Мост воспоминаний

Шуа стоял у окна больничной палаты, смотря в никуда. Глаза сухие, слёзы будто исчерпались. — Уже нет сил плакать, — тихо подумал он. Рядом, в углу, молчал Вону. Он тоже не мог больше злиться, ревновать, кричать. Только пустота. Бесконечная и глухая. Остальные сидели молча. Мингю крутил в руках смятый чек от цветов, Джехён обнимал подушку, Энво пытался держать себя в руках, а Сынчоль просто смотрел в пол. Доктор подошёл, держал в руках папку. — Состояние стабильно. Через два дня можно выписываться. — А память?.. — осторожно спросила её мама. Доктор вздохнул. — Бывает, что она возвращается. Иногда — частично. Иногда — внезапно. Но гарантии нет. Я бы советовал окружить её знакомыми вещами, людьми… — он посмотрел на ребят. — Может, это поможет. Два дня спустя… Героиня стояла у двери дома с мамой. Они открыли… и застыли. Вся гостиная была украшена. Фото. Плакаты. Записочки. Фотобуки. Гитара в углу. Маленькие безделушки с её подписью. На стене — большой баннер: «Добро пожаловать домой, [её имя]!» — Это… что это?.. — выдохнула она, растерянно. — Сюрприз, — прошептала мама, сдерживая слёзы. — Твои… друзья помогли. Те, кого ты не помнишь, но которые всё ещё помнят тебя. На кухонном столе стояла коробка с тетрадями по корейскому, аккуратно подписанными её именем. В ящике — рисунок, где были она, Шуа и Вону, нарисованные как герои дорамы. А в углу — любимая кружка с надписью: "Для самой упрямой девчонки, которую мы любим". Героиня прошла по комнате, медленно, будто во сне. Каждая мелочь — будто шептала ей: «Ты не одна. Мы здесь. И ждём, когда ты вспомнишь… или полюбишь нас снова.» Солнце пробивалось сквозь жалюзи, мягко касаясь её лица. Она проснулась рано — непривычно спокойно, но с каким-то странным ощущением в груди. Будто день будет важным, хоть она и не знала, почему. Мама всё ещё спала, а героиня вышла на улицу — просто пройтись, освежиться, разобраться в мыслях. Мир казался новым, но в нём было что-то… тёплое, будто уже знакомое. Она зашла в маленькое кафе на углу. Внутри пахло ванилью и свежей выпечкой. — Один капучино, пожалуйста, — сказала она, садясь у окна. — А ты как всегда — капучино и у окна, — послышался вдруг голос за спиной. Она обернулась — напротив стоял он. Вону. Просто, спокойно. В чёрной куртке и с мягким взглядом, который, казалось, знал слишком многое. — Мы знакомы? — спросила она тихо. Он сел напротив, не касаясь стула. — Знакомы… были. — Пауза. — Но мне кажется, ты всё ещё та же. Она нахмурилась. — Откуда ты знаешь? Он чуть усмехнулся: — Потому что ты всё так же смотришь на кофе, как будто пытаешься вспомнить, как он на вкус. Потому что ты делаешь три глотка и морщишь нос — ты всегда морщишься от горечи, а потом просишь сахар, но не добавляешь. Она молчала. Его слова — как маленькие ключи, что крутились в замке её памяти. — Почему ты пришёл? — наконец спросила она. Вону посмотрел прямо в глаза. — Я хотел… увидеть, как ты улыбаешься. Хоть раз. Ещё раз. И она — действительно — улыбнулась. Маленькой, лёгкой улыбкой. — Странно… будто я знаю, как ты выглядишь, когда злишься. И когда смеёшься. И даже… когда плачешь. Он замер. — Может, ты начинаешь вспоминать? Она покачала головой: — Нет. Но что-то внутри… узнаёт тебя. И в этот момент в дверь кафе зашёл Шуа. Он увидел их — и замер. Шуа подошёл к их столику почти неслышно, как будто не хотел нарушить что-то хрупкое. Он держался спокойно, но глаза… они выдавали слишком многое. Усталость. Тревогу. И, как ни странно — решимость. Вону первым заметил его. — Присаживайся, — произнёс он сдержанно. Шуа медленно сел, скользнув взглядом по лицу героини. — Привет, — тихо сказала она, чувствуя странную тяжесть. — Мы тоже… были знакомы? Шуа кивнул, мягко улыбаясь: — Да. Очень даже. Она сжала пальцы, будто почувствовала дрожь внутри. — Простите. Я… стараюсь. Иногда что-то вспыхивает, картинками, словами. Но всё ещё… пусто. Вону откинулся назад, опустив глаза. Шуа же наклонился чуть ближе: — Мы не торопим. Просто хотим быть рядом. Не важно, кто я для тебя… или кто он. Он кивнул в сторону Вону. — Главное — ты. Она посмотрела на него внимательно. — Я чувствую, что вы… оба были важны. И как будто я стою на мосту. А подо мной — целая река воспоминаний. Только я не вижу её, но слышу, как шумит вода. Вону едва заметно сжал кулаки. Шуа заметил это. И, как будто приняв решение, заговорил: — Я не буду бороться. Ни с ним, ни с твоей памятью. Всё, что я хочу — чтобы ты была счастлива. Даже если не со мной. Героиня побледнела. — А если… я никого из вас не выберу? — Тогда… мы будем просто рядом, пока ты снова не выберешь себя, — ответил Шуа, глядя ей прямо в глаза. Вону встал. — Я пойду. Мне нужно… подумать. Он смотрел на неё чуть дольше, чем положено. — У тебя есть всё время мира. Но знай: если вдруг вспомнишь, как я зову тебя по утрам — просто скажи. Он вышел. Они с Шуа остались вдвоём. И тишина снова заговорила за них.