенный и незнакомый. Катрин ворвалась, как буря. Хлопок входной двери отозвался гулом по всему дому, и в этот момент всё замерло, даже воздух стал тяжёлым, предвещая грозу. — Райан?! — Её голос звенел, наполненный злостью. — Нам нужно поговорить! Райли замерла. Страх стянул грудь кольцом, и она на цыпочках отступила в угол кухни, стараясь буквально раствориться в воздухе. Она чувствовала энергию незнакомки: настоящую, почти животную. В её голосе звучала боль, замешанная с гневом, и Райли почувствовала, как каждое слово этой женщины будто прожигает её насквозь. Когда Катрин ступила в столовую, Райли оцепенела, как животное, застывшее под светом фар. Единственное, что она могла — безмолвно смотреть. Катрин увидела её мгновенно. Её взгляд был острым. Лезвие, которым она, не задумываясь, готова была ранить. Высокая, уверенная в себе женщина с точёными чертами, в элегантном пальто и туфлях на каблуке. Она выглядела так, будто вышла с обложки журнала. Контраст между ней и Райли, стоящей босой, с растрёпанными волосами и зажатым видом, был болезненным. — А? Ты кто такая? Голос Катрин был уже не просто настойчивым. Он звучал, как вызов. Райли на долю секунды дернулась, почти незаметно. Вдруг сейчас всё можно изменить? Броситься к ней! Схватить за руки, умолять, закричать: «Помогите! Меня держат тут! Он похитил меня!» Сердце грохотало в ушах. Она даже чуть подалась вперёд. В этот момент в кухню вбежал Райан. Его волосы ещё были влажными, а руки поспешно застёгивали пуговицы рубашки. Он остановился в проходе, мгновенно оценив ситуацию. И сразу понял, сцена уже началась: управлять ей будет непросто. Его взгляд, с порога, метнулся прямо к девушке. Резкий и пронзительный, точно прицел. Это было предупреждение. В его зрачках сверкнула короткая вспышка. Он даже не нахмурился, не произнёс ни слова, но этого было достаточно, чтобы Райли оцепенела. Её дыхание сбилось. Всё в ней закричало, но внутри, неслышно. Она поняла: если она сделает хоть шаг — если откроет рот, если попробует попросить о помощи — он накажет её. Этот взгляд говорил одно: молчи. Ноги приросли к полу. Пока одна женщина билась в истерике, другая — молча ломалась внутри. — Катрин? Что ты тут делаешь?! — Что я тут делаю? — Переспросила она. — Кто она, Райан? Он на мгновение замер. Его лицо оставалось каменным, в то время как по её стекали слёзы. — Какая тебе разница? Эти слова стали сильным ударом. Катрин пошатнулась, её глаза округлились от ярости. — Выходит, ты поэтому отложил свадьбу? Из-за неё? Она махнула в сторону Райли с презрением, будто та была не человеком, а грязью на полу. Грязью, от которой нужно немедленно избавиться. Райан подошёл ближе, его голос стал холоднее: — Мне незачем перед тобой оправдываться, Катрин. Тебе пора. — Ты серьёзно? Ты просто выгоняешь меня? После всего, что было между нами?! — Да. Это слово прозвучало, как выстрел, без эмоций. Катрин ещё мгновение стояла в шоке. Она хотела что-то крикнуть, возможно — броситься на Райли, но сдержалась. Гордость не позволила. Её лицо побледнело. — Уходи. Его голос не менялся. В нём не было слышно жалости. — Я жалею, что вообще встретила тебя! Раздался пронзительный крик. — Иди, Катрин! Иди отсюда! Последний взгляд Катрин метнулся к Райли. Она хотела сказать что-то напоследок, но не нашла слов. — Ты сошёл с ума... — Прошептала она. Затем отвесила пощёчину, прежде чем развернуться и выйти, хлопнув дверью так, что от удара затряслись стекла. Райли, всё это время стоявшая в углу, будто окаменевшая, с трудом заставила себя дышать. Весь этот конфликт прошёл сквозь неё. Райан медленно выдохнул, провёл рукой по лицу и посмотрел на неё. Когда тишина снова воцарилась, он подошёл ближе. Она по-прежнему стояла, не двигаясь. — Извини. — Его голос был на удивление спокойным. — Я не хотел, чтобы ты стала частью этой сцены. Она лишь слегка покачала головой. Райли почувствовала, как внутри всё сжалось. Он не кричал, но что-то в его голосе, в этой ледяной настойчивости, заставило её дыхание сбиться вновь. Спокойствие его глаз било по нервам сильнее, чем крики. — Я... я испугалась, — выдавила она наконец, опустив взгляд, — я вообще не знала, что делать. Он молчал. Лицо абсолютно непроницаемое. Райли почувствовала, как каждое её слово взвешивается в его голове, проверяется на искренность. — Всё произошло слишком быстро. Она вошла, и я оцепенела. — Тише. Я верю тебе. — Кто это? — Вопрос Райли раздался тихо. — Это не та женщина, за которую стоит цепляться. — Значит, это твоя девушка? — Негромко, но с ноткой странной