Глава 2

      Кофе, ожидаемо, был хорошим – и секретарь явно была не промах, и зерно явно было не первым попавшимся из магазина за углом. Приятно. Сама Катерина, если Александру не изменяла память, его варить не умела, и именно для этих целей Жданов и держал Клочкову. Она и умела разве что принять факс, поулыбаться в приемной и, если не забудет по пути, все-таки принести кофе. Да, потеря такого «ценного» кадра для компании – великая радость.       Устроившись в кресле, Александр осмотрел конференц-зал. О, сколько скандалов видело это место! Начиная от той же истории с Пушкаревой и отчетами и заканчивая мелкими передрягами со Ждановым на каждом совете и при каждом удобном случае. Видели бы это все его родители - они бы просто сошли с ума. Отец в свое время вложил в эту компанию едва ли не больше сил и средств, чем Павел, и, если бы он остался жив, неизвестно, чья семья занимала бы в этих стенах доминирующее положение – Ждановых или Воропаевы.       Нагретый от тепла кожи пластик грел ладонь, но отчего-то открывать отчёт Воропаев не спешил. Как назло вспомнился его первый настоящий совет в качестве акционера. Кажется, ему тогда было двадцать, и родители пригласили их с Андреем на заседание. Тогда все казалось каким-то нереальным, одновременно простым, ведь он вырос в стенах этой компании, и здесь все было знакомо до последнего винтика на производственном этаже, и сложным - все-таки это не киоск в переходе, а крупная фирма, состоящая из огромного штата людей, кучи дорогостоящего оборудования и требующая внимания к каждой детали.       Их кандидатуры конечно тогда рассматривали только в перспективе - Павел и Юрий и сами были в силах управлять Зималетто, а они с Андреем были слишком юны и неопытны.       Тогда ещё Воропаев всерьёз думал связать свою жизнь с этим местом, но авария перевернула с ног на голову все мечты и планы на жизнь. Сначала появляться здесь не хотелось из-за болезненных воспоминаний о родителях, которые отдали пол жизни на создание Зималетто. Потом - из-за Ждановых, которые так и стремились усадить Андрея на кресло "повыше" - места на обыкновенных должностях ему было, видите ли, слишком мало. Разумеется, то, что Александр точно так же претендовал на руководящие места, никто в рассмотрение не брал. А назначение Жданова-младшего президентом и вовсе отвадило у него желание касаться дел компании. Благо, что тогда он уже неплохо смог закрепиться в Правительстве и в целом на жизнь не жаловался.       Нет, побыть в кресле президента у Александра все-таки удалось, но ничего путного из этого не вышло - несмотря на детские мечты руководить компанией, он попусту оказался к этому не готов. Мало того, что это оказалось даже сложнее, чем он мог себе предложить, так ещё и эта скверная история с казино... Еще и Пушкарева эта. Уж чего Воропаев никогда себе не мог предположить, так это того, что у руля власти окажется посторонний человек. Даже Андрей с его замашками, несмотря на все его косяки и «несовершенства», был своим, и его назначение он хоть и с великим трудом, но мог понять. Но Катерина... Не то, чтобы она была плоха - нет, скорее даже наоборот, - но все-таки это был семейный бизнес, и в этом случае было бы разумнее вернуть на пост Павла или уговорить в конце концов Киру.       Но сейчас уже все сложилось так, как сложилось, и глупо было ворошить прошлое. Ничего уже не попишешь - Ждановы действительно "захватили" Зималетто, оставив за Александром и его сёстрами лишь формальное право голоса. Все то, что создавали две семьи, ушло из их рук, оставив на троих долю активов и бонусом разбитое вхлам сердце Киры.       Тряхнув головой, будто пытаясь этим простым движением отогнать обжигающие душу воспоминания, мужчина перевёл взгляд на нетронутую папку. Рука по прежнему лежала на ней, и пластик от тепла тела уже успел покрыться каплями конденсата. Так, отчет. Все-таки за этим он сюда и пришёл.       Ему действительно было хорошо в Питере, но пару недель назад, бездумно листая один из журналов, он наткнулся на фотографии с последнего показа, и мысль о судьбе компании надёжно засела в голове. Ему давно было плевать на этих Ждановых - причем как на старших, так и на младших, - но Зималетто хотелось сохранить как наследие родителей, как что-то, к чему они относились со всей нежностью, называя четвёртым "ребенком". Оно было дорого ему, скорее, как память, а не источник дохода - работа в Правительстве приносила достаточно средств, чтобы он мог спокойно жить.       - Так и что же вы нам хотите показать, Катерина Валерьевна? - Александр придвинул папку ближе и открыл первую страницу.       Глаза скользил по строкам отчёта, и зацепиться, кажется, было не за что - цифры совпадали с тем, что говорилось о компании в прессе и тем, что он слышал от посещавших Советы Директоров сестёр. Похвально. Три года - достаточный срок, чтобы как поднять Зималетто, так и утопить его до конца. Не то, чтобы он совсем не доверял Пушкаревой, но предпосылки все же были - именно она на пару со своим любезным муженьком вогнала её в кризис. Так ещё и в какой кризис - хорошо, что все вовремя вскрылось. У Воропаева была, конечно, мысль пустить все с молотка, чтобы не заниматься этим всем, но сейчас его мысли на этот счёт резко изменились. И слава богу, что тогда руководство не досталось ему во второй раз - остались бы от компании рожки да ножки, хотя в этом случае, наверное, две стопки бумаги и степлер, который при увольнении чуть не утащила с собой Клочкова.       - Выручка от продаж, расходы, себестоимость... Неплохо, неплохо, - Александр одобрительно закивал головой, - Если это не очередная "липа", то я бы даже сказал, хорошо.       Конечно, он и без отчетов догадывался, что дела идут в гору - дивиденды от своей доли акций он получал вовремя, а учитывая, что они складываются от прибыли организации, и каждый месяц на небольшую сумму, но увеличивались - шли они уверенным шагом.       Интересно, а каково это работать бок о бок с человеком, которого любишь и ненавидишь одновременно? Именно в таком положении ведь Катерина работала несколько месяцев после своего возвращения. И как работает сейчас, когда у них давно все хорошо? Помогает ли работе постоянное нахождение под боком Жданова или отвлекает от основных дел? Хотя она, кажется, из тех людей, которые всегда очень чётко разграничивают личное и рабочее. Любовь — это дома, в восемнадцать-ноль-ноль, когда заканчивается рабочий день и она становится не президентом модного дома, а просто Катей и вольна делать все, что ей вздумается. Но уже в девять утра она снова надевает свои "доспехи" и становится непробиваемой для всех внешних раздражителей. По крайней мере, если верить его знакомым, которые были связаны с Зималетто рабочими обязательствами, это действительно так.       Отчёт был хорош, и Александр даже чуть-чуть расстроился - нет, с делом отца все в порядке и поводов для беспокойства не было, но желание уличить в чем-нибудь Жданова никуда не испарилось даже тогда, когда он перестал занимать в компании главенствующее положение. Да и Воропаев не будет Воропаевым, если не найдёт, за что ущипнуть и за что уцепиться. Ему особое удовольствие доставляло наблюдать за человеком, который краснел и метался из угла в угол, не в состоянии не то чтобы ответить на вопрос, а просто куда-нибудь увильнуть.       Человеческие слабости - главная слабость Александра Воропаева, и он никогда не упускал возможности поизмываться над тем, кто этого действительно заслуживал. Жданов, например, заслуживал. Причём конкретно так. Слишком уж самовлюблённым козлом он был и слишком уж больно он сделал Кире. Он может делать что угодно, спать с кем угодно и на ком угодно жениться, но когда дело касается семьи... Кира после счастливых лет, проведённых с Андрюшей, ещё пол года не могла прийти в себя, и Александр ему этого простить не мог никак.       Надо все-таки найти, что спросить у Катерины - хотелось все-таки вывести её на "стезю" сарказмов и язвительности. Просто потому, что это было весело. Просто потому, что он Александр Воропаев. Пусть не расслабляются там что ли.       И все бы закончилось так же хорошо, как и начиналось, но совершенно случайно взгляд мужчины скользнул туда, где стояла печать и подпись.       Пушкарева Е. В.       - Как интересно, - присвистнул Воропаев, удивлённо выгибая бровь. Кажется, фамилия немного разнилась с той, что должна была здесь стоять. Или...       Ловким движением руки Александр достал из кармана пиджака мобильный. Если память ему не изменяет, то номер Екатерины все ещё должен был быть в его телефонной книге - когда-то очень давно он уже с ней связывался, когда получал доверенность на Никамоду.              Номер, разумеется, никуда не делся. Три протяжных гудка - и на соседнем конце провода раздался знакомый голос.       - Екатерина Валерьевна, - сахарным голосом пропел мужчина, - Работа, конечно, проделана колоссальная, и все действительно точь-в-точь так же распрекрасно, как вы мне и говорили, но кое-что все-таки хотелось бы конкретизировать.       - Да? И что же вам не понравилось, Александр Юрьевич? - кажется, она ожидала, что просто так Воропаев из Зималетто не уйдёт, и его звонок не стал для нее чем-то неожиданным.       - Я думаю, нам лучше встретиться лично. Вы свободны завтра в семь?