Глава десятая: Предзнаменование

- Мы возвращаемся в столицу. Выслушав наш рассказ о незавидной участи Ретокана, король заметно помрачнел. Сейчас Аркхим расхаживал по залу туда-сюда, заложив руки за спину и сжимая запястье. Прерываясь на задумчивое мычание и хмыканье, он все говорил и говорил, перебирая в основном очевидные вещи в стремлении понять, как действовать дальше. Он напоминал мне радио. Около трона, свернувшись полукольцом, щурился Рэбеллион, предпочитавший до поры до времени хранить загадочное молчание и тихо наблюдать за происходящим в зале. Легкое постукивание кончика хвоста об пол выдавало волнение бронзового ящера. Изредка он косился на Эндерис, скрестившую рукава и стоявшую склонив голову на бок. Выражение лица колдуньи было недовольным, но вслух девушка не высказывалась. Слов не требовалось, чтобы ощутить исходящее от нее раздражение и скептицизм. Однако она слушала. Чуть в стороне, сгорбившись, сидела Скриллея в драконьем облике, сверля немигающим взглядом полированную до блеска плитку и время от времени скребя когтями. А я... Я стоял столбом, бегая глазами от одного объекта к другому и пытался угадать, что же нас и главным образом меня ждет впереди. По сформировавшейся в походе привычке, я держал одну руку на мече. То ли от нервов, то ли от скуки пальцы стискивали рукоятку, боясь отпускать. Кроме того, пока Аркхим продолжал рассуждать, успев вдаться в философию, мне стало казаться, что мои наплечники шатаются. Каждый раз, стараясь незаметно проверить их, я убеждался в надежном креплении. Но успокоиться все не выходило. Хотелось либо передышки, либо постоянного действия, как во время пути. Все, что угодно, но не стоять, как истукан в ожидании, пока чужой разум придет к устраивающему его самого решению. Чего мы добились, посетив разоренный и сожженный до тла Ретокан? Кроме новых опасений – ничего. Это единственное, что оставалось ясным, как день. - В столице мы сможем обеспечить себе куда большую защиту и простор действий, – Аркхим все расхаживал перед троном, усиленно хмуря брови. В свете пляшущего огня от светильников шрамы на его лице будто сияли. – Будет больше людей, больше оружия, больше возможностей для маневров. - И сотни суетливых горожан в придачу... – проворчала Эндерис. Очевидно, что в случае нового нападения на короля, условия большого города играют двоякую роль. Обороняться проще, но усилий потребуется немало. Иначе разрушений и потерь среди простых людей не избежать. Аркхим долго еще говорил, скорее убеждая самого себя в верности выбранного решения, накидывая все новые и новые аргументы и почти не вспоминая о неудобной стороне последствий. Король, будто бы испугался и хотел укрыться за чужими спинами. Хотя, по его непроницаемому лицу сложно было дать однозначную оценку. Нет, пожалуй, это не испуг. Может быть, у короля действительно есть план? Ведь глупо бежать вслепую, не имея представлений о дальнейшем шаге. Я уже не слушал. Суть была ясна и теперь мне хотелось поскорее оказаться в купальне, а затем в постели. После дороги тело ныло и зудело под одеждой. Меня не покидало чувство, что я прирос кожей к жилету и тяжелым наплечникам. Я переглянулся со Скриллеей. Дракониха немного выпрямилась, замаскировав это под разминание лап, и ответила мне виновато-оправдывающимся взглядом. Мол, потерпи, осталось немного. Я переключился на прошествовавшего рядом Аркхима, судя по интонации завершавшего свой монолог. Краем уха я уловил тихое фырканье Эндерис, утомившуюся от королевской речи больше всех. Затем, я заметил как в ее сторону уставился Рэбеллион, с осуждением покачавший головой. Я же беззвучно усмехнулся в ладонь. Если бы дракону было известно, что не только колдунье надоела эта церемония, то он бы глядел с двойным, а то и с тройным осуждением. Наконец Аркхим выговорился, а я и Эндерис с облегчением выдохнули. Решение: укрепиться в столице. Король объявил начало сборов, и заранее подскочивший слуга, отвесив поклон, устремился прочь из зала, передавать распоряжение монарха дальше. Постояв пару секунд в размышлениях, Аркхим выпрямился, одернув одежду, и кивком дал понять, что мы свободны. Наконец-то. Разворачиваясь, я успел заметить, как король скрылся в маленькой дверце за троном. Мы покинули королевский зал. Скриллея направилась в столовую, проворчав что умирает с голоду, а мы с Эндерис остались вдвоем у окна, отойдя от тяжелых дверей. Солнце висело высоко, освещая и без того яркую зелень под окном. На голубом небе не плыло ни единой тучки. Во дворе бодро маршировал отряд солдат, закованных в броню. Стоявший чуть поодаль человек – командир, звучно отдавал приказы. Разобрать их не представлялось возможным, но крепкий голос разносился вплоть до моих ушей, минуя стекло. Эндерис небрежно уселась на край подоконника, скрестив рукава мантии и повернувшись к окну. Я стоял рядом, молча заложив руки за спину. Обсуждать особо было нечего. Разве что мусолить слова Аркхима да произошедшее в Ретокане. Мы устали. Физически. Морально. Уверен, даже драконы разделяли то же чувство. Интересно, что насчет этого думает Рэбеллион? Рэбеллион появился, как на заказ. Стоило мне подумать про бронзового ящера, как его треугольная морда выглянула из дверей зала, сверкнув исподлобья янтарными очами. Осмотревшись, он показался полностью, разведя крылья немного в стороны и сделав попытку потянуться. Ящер зевнул. - И самым преданным стражам тоже необходим отдых, – равнодушно заметила Эндерис, когда дракон с неудовольствием затряс затекшей лапой. Тот лениво поднял взгляд. - Я уже и сам не знаю, что делать... – неуверенно признался он, помявшись. – То что вы видели в Ретокане ужасает. Но здесь, с самого момента покушения, не происходило ничего. Ни-че-го. Дракон устало прикрыл глаза, пыхнув из пасти сгустком дыма, и тряхнул рогатой головой. - Боюсь, что моя бдительность со временем может подвести. - Мы собирались в столицу, ведь так? – подал я голос, бесцельно ковырнув ногтем стену. – Там будет проще. Надеюсь. К тому же тебя вполне способна подстраховать сестра. По ярости вы не уступаете друг другу. Рэб на миг искривил рот в усмешке. Но его веселье быстро сменилось прежним смятением. - Она слабее меня, – подумав, проговорил дракон, и его слова прозвучали не с нотой самодовольства, а напротив – с беспокойством и опасением. Он потупил взгляд, слабо шевельнув хвостом. – Скриллея дерется иной раз агрессивнее и куда более жестоко чем я, но... Она хрупкая. Вспоминая арену, я бы так не сказал. Несмотря на царящий внутри холод, огня Скриллеи явно не занимать. Некоторое время мы провели в молчании. До тех пор, пока я не выпрямился, чтобы нарушить тишину вопросом. Как раз одним из тех, которые не давали мне покоя, и который было возможно обсудить. Набравшись решимости, я заговорил. - Раз уж мы все вместе... Меня мучает один вопрос, – с осторожностью начал я. – Касательно вашего общего с Эндерис прошлого. Рэб напряженно заерзал на месте, подобравшись и предупреждающе изогнув шею. Его треугольная голова высоко поднялась, слегка покачиваясь. Между тем Эндерис обратила ко мне часть лица, не разворачиваясь полностью. Ее пепельные волосы колыхнулись от движений. - Что конкретно тебя интересует? – спокойно промолвила девушка-маг, блеснув голубыми глазами. - Вы, – ответил я, перестав ковырять стену. – Что между вами произошло? То вы не замечаете друг друга, а то между вами словно искры. Объясните же. Эндерис выдержала паузу, обдумывая мой вопрос. Я оглянулся на Рэба, но тот ответил мне задумчивым гудением, немного расслабившись и показав глазами в сторону ведьмы, судя по всему, переваливая на нее необходимость растолковывать детали прошлого. - Все не просто, – донеслось от Эндерис. Поглядев еще раз в окно, она