упрямой прямоты спросила она. — Нет. — А кто тогда? — Она не отступала. Не от наглости, а от того, что хотела понять, где оказалась. Он резко поднял глаза и пронзительно посмотрел на неё. В этом взгляде было слишком многое: усталость, раздражение, что его спрашивают, но и доля уважения, возможно, за то, что она не боится говорить. — Давай не будем говорить об этом, — произнёс он более спокойно, но отрезающе. — Ты же сам хотел узнать меня ближе. Я тоже хочу. Он замолчал. Глаза скользнули по столу — омлет, салат, бутерброды, всё ещё тёплое. Уголки губ чуть дрогнули. — Надо же, — усмехнулся он, — ты так быстро всё это приготовила. Очень аппетитно выглядит. Райан подошёл к столу, где остывал завтрак. — Ты приготовила это? Райли кивнула. — Садись. Поедим. Её руки дрожали, но она старалась не выдать этого. Еда помогала отвлечься, заставляла тело делать что-то автоматическое, рутинное. Райан ел молча, иногда поглядывая на неё. Его злость ушла вместе с Катрин, но на лице оставалась тень напряжённой задумчивости. — Ты молодец. Очень вкусно. — Сказал он, отпивая кофе. — Спасибо. — Тихо ответила Райли, не поднимая взгляда. Райли хотелось сказать, что он ошибается, что всё не так, что он путает покорность со сближением. Но слова не выходили. Вместо этого она просто молчала, глядя в его лицо. — Почему ты так смотришь на меня? — Спросила она, тише, чем хотелось бы. Он не сразу ответил. Его глаза изучали её, он пытался запомнить каждый штрих и каждую тень в её выражении. — Потому что ты настоящая. Не пластмассовая, не пустая. Ты боишься — и не скрываешь. Злишься — и не врёшь об этом. Она сжала пальцы в замок, почувствовала, как ногти впиваются в кожу ладоней. Это тепло внутри — оно было неуместным, но оно было. Как странное затишье перед бурей. Или перед чем-то неизбежным. — Ты ведь понимаешь, как это больно — не иметь выбора? — Прошептала она. — А ты думаешь, у меня есть выбор? — Райан облокотился на колени и наклонился ближе. — Я сделал то, что сделал, потому что больше не мог иначе. Но теперь ты здесь. И если ты уйдёшь, мне придётся остаться одному. Снова. Навсегда. Этот момент был почти уязвимым. Она вздрогнула. Эти слова будто что-то перевернули в ней. — Ты с самого начала хотел, чтобы я боялась тебя, да? — Неожиданно спросила она, хрипло, почти шёпотом. Он чуть приподнял бровь, будто не ожидал такого поворота. — Нет. Я хотел, чтобы ты осталась. А страх — это просто...метод. Райли вздрогнула. — Метод? Вдруг он наклонился вперёд. — Я хочу, чтобы ты больше не боялась. — Он прошептал почти нежно. — Но и уйти я тебе не позволю. Райли ничего не ответила. Она больше не могла отличить: её тянет к нему или просто ломает внутри. Голова кружилась от происходящего, так, что хотелось впиваться в неё ногтями. После еды он встал и жестом предложил ей идти за ним. Райли подчинилась, хотя сердце у неё билось быстрее с каждым шагом вниз по лестнице. Подвал снова поглотил её в свою полутьму, закрывая двери за очередным актом неведомой драмы. Он сел, молча. Смотрел в стену, будто где-то за кирпичом прятались ответы на его собственные вопросы. В комнате стояла тяжёлая тишина. — Так что ты хочешь знать обо мне? Его голос разорвал паузу, прозвучав неожиданно хрипло. — Я не знаю, — честно ответила Райли. — Хоть что-то. Я хочу понять, кто ты. Понять, почему всё это происходит. Он медленно повернул голову в её сторону. — Тогда скажи мне кое-что, — прошептал он спокойным, но холодным голосом. — Почему ты не закричала, когда увидела её? Почему не воспользовалась шансом? Райли опустила глаза. Её пальцы вновь вцепились в ткань юбки. — Я... — она замялась, — испугалась. — Чего? — Твоего взгляда. Я подумала, если сделаю хоть шаг в сторону — будет хуже. Он выпрямился и медленно подошёл ближе, остановившись прямо перед ней. Его лицо теперь было совсем рядом. — Или ты осталась, потому что тебе это нравится? Райли резко подняла голову. В его тоне не было насмешки — только острое, как лезвие, любопытство. — Нет! Некоторое время они молчали. Тишина висела между ними, но уже не как гильотина — скорее как напряжённый воздух перед грозой. Что-то должно было произойти. Он медленно потянулся и осторожно взял её ладонь. Не с силой, не с требовательностью. — Я больше не причиню тебе боль. Если ты не предашь. Она не ответила. Райли почувствовала, как в секунду его пальцы обхватывают её руку всё крепче, но без агрессии. Его взгляд снова приковал её к себе. Напряжение между ними нарастало, густело, как пар в воздухе после горячего душа, словно всё пространство вокруг пропиталось их внутренней борьбой. Он медленно придвинулся ближе. Не рывком, а так, будто не хотел спугнуть. Его лицо приблизилось к её, дыхание стало ощутимым — горячим и тяжёлым. Райли затаилась, в это мгновенье она боялась пошевелиться. Сердце стучало, как бешеное, она не могла понять, откуда в ней взялось это странное, леденящее тепло. Страх ли это был? Или что-то, с чем она сама не хотела иметь дело. — Ты такая… — Прошептал он, и его губы почти коснулись её щеки. — Я не могу остановиться, когда ты рядом. Райли отвернулась, резким движением отстранив лицо, но его рука уже легла на её щеку, другая — на бедро. Пальцы начали подниматься по ткани одежды. — Не надо, — выдохнула она, почти шепотом, срывающимся на дыхание. Она положила ладонь на его грудь, — пожалуйста. — Но ты не оттолкнула меня. — Он склонился, его губы коснулись её шеи, совсем чуть-чуть. Райли вздрогнула. Её тело предательски откликнулось приятным теплом снизу доверху, но мозг продолжал сопротивляться. — Райан… — Райли отчётливо прошептала его имя, и ему это понравилось, — не надо… — голос дрожал, но руки не отталкивали, а всего лишь удерживали расстояние. Он чувствовал это. Чувствовал, как она разрывается между отвращением и тем самым опасным любопытством, которое оставляют только запертые двери. — Скажи, если я перехожу черту. Скажи — и я остановлюсь. Его голос был ласковым, и это пугало сильнее грубости. Он не отступал, но и не напирал — ждал. Райли закрыла глаза, стараясь собраться. Он всё ещё был рядом, близко. Слишком близко. Он псих, просто псих. Он похитил меня. Мне должны быть противны его руки. В каждом его касании звучало не только желание, но жажда — навязчивая, болезненная. По щеке пробежала слеза, сразившаяся с царапиной. — Мне…плохо, когда ты так смотришь. — Произнесла она с дрожью. — Я боюсь. Он отстранился. В его взгляде сквознуло что-то похожее на чувство вины. Возможно, это злость на самого себя. — Прости. Он встал, резко, будто испугался самого себя. Прошёлся по комнате, сжал кулаки. Райли опустила глаза. Внутри неё тлело опасное: крошечный огонёк того, что её прикосновений он хотел не насильно, а жадно. Она владела властью, которую ещё сама не поняла. Экран телефона Райана вспыхнул, и он замер на месте, уставившись в какое-то сообщение. Его лицо резко изменилось, что-то хлынуло ледяной волной. Он не сказал ни слова, не бросил даже взгляда в сторону девушки. Просто захлопнул дверь и исчез. Тишина, оставшаяся после, ударила по ушам сильнее любого звука. Уже спустя час Мартин ворвался к ней, насквозь промокший от дождя, его глаза метали молнии. — Чего ты хочешь, Катрин?! — Почти выкрикнул он с порога, всё ещё дрожа от еле сдерживаемых эмоций. Катрин, как будто вовсе не удивлённая его появлением, неспешно отпила вино, её силуэт освещался мягким светом от настольной лампы. Она медленно обернулась, слегка наклонив голову. — Не ожидала, что ты так быстро приедешь. — Её голос был тёплым, с лёгкой хрипотцой от опьянения. — Ты написала, что это важно. Я думал, что-то случилось. — Случилось, Райан. — Она подошла ближе, положив руки ему на плечи. — Со мной. Внутри меня всё вспыхнуло, когда я увидела, как ты смотришь на неё. На ту девушку. — Прекрати, ты пьяна. Он чуть отстранился, но не убрал её рук. — Прости меня, — прошептала она, прикасаясь губами к его щеке, — я не хотела так реагировать. Я просто…приревновала. — Это не твоё дело. В голове крутилась Райли. Её дыхание. Тот еле уловимый аромат, который только что касался его губ, и исчез. — Мне есть дело, Райан. — Она медленно целовала его шею. — Я ведь до сих пор люблю тебя. Он молчал. Его руки сжались в кулаки. Эта женщина знала его слишком хорошо. Она чувствовала, где болит. — Я знаю, что этому действительно есть объяснение, и ты это расскажешь. - Да, напарник по работе попросил позаботится об этой девушке, приютить её ненадолго. Она уже уехала. Катрин ласково провела пальцами по его груди. Она была похожа на хитрую лису. — Я знала, что это была ерунда. И ты объяснил. Пожалуйста, скажи мне, что любишь меня. Давай забудем. Его лицо скривилось, ведь пришлось выдать ложь. — Д-да. — Тогда докажи. — Как?! — Побудь со мной. Три дня. Только ты и я. Ни звонков, ни дел. Только мы. Он сжал челюсть. Молчание затянулось. — Хорошо, — сказал он наконец, глухо. — Три дня. Катрин улыбнулась, довольно и тепло, вернула себе право на его душу. А он стоял в этой комнате с вином, с женщиной, которую когда-то знал, и уже сожалел. Мысленно возвращался в другой дом. К кровати в подвале. К ней. К Райли.