VI.

ДЕВОЧКА В ПОДВАЛЕ Райан стоял на краю тёмного подвала, его сердце билось так, что казалось, его слышно в каждой клетке тела. Он был подростком — на грани того возраста, когда мир вдруг начинает казаться не таким простым и понятным. Мать всё чаще исчезала на долгие часы. И он с трудом верил, что происходящее вокруг было нормальным. Говоря себе, что это просто любопытство, он опускал руку в карман и осторожно извлекал старый ключ. Это было уже не в первый раз, когда он пытался пробраться сюда, но теперь его шаги были неуверенными. Подвал был всегда запрещённой территорией, а материнские предупреждения звучали не как забота, а запугивание. Почему он никогда не мог узнать, что именно скрывается в этом месте? Он подошёл к двери, скрипнувшей от его шагов, и медленно потянул за ручку. Подвал не был просто складом для ненужных вещей, как он думал раньше. Он был тюрьмой. И он знал это. Первые шаги в темноту заставили его замереть. От самого угла источалась лёгкая вонь, пахло чем-то затхлым и старым. Не как раньше, когда он забирался туда, чтобы стащить старые игрушки. Внезапно он услышал едва уловимый шорох, почти шёпот, если бы кто-то был рядом. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один и снова замер. Тогда он её увидел. Девочка. Она сидела в углу, рядом с железной клеткой, её лицо было скрыто за запачканными волосами, а глаза с искажённым, полузабытным ужасом, смотрели прямо в его душу. Она не могла быть старше его, может даже, чуть младше. Её тело напоминало скелет, совсем голодная, она плакала так, чтобы этого не было слышно. Райян застыл. Он почувствовал, как его рот стал сухим, дыхание — прерывистым. Но он не мог оторваться от её взгляда. — Пожалуйста… — Едва слышно прошептала она, её голос казался тихим, но полным страха. — Пожалуйста, помоги мне!

***

ПОДВАЛ Катрин чувствовала, открывая дверь, как её дыхание становится всё тяжелее. Открывая все двери она думала, что раскроет предательство: измену, грязную тайну. "Любовница?" — стучала мысль. Она ожидала сцену ревности, может — унижения. Всё, что угодно. — Боже... — выдохнула Катрин, подходя ближе. — Это… это невозможно… Оцепенение настигло её с невероятной скоростью. Она увидела напуганную девушку. Незнакомка, что пару дней назад ей довелось повстречать на кухне. Тогда она выглядела иначе, сейчас же — синяки на теле, мелкие ссадины, которые ещё не успели зажить, красные глаза от слёз и боли. Все сомнения в миг рассеялись, когда она увидела цепь, обвивающую ногу несчастной. Райли с последним усилием подняла голову, и её руки мёртвой хваткой вцепились в запястья Катрины. В глазах плавала отчаянная надежда. — Пожалуйста не оставляйте меня! Он меня убьёт! Катрин опустилась на колени. — Кто? — Голос её задрожал. Она всё ещё не хотела верить. — Его зовут Райан. — Закричала она, задыхаясь. — Он держит меня здесь, я...я не знаю, сколько прошло уже дней. — Господи… Катрин сглотнула, едва дыша. — Он... к тебе прикасался? Слова отдавались горечью и отчаянием, она побоялась услышать худшее. Райли вздрогнула. Голос её стал тише, она отстранилась, будто в теле вспыхнула судорога страха, но сразу отпустила. — Нет. Катрин прижала её к себе. Она с облегчением выдохнула. Она почувствовала, как внутри всё рушится. В голове зазвучал отчаянный хаос: «Это не роман и не измена. Это преступление. Райан сделал это. Мой Райан?! Тот, кого я люблю, тот, за кого собираюсь выйти замуж...» — Он не тронет тебя. — Твёрдо промолвила Катрин, крепко прижимая девушку к себе, чувствуя, как та дрожит всем телом. — Я тебя вытащу. Та всё ещё не могла поверить. Кто эта женщина? Почему помогает? Можно ли ей верить? — Где ты живёшь? Глаза Райли запылали огнём. — Я не могу домой. Нет! Мне нельзя! Он знает, где я живу! Он всё знает! Катрина отпрянула и нервно вздохнула. — Ты хочешь пойти в полицию? Катрин задала вопрос неуверенно, боясь услышать положительный ответ. Она понимала, что это необходимо и, действительно, правильно, однако эмоции брали верх. Но Райли замешкалась. Холодные руки судорожно обхватили плечи. — Я...я не знаю. — Послушай, я помогу тебе. Только скажи, и я отвезу тебя, куда угодно. — Кто вы? — Я его невеста. Впервые эти слова было стыдно произносить. Катрин покраснела в замешательстве. Губы Райли задрожали. Она в ужасе отвернулась, слёзы полились сами. — Простите… простите, я не знала… мне жаль… я… — Нет! — Катрин обняла её за плечи. — Умоляю, не проси прощения. Ты жертва. Ты не виновата. Я помогу. Деньги, жильё, документы, хоть самолёт — всё, что нужно. Ты должна просто исчезнуть отсюда. Райли всхлипнула, всё ещё не веря. — Спасибо вам. — Куда тебе лучше отправиться? — На вокзал. — Девушка вытерла лицо ладонью и вспомнила рассказ Генри о своей семье. — Есть один город, там человек, который мог помочь мне. Думаю, там будет безопасно… Катрина кивнула. — Пойдём. Послышался звонкий свист. Катрин вспомнила про цепь, которая стёрла кожу на ноге девушки докрасна. — Сейчас, я поищу, чем можно это убрать. Хорошо? Доски под ногами скрипели, воздух становился гуще. Стоило выйти на верхнюю ступень, как Катрин остановилась. Она замерла, не сводя взгляд с центра. Наверху у лестницы стоял он. Райан. Он не двигался, просто смотрел. Его лицо было в тени, глаза сверкали, но не яростью, а холодом. — Здравствуй, любимая, — тихо шепнул он, — а ты рано сегодня. Тишина обрушилась мгновенно. Девушка выпрямилась, медленно закрывая своим телом дорогу к Райли. — Райан, — произнесла она с металлическими нотками в голосе, — нам нужно поговорить. Теперь его взгляд опустился на руки Катрин, сжимающие пальцы второй. — Я вижу. Он сделал шаг вперёд. — Только сначала скажи мне, почему ты начала обыскивать мой дом? Райли, соскользнув в старый кошмар, попятилась назад. Она не чувствовала ног. Теперь не верила в спасение. Нет… он меня убьёт… Голоса наверху гремели, словно глухие раскаты грома — сдавленные, наполненные яростью. Райли затаилась в тени, дрожа всем телом, прикованная к кровати железной цепью. Металл врезался в кожу, оставляя застарелые раны, корку засохшей крови и свежие синяки. Её сердце било тревогу, будто что-то предчувствовало. Она увидела его. Тень Райана скользнула по лестнице, и тон Катрин становился всё громче…а потом — крик. Словно что-то оборвалось. Сейчас или никогда. Райли опустила глаза на свою израненную лодыжку. Железо не давало шансов — прочная цепь с замком. Но она знала: один болт на стене начал расшатываться пару дней назад. Тогда у неё не было сил — сейчас страх сделал её сильнее. Пожалуйста… пожалуйста! Она схватилась обеими руками за цепь и стала дёргать. Болт скрипнул. Боль пронзила ногу: металл буквально врезался в живую плоть, оставляя под цепью кровавую полосу. Но Райли не остановилась. Снова. И снова. Один винт поддался. Ещё один рывок — и цепь оторвалась от ножки кровати, оставляя на ноге глубокую рваную рану. Она вскрикнула сквозь зубы, вся побелела от боли, но не упала. Избавившись от пут полностью, она набралась смелости и вышла из тайника. Райан даже улыбнулся при виде неё, но Катрин осталась стоять между ними, как стена и как последняя преграда. — Райан… Голос дрогнул. Потому что она больше не узнавала этого мужчину. Он не пошевелился. Только слегка склонил голову, улыбнувшись. — Отойди от неё, Кэт, — прошептал он почти ласково. — Ты не понимаешь, что она сделала. Она врет тебе. Всё не так, ей нужна помощь. — Помощь? Ты держал её здесь! Она же ребёнок... Ребёнок, чёрт возьми! Ты с ума сошёл?! В его глазах вспыхнуло нечто похожее на гнев. — Это не твоё дело, Катрин. — Послушай, — теперь её голос стал тише, тон — умоляющим. — Ты болен, Райан. Это… это не ты. Ты можешь остановиться. Просто… отпусти её. Я помогу тебе. Мы вместе всё уладим. Главное — остановиться сейчас. — Ты всё испортила! Он закричал во всё горло, схватив невесту за запястье. Катрин тут же дёрнулась, но не собиралась освобождать дорогу. — Райан, ты пугаешь меня! Он сжал ещё сильнее. Катрин, вцепившись в дверной косяк, сопротивляется. Райли стоит за её спиной, замерев, она сжалась в комок. Слёзы скатываются по её лицу. Но страх сковывает тело. Она не может двинуться. Треск. Глухой звук удара. Катрин вскрикнула. Потеряв равновесие, она слетела с лестницы. Глаза Райли расширились. Прикрыв рот руками, она зажмурила свои глаза, насколько это было возможно. Всё происходит, как в замедленной съёмке, и теперь срывается. Он бросается на неё резко, как зверь. Катрин не успевает даже пискнуть: Райан хватает её за шею обеими руками и припечатывает к стене. Её ноги отрываются от пола. Пальцы инстинктивно хватаются за его руки. Она смотрит ему прямо в глаза: он не кричит, а только давит, молча. — Райан, нет! — Визжит Райли, бросаясь вперёд. — Пожалуйста, остановись! Не надо! Но он не слышит, или не хочет слышать. Глаза Катрин наполняются отчаянием. Голова не соображает, а задымляется. Воздуха почти не остаётся, жжение пропадает, остаётся лишь ощущение тумана вокруг. Она смотрит ему в глаза — в глаза любимого, и видит в них чёрную бездну. Он сжимает сильнее. Сильнее. Её ногти впиваются в его запястья, вскоре движения слабеют. — Райан. — Еле слышно с её губ. — Прошу… Слёзы катятся по её щекам, лицо синеет. Она медленно умирает, глядя в глаза тому, кого любила. — Прекрати! Райли кричит, вставая, подбегая, пытается оттащить его за спину, бьёт кулаками, ногами, чем может. — Ты убиваешь её! Пожалуйста! Несомненно, Райан хотел бы остановиться. Он слышит её голос снова, нежный и тёплый. Будто всё вновь, как раньше. Но он не отвечает, только вдавливает большой палец сильнее в горло, как будто хочет стереть саму суть Катрин. И вот — тело обмякает и больше не сопротивляется. Звуки прекратились. Райли опускается рядом, не сдержав рвоту, она позволила ей выйти наружу. Живот с болью скрутило, словно кто-то впивается внутрь когтями. Он убил её. Убил. — Нет… — Сдавленно всхлипывает она. — Нет, нет, нет… Райан поворачивается к ней медленно. Без единой эмоции, как будто ничего страшного не произошло, будто это в ходе вещей. — Ты всё видела, — тихо говорит он. — Теперь ты понимаешь, почему мы не можем быть врозь. Райли отскакивает, в панике. Слёзы не дают дышать, в горле — рвущийся крик. — Не трогай меня, — шепчет она, — пожалуйста, умоляю тебя… Он приближается. И в его глазах — решимость. Готовность сделать это снова. Ради неё. Ради контроля и тишины. — Нет… — шепчет она. — Нет… пожалуйста… В его глазах бешенство и боль. Райли сделала резкий рывок, поняв, что он обессилен. Она вылетела из подвала, оставляя позади себя окровавленные полосы. Девушка снова оказалась в доме, не разбирая, куда несётся: дверь, окно, лестница — всё слилось в тоннель ужаса. А позади — шаги Райана. Он кричал: — Райли! Стой! Но она не оборачивалась. Не теперь. Её окровавленная нога ныла, сердце стучало где-то в горле. Она выбежала на улицу, в ночь, босиком по земле, по гравию и холодному воздуху. Умоляю... Райан мчался следом. — Райли, стой! Я спас тебя! Боль сдавливала грудь, пока она стремительно пробиралась через мокрый лес. Неважно, куда ступает нога, будь это муравейник или же старый кусок бревна. Ей всё равно, лишь бы попытаться выжить. Она увидела свет фар. Трасса. Машины. Спасение. Райли выбежала на дорогу с рыданиями, размахивая руками: — Помогите! Прошу вас! Фары ослепили её. Послышался громкий визг тормозов. Всё погасло. Тело Райли взлетает в воздух, как тряпичная кукла, и падает с глухим ударом на обочину. Её тело дергаётся, и тут же замирает. Лунный свет скользит по её лицу, залитому кровью и пылью, по изломанным рукам, по полуоткрытым глазам, в которых уже нет сознания. Машина, взвизгнув, на секунду замирает вдалеке. Водитель не выходит. Только мутная тень за рулём — растерянная, испуганная. И потом — рывок, резкий рёв мотора и медленно уезжающий свет фар, растворяющийся в ночи. Райан стоит в нескольких метрах. Он застыл, а тело задрожало. Грудь тяжело вздымается, ему больше не хватает воздуха. Он медленно крадётся к Райли и не верит, что она действительно лежит там — помятая, окровавленная. — Райли… На секунду показалось, что она притворяется, лишь бы не отвечать ему. Лишь бы попытаться спастись. Но нет. В этот раз она не играла, не пыталась. Девушка лежала в неестественной позе: лицо разбито, одна рука согнута под углом, губы чуть дрожат — она без сознания, но жива. Он падает на колени рядом. Пальцы судорожно нащупывают пульс — он есть. Слабый. — Жива… — Выдыхает он с надрывом, не сдерживая слёзы. Всё захлёстывает разом. « Надо что-то делать. Надо думать. Быстро.» Он резко достаёт телефон, еле удерживая его в руках, и дрожащими пальцами набирает 911. Сердце стучит в ушах. Глаза слезятся, но он не замечает. Ему не нужно притворяться, подделывать напуганный и шокированный голос. Всё естественно и по-настоящему. Простой человек, проезжающий мимо увидел бедную девушку, которую не заметил горе-водитель и скрылся с места ДТП. — Алло! Прошу вас, помогите! — Голос срывается, звучит почти визг. — Девушка на трассе… Она в крови! Кажется, её сбила машина! Она жива, дышит! Прошу, скорее! Оператор что-то говорит, спрашивает, уточняет адрес — Райан выдаёт всё между всхлипами, потом бросает взгляд на темноту за спиной и резко обрывает вызов. «В подвале труп. Там всё в крови. Если они приедут…я пропал.» Он смотрит на Райли. Кровь капает с её головы, впитываясь в асфальт. — Прости меня… — Шепчет он и вытирает лицо, дрожащими руками гладит её по щеке, отступает на шаг, затем другой. И бежит прочь через кусты, через мрак. Трава хлещет по ногам. Лицо искажается. Он тяжело дышит. «Нужно убрать Катрин. Всё стереть. Всё спрятать.» Где-то вдали звучат сирены. Далеко, но всё ближе. Скорая помощь мчится к Райли, к той, кто осталась жива, но уже навсегда не будет прежней. Она — живое свидетельство ужаса, который он развязал. И Райан это знает. Именно поэтому он вынужден исчезнуть в этой темноте. Дом пахнет смертью Воздух в подвале тяжелый. Он пропитан запахом крови, пота и паники. Катрин лежит, искривлённая, как игрушка, которой оторвали голову. Её глаза, широко распахнутые, уже безжизненны. Они смотрят сквозь стены. Райан спускается вниз с торопливостью, граничащей с безумием. На его лице кровь. Он тяжело дышит, руки всё ещё дрожат. — Чёрт… чёрт, чёрт, чёрт! — Он рычит сквозь зубы, не узнавая собственного голоса. Он хватается за голову, потом рывком поворачивается к телу. — Не было другого выхода. Ты увидела! Я… я не хотел… Но время не ждёт. Он хватает плёнку, спрятанную в кладовке — чёрный плотный полиэтилен, промышленный. Она предназначалась совсем для другого, но теперь пригодится для Катрин. Он быстро опускается на колени, пытаясь не смотреть ей в глаза, они будто следят. Странное ощущение, ведь они были знакомы много лет. Много лет Катрин бегала за ним, поддерживала его, когда он напротив, старался не замечать её существования. Но всё же позволял быть ей рядом с собой. Он заворачивает её тело, слой за слоем, плотно и методично, стараясь не думать. Не слышать треска, не чувствовать мягкости кожи, уже остывшей. Совсем недавно она была тёплая. Пакет хрустит, когда Райан затягивает скотч. Он тяжело поднимает тело. Шатает, но он справляется. Он пыхтит, бормочет что-то неразборчиво, лоб в поту, а футболка нагло прилипает к телу. Дождь начинается резко, как проклятие сверху. Грязь под ногами хлюпает, трава режет лодыжки. Он тащит её за дом, за сарай, где стоит старая, законсервированная яма, вырытая ещё дедом, когда-то для сточных вод. Теперь она предназначена для неё. Он открывает крышку. Запах гнили и сырости вырывается наружу. Пахнет смертью — до того, как она туда попала. Он смотрит вниз, потом на свёрток. Его невеста. — Ты сама виновата… — Бормочет он. Тело исчезает. Мгновенно раздаётся глухой удар, когда оно приземляется на дно. Райан не смотрит, только тяжело захлопывает крышку, наваливая сверху старые доски, землю, мокрые мешки. Всё смешивается и превращается в хаос. Как будто её никогда не было. Он падает на колени, в грязь. Дождь хлещет по лицу, и Райан закрывает глаза. БОЛЬНИЦА Гулкий ритм аппарата ЭКГ, шорох капельницы, отдалённые голоса за дверью. Потом ощущения тяжести в голове, тупая боль в боку и сухость во рту. Райли резко открывает глаза. Лампа светит слишком ярко, укалывая мозг изнутри. Она дёргается, но ремней нет — только слабость и бинты. — Райли? Звучит тихий женский голос. Она с трудом поворачивает голову. Возле кровати стоит женщина в белом халате. Внимательная, с усталым лицом, но голос её мягок. — Вы очнулись. Это хорошо. Райли, вы знаете, где вы? Но сил говорить не было. Девушка с трудом произнесла едва слышное «нет». Райли попыталась подняться, но боль тут же пронзила бок. Она вскрикивает, и тут же руки доктора мягко прижимают её к подушке. — Тише, не вставайте. Всё хорошо. Райли медленно моргает. — Где я? — Шёпотом молвит она. — Вас нашли на трассе, сбитой машиной. Нам поступил звонок. Без документов, без телефона… Райли, вы знаете, что с вами случилось? Карпер морщит лоб, всматривается в потолок, как будто там есть все необходимые ответы. Но в голове только спутанность. Что-то мерцает, словно за мутным стеклом. — Я… помню, как была на работе. Мою смену… — Она делает паузу, чтобы углубиться дальше. — Потом… — Это уже прогресс. А где вы были последние дни? Райли качает головой. Брови сведены в мучительном усилии вспомнить хоть что-то. — Это нормально. — Врач кивает. — Сотрясение и травма головы. Амнезия может быть частичной. Мы не знаем, когда память вернётся, но это случится скорее, если вы отдохнёте. — Где моя мать? — Устало шепчет она. — Мать? В палату входит шериф Ривз. Высокий, с серыми глазами, держал блокнот в руке. Он кивает доктору, переводя взгляд на девушку. — Доброе утро, мисс Карпер. Рад, что вы с нами. Она кивает, в глазах усталость. Его голос зазвучал строго, почти надменно. — Мне нужно задать вам несколько вопросов. Мы пытаемся понять, где вы были с момента вашего исчезновения. Две недели назад, сразу после смены в баре, вы пропали. — Исчезновения? Что он несёт? Он делает какие-то пометки. — Были ли какие-то угрозы? Кто-то странный в последнее время? Райли молча слушает этот гул, от непонимания хочется завыть. Она боится, не голоса шерифа, не этих белых стен, накалённой обстановки, а себя. Своей пустоты. — Вы знаете, где были эти две недели? — Я не… Её глаза округляются. — Что последнее вы помните? В ответ вновь молчание. — Понимаете, мы нашли вас одну. Серьёзно раненую. Вас сбила машина. А водитель скрылся, собственно, как и заявитель. Никто не знает, где вы были. Он делает паузу. Смотрит на неё. — Вас кто-то мог удерживать. Нужно, чтобы вы вспомнили. Она шевелит пальцами и смотрит на белые стены, пытаясь услышать хоть один голос в голове. — Нет. Ничего. На лице мужчины отображались разочарование и тревога. Не потому, что не верит, а потому, что понимает, как это плохо. — Всё в порядке. — Вмешивается доктор, строго глядя на него. — Не давите. Дайте ей время. Он кивает, убирая блокнот. — Если вдруг что-то всплывёт: любой образ, звук, имя — дайте знать. Мы должны понять, что с вами случилось. Внезапно дверь распахнулась. — Райли! В палату вбегает Хейли. Райли сразу увидела её заплаканное, но светящееся лицо. Она бросается к кровати, едва не сбив врача с ног. — Боже, ты жива. Жива! Она обнимает Райли осторожно, почти боясь повредить что-либо, и Райли сразу прижимается к ней. — Прости. Я…я не знаю, что случилось. — Не важно. — Всхлипывает Хейли. — Главное, ты жива, всё остальное не важно. Ты вспомнишь, обязательно. Главное — мы снова вместе. Я так боялась… Доктор вежливо отходит. Шериф кивает и уходит из палаты, оставляя их вдвоём. — Хейли, где мама? Подруга вдруг побледнела. Неловко заправив локон волос за ухо, она т ихо ответила: — В больнице. У неё операция. — О, Господи... Из глаз полились горячие слёзы. — Ей стало хуже, когда ты пропала. Три дня назад мы думали, она не доживёт до утра. Но потом на счёт Оливии пришли деньги. Много! — Деньги? Откуда? — Анонимно. Мы подумали, что это ты сделала. И...решили попробовать. Райли смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Тело покрылось мурашками. — Нет… я… — она потрясённо покачала головой. — Я не знаю ничего об этом! Они замолчали. Между ними родилась тишина. — Мама держится ради тебя. — Шепнула Хейли. — Она верит, что ты сильнее, чем всё это. Я тоже верю. Мы вместе, Райли. За пределами больничных стен кто-то уже знал, что она очнулась. И его сердце снова стучало не от любви, а от ярости. РАЙАН Прошёл месяц. Тридцать один день я без тебя. Ты исчезла. Нет, точнее я тебя потерял. Я просыпаюсь и первое, что ощущаю — пустоту. Не метафорическую, настоящую. В доме слишком много воздуха. Ты не заполняешь его больше своим дыханием, этой дрожью, когда думала, что я тебя не слышу. Я больше не спускаюсь в подвал. Потому что его больше нет. Мне пришлось уничтожить его до кирпича. Я сам закатал бетон, возил мешки с обломками на свалку в три часа ночи. Я сжигал твои волосы, собранные с подушки. Я сжигал простыни. Тот матрас, на котором мы лежали. Всё, что когда-то держало тебя рядом со мной. Следователи продолжают расспрашивать. Они глотают мои слова, как бургеры. Их легко обмануть. Они видят одиночество. И в этом я не вру, ведь Катрин исчезла. Бедная, милая Катрин. Ты не представляешь, как больно было слушать твои крики, когда я держал руками её горло. Я не хотел этого. Не тогда. Она просто мешала. Она стояла между мной и тобой. Следствие топчется на месте. Пока существует версия о том, что она просто уехала, не сказав никому ни слова. Улик нет, также как и тела. Они устанут, они всегда устают. Ты совсем не выходишь на улицу. Я вижу тебя изредка: ты заходишь в бар, чтобы навестить свою подругу. Иногда прогуливаешься в сопровождении своего чрезмерно наглого одногруппника. Мне мерзко смотреть на то, как ты позволяешь ему приобнять себя. Ты будто затаилась. Несколько раз я проходил мимо тебя, и ты не шелохнулась. Даже не обратила внимания. Знала бы ты, как я нервничал. Я был похож на наивного подростка. И, знаешь, я не злюсь. Мне доставляет огромное удовольствие смотреть на твои губы, видеть улыбку на твоём лице, когда ты ни о чём не догадываешься. Я даже рад, что ты ничего не помнишь. Не помнишь, как я держал тебя за руку, когда ты спала. Не помнишь, как твои губы дрожали. Не помнишь, как целовал твои царапины, пока ты плакала. Ты была моей. Ты всё ещё моя. И теперь, когда ты чистый лист без памяти и без прошлого — у меня есть шанс начать всё заново. По-другому. Я заберу всё, что причиняет тебе боль. И найду способ приблизиться. Ты даже не заметишь. А когда заметишь — уже будет поздно. Потому что я не позволю тебе уйти снова. Никогда.

***

Райли часто ловила себя на мысли, что она движется по инерции, будто тело само знает, что делать, а разум плетётся где-то позади, всё ещё застрявший там, в темноте, в неизвестности. Где? Она не знала. Не могла вспомнить. Врачи назвали это частичной диссоциативной амнезией. Психика вытеснила слишком сильный стресс, закрыла за плотной завесой все детали. Как только она пыталась сосредоточиться — воспоминание ускользало, как тень. Теперь её дни были однообразны, нарисованные штампом. Она рано вставала, варила кофе, иногда — делала заметки в блокноте, которые потом вырывала. Смотрела на экран ноутбука, но ничего не писала. Её руки дрожали, когда она оказывалась в толпе. Сегодня она проснулась чуть позже, чем обычно. Свет был мягкий, облачный, и в груди не так сжато, как в другие утра. Может, потому что снился странный сон — где она была ребёнком, сидела в саду, ела лимонные дольки. Это что-то значило? Её память по-прежнему была как ящик Пандоры: если открыть слишком резко — неизвестно, что вылезет наружу. На улице пахло осенью и свежестью. Не так далеко от дома располагалась старая булочная, о которой ей недавно рассказала Хейли. Та самая, где «продают пирожные, похожие на искусство». И сегодня, впервые за долгое время, Райли захотелось попробовать не просто кофе в бумажном стаканчике, а что-то по истине настоящее. Что-то, что она выберет сама. Кондитерская на углу Пайн-стрит была старомодной и тёплой. Райли вошла внутрь, пряча руки в карманы серого пальто. Улицы были ещё сонными, раннее утро, с неба накрапывал моросящий дождь. На стеклах витрин клубился теплый пар, пахло ванилью, сдобой и чем-то карамельно-мягким. Внутри — уют, старинная плитка на полу, пыльно-розовые стены. Она встала у прилавка, стиснув плечи. Звучала приятная кантри-музыка. Внутри всё сжималось — это было новое место, а она до сих пор не привыкла к «новому». Каждый взгляд со стороны будто обжигал, каждый резкий звук заставлял вздрагивать. — Боже, они все как с картинки… — Шепнула она себе под нос, глядя на ряд тарталеток и мини-эклеров с лепестками. Она задумалась. Вот уже несколько минут стояла, неловко топчась на месте. — Возьмите лимонный тарт. — Раздался мужской голос позади, низкий, спокойный, почти бархатный. — С ним проще всего начать день, когда не знаешь, чего хочешь. Она обернулась. Перед ней стоял мужчина — высокий, темноволосый, в чёрном пальто с приподнятым воротником. В руках — чашка с кофе, а на лице — мягкая улыбка, совершенно непринуждённая, даже немного застенчивая. — Простите? — Райли моргнула, пытаясь понять, к ней ли он обращается. — Лимонный тарт. Он… не слишком сладкий. С кислинкой. Почти как утро в холодном городе. — Он чуть пожал плечами. — Иногда стоит довериться вкусу, даже если ты его не знаешь. Она неловко улыбнулась, впервые за долгое время. — Вы часто даёте совет незнакомкам? — Только тем, кто так решительно колеблется перед тарталетками. — Он усмехнулся. — Я Райан. Внутри всё задрожало. Произнеся своё имя, он с точностью следил за её реакцией, боясь увидеть тот самый страх в глазах. Но она никак не отреагировала. Чистая пелена. — Райли, — произнесла она прежде, чем успела подумать. Имя будто вырвалось само. Её голос прозвучал слабо, почти хрупко. — Я… просто не знала, чего хочется. — Тогда вам точно нужен лимон. Он честный. Ни маски, ни притворства. Просто — резкий вкус, который остаётся. Она кивнула, сделала заказ. И когда кассир подал ей маленькую коробочку с пирожным, Райан молча распахнул перед ней дверь. На выходе, пока она делала глоток кофе и кивнула с благодарностью, он добавил почти невзначай: — Надеюсь, вам станет легче. Иногда правильный вкус в нужный момент делает день лучше. — Спасибо. Он не стал навязываться. Не попросил номер. Не сделал ни единого намёка. Но уже позже, скользя взглядом по её уходящей фигуре, Райан сжал бумажный стакан в руке до хруста. Утро Райли начиналось одинаково. Будильник в 6:45. Неровное дыхание и лёгкий приступ тревоги в груди. Иногда вспышки тревожных снов: обрывки тёмных коридоров, грубые руки. Голоса, будто сквозь воду. Она не знала, что именно произошло, но знала: что-то было. Что-то плохое. Она садилась на край постели, держась рукой за грудь, и прислушивалась. В комнате всё было тихо. Только капель из ванной, лёгкий шум за окном, и где-то вдалеке голос мамы. Мама… Оливия оправлялась после тяжёлой операции. Слабость оставалась, но она держалась ради дочери. Слишком многое случилось за столь короткое время, и слишком многое осталось без объяснений. Райли не помнила, где она была. Не знала, кто прислал те деньги. Но именно они спасли мать. В какой-то степени было противно ими распоряжаться. Каждое утро теперь начиналось с простых дел: Помочь маме подняться с постели, приготовить завтрак, проверить температуру, затем лекарства. Нужно было убедиться, что Митч ещё не открыл бутылку. Но с этим всё было удивительно спокойно. Он почти не пил. Смотрел на Райли как будто виновато. Было непривычно наблюдать за тем, как он неуклюже заботится о матери. Они не говорили об этом. — Всё в порядке, милая? — Да. — Ты только осторожно, хорошо? Я знаю, что не помнишь…но если вдруг что, звони сразу. Мама не отпускала её взглядом до самой двери. И каждый раз Райли чувствовала, как за спиной пульсирует тревога. Словно стоит только шагнуть за порог, и она окажется не дома, а в ловушке. Улицы казались чужими и в яркий день. Райли снова вернулась в университет. Профессора были осторожны, внимательны. Одногруппники по-своему были сдержанно вежливыми, кто-то пытался поддержать, а кто-то просто молчал. Старый друг Джо, наряду с Хейли. Они были единственными, кто не задавал лишних вопросов. Просто были рядом. Иногда молча, иногда с шутками. Он не боялся её молчания, и не требовал объяснений. — Ну что, Карпер? У тебя три минуты. Райли впервые за утро улыбнулась. — Сейчас. — Спускайся. У меня кофе. Она спустилась, слегка захромав — но спрятала это в лёгкой походке. Цепь, которую когда-то сорвала, оставила на лодыжке шрам. До сих пор он болел. Это напоминание, единственное, что осталось. И она не знала, откуда оно. Джо стоял у машины, опираясь на капот. В руке — два стаканчика с кофе. На пассажирском сиденье — плюшевая собака, которой он дал имя Тревор, просто чтобы рассмешить её. — Садись. Сегодня в кафе круассаны, если мы успеем. — Мы опоздаем. — Ты со мной — значит, простят. Ты теперь у нас героиня. Она закатила глаза, но села рядом. Машина тронулась, и Райли повернулась к окну. После пар они неспешно направлялись по узкой улочке, где в каждом окне отражался вечерний свет фонарей. Райли чувствовала лёгкую усталость, но было приятно бродить в такой тихой атмосфере, где не нужно было торопиться, где можно было просто быть. — Давай зайдём в книжный магазин, — предложил Джо, — там всегда какая-то своя магия, а вечером особенно уютно. — Идёт. Райли кивнула, улыбнулась, и они толкнули стеклянную дверь, которая тихо зашумела, закрываясь за ними. Сверху зазвенел колокольчик. Внутри было тепло и тихо. Между стеллажами с книгами царила тишина, прерываемая лишь шуршанием страниц и приглушёнными шагами. Запах старой бумаги и, напротив, свежих страниц проникал глубоко в грудь, наполняя спокойствием. Лучи ламп мягко освещали пыль в воздухе, создавая иллюзию замедленного времени. Райли слегка расслабилась, поднимая взгляд к ряду книг. И тут, в одном из проходов между полками, она столкнулась с кем-то. Её взгляд встретился с незнакомцем — высоким мужчиной в тёмном пальто, который казался совершенно спокойным, почти невозмутимым. Его глаза задержались на ней чуть дольше, чем просто взгляд прохожего. Она вспомнила того молодого мужчину из кондитерской. Тот самый, который помог мне выбрать пирожное несколько дней назад. Она улыбнулась, неловко прикрыв рот рукой. Райан прикидывался простым прохожим, но в его взгляде горела холодная, сосредоточенная искра. Он знал, чего хочет. Он следил за ней, старался не выделяться из толпы. — Ай! — Простите! — Аккуратно шепнул он, поднимая упавшую с полки книгу. Она замерла, взгляд застыл. — Райан, кажется? — Выдохнула она тихо, чуть нервно улыбаясь. Он услышал и улыбнулся в ответ — медленно, чуть нагло, с той самой искрой в глазах, которая скрывала гораздо больше, чем могло показаться. Это имя — как ключ, вызов. В этом мгновении он будто получил заряд, почувствовал власть над моментом. Ему понравилось видеть, как двигаются её губы, когда она произносит его имя. — Именно. — Сказал он спокойно. Её сердце забилось чаще, но голос был почти нейтральным: — Я… помню вас из кондитерской. Вы тогда помогли выбрать пирожное. Он приблизился на шаг, но его улыбка осталась дружелюбной, почти нежной, играя на грани доверия и опасности: — Лимонный тарт. Точно. А книги? Ты часто сюда заходишь? Райли кивнула, стараясь не показывать внутреннего волнения, попыталась сохранить привычную легкость. — Иногда. Здесь тихо и спокойно. А вы, — она увидела детектив в руках мужчины, — любите что-то мрачное? — Я... да, люблю. Триллеры, детективы. В них есть что-то притягательное — Что же? — Тайна, которую непременно хочется раскрыть. Райли почувствовала, как напряжение немного уходит, и на мгновение перед ней просто обычный человек, который ведёт лёгкий разговор. Райан внимательно смотрел на неё, чувствуя, как её страх и недосказанность пробиваются сквозь улыбку. Внутри же его бушевал вихрь — холодный гнев оттого, что она так далеко, и изысканное удовольствие от того, что снова рядом. — Может, я смогу помочь найти что-то стоящее, — промолвил он, наклоняясь чуть ближе. — Книги, как жизнь, правда? Нужно уметь читать между строк. Райли ощутила, как воздух вокруг сгущается. Она улыбнулась, стараясь не заметить напряжение, и шепнула: — Тогда, может, порекомендуете что-то? Он взял с полки книгу с ярко-красной обложкой, обратив внимание, как её взгляд следит за ним. — Вот. Для начала что-то лёгкое. Но в каждой истории скрыт свой мрак. Он протянул книгу, их руки на мгновение соприкоснулись, и в этот момент время будто остановилось. Райли почувствовала холодок и напряжение, но ответила легкой улыбкой и тихим «спасибо». Его разговор с Райли шёл мягко, будто изящный танец: лёгкие шаги, ненавязчивые слова, искры в её взгляде, робкие, но настоящие. Она живая. Райан чувствовал это кожей. Каждую мелочь. Как она неловко поправляет прядь волос, как взгляд её замирает на его лице чуть дольше, чем нужно, как дыхание становится тише. Она не помнит и не знает. И это его преимущество. Он почти услышал её сердцебиение, почувствовал, как между ними вновь натягивается тонкая нить связи, болезненно-сладкая. Он мог бы протянуть руку — и прикоснуться к её запястью, к горлу, где бился пульс. И она бы не отдёрнулась. Нет, не сейчас. Он хотел больше. Почти видел: она снова с ним. В его власти. Но вдруг, как хриплый аккорд посреди музыки, голос: — Райли! Вот ты где. Молодой парень с новой стопкой книжек и широкой улыбкой на лице — Джо. Он приблизился уверенно, не заметил Райана вовсе. Будто его там и не было. Он подошёл, наклонился к ней чуть ближе, чем было нужно, и коснулся руки: — Я уже всё выбрал. Пойдём? Райли обернулась и кивнула, немного растерянно, но с улыбкой: — Да, конечно. Перед тем как уйти, она ещё раз взглянула на Райана, улыбнулась с лёгким стеснением. — Рада была снова вас увидеть. И…спасибо за книгу. Райан молчал. Он выдавил из себя что-то вроде вежливой усмешки, но глаза его стали пустыми и холодными. Райли повернулась и исчезла легко, ускользала из его пальцев. А он остался стоять, застыв, как камень. «Забрал. Этот щенок её забрал. Коснулся её руки! Посмотрел на неё, будто имел право. Он не знает, что делает. Не знает, с кем играет. Она — моя. Моя!» Она уже скрылась за поворотом книжных стеллажей. Её шаги стихли. Остался только сладкий запах её парфюма в воздухе и лёгкий голос, как отголосок сна. Он медленно закрыл глаза. Глубоко вдохнул, сдерживая желание разломать ближайшую полку. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Его челюсти напряглись, глаза сузились. Внутри — мрак, пульсирующий, тяжёлый. Внутри лишь желание разорвать, стереть с лица земли это глупое, безобидное, улыбающееся ничтожество по имени Джо. Ему хочется утащить Райли прямо сейчас, схватить, вдавить в стену, прошептать ей на ухо: «Ты не с ним. Ты со мной. Слышишь? Скажи мне, что помнишь. Вспомни меня. Вспомни себя. Вспомни, кем ты была, когда была в моих руках!»