продолжила: – Между нами пара застарелых обид, следы которых периодически воспаляются. То острее, то слабее. Фыркнув, Рэбеллион закатил глаза. Впрочем без особой враждебности, как мне показалось. - Просто расскажи ему уже, раз просит, – проворчал дракон, переместившись ближе к нам, и я смог ощутить исходящее от бронзовой чешуи слабое тепло, что свидетельствовало либо об усталости, либо о спокойствии. – Не нужно лишнего пафоса. - Пафос – скорее твоя прерогатива, – усмехнулась Эндерис. – Но ты прав. Я постараюсь быть краткой. Поправив волосы, заклинательница теней выдержала паузу, собираясь с мыслями и воспоминаниями. Ее тонкие брови сдвинулись, выражая сосредоточенность. - Во времена войны Деосвольфа с Серебряными, как ты уже слышал в день моего прибытия, мои навыки магии были очень... востребованы. С самых ранних лет мне с трудом давался контроль над собственной магией. Ее было слишком много внутри меня. Со временем стало проще сдерживать ее, но не выпускать свою силу совсем я не могу, иначе магия поглотит тело. Сожжет, как свечу. Поэтому, когда король позвал меня на службу – я согласилась. Эндерис помолчала, погоняв носом воздух. - Долгое время все шло своим чередом. Сражение за сражением. Мало кому удавалось противостоять моим теням, даже среди воинов Серебряных. Я оказалась в раскаленном потоке. Кровь, жестокость, пепел – удручающая картина бесконечной битвы, частью которой я стала. Я не желала подобной участи, однако каждое мое появление на поле брани выглядело так, словно я своя. Словно я рождена для хаоса, – лицо Эндерис приняло неопределенное выражение. Смесь эмоций, но никак не положительных. Казалось, что ведьма ощущает вину и смятение, вспоминая минувшее. – В те времена я даже не старалась сдерживаться на поле боя, позволяя ярости овладевать разумом. Это дикое чувство. Девушка вновь помолчала, побарабанив пальцами по подоконнику. Ее глаза глядели куда-то сквозь. Моя фантазия стала бурно рисовать страшные образы тех событий. Рубящие друг друга на части люди и Серебряные. Вырывающиеся из-под земли магические тени, сметающие и давящие воинов, как бумагу. Эндерис, в жаре битвы утратившая над собой контроль и превратившаяся в нечто непостижимое и жестокое. Похожее на Серебряного убийцу. Мне еще не доводилось наблюдать Эндерис в настоящем деле, не считая нападения Серебряного. Должно быть, оно и к лучшему. - Однажды я встретила Рэбеллиона, – продолжала девушка-маг, показав коротким взглядом на дракона, притихшего в сторонке. Сын огня слегка приподнял морду, завозившись на месте. – Королевского дракона, о котором слышала не единожды, но не сталкивалась с ним вживую. Между нами почти сразу возник... конфликт. - Какой же? – осторожно спросил я, скрестив руки. У меня есть смутное предположение, но верно ли оно?.. – Он связан с Аркхимом? Несколько мгновений Эндерис молча смотрела мне в лицо, немигающим взглядом. - Ты проницателен, – сухо усмехнулась ведьма. – Да. Это связано с королем. Он приказал убить пленных. Серебряных. Внутри меня противно екнуло, а затем все сжалось в тугой комок. Как можно приказать убить того, кто не способен оказать сопротивления? Даже если дело касается Серебряных, превосходящих людей в силе и опасности. Один из них уж точно превосходил всех нас. И все равно мое лицо приняло непонимающий вид, отказываясь верить в услышанное. Как можно приказать убить безоружных? - Видишь ли, Нил, все войны жестоки и бесчеловечны по своей сути. И война Деосвольфа с Серебряными не стала исключением, – видя мою перемену, принялась объяснять ведьма, говоря спокойно, будто она озвучивала нечто естественное. – Мы уничтожали друг друга под корень. Нельзя было допустить, чтобы враг восстановился и нанес удар в будущем. И король Аркхим шел на радикальные меры. Он хотел устранить угрозу в утробе. Пленные, те Серебряные, были молоды. Совсем юноши, – Эндерис помолчала, мрачнея на глазах. – Я вмешалась. Не дала солдатам исполнить приказ короля. - И... как же ты это сделала? – от нетерпения, вопрос сам собой выскользнул из меня. Наверное, он прозвучал не совсем уместно, но сказанные слова невозможно возвратить назад. Эндерис тихо выдохнула. - Остановила их. Мои тени связали солдат и их копья, не позволив убить Серебряных. Не то чтобы я питала к ним симпатию, нет. Но мне стала противна возможность оказаться свидетелем грязной расправы, не говоря уже об участии. Должно быть, сохранившиеся отголоски рассудка пробудились тогда во мне, заставив позабыть о пережитых кошмарах на поле боя, которые творились со мной. И которые творила я сама. Тут девушка сделала особо длинную паузу, уставившись в пол. Какое-то время она молчала, а затем внезапно рассмеялась. Болезненным и хриплым смехом, заставившим меня вздрогнуть. Он оборвался так же резко, как и начался. - Злая ирония состоялась в том, что меня едва не обвинили в измене, а тех пленных все равно казнили. За свое неповиновение и вмешательство я провела две недели в темнице, пока проходили разбирательства. Аркхим был в ярости. Одна из лучших подопечных осмелилась перечить королю. Эндерис умолкла. Наступила тишина, казалось, нарочно дразнящая меня. Я стоял пораженный услышанным, пытаясь пережевать рассказ колдуньи. Пленные, неподчинение, измена, заключение. Звучала эта история дико. Однако я заметил несостыковки. Если король усадил ведьму за решетку, то как она вообще смогла свободно вернуться во дворец? Пускай и после войны. И причем здесь Рэбеллион кроме того, что он королевский дракон? Я недоумевающе поводил взглядом, переметнувшись от девушки к неподвижно застывшему ящеру, рассчитывая дождаться пояснений. - Я знаю о чем ты думаешь, – подал голос дракон, прозвучавший тише и глубже обычного. Ящер слегка переместился, сменив позу и зашуршав бронзовой чешуей. – Какую роль в этой истории довелось играть мне, ведь тебе так и не ответили на главный вопрос. Полагаю, настала моя очередь вести повествование. Бросив короткий взгляд в сторону Эндерис, дракон заговорил, переведя взор уже на мое лицо. - После обвинения Эндерис была в полшаге от клейма изменника. Говоря откровенно, на настоящую измену, за которую казнят публично, это непослушание тянуло слабо, – все же Эндерис хорошо зарекомендовала себя в сражениях, – но Аркхим был вне себя. Его, уж прости меня, – Рэб посмотрел на ведьму, – личное оружие проявляет какую-то собственную волю, да еще и жалеет врага. Немыслимо! Какое принижение и оскорбление королевской фигуры! Аркхим не мог стерпеть подобного. Конечно, он не собирался убивать человека, подчиняющего тени, но и безнаказанности допускать не желал. Потому Эндерис и попала за решетку. - А затем сбежала, – буркнула девушка с подоконника, резким движением поправив волосы. – Меня до ужаса разозлила вся ситуация, да и тухнуть в сырой камере я не планировала. Не знаю на что был расчет, когда меня посадили в темницу, пускай и осветив мою тюрьму таким количеством света, что приходилось щуриться. Тех ничтожных клочков тьмы, нетронутых светильниками и факелами, оказалось достаточно для пробуждения моих сил. Когда терпение окончательно лопнуло я с легкостью выломала стальные прутья и направилась прямо к Аркхиму. Говорить на чистоту. - И тогда на сцене появился я, – донеслось от Рэбеллиона. – Стоило Эндерис добраться до тронного зала, как Аркхим исчез, оставив нас наедине. Тогда мы повздорили на славу, почти убив друг друга. Но король, поняв что дело пошло не так, как он ожидал и что Эндерис не сдается, прекратил наш поединок, вмешавшись лично, – дракон издал тихое ворчание, смесь раздражения и смущения. – По правде сказать, мы оба были так измотаны, что мгновенно позабыли о намерении убить друг друга. В итоге Эндерис добилась оправдания. Впечатленный ее