Часть 5

Город Левран, хоть и имел крепкие стены, больше напоминал убежище, чем крепость. Люди толпились на улицах, искали пищу, воду, крышу над головой. В их глазах – не страх, а усталость. Словно душа уже все выплакала, оставив только пустоту. Мы молча пробирались по узким переулкам, натянув капюшоны, держа оружие поближе к себе. Здесь нас могли узнать. И это не сулило ничего хорошего. — Это и есть Левран? — Нана сбавила шаг, прищурившись из-под капюшона. — Как-то… серее, чем я себе представляла. — Как моё настроение после разговора с Тошей, — вздохнул Марбл почти шёпотом. — Я это слышала, — отозвалась Тоша без всякой эмоции, даже не обернувшись. — И учти: твоё настроение может стать ещё хуже. — Если бы мы пришли сюда летом, было бы теплее, — добавила Карри, идя позади и поправляя кинжалы. — И улицы, может, были бы не такими… мёртвыми. Город и правда не радовал: Левран встретил нас безмолвными окнами и пылью, которая, казалось, въелась в сам воздух. На площади — беженцы. Дети сидели возле пустых вёдер, женщины делили хлеб на тонкие куски, мужчины молчали, уставившись в землю. — А зачем мы вообще сюда пришли? — пробормотал Эцио. — Это ведь не по договору. — Еда, вода, свежие слухи, — ответил Карло, подойдя ближе. — И капля человечности, если найдём. — И ночлег, — напомнила Мелоди. — Не стоит снова спать возле болота. Марбл хнычет во сне, когда ему холодно. — Это была песня, а не хныканье! — возмутился тот. — И вообще — баллада о том, как бард одинок под звёздами! Мы направились к церкви — единственному месту, где ещё горел свет. Она выглядела скромно, но спокойно. Здесь, по крайней мере, кто-то ещё молился. — Я внутрь не пойду, — твёрдо сказала Тоша. — Меня от запаха святых мутит. — Тебя мутит даже от тёплых взглядов, — заметил Эцио. — Верно. И это взаимно, — вздохнула она, оставаясь у входа. Карло, я, Мэлоди и Нана вошли внутрь. Нас встретил пожилой настоятель, у которого, несмотря на возраст, в глазах было больше стали, чем в мечах многих рыцарей. — Вы не местные. И ваши глаза видели смерть, — сказал он, глядя прямо на меня. — Иногда — слишком много, — ответила я. — Нам не нужна война, дитя. Нам нужна вода. И вера. И руки, что не боятся тьмы. — Что случилось? — спросила Нана. — Может, мы можем помочь. Оказалось, что неподалёку, в амбаре у опушки, остались припасы — еда, лекарства. Но туда пробрались твари Тьмы. Местные туда не рисковали идти. — Вот и ответ, почему мы здесь, — сказал Карло, когда мы вышли. — Судьба снова плюнула в нашу кашу и дала ложку. — Ну, тогда поедим, — усмехнулась Нана. — Этот юмор сейчас больнее моего, — пробормотал Марбл. Мы отправились быстро. Нашли амбар. Там прятались две твари — похожие на сгнивших лесных духов, с телами, покрытыми мёртвой корой. Одна почти достала Карри, но Тоша молча спалила её огнём. Вторая прыгнула прямо на Нану, но та разрубила её пополам, как старую подушку. Мелоди залечила нам мелкие раны, и мы вернулись. — Это не была война, — сказала я. — Но это была победа, — ответил Карло. — А здесь это редкость. Настоятель не благодарил словами — он дал нам хлеб. Люди начали улыбаться. Даже дети — хоть и осторожно. — Не армия, — прошептала Нана. — Но первый камень, — добавила я. — Башня ещё поднимется. Когда мы покидали город, Эцио обернулся к площади: — Думаете, в следующем городе будет лучше? — Нет, — сказала Тоша. — Но там будем мы — и это меняет правила. — А я просто надеюсь, что там будет нормальная таверна, — добавил Марбл. Мы ушли в дорогу. Впереди — лес. Позади — тишина, в которой, кажется, кто-то начал верить в свет. Мы шли быстро, почти не делая остановок. Дорога петляла среди пожухлых полей, над которыми клубился лёгкий туман. Солнце едва пробивалось сквозь облака, и казалось, будто само небо сдерживает дыхание, наблюдая за нами. — Помнишь того трактирщика из деревушки? — Карло усмехнулся, поправляя плащ. — Тот, что решил, будто я изгнанный благородный принц с юга? — Это потому, что ты ведёшь себя как кошка, упавшая в мёд, — холодно ответила Тоша. — И пытаешься убедить всех, что так и должно быть. — Мёд благородства мне к лицу, не спорь, — фыркнул Карло, — по крайней мере, я умею нравиться людям. В отличие от некоторых… — Я тоже умею нравиться, — вмешалась Карри, лениво оглядываясь по сторонам. — Особенно, когда надо вытащить чью-то задницу из беды, или наоборот втащить в беду кого-то. — Вы про меня? — тут же оживился Марбл. — Потому что моя задница — творческое достояние, я даже песню о ней сочинил… — Нет, пожалуйста, только не песню, — простонала Нана, улыбаясь. — В прошлый раз ты не мог рифмовать «подвал» с чем-то приличным. Мэлоди тихо хихикнула, но быстро осеклась, когда увидела, как Тоша на секунду сжала посох. — Вы правда думаете, — сказала эльфийка хмуро, — что у нас есть право шутить? Мы и так идём по краю. Один неверный шаг — и весь мир рухнет. — Именно поэтому я шучу, — серьёзно ответил Карло. — Иначе сойти с ума недолго. Город появился на горизонте — каменные стены, серые крыши, башня церкви, устремлённая к небу, как обвиняющий палец. Мы вошли под вечер, держась ближе друг к другу. Лица в толпе — беженцы, усталые, голодные, бездомные. Никто не обращал на нас внимания. Почти никто. Мы направились к городской площади, где всегда можно услышать последние слухи. Карло перекинулся парой фраз с местным стражником, а мы с Мелоди осматривались. Всё шло тихо — до тех пор, пока не подошёл священник. — Эй, ты, эльфийка, — его голос был холодным. — Откуда посох? Кто дал тебе право носить магическое оружие в пределах святого города? Тоша подняла бровь. — Моё право — это моя воля. Или вы предлагаете мне снять его и оставить себя без защиты? — Магия — ересь, — процедил он. — А если это ещё и эльфийская магия… — Эй, послушай, — шагнул вперёд Карло. — Мы просто странствующие артисты. Вот наш бард, вот хрупкая фея, а это — фокусница. Подарок от гномов! Марбл театрально поклонился, а Мэлоди сложила руки в благочестивом жесте и наивно улыбнулась. — П-простите, святой отец, мы всего лишь несчастные беженцы с… — Я запомню вас, — ответил священник с подозрением. — Следите за своими действиями. Он ушёл, и мы, не дожидаясь следующей проверки, свернули в переулок. — Он знал, — прошептала Тоша. — Чувствовал. — Но он не уверен, — Карло выдохнул. — А значит, мы пока выигрываем. — Не нравится мне это, — Нана стиснула рукоять меча. — Пойдём быстрее. Пока не поздно. Спустя пару минут раздумий, мы решили заглянуть в таверну. Она была тёмной, пропахшей прелым деревом, копотью и дешевым вином. Мы заняли стол в углу, ближе к стене, спиной к стене — старое правило, которое никто не озвучивал вслух, но соблюдал каждый. Я села рядом с Наной, её плечо легко касалось моего. Карло, как всегда, устроился напротив, болтая что-то несерьёзное, будто мы действительно были просто бродячими музыкантами. — Нам нужен кто-то, кто сможет узнать, насколько церковь настроена в этом городе, — тихо сказала я, поднося к губам кружку с подогретым элем. Горячее питьё обжигало язык, но я едва это почувствовала. — Я мог бы поговорить с парой торговцев, — сказал Эцио, лениво откинувшись на спинку лавки. — Только за пару монет, разумеется. — Или поцелуев, — Карри усмехнулась и ткнула его локтем. — Торговки тоже бывают симпатичными. — И смертельно заразными, — пробормотала Тоша, не отрывая взгляда от своей кружки. — Лучше уж я поговорю с местным котлом. Там больше смысла. — Думаешь, нас уже заметили? — Мэлоди сидела напротив, прижимая руки к груди. Её голос был едва слышен сквозь шум таверны. — Возможно, — я осмотрела зал. Люди пили, смеялись, спорили. Никто не смотрел на нас прямо. — Город кажется тихим, — сказала я шёпотом, поднося к губам кружку. — Но слишком тихим. — Как болотная гладь, — усмехнулась Тоша, — пока не сунешь туда ногу. — Твоё поэтическое воображение меня пугает, — фыркнул Карло, отпивая глоток. — Надеюсь, хоть вино тут не болотное. — Не зови беду, — пробормотала Мэлоди, оглядываясь. — Тут много беженцев… и чужих взглядов. Разговор стих, когда к нашему столу шаткой походкой подошли двое местных — широкоплечие, с опухшими лицами и мутным, подозрительным взглядом. Один был явно пьян, второй — просто злой. — А чё это вы тут сидите так тихо, а? — буркнул первый, опершись на стол. — Не здешние, поди? Я посмотрела на него спокойно. Хвататься за меч — ошибка. Улыбаться — тоже. — Мы просто ищем ночлег и тепло, — ответила я ровно. — Как и все здесь. — Ага, — второй прищурился. — А ты глянь, какая гордая. Леди, что ли? Может, ты шпионка? Нана уже положила руку на рукоять меча, но я едва заметно покачала головой. — Если вы ищете драки — ищите в другом месте, — сказала я тихо. — Мы не представляем интереса ни для кого. Просто устали. — Ну-ну, — усмехнулся пьяный. — А эта твоя… — он кивнул на фею, — чего светится? Ведьма, да? Карри, до сих пор молчавшая, резко встала. — Моя сестра умеет петь и светить, когда хочет, — произнесла она сладким голосом. — И если вы сейчас же не отойдёте, она может засиять внутри вас. Они замерли. Разбойница улыбалась — так, как улыбается кошка перед прыжком. Позади неё поднялся Марбл с лютней. — О, друзья, не ссорьтесь! Лучше слушайте песню о влюблённой тавернщице и лысом кузнеце! — Он заиграл весело и громко, отвлекая внимание всего зала. Пьяницы переглянулись, фыркнули и, не решившись лезть дальше, отступили к своему столу. Я выдохнула. — Хорошо сыграно, — прошептала я Марблу, когда он снова сел. — Я спасаю мир балладой. Кто ещё так умеет? — подмигнул он. Мы обменялись быстрыми взглядами. Всё прошло тихо, но тревожное чувство оставалось. Мы знали: долго задерживаться здесь нельзя. Ночь в таверне прошла неспокойно. Мы спали по очереди, каждый час меняя стражу. Тоша тихо бурчала на скрип кровати, Эцио жаловался на вино, которое «больше похоже на прокисший уксус», а Марбл умудрился храпеть в рифму. Я почти не сомкнула глаз. Утро было серым, сырым и тревожным. Я чувствовала: это место смотрит на нас, как зверь — из темноты. Слишком много чужих лиц, слишком мало улыбок. — Что мы знаем про церковь в этом городе? — спросила я, когда мы устроились за завтраком в углу, стараясь не привлекать внимания. — Немного, — ответила Тоша, наливая себе чай с таким выражением, будто это была отрава. — Главная святыня здесь называется Храм Золотого Закона. И если слухи верны, его глава — архидиякон, не переносит магов. Особенно таких, как я. К сожалению или к счастью, я уже с ним знакома. — Значит, надо идти с хитростью, — сказала Карри, потягиваясь. — Я могу заглянуть в храм. Вжиться в роль наивной артистки, ищущей благословения. Мэлоди пойдёт со мной — фея-хористка, что скажете? Мэлоди чуть не уронила свою ложку. — Что? Я?.. Хорошо… если это поможет, — она закивала. — Я попробую не светиться. — Не бойся, — усмехнулась разбойница. — Ты — моё секретное оружие. — Только не забывай, что это не сцена, — сказал Карло, — и если тебя раскроют, я не смогу тебя вытащить… хотя, возможно, смогу. Але буде шумно. — Спасибо за вдохновляющую речь, — ответила Карри с улыбкой. — Ладно, дамы и господа, мы с феечкой отправляемся в театр… в смысле, в храм. ⸻ Через час Карри стояла у массивных ворот Храма Золотого Закона. На ней было простое светлое платье, волосы по одиноко заплетены в невинные косички, лицо — как у потерянной странницы. Мэлоди шла рядом, прижимая к груди крошечную арфу. Вдвоём они выглядели как пара беззащитных артисток — идеальная маска. — Сестра, — прошептала разбойница, когда они вошли под своды, — улыбайся. И не говори ничего про магию. Даже не думай. — А если они спросят, откуда у меня крылья? — Скажем, что это костюм. — Но они настоящие! — Мэлоди… — Хорошо-хорошо, я молчу. Они подошли к служителю — сухому мужчине в золотистом одежде з узкими глазами,которые не доверяли даже воздуху. — Милостивый отец, — пропела Карри, — мы странствуем по свету с песнями и светом, и мечтаем исполнить наш скромный гимн здесь, в доме Господа, дабы прославить Золотой Закон. — Артисты?.. — протянул той, с подозрением разглядывая Мэлоди. — И откуда же вы, светлая дева? — Из Эльвии, — тихо ответила фея. — Но я давно ушла. Я больше пою, чем колдую… — Она немая, когда не поёт, — вставила Карри быстро. — Поэтому лучше не задавать ей вопросов. Служитель чуть скривился, но, к удивлению, махнул рукой: — Идите. Но одна песня — не больше. Потом уходите. И держитесь подальше от священных помещений. — Благослови вас Золотой, — склонилась темноволосая. — Обещаю — будет тихо, красиво и без магии. ⸻ Пока Карри и Мэлоди обманом пробирались в сердце церкви, мы ждали их в переулке, притворяясь, что просто считаем трещины на стенах. Сердце у меня билось неспокойно. “Если их поймают… — думала я. — Церковь такое не прощает. Но надежда была — и две артистки имели свою роль. Ведётся от имени Карри. Я терпеть не могла тишину в таких местах. Она была… липкой. Противной. Будто каждый шорох моей лёгкой походки эхом отдавался в небесах. А ещё — у всех тут такие серьёзные лица, будто им строго-настрого запретили улыбаться. Даже Мэлоди нервничала, хотя обычно сияла как утренняя роса. — Держись ближе к витражам, крылышко, — прошептала я ей с улыбкой. — Сияешь красиво — на святую фею сойдёшь. Мэлоди закивала, стараясь выглядеть ещё более восторженно. А я — направилась по мраморному коридору туда, где, как мне сказали, была библиотека храма. Ну знаешь, если хочешь узнать правду — иди туда, где хранят книги, а не где читают проповеди. Когда я сказала, что могу сыграть кого угодно — я не шутила. Сегодня я была наивной странницей, артисткой в поисках благословения, с глазами как у голодного котёнка и голосом, полным мольбы. Мэлоди шла рядом — сияющая фея-хористка, вся в белом, с невинной улыбкой и крошечними золотими крылышками, подрагивающими от вдохновения. Мы вошли в храм как две блуждающие души, ищущие света. — Только не слишком увлекайся, — прошептала она. — Тут всё строго. — Увлекаться — моё второе имя, — шепнула я в ответ и состроила самую преданную рожицу, какую только могла. Мы начали петь. Сперва тихо, потом чуть громче. Голоса слились — в одну молитву, в одну песню. Мы обходили храм, присматриваясь, кто за кем наблюдает, где двери, где лестницы, кто здесь главный. Всё как обычно, только с ноткой благоговения. После песен нас заметили. Подошли, кивнули, провели через боковой коридор в небольшую библиотеку. Там за столом сидела женщина. Молодая, сосредоточеная, в простой одежде служительницы. Строгий взгляд, но в нём— ум і огонёк. — Вы… певчие? — спросила она, поднимая глаза. — Мы… да, — ответила Мэлоди с лёгкой дрожью в голосе. — Мы странствуем. Несём людям радость… и надежду. И… хотели бы получить благословение. От кого-нибудь, кто может… — Я могу, — спокойно сказала женщина. — Но у меня нет времени на спектакли. Я подалась вперёд. — Это не спектакль, — сказала я самым искренним голосом, какой у меня только был. — Я… я просто ищу путь. Свет. Мне говорили, здесь… направляют. Она посмотрела на меня чуть дольше, чем нужно, и кивнула. — Хорошо. Одна из вас может остаться. Другая — идите, если вам нужно ещё что-то узнать. — Я пойду, — сказала Мэлоди. — Я хочу поговорить с наставником храма, если можно. — Вас проводят, — кивнула служительница. Мэлоди ушла. Я осталась. Мы сели. Некоторое время — молчание. Она писала что-то в книге, листала свитки, делала вид, что меня не замечает. А я делала вид, что рассматриваю иконы. — У вас тут… красиво, — начала я. — Это храм, а не галерея, — ответила вона, не поднимая головы. — Но даже в храме можно оценить эстетику, разве нет? — Ты болтаешь слишком много. — Мне часто это говорят. Особенно те, кому втайне это нравится. Она резко подняла глаза. — Здесь — святое место. Держи язык за зубами, пока я не передумала. — О, строгость. Какая прелесть. Вы всегда такая… или только при первых встречах? — Ты нарываешься, — процедила она сквозь зубы. Я рассмеялась тихо. — А вы — интересная. Жаль, что не называете имени. Мне бы запомнить, вдруг потом снова встретимся. Вдруг станем… подругами? Щёки у неё вспыхнули, и вона быстро отвернулась. — Я не обязана представляться всем, кто входит с песнями и фальшивыми слезами. — Я честна, — шепнула я. — Почти. Хотя… может, я правда ищу свет. Кто знает. Она ничего не сказала. Просто вздохнула и вернулась к своим бумагам. А я сидела, смотрела на неё искоса, и знала: этот лёд — можно растопить. Не сегодня, но точно скоро. Молчание повисло между нами, густое, будто благовония. Она делала вид, что я ей неинтересна, но пальцы слегка дрожали, когда переворачивала страницу. Я ловила каждый её взгляд — быстрый, колючий, сдержанный. — Послушай, — тихо сказала я, подперев щёку рукой. — А правда нельзя узнать, как тебя зовут? Она закатила глаза. Словно бы устала от моего голоса, но в уголке рта мелькнула тень улыбки. — Меня зовут Эбигейл, — наконец ответила она. — Но тебе, подозреваю, и этого слишком много. Я медленно, лениво, будто пробуя имя на вкус, повторила: — Эби…гейл… Ммм. Медовое имя. Как сладкий грех. Она застыла. А потом — вспыхнула, будто факел у алтаря. — Ты!.. В святом месте!.. — зашипела она, вставая с лавки. Щёки пылали. — Ой, ну прости, — сказала я, невинно хлопая глазами. — Просто… как можно устоять перед такой святой красотой? — Охрана! — выкрикнула вона в сторону двери. — Выведите её! Немедленно! Два стражника появились сразу, как будто ждали за дверью. — Руки не трогайте, я уйду сама, — заявила я и, обернувшись к ней, добавила тихо, только для неё: — Но я ещё вернусь. За благословением… или за тобой, Эбигейл. - я повернув голову к ней и с улыбкой подмигнула. Щёки её полыхнули снова, но вона ничего не ответила — только отвернулась к окну, пряча выражение лица. А я вышла из храма, широко улыбаясь. В душе теплился огонь — я точно знала, это ещё не конец. И вспомнила что Мэлоди осталась в храме… — Проклятие! — выдохнула я, едва выйдя за ворота храма. — Мэлоди! Я повернулась на месте, как будто она могла появиться из воздуха. Но феи, увы, не телепортируются — особенно когда ты забываешь их в здании, полном людей, ненавидящих магию. — Прости-прости-прости! — забормотала я, быстро направляясь к нашим. — Сейчас, всё сейчас решу, всё будет хорошо! Я ворвалась к отряду, перебивая даже Марбла, который в этот момент пытался сочинить балладу о своей мужественности. — Я забыла Мэлоди в храме! — выпалила я. — Она… она там одна! Ведётся от имени Саку Бладмор. Я не сказала ни слова. Просто кивнула и направилась обратно к храму. Сердце билось ровно, но в голове звучал только один вопрос: что могла натворить фея от беспокойства в одиночестве? Двери храма больше не были такими величественными. Скорее — давящими, только охранники косо смотрели на меня. Я шагнула внутрь — и почти сразу увидела Мэлоди. Та стояла в углу, обхватив себя руками, широко распахнутые глаза блестели. — Саку! — обрадовано вскрикнула она. — Я… я думала, что Карри вернётся… но она… Она меня забыла. Я тихо усмехнулась. — Бывает. Её просто выставили вон.  Я подошла, взяла фею за плечо и мягко повела наружу. Мэлоди всё ещё нервно озиралась, шепча: — Я стояла спокойно… даже молчала… но они смотрели на меня, будто я демон… На выходе нас уже ждали. Карри встретила нас с таким видом, будто сейчас расплачется. — Мэлоди! Прости! Правда! Фея надменно вздёрнула носик. — Я не сержусь. Просто… это было обидно. Карри опустила голову. Но Марбл не выдержал: — История дружбы и предательства. Забытая фея, преданная на алтаре. Вот это да! Мы ещё не успели перевести дыхание, как вдруг к нам приблизилась женщина. Молодая, в простом зелёном плаще, с тёмно-русыми волосами, заплетёнными в косу. Её лицо озарилось улыбкой, как только она посмотрела на нашего барда. — Паст? Не может быть… ты ли это? Рыжеволосый застыл, а мы переглянулись. — Эм… — выдавил он. — Хе-хе. Ну… возможно? - за этим последовала улыбка. — Марбл! — воскликнула она, бросаясь ему на шею. — Ты вернулся! Я знала, что ты не забудешь! Бард побледнел. — М-м… прости, мы знакомы?.. — неловко усмехнулся он, явно просчитывая варианты отступления. — Конечно знакомы! Ты был здесь пять лет назад! Помнишь ту ночь в погребе таверны? Вино, лютня и ты обещал, что вернёшься за мной! Мы с Карри в унисон приподняли брови. Мэлоди смущённо отвела взгляд. — Оу… — тихо произнёс Эцио. — Вот это поворот. Женщина продолжала с нарастающей истерикой хватать Марбла за руки, за грудь, за всё подряд, будто боялась, что он снова исчезнет в ночи. — Ты бросил меня! Ты лгал! А я… Я вышла замуж, но не смогла тебя забыть! Ах, Марбл! И прежде чем кто-то успел вмешаться, бард, совершенно отчаянно, взял её за лицо… и поцеловал. На долю секунды повисла тишина. Романтичная, почти поэтичная. Если бы не тяжёлые шаги сзади. — Что. Это. Такое?! — прорычал массивный мужчина, подходя к нам сзади. У него был топор за плечами и жилка на лбу, которая, казалось, сейчас взорвётся. Марбл отлепился от женщины. — Эм… сюрприз? Мужчина замахнулся кулаком. И именно в этот момент я шагнула вперед и ударила его прямо в точку под шеей – резкий, точный удар. Его глаза закатились, и он с глухим звуком свалился на землю. – У нас две минуты, – спокойно сказала я. – Ой, Саку, я тебя обожаю! – сказала Карри и сразу дернула Марбла за руку. – Бегом! Женщина кричала что-то о любви, судьбе и «не бросай меня снова», но мы уже исчезали за поворотом улицы. Кто-то из наших бросил несколько монет мальчика, который посматривал на все из окна, мол, «сцена завершена». И пока мы выходили за пределы города, Карло хохотал: — Вот приключения. В следующий раз пусть Марбл надевает маску, прежде чем кого-нибудь целовать. – А может просто не пить двадцать кружек медовухи, – буркнула Тоша. — Это была одна ночь! - простонал Марбл. – В погребе! Я думал, это была барельефная галлюцинация! И вообще, ещё бы пару минуточек я бы прекрасно закончил начатое… Нана агрессивно зыркнула на лучника. — Ой иди ты наху… Я только вздохнула и перебила Ногард. – Идем. Следующее село… Надеюсь, без прежних невест. Дорога стелилась между голых холмов, ветер бил в лицо, и даже солнце казалось каким-то усталым. Мы шли быстро — прочь от города, в котором снова остался след Марбловой легкомысленности и Карриной дерзости. Но впереди было новое село, и нас вела цель. — Ну, зато теперь мы точно знаем, что к чему, — вздохнул Карло, поправляя меч за спиной. — Политика в руинах, королева захапала почти всю власть, а церковь тихо прогибается под неё. — И не просто прогибается, — буркнула Тоша. — Они уже давно больше не служат богам. Только собственным страхам і жадности. — А магов всё так же не жалуют, — добавила Карри, закатив глаза. — Особенно если эльф.  Особенно если харизматичный, прекрасный и… — добавила Нана и посмотрела на Тошу с наглой улыбкой. — Не продолжай, — отрезала та, смущенно повернув голову. — Я, кстати, всё ещё не понимаю, почему меня выгнали, — с притворным возмущением сказала Карри. — Я просто была слишком обаятельной. — Ты флиртовала с жрицей, в храме, — сухо напомнила я. — Она покраснела, значит ей понравилось! — Карри вздохнула. — Жалко, что мне не дали больше времени пообщаться с ней. То бишь разговорила её, и узнала что-то более сокровенее чем просто имя. - улыбка разбойницы достала почти до ушей. Марбл шел молча, пряча лицо в воротнике. Я заметила, как он время от времени косится на нас, и взгляд у него совсем не весёлый. Может, впервые за долгое время. — Не молчи, бард, — тихо сказала Нана. — Всё уже позади. — Надеюсь, позади, — