Часть 14. Спектакль окончен, гаснет свет

Последние дни апреля напоминали студентам лето – снаружи в аудиторию дул жаркий ветер, в помещении душно, а кондиционеры, назло всем, сегодня не работали – в городе вели какие-то профилактические работы с электростанциями. Многие из-за этого даже не могли сконцентрироваться на лекции. Да и сами преподаватели говорили с большими паузами, то и дело размахивая перед лицом тетрадью, веером, документами – у кого что найдётся. — Возьмем мороженое после занятий? — предложила Астерия подруге рядом, почти развалившись на парте. Одна деревянная поверхность радовала прохладой. Пока не нагреется. — И ледяную воду, — присоединилась Кастория. Спустя полчаса последняя пара завершилась и все вяло направились к выходу. — Поздравьте! Мой диплом готов! — радостно сообщил Фаэнон, увидев девушек, выходящих из столовой. Только в ответ Астерия с Касторией сморщились. — Мы рады за тебя… — в унисон поздравили они его, но избегали смотреть в глаза. — … Ваши еще не готовы? Да… тяжело. Но я слышал, что профессор Анакса сегодня вернулся. — Не факт, что найдёт время проверить, — уныло поделилась студентка. — Да и Гиацину еще не нашли. Сейчас явно не до диплома. Присоединимся и сегодня к поисковым отрядам? — Да. Только давайте на этот раз разделимся? — предложила Кастория. — Ага, вчера волонтёры тоже предлагали. Свяжемся вечером, после поисков! Ребята, хоть и поддерживали позитивный настрой, но на деле глубоко в душе переживали за Гиацину. Неделя поисков до сих пор не увенчалась успехом, а новых зацепок того, где она могла находиться всё еще не было. По городу быстро распространились слухи, что недавний педофил мог оказаться не просто кем-то озабоченным, а настоящим маньяком, выслеживающий хрупких и маленьких на вид девочек. Астерия выпила всю свою воду и подняла взгляд на небо, где солнце только теперь планировало садиться. Она вспомнила общее настроение группы и поджала губы. Не от жары всем так плохо. А от неизвестной опасности, нависшей над университетом. — Молю Титанов помочь Гиацине и нам с её поисками, — обратилась она к высшим силам и в ту же секунду услышала уведомление сообщения. Неужто её молитвы услышали? Взглянув на экран телефона, Астерия вместо ответа получила гораздо больше вопросов. «Загляни за торговый автомат за университетом», – гласило сообщение от Анаксы. Фаэнон сказал, что он сегодня вышел из отпуска, но разве в нынешней ситуации нормально просить заглянуть за напитками? И ведь «Уксус васаби» он покупал именно оттуда. Но всё равно странно. — Профессор Анакса? — быстро добравшись до переулка с автоматом, позвала Астерия, но вместо надменного учёного обнаружила там надменную старуху. — Э? Преподавательница Кенида? А… здравствуйте? — Ох… С тобой всё хорошо. Выходит, я не опоздала, — обеспокоенно произнесла старуха. На глазах даже блеснули слёзы. — Страшно подумать что с тобой случилось бы, не приди я вовремя! — А… Вы о чём? — всё не могла понять происходящего студентка. Почему написал ей профессор, а явилась другая? Почему она должна была не быть в порядке? Кто-то угрожал ей? Может следовал по пятам? Ситуация с похищением повторится? — Как же так? Ты до сих пор не заметила насколько Анаксагор опасен? Разве пропажа Гиацины тебе ни о чём не говорит? — … Что Вы имеете в виду?.. — О титаны! Как вы могли оставить ещё одну несчастную душу без внимания?! Тебе не показалось странным почему Гиацина пропала вслед за Анаксагором? Астерия побледнела. Первым делом в памяти всплыл тот день в заброшенной больнице, когда он убил кого-то, наблюдал за телом с холодным, безучастным взглядом, будто это было для него привычным делом. Но она пыталась убедить себя, что это было всего лишь самозащита, вынужденная мера, а не преступление. Профессор даже уладил все вопросы с полицией, чтобы её не мучили допросами. … это ведь можно назвать заботой, не так ли? Не попытка же замести следы?.. — Может ты замечала в нем что-то опасное и раньше? Например, как он что-то умалчивал, может врал? — продолжала Кенида. И теперь девушка вспомнила, как несколько месяцев назад замечала несоответствие с тем, что говорил профессор и тем, что было на самом деле. Он сказал, что уйдёт на конференцию, но на следующий день явился в университет. Сказал, что испытывал новое фармацевтическое средство в лаборатории, из-за чего она взорвалась, но, по словам Гиацины, настолько опасных веществ не было в составе и столь бурной реакции компоненты не должны были вызвать. Могло ли быть так, что профессору не понравилось, как бывшая ассистентка выдала его тайну непреднамеренно и он пытался от неё избавиться? — Ты знала, что в документах твой адрес убрали? Это сделала я, чтобы он не смог заявиться к тебе в дом, но… боюсь, он даже это смог обойти, — голос Кениды прозвучал прямо у уха, вызывая волну неприятных мурашек. «Профессор искал мой дом?.. Но не нашёл и… вышел на меня через Доротею?» – пронеслась догадка в голове девушки. О себе она может и не сильно заботилась, но стоит пригрозить младшей сестре, как она тут же переходит в режим фурии. Теперь Анакса казался не просто непонятным мужчиной со странными убеждениями, а самым опасным человеком из всех знакомых. Если он помог Доротее только для того, чтобы отыскать их квартиру, чтобы при удобном случае по-тихому избавиться от них? Некоторые знают, что они сироты, а значит, спасение придёт не скоро, если вообще придёт. А раз он стал научным руководителем дипломной не совсем по своей воле, а потому что других кандидатов и не было, он вполне мог переживать, что какая-нибудь информация случайно проскользнет мимо него, это уже было после взрыва лаборатории, после похищения. Даже книги странного содержания начинали обретать иной смысл! То, что она читала про глубинную психопатологию, нейрохирургию, пособия по пересадке органов будто дополняли в Анаксе образ безумного ученого, для которого медицинская этика – пустой звук. От всех этих домыслов голова Астерии закружилась. Стало дурно от осознания того, что столь опасный человек находился рядом всё это время, но не хватало одной детали для полной картины. Доказательств. Она подняла взгляд на Кениду, которая жалостливо смотрела на студентку. — Откуда Вы знаете это?.. —… Я ведь работала с ним вместе в прошлом. Но видя, какие бесчеловечные опыты он проводит… я ушла. Но он, вероятно, боялся, что я расскажу правду и, преследуя меня, устроился работать в Амфореус! Прости, может, я могла казаться грубой все эти годы, но это была необходимая мера, чтобы он не прознал лишнего! А отпугнуть криками студентов проще, чем объяснениями. И даже так… Гиацину спасти мне не удалось! Ах! Титаны, молю, проявите благосклонность к несчастной жертве! Кенида вытерла слезы платком и действительно принялась читать молитвы. Видя старуху настолько эмоциональной и уязвимой впервые, Астерии даже стало жаль её. Должно быть, тяжело было столько лет играть злую каргу. Она, оказывается, очень даже милосердна… — И всё же, у нас есть шанс закончить его тиранию! — внезапно ожила старуха. — Уличить его преступления и сдать в суд! Не знаю найдём ли мы Гиацину, но вот Анаксагора мы можем остановить! Ты, как его подопечная по дипломной работе, теперь единственная, кто сможет вынести обвинения. Я помогу с доказательствами. Идём!

POV Астерия

Кенида мягко потянула меня за запястье и направилась к парковке, по пути стирая оставшиеся слезы с глаз. Было немного неловко молчать после её признания, но и подходящих слов всё никак не могла подобрать. Будто и сказать нечего. Уж не знаю какие у неё доказательства, но, быть может, они наконец дадут успокоиться мне и принять верное решение? Я уже давно думаю над кем, какой профессор всё-таки человек. Он слишком отстранённый, будто не от мира сего, высокомерный, что невероятно раздражает и имеет очень много скелетов в шкафу. Но когда я была у него дома, он казался очень даже милым. Но… если эта милость была лишь игрой, а помощь моей младшей сестре – удобным прикрытием, то я его не прощу. Ни за что. Обдумывая всё это, я смотрела в окно, видела, как многоэтажки редеют, людей всё меньше, а дорога всё более узнаваема. — Заброшенный квартал? — спросила я, вспоминая как ехала отсюда с профессором после заточения в больнице. — Да, проклятое место, с которого всё и началось, — грустно поведала Кенида. Пальцы невольно сжались в кулак. Не хочу сюда возвращаться. Но если именно здесь все ответы, то стоит потерпеть. Да, нельзя позволить старым страхам взять вверх, когда впереди грядёт катастрофа, что намного хуже пережитого. Остановившись у знакомой заброшенной больницы, мы вышли и огляделись вокруг. Никого. Кенида протянула мне пистолет, заставив меня отпрыгнуть назад от неожиданности. — Это для самообороны. Ты, конечно, еще не работаешь и разрешения не получила, но я хочу быть уверена, что в самом худшем случае хотя бы ты сможешь выжить. — Что, простите?! — ужаснулась я. Она выглядит напряженной, но этот жест будто говорил мне: «Возьми и покончи со всем раз и навсегда. За отнятые годы спокойствия, за Гиацину и за себя». Я нерешительно приняла ружье и нервно сглотнула застрявший в горле ком, пытаясь успокоиться. Это только для страховки. Я никого не буду убивать, но припугнуть смогу. — Нет, подождите, разве это не слишком опасно? — всё же вырвалось с моих уст. Мне казалось, мы едем за запрещенными документами или какое-то место, где нет людей, но есть доказательства. И чем дольше думала об этом, тем сильнее сомневалась в себе. — Пожалуй. Если ты переживаешь о возможной стрельбе, то не бойся. Людей там быть не должно, но, опять же, это на случай ХУДШЕГО сценария, — заверила Кенида и почему-то опять принялась стирать слёзы платком. — Теперь я сомневаюсь, что стоило тебя сюда приводить. Извини, не стоило тебя вовлекать. И снова голова кругом. Мне хочется её утешить, потому что для меня в целом невыносимо видеть людей плачущими. И зная сколько боли кроется в этих слезах, даже не могу отказаться и ей и себе – в желании уйти, забыть весь этот кошмар. В раздумьях взгляд падает на пистолет в собственных руках. А я точно смогу выстрелить в этом худшем случае? Но тогда угроза продолжит висеть над нашими головами. А чтобы полиция приняла заявление, нужны доказательства его вины. Сделав шаг назад, я случайно замечаю под ногами розовую заколку. Выглядит очень знакомо. Подняв её, я понимаю, что это наш с девочками подарок Гиацине – на обратной стороне выгравированы наши инициалы и имя Ика. Он шёл в паре с браслетом, который мы до сих пор носим. Я посмотрела на свой с буквой А и решительно сжала пистолет в руках. Гиацина здесь; наконец появилась новая зацепка. И раз подруга в беде, то оставлять её точно не стоит. Может, я пожалею, что решила отправиться в эту авантюру, но не прощу себе, что, зная где может находиться Гиацина, оставила её и упустила возможность раскрыть истинную сущность профессора. — Нет, идёмте, — решительно сказала я, направляясь ко входу. Кенида кивнула и шла за мной, прикрывая тыл. Затем мы поменялись местами и теперь она шла впереди, открывая в нижних этажах здания одну дверь за другой. Как она и сказала, никого рядом не было. Только в некоторые отсеках пахло железом. Наверное, заржавевшие трубы. Наконец мы дошли до самой массивной двери, который требовал биометрических данных. Старуха вводила пароль, палец, сканировала глаз, а я всё не могла понять почему похититель в прошлый раз запер меня здесь же. И почему Кениде не угрожают? А, наверное, она не отказывала никому? Но почему Гиацину тоже привели сюда? Ощущение, будто мне не хватает последнего кусочка паззла. — Мы пришли, — сообщила Кенида, прерывая мои размышления. Дверь с грохотом отворилась, и мы зашли в частично разрушенную, но всё еще функционирующую лабораторию. Свет над головой горел ярко, освещая несколько столов, заполненных разными химическими веществами в колбах и пробирках, множеством разной аппаратуры для исследований и бумагами вразброс. Пройдя дальше и свернув за угол, я увидела полулежащую у стеллажа подругу. — Гиацина! — бросилась я к ней. Приподняв за плечо, я принялась осматривать её на наличие ранений. Внешнего физического воздействия на неё не оказывали, но сколько бы я её не трясла, она не просыпалась. Да и цвет кожи какой-то нездоровый. Только приятно пахнет лавандой. Это даже кажется знакомым, но никак не могла вспомнить чем. — Ах! Её накачали наркотиками! — вынесла вердикт Кенида, тоже осмотрев подругу. — Её еще можно спасти? — в надежде обратилась я к ней. Я старалась пока не думать о возможных худших сценариях. — Да, если сейчас же отвезём в больницу. Я вызову скорую с полицией. — Вызывай их для себя, — неожиданно услышала я знакомый и леденящий душу мужской голос позади. Профессор вышел из склада и холодно посмотрел на Кениду. Меня же больше интересовало почему он так спокоен. — Профессор, — начала была я, но старуха внезапно прервала меня: — Зачем ты отравил Гиацину?! Разве она заслуживала этого? Тебе было мало преследовать меня, теперь переключился на студенток? Видят Титаны, я хотела лишь добра! Анакса открыл рот, собираясь ответить, но бросил на меня взгляд и замолчал. Лучше бы сказал хоть что-нибудь. Иначе я даже не пойму что сейчас сделать. Он правда накачал наркотиками бывшую ассистентку? Действительно занимался незаконной деятельностью? Будто бы ожидая услышать ответ на свои же вопросы, я посмотрела на обоих преподавателей, а те выжидающе смотрели на меня. Выходит, последнее решение за мной… — Я не знаю… — голос предательски задрожал. — чему верить. Профессор, Вы правда отравили Гиацину? Нет… что ВЫ здесь делаете? Нет… не то… Почему Вы здесь? Вы ведь говорили, что охота идёт ЗА ВАМИ, но выглядит так, словно охотник здесь Вы, а жертва Гиацина. — Астерия, ты не должна была приходить сюда снова, — сурово подметил он. В чём-то он даже прав. Но так и не ответив ни на один мой вопрос, потянул руку в задний карман. Кенида среагировала первая, увидев в этом жесте угрозу и столкнула профессора. Оба упали на стол и тут же лампы неестественно замигали. Прозвучал сигнал об открытии седьмого отсека, а пустая стена напротив начала раздвигаться, поднимая облако пыли. Мы все стояли неподвижно, ожидая открытия скрытой части лаборатории. Вскоре пыль улеглась и нам открылось огромное помещение с капсулами разных размеров, внутри которых плавали довольно крупные головные мозги, удивительно похожие на человеческие. Рядом — спинной мозг, другие части тела, стол для вскрытия и дверь, с большей вероятностью ведущей в холодильную камеру, как в морге – ведь столько объектов нужно хранить не только в формалине, но и в холоде. Всё вокруг выглядел как анатомический музей, только без посетителей и этикеток. Видя очень знакомые аппараты и анатомические препараты, я испугалась собственной догадки. Не мог же профессор правда… — Я знала! Знала, что ты следуешь тёмным Учениям Санктус Медикус! — завопила Кенида за моей спиной, подтверждая эту самую догадку. Санктус Медикус не принимались врачами мира не только из-за двойственных взглядов на методы лечения людей, но и из-за вероятных неэтичных экспериментов по создаю бессмертного тела или его некоего подобия. Но пока никем не было доказано, что подобные исследования проводятся кем-то и слухи так и остались слухами. Теперь же я своими глазами вижу эти доказательства. Подойдя к столу с разбросанными и поврежденными документами, я прошлась глазами по тексту: «Эксперимент №7 Описание: Попытка нейротрансплантации полного мозга в донорское тело. Результат: Иммунный и нейрофизиологический конфликт между центральной нервной системой и соматическим телом. Развитие острого отторжения. Статус: Провал. Смерть наступила в течение 1 часа после подключения систем жизнеобеспечения. Эксперимент №13 Описание: Пересадка изолированной центральной и периферической нервной системы в донорский соматический каркас. Результат: Объект сохранял базовое дыхание и проявлял эмоциональную реакцию (слезотечение). Отсутствие артикуляции и моторной координации. Отсутствовала реакция на внешние стимулы, но косвенные признаки свидетельствуют о сохранённой ноцицепции Продолжительность жизнедеятельности: 17 часов. Статус: Несовместимость нервной и соматической систем. Эксперимент №21 Описание: Имплантация мозга в полностью синхронизированное искусственное тело. Результат: Устойчивое речевое взаимодействие, реакция на стимулы, когнитивные признаки адаптации. Смерть: Внезапная остановка сердечной и дыхательной активности через 3 часа. Вывод: Причина смерти не установлена. Патофизиологический механизм не идентифицирован. Эксперимент №27 Описание: Тестирование возможности восстановления функций умершего организма путём масштабной трансплантации жизненно-важных органов. Результат: Отсутствие восстановления биоэлектрической активности ЦНС. Вывод: Реанимация при помощи пересадок невозможна. Постмортальная нейродеградация необратима.» Выходит, он хотел кого-то воскресить, пересаживал в живое тело чужой мозг, сшивал разные части, но раз за разом терпел неудачу. Что важнее, откуда он брал «материалы» для исследований? Ни один человек в здравом уме не согласился бы отдать свое тело или органы для таких экспериментов. — Это ваши исследования? — спросила я, будто бы все доказательства перед глазами – ничто. Вместо ответа профессор сделал пару шагов в мою сторону. Рука с пистолетом словно сама поднялась и застыла в воздухе. — НЕ ПОДХОДИТЕ! — собственный голос казался мне слишком незнакомым, надломленным. Всё тело пробила мелкая дрожь. А в голове всё связанное с Анаксой обретало зловещий смысл: Я сама лично попросила мужчину, проводившего чудовищные эксперименты, стать моим научным руководителем; он помог Доротее, чтобы узнать мой адрес, чтобы потом мог в любое время прийти прямо домой и тихо избавиться от нас и сделать новыми подопытными. Быть может, однажды с младшей сестрой мы стали «Экспериментом №28 и 29»? А Гиацина должна была стать 30-ой? Всё это время я считала Скотта опасным, но оказалось, что самый опасный человек находился гораздо ближе! — Анаксагор, сдайся. Бежать больше некуда, — сказала Кенида, звоня кому-то. Вероятно, полиции. Но Анакса, после недолгой паузы, продолжил двигаться в мою сторону. Даже направленный на него пистолет не останавливал его. Страх кричал стрелять, иначе жертвой стану сама, но дрожащая рука отказывалась подчиняться моей воле. Он уже был в паре шагов от дула, курок всё не нажимался, сердце бешено отбивало ритмы в груди и висках, будто пыталось заглушить тревожные мысли. Я не могу выстрелить. Не могу убить. Не могу стать убийцей. Даже если передо мной убийца и чудовище. Пистолет упал на пол. И всё же это не означало, что я отказываюсь от борьбы за жизнь. Освободившаяся от оружия ладонь замахнулась и встретилась с мужской щекой. Пощечина получилась слишком резкой. И что удивительно, этого было достаточно, чтобы остановить профессора. Он замер, даже не изменил положения головы после удара. Спадающие на глаза лицо волосы не давали понять что за эмоция отражается на нём. Но, чуяла нутром, мне нужно отступить. Я воспользовалась секундным замешательством, пнула ружье подальше от него и отбежала к Кениде. И только после этого Анакса посмотрел в нашу сторону с неприкрытой ненавистью. Алый глаз выражал жажду убийства. Действительно монстр. — Хорошо, сдаюсь, — поднял он руки.

Конец POV Астерия

Через некоторое время прибыла полиция со скорой помощью. Профессора заковали наручниками и под его злобный взгляд увели в участок. Гиацину фельдшеры осмотрели на месте, сообщили, что состояние нестабильное и забрали в больницу. Мы с Кенидой задержались, коротко отвечая на вопросы капитана Ландау. Оказалось, суд над Анаксой состоится не сразу – сначала его будут судить в стенах университета совместно с криминальным бюро и полицией и, если окажется, что исследования действительно проводились им в негуманных целях, состоится уже высший суд. В обоих случаях мы с Кенидой и Гиациной, если ей станет лучше к тому времени, будем выступать как сторона обвинения. Закончив с разбирательствами, капитан Ландау предложил подбросить до дома. Причин отказываться не было. И стоило мне оказаться на пороге дома, как я рухнула без сил. Накопленный за весь день стресс дал о себе знать.