упрямством, Аркхим сам предложил помилование. Задержав на бронзовом ящере взгляд, я отвернулся к окну. Ну и ну. Когда-то ведьма с драконом устроили мордобой в королевском зале, а сейчас спокойно находятся в одном помещении и разъясняют школьнику детали прошлого. Отчасти это забавно осознавать. - Ну и как, вы все еще хотите прикончить друг друга? – не удержал я наивного любопытства. Рэбеллион и Эндерис звучно фыркнули в унисон. - Если ты прослушал, то попроси Рэбеллиона повторить, – съехидничала ведьма, однако, я уловил слабую дрожь в уголках ее губ, будто бы ее развеселил мой провокационный вопрос. – Но в любом случае, нынешний обмен колкостями и рядом не стоит с потасовкой после моего побега. - Да уж, хороша потасовка, – со стороны дракона раздался скупой смешок, – Выбитые двери, разбитые окна и огонь повсюду. Думаю, Аркхим и сам пожалел, что предоставил усмирение сбежавшего мага мне. Наконец улыбнулась и сама Эндерис. Ведьма тихо выдохнула, покачав головой, а я лишь подивился, насколько странно изменилась атмосфера в коридоре. В особенности, между этими двумя. От сдержанности и напряжения к практически дружеской беседе. Вспоминая битву друг с другом, они умудрялись найти долю юмора. Впрочем, меня это не сильно беспокоило. Казалось, что посвящение меня в общую историю немного ослабило царившее между Рэбом и Эндерис напряжение. Мне бы не хотелось, чтобы они вредили друг другу. Каждый из них помог мне и продолжал помогать. При одной мысли, что пришлось бы остаться одному в этом чужом мире, без этих двоих, мне становилось страшно. Кто, если не Рэбеллион, а затем и Эндерис, поддержал бы меня? Размышляя, я не заметил, как сам начал слегка улыбаться. Огненный ящер, конечно же, сразу это приметил. - Смотрю, тебе понравилась наша компания, не так ли, маленький смертный? – возвращаясь к своему привычному насмешливому тону, дракон пыхнул сгустком дыма и шутливо шлепнул кончиком хвоста меня по плечу. От неожиданного жеста я чуть отшатнулся, инстинктивно зашипев, но уже в следующую секунду поднял глаза и, наткнувшись на вполне добродушный взгляд чешуйчатого существа, усмехнулся в ответ. - Скажу так, я привык к вам обоим и... Я рад, что вы не грызетесь. Каждый из вас помог мне не умереть, и мне не хотелось бы выбирать. Оба повернули ко мне головы, широко распахнув глаза. - Ого, – моргнула Эндерис, пристально изучая меня, словно видела первый раз. Что-то изменилось в ее голубых глазах. Будто бы девушка сильнее прежнего заинтересовалась мной. - Лестно, должен признать, – Рэбеллион слегка приподнял верхнюю губу, обнажая в довольной улыбке острые клыки. – Отрицать не стану. - Кто бы сомневался, – хихикнула Эндерис, – Но знаешь, Нил, – она посмотрела прямо в мое лицо, – я тоже рада. Рада, что мы до сих пор живы. Вновь улыбнувшись, я кивнул в знак согласия. Несмотря на пережитые трудности и напряжение, – угрозу от Серебряного никто не отменял, как и все остальные, – внутри себя я ощутил нечто теплое. Словно я стал своим. Эндерис, Рэбеллион, Скриллея – они были готовы сражаться. За себя, за короля, за меня. Не скажу, что мне нравился Аркхим, так как многих его действий я не понимал до конца, но, пожалуй, что да. Я тоже готов сражаться. Если не за чужого короля, то хотя бы за новых друзей. Они меня не бросили. Ночь перед отъездом из дворца выдалась неспокойной. Пришедшее затишье сменилось настоящей бурей. Потоком, прорвавшимся сквозь хлипкую плотину. Я плохо спал. Беспокойно. Кошмар за кошмаром, в каждом из которых я или кто-то из знакомых погибали. Иногда появлялся Серебряный, стоявший посередине пустого королевского зала. Длинный клинок сверкает призрачными бликами. Взгляд опущен и спокоен, не выражает ничего. Губы сжаты в тонкую линию. Он молчит. Он молчит, но я знаю, Серебряный заметил мое присутствие. Он ждет. Воздух звенит от напряженной тишины. Сердце бьется редко, но