Часть 17. Истина

POV Астерия

— Я ведь говорил: тайна Амфореуса не должна всплыть, — холодно произнёс ректор, приближаясь к нам. Атмосфера внезапно стала ледяной, и фигура Ликургуса угрожающе нависла над нами, несмотря на то что профессор с деканом заслонили нас. Гиацина крепко сжала мою руку, не отводя напряжённого взгляда от мужчины. Я же не находила логичного объяснения тому, почему чувствую, будто смерть дышит мне в спину. Неужели мы узнали слишком много?.. — Они будут работать под моим начальством, — хором ответили преподаватели. Ректор на мгновение замер, словно обдумывая их слова, а затем отступил. — В таком случае, надеюсь на плодотворную работу, — произнёс он уже довольным тоном и покинул кабинет. Мы облегчённо выдохнули. — Гиацина, как ты? — первой спросила я после короткой паузы. Подруга выдавила слабую улыбку и ответила, что чувствует себя куда лучше. Аглая в это время обменивалась документами с Анаксой — вероятно, нужно было решить формальности до его временного отстранения. — Почему ты пошла с Кенидой? — внезапно спросил профессор, когда закончил с бумагами. Мы с Гиациной переглянулись, гадая, кому адресован вопрос. Судя по его взгляду, перескакивающему между нами, обеим. — Ну… — начала подруга. — Она сказала, что вы в опасности. После вашего внезапного исчезновения пошли слухи, что вы… возможно, мертвы. Как врач, я не могла бросить человека при смерти! А… как вы узнали, что я пошла сама? На суде ведь говорила, что меня усыпили "чаем". — Потому что не существует быстродействующего вещества, вызывающего сонливость при добавлении в чай. А обычные снотворные действуют медленно. Он тяжело вздохнул. В этом выдохе слышались тревога, досада на безрассудство Гиацины и… как мне показалось, вина? — Я же просил держаться подальше от Кениды. А ты? — перевёл он взгляд на меня. Мне стало стыдно, что, в отличие от Гиацины, у меня не было столь благородных причин следовать за старухой. Я его вообще начала подозревать сразу, стоило посторонним намекнуть! — Простите, — только и смогла прошептать я, опуская глаза. Печально вздохнула теперь уже Аглая. — В конце концов, ты сама пришла к выводу, кто стоит за произошедшим, — подбодрила она. Я подняла голову и впервые увидела в её жёлто-зелёных глазах спокойствие. Она улыбнулась — и в этом было что-то обнадёживающее. — Но теперь вам придётся решить, с кем вы будете. Вы сами видели — господин Ликург просто так не отпустит. — Я так и не поняла, почему, — призналась Гиацина. Я тоже, хотя у меня были догадки. Всё из-за той лаборатории в заброшенной больнице, книг сомнительного содержания в библиотеке профессора, некоторые из которых содержали информацию, запрещённую государством, но отмеченную печатями Амфореуса. Анакса посмотрел на Аглаю, словно молча просил объяснить, но та нахмурилась, не желая говорить. — Университет ведёт неофициальные исследования? — спросила я, привлекая внимание всех. — Вы действительно ведёте что-то вроде подпольной научной войны с властями? — Войной это не назовёшь, — задумчиво произнёс мужчина. — Мы просто служим народу. По-своему. Нестандартными методами. И без лишних глаз. — Этим туманным объяснением ты только снова выставляешь себя злодеем, — не удержалась Аглая и хлопнула его по плечу. — Скажем так: мы продолжаем исследования, от которых отказались государственные структуры. Мы ищем способы лечения редких аутоиммунных и паразитарных заболеваний, возвращаем в оборот препараты, снятые с производства, чтобы предложить их торговым сетям с более доступной ценой, но под надёжным брендом. Да, это незаконно. Но не насильственно. И теперь, когда вы всё знаете, вам нужно решить, на чьей вы стороне. Мы не требуем участвовать в подпольных исследованиях. Но формально должны оставаться рядом, чтобы создать видимость контроля. — То есть… я снова могу стать вашей ассистенткой? — с надеждой спросила Гиацина. Профессор кивнул, и она засияла, нисколько не смущаясь открывшейся правды. Я же не знала, как реагировать. Я всегда верила, что закон — это истина. Но реальность оказалась сложнее. И я знала это, просто не хотела признавать. — Могу я повременить с ответом? До защиты диплома, — попросила я у декана. Она кивнула, сверившись с календарём: — Да, можешь. Остальное объяснишь сам, Анаксагор. А у меня встреча с капитаном Ландау по делу пересмотра. Идите. Мы попрощались и направились вниз, в лабораторию. Я шла позади, давая Гиацине обсудить планы с профессором, а сама обдумывала всё, что произошло. Когда-то я сомневалась, действительно ли Анакса так ужасен, как его описывала Кенида. Теперь же я сомневалась, настолько ли он чист, как было доказано в суде. Где заканчивается правда, начинается ложь — и где они переплетены? Ответы уплывали. Как и правда Амфореуса, которую я чувствовала ещё две недели назад…

***

(Флешбэк)

— Преподавательница Аглая, мне нужна Ваша помощь насчёт дела профессора Анаксы, — заявила я ей. Она взглянула на меня с интересом, отложила документы в сторону и скрестила руки, давая понять, что готова выслушать. — Мне кажется, профессор не настолько виновен, как было заявлено изначально. И хорошенько всё обдумав, мне кажется, что и преподавательница Кенида приложила руку к преступлениям. Ну в краже телефона профессора уж точно, но остальное не могу доказать. — И почему тебе так кажется? Разве всё произошедшее за последний месяц с тобой, с Гиациной и увиденное в его лаборатории не доказывает, что он заслуживает ареста как минимум? — спросила Аглая с отчётливым нажимом, будто сама мысль о снисхождении казалась ей опасной слабостью. От её острого взгляда даже стало неуютно. Однако если я оставлю всё как есть, то потом буду сильно жалеть об этом. — Если начать с несоответствий, то в первую очередь вспоминается случай с Гиациной. Вы предположили, что она сама себе сделала антидот. Но мне знаком запах этого наркотика. Профессор говорил, в малых дозах он усыпляет, а в больших — приводит к летальному исходу. Если ей действительно ввели именно это вещество, у неё просто не было бы возможности помочь себе самой. Остается два варианта: либо ей помог профессор, который уже находился в лаборатории, когда мы туда пришли, либо кто-то другой с доступом в это помещение. А, насколько я видела, такой доступ был только у Кениды. Но если бы именно Кенида помогла Гиацине, зачем было оставлять её в лаборатории после инцидента? Что бы она ни планировала, помощь с её стороны в этом случае выглядит нелогично. Более того, она написала мне с телефона профессора, явно пытаясь выманить в зону, недоступную для камер наблюдения. Если предположить, что она так же поступила и с Гиациной, картина начинает складываться. Она выманивает студентов, не попадаясь никому на глаза, а затем внезапно перекладывает вину на другого. Я не утверждаю, что профессор совершенно невиновен. У него явно есть пара грехов за спиной. Но точно не столько, в скольких его обвиняют. Пока говорила, я заметила как в глазах декана еле-еле проблескивают разные эмоции, хотя виду она не подавала. Но этого было недостаточно, чтобы понять о чём она думает. И мне начало казаться, что я вот-вот столкнусь с осуждением за попытку обелить её врага. — Так и что же ты хочешь сделать? Смягчить приговор или помочь Анаксе? — в голосе Аглаи улавливаю нотки недовольства, от которых становится неуютно. — … Я… хочу узнать кое-что от него лично. Чтобы решить … а. Нет, не я судья, не мне судить. Но я хочу, чтобы он был свободен. Всё еще сомневаюсь. Я хочу верить, что проявленная им забота была настоящей. Что его неправильно поняли. Что его подставили. И что он на самом деле не такой жестокий, каким кажется с первого взгляда. Но я не узнаю всего этого, если его посадят, а может даже казнят. Пытаюсь убедить себя, что, если профессор всё же окажется монстром, то его всегда можно сдать обратно властям. Но от этой мысли становится еще горше. — Понятно, — вздыхая произносит Аглая и поворачивает монитор в мою сторону. — В таком случае, вот доказательства того, что ты права. Интуиция тебя не обманула. На экране отображалась лаборатория заброшенной больницы, в которой мы были недавно. Запись началась с момента моего со старухой прихода туда. Я не понимала зачем декан мне показывает его, пока Кенида не достала пистолет из внутреннего кармана пиджака и не направила его мне в спину, как только появился профессор из склада. Она… собиралась меня пристрелить?! Мне стало дурно сразу, что ноги подкашивались. Я чувствовала, что Кенида не имела чистых намерений, но не подозревала насколько чудовищными они были. — Учительница Кенида… Зачем? Почему? — не могла я сразу понять причин её поступка. Не думаю, что я была ей настолько противна. Но вот Анакса вполне мог быть её целью. — Она решила угрожать нашими жизнями профессору? Чтобы заставить его что-либо сделать? — озвучила я догадку. Аглая кивнула и, повернув монитор обратно к себе, откинулась на спинку кресла. — Так вот кто этот «Некто могущественный и влиятельный», преследующий его долгие годы… — Ты можешь сменить показания во время суда. И вместо Анаксы обвинить Кениду в шантаже и угрозах. К этому может присоединиться Гиацина – врачи сказали, она скоро придёт в себя, но посещать пока запретили. Нужно время на восстановление. Итак, Астерия, ты согласна? — …Вы знали насколько опасна преподавательница Кенида, — не спрашиваю, а утверждаю я. Это понятно по реакции декана, по тому, что она имела видео лаборатории, причем скрытой, ведь я не видела камер наблюдений; и по тому, как она мгновенно предложила решение суда. Словно такой план был разработан давным-давно, а нам с Гиациной оставалось лишь сыграть свои роли. — Жертва профессора тоже часть вашей задумки по поимке Кениды? Это не то, что я хотела сказать. Но и обвинить Аглаю не могу. Я помню, как старуха ухитрилась избежать полиции, когда Гиацина пропала, как ей удавалось сохранить высокий статус, несмотря на отвратительное отношение к студентам и коллегам. Вероятно, просто не удавалось найти ни доказательств, ни зацепок её вины. Чёрт, даже сердиться не удаётся. В какой-то степени я согласна с их намерениями, но за подругу всё равно обидно. Она пострадала больше всех и оказалась при смерти. — Спроси у Анаксы, — избегает ответа декан. Что ж… действительно, все ответы можно найти у главного участника всей этой ситуации.

***

Конец POV Астерии

(конец флешбэка)

— Преподавательница Кенида тоже занималась этими «неофициальными исследованиями» с вами? — поинтересовалась Астерия, как только все зашли в лабораторию. — Раньше – да, но потом перестала, ссылаясь на старость, — ответил Анакса. — А оказалось, что она просто переключилась на свои собственные исследования по созданию клонов. — А Вас пыталась заставить создать что-то вроде эликсира бессмертия? — дополнила Гиацина. — Можно сказать и так. — Но почему именно Вы? Есть ведь много других специалистов, имевшие дело с учениями Санктус Медикус. Профессор отвернулся в сторону, словно обдумывая стоит ли раскрыть студенткам правду. Девушки терпеливо ждали ответа, но уже мысленно додумывали возможные причины. Во время суда упоминали его сестру… Переглянувшись, они решили, что дальше копаться в этой теме не стоит и кивнули друг другу. — Знаете, это было неожиданно, что Вы с деканом Аглаей решили объединиться против общего врага! — первой прервала затянувшуюся паузу Астерия. — Да-да! Прямо как в художественной литературе, где противникам приходится работать вместе, чтобы спастись, — подхватила Гиацина. — Так мы и не враждовали по-настоящему, — буднично выдал профессор. — Что?.. Студентки снова переглянулись, но теперь гадая, правильно ли всё расслышали. А мужчина тем временем всё также спокойно продолжил: — Все эти публичные ссоры были постановкой. Как и было сказано ранее, изгоя проще поймать в сети. Астерия в изумлении открыла рот, переваривая в голове события, как из-за игры этих двоих студенты разделились на два лагеря и враждовали между собой, а Гиацина, немного подумав, тепло улыбнулась, вспомнив как два года назад Анакса обещал поладить с Аглаей и действительно сделал это! Её радости не было предела! — Заполнишь и дашь мне. Но не сразу, а после того, как будет снят запрет на преподавание, — протягивая лист бумаги бывшей ассистентке, сменил тему Анакса. Она кивнула и, пожелав победу в суде, попрощалась. Ей предстояло продолжить лечение в Охеме, посему она торопилась. Оставшись наедине с мужчиной, зеленоглазая думала с чего ей теперь начать. Хотелось узнать больше о нём, о причинах его поступка и что же на самом деле скрывалось в той заброшенной лаборатории. — Скажите, профессор, Вы ведь не настолько невинный, как было сказано сегодня перед комиссией. У Вас ведь есть преступления за спиной, но не те, что относятся к университету? Анаксагор переводит взгляд с документов на студентку, задумывается ненадолго и поднимается с кресла, чтобы запереть дверь. Затем, облокотившись о косяк и скрестив руки, спрашивает: — Почему ты так решила? — Из-за одержимости Кениды Вами. Я, конечно, не разбираюсь в Учениях Санктус Медикус, но, если верить слухам, их исследования пытаются доказать, что неизлечимо больных можно спасти, ампутировав больные части и пересадив здоровые. Другие, на основе этих знаний якобы пытались таким образом воскресить умерших с помощью сохранившихся сердца, мозга, других тканей. Возможно, Вы добились некоторых результатов в этом плане и Кенида захотела, чтобы Вы сделали её бессмертной. А вы вместе работали в прошлом, посему она точно знает гораздо больше других. Я права? Вместо ответа профессор рассмеялся. Астерия, которая сомневалась правильно ли она всё поняла, внутренне сжалась, не понимая как ей реагировать. — Правильно мыслишь, — похвалил он, улыбаясь. — Но больше знать тебе не нужно. Это то, что должно остаться в прошлом. — Тогда могу я узнать, занимаетесь ли Вы незаконными исследованиями до сих пор? — Нет. Больше нет и не буду, — как-то отстранённо ответил он, глядя в пустоту. Астерия немного расслабилась, радуясь тому, что её самые страшные опасения не сбылись. Профессор не монстр, не злодей и не безумный учёный. Скорее всего, он просто хотел заполнить пустоту, которая осталась после смерти сестры. И, вероятно, у него не получилось? — Но если те записи об экспериментах в секретном отсеке принадлежали Вам… то разве оставила бы Кенида переписки и документы, которые могли раскрыть её? Что-то не сходится. — Переписки и документы о снабжении биоматериалами поддельные. Она хорошо подчищает за собой. Пришлось импровизировать, чтобы её точно арестовали. — А… — понимающе воскликнула девушка и сразу после напряглась: — «Но ведь её клоны на свободе! Или это тоже ложь?» — А это правда. Арест даст мне время поймать остальных. — ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ ЛОВИТЬ КЛОНОВ СЕЙЧАС?! — Тс-с, — прикладывает он указательный палец к губам и Астерия, закрыв рот ладонями, вспоминает, что подобное здесь же уже было однажды. Она тогда подумала, что профессора собирается её поцеловать. Волнение мигом сменяется смущением и она отводит глаза в сторону. — Сейчас, когда Кениду арестовали, остальные придут в движение. И пока они не скрылись из города, нужно поймать каждую. — Вас могут убить! — А она может убить еще больше, — бросил Анакса и, прихватив рабочую сумку, направился к дверям. Астерия, немного поколебавшись, обняла его со спины и остановила прямо у порога. — Она безжалостна! Вы снова станете её легкой добычей! Мужчина замер, но, не отвечая на её слова и пытался убрать женские руки со своей талии. Только чем больше он пытался освободиться, тем сильнее его сжимали, пока с уст не вырвался болезненный стон. Услышав его, студентка ослабила хватку и подняла виноватый взгляд. — Отпусти, — строго потребовал он. — Я не хочу, чтобы Вы умерли или оказались в заточении в лаборатории, — честно призналась Астерия, но всё же отпустила профессора. — У Вас руки в шрамах, Гиацина говорила, что Вы однажды пришли в университет, истекая кровью. Вы в целом выглядите болезненно! Зачем я боролась за Вашу свободу сегодня, если Вы сразу идёте на верную гибель?! Анакса поворачивается к ней и мягко проводил ладонью по её волосам, успокаивая, и ласковым голосом отвечает: — Обещаю, я буду в порядке. Напишу тебе завтра утром. Можешь даже прийти ко мне домой, чтобы воочию убедиться, что я жив и здоров. Заодно вернёшь прочитанные книги. А я дам тебе новые. Он заправляет сбившие пряди фиолетовых волос за ухо, смотрит как она поджимает губы, пытаясь справиться со своими эмоциями и чуть наклоняется, чтобы запечатлеть поцелуй на лбу. — Так что увидимся завтра. Астерия в шоке от такого неожиданного нежного жеста и замирает, а профессор, будто воспользовавшись этим моментом, быстро вылетает из лаборатории и исчезает в коридорах университета. — Увидимся завтра…