с чудовищной силой, едва не выламывая грудную клетку. Кровь пульсирует в висках. Капли пота скатываются по лицу, падая на холодный пол. Я вижу перед собой хладнокровного убийцу. Чуждого. Непонятного. Непредсказуемого. Минуты растягиваются в мучительную вечность. Я сжимаю зубы и хватаюсь за рукоять меча, выставляя клинок перед собой. Руки трясутся. Я знаю, что умру. Один на один у меня нет шансов. Серебряный медленно поднимает взгляд, смотря исподлобья. Зловещий, холодный взгляд без капли сожаления. Пронзающий насквозь. Его губы неспешно растягиваются в жестокой улыбке. Я вскочил взмокший весь насквозь. Меня бьет дрожь. Он... Он видел меня! Но, но как же? Ведь это только сон, просто мои страхи, верно?.. Игра воображения. Я сажусь на край постели, принимаясь с усилием массировать виски и переносицу. Постепенно дурное послевкусие отступает и я прихожу в себя. Оглядев комнату, я поднялся и направился к выходу. Нужно умыться. Покончив с непродолжительными водными процедурами, я вернулся к себе. Спать уже не хотелось. Помявшись, я зажег свечу и уселся за письменным столом, который пустовал. Комната была новая и, кроме моего меча, наплечников и небольшой сумки, никаких предметов не было. Кровать да стол. Около десяти минут я просидел в тишине, не решаясь ни на одно действие. В один момент я уловил подозрительный шорох за дверью и напрягся. Кто-то находился в коридоре, прямо рядом со мной. Он слушал. Бесшумно прошмыгнув к вещам в углу, я вытащил нож из сумки. Браться за меч слишком рискованно из-за габаритов. Пройдя к двери и держа нож наготове, я прислушался. Ничего. Постояв немного, я решился проверить и открыл дверь, затаив дыхание. Пусто. Однако выглянув в коридор, я увидел Эндерис. Девушка успела сделать несколько шагов, намереваясь уйти незамеченной. Я окликнул ее. - Эндерис! Ведьма остановилась, но не дрогнула. Чуть помедлив, она обернулась ко мне. - Не хотела тебя будить, – тихо промолвила девушка, поправив выбившуюся прядь пепельных волос. – Мне не спалось, я и решила осторожно проведать. Все в порядке? Ее голубые глаза внимательно заскользили по мне, остановившись на опущенном вниз ноже, который я до сих пор сжимал. Глянув на маленький клинок, я отшвырнул его на сумку, где он и шлепнулся на толстую ткань. - Кошмары. Снова, – сказал я открыто, не желая юлить. – А на десерт была встреча с Серебряным. Все сверлил меня взглядом. Как живой. Вспоминая нечеловеческий взор Серебряного, я поморщился. Внутри неприятно екнуло. Переступив с ноги на ногу, я приложил ладонь к затылку, ероша волосы. - Ожидание сводит меня с ума. Ожидание и неизвестность. Я знаю, что еще ничего не кончено, – Я взглянул на колдунью, бдительно ловившую каждое мое слово. Эндерис молча смотрела на меня, почти не мигая. А затем вздохнула. - Если тебе нужно проветриться, то я готова. Мои сны не намного лучше твоих. Удивленно глянув на нее, я кивнул. Быстро оделся, загасил свечу и уже шагал рядом с заклинательницей теней по пустым коридорам спящего дворца. Мы направлялись на верхние этажи. - Значит, ты тоже, – хмыкнул я. – Я, Скриллея, теперь снова я и, наконец, ты. У всех эти идиотские сны, верно? Ведьма бросила в мою сторону короткий взгляд, приподняв бровь. - Ледяная тоже что-то видела? - Скорее всего, – предположил я. – Это было в ту ночь, когда я видел первый сон с червем. Но Скриллея не рассказала мне. Просто... вид у нее говорил сам за себя. Я выдержал паузу, размышляя. - Что же увидела ты? – в лоб спросил я у Эндерис. Она продолжала идти в молчании, лишь немного изменившись в лице. Нахмурившись. Спустя шагов восемь, колдунья с неохотой ответила. - Огонь. Просто огонь. Везде. Абсолютный. Уничтожающий все вокруг, – лицо девушки помрачнело. Кулаки сжались. Она вдруг заговорила быстрее, вываливая накопившиеся мысли. – Эти сны пытаются предупредить нас о чем-то. Об угрозе. Вот только о какой именно? Твой призрак, пропавший неизвестно куда. Серебряный. Новая война. Нечто... иное, более масштабное... Что из всего этого нанесет первый удар и в какой форме? Что реально, а что остается до поры до времени гнетущей перспективой? От какой напасти нам защищаться в первую очередь – вот, чего я никак не пойму. Я остановился, взяв Эндерис за руку. Я ощутил в ее голосе нарастающую дрожь. Нервы, боязнь, опасения. Все это знакомо мне. Но в лице дерзкой и бесстрашной Эндерис, которая язвила в глаза огненному дракону и пыталась дать отпор Серебряному, эти слова казались неправильными. Неподходящими. Девушка встала, затормозив достаточно резко, но не отстранилась. Вместо этого Эндерис медленно подняла на меня взгляд, застыв. Наши глаза пересеклись. На несколько мгновений в коридоре стало тихо так, что можно было различить биение сердца. - Эм... Прости, я просто... хотел успокоить тебя, – выпустив руку Эндерис, начал оправдываться я, испугавшись, что перегнул палку. Все-таки хватать за рукав колдунью не самая удачная идея. – Ты нервничаешь, переживаешь. - Все хорошо, Нил. Я понимаю твой порыв, – Эндерис шагнула ко мне, мягко улыбнувшись и положила мне руку на плечо. – И мне приятно, что ты неравнодушен. Я ценю твою поддержку. Я только ошарашенно захлопал глазами, сам не понимая до конца, чему именно так удивляюсь. Стоило мне раскрыть рот, намереваясь произнести еще пару слов в свою защиту, как Эндерис тихо рассмеялась, вгоняя меня в еще больший ступор. - Ох, не принимай же ты все так близко к сердцу! – успокоившись, девушка-маг убрала руку и слегка покачала головой. – В твоей открытости нет ничего дурного, как и в моем ответе тебе. Мы были честны и это главное. Слушая ее высокий, но лишенный теперь и капли насмешки голос, я постепенно расслаблялся, возвращая самообладание. Кто, кто, а Эндерис не молчала бы, если ей что-нибудь не понравилось бы по-настоящему. Наконец я выдохнул свободнее. - Пойдем на балкон, – предложил я, заметив проход между окнами впереди. – Свежий воздух, звезды... - И никакой чертовой романтики, – выпалила девушка, заставив меня поперхнуться воздухом. Прежде чем я опомнился, она вновь усмехнулась. – Шучу. Просто идем уже. Не дожидаясь моей реакции, ведьма прошествовала вперед, шурша мантией, и скрылась в проходе на балкон, оставив меня растерянно моргать. Тряхнув головой, я поспешил следом за ней. Ошарашить все же Эндерис умеет. Особенно, когда хочет. Достигнув балкона, мы остановились почти у самого края, облокотившись о толстые перекладины из светлого камня. Ночь действительно оказалась великолепной. Темное-претемное небо, казавшееся чистым, укрывало земли вокруг дворца черным плащом. Вдалеке стоял лес. Редкие звезды сверкали тут и там, как будто обмениваясь тайными сигналами. Луна висела практически над нашими головами, освещая округу бледным светом, похожим на туман. Было прохладно, но не холодно. Иногда приходили легкие порывы ночного ветра, вынуждая поежиться. Ощущение странного очарования витало в воздухе. Предвкушение или предупреждение о грядущих событиях. Тревоги ли здесь больше или умиротворение – я так и не сумел определить. Противоречивое чувство. Мы долго стояли вместе с Эндерис, созерцая ночное полотно и не произнося ни слова. Хотелось временами что-то сказать, но ни один из нас не решался. Был ли в том смысл? Возможно, что и был. Но нам было вполне комфортно среди тьмы, прохлады и тишины. На утро предстоит многое, начиная от завершения сборов и заканчивая уходом из дворца. Мы направляемся в столицу Деосвольфа, как сказал Аркхим. Какой же будет этот город? Какие в нем будут люди? Поверить не могу, что придется встретиться с толпой зевак. Украдкой следя за скрестившей руки Эндерис, я невольно додумывал, что ведьма перебирает те же мысли. Похожие на мои. Завтра – новый день. Надеюсь, мы готовы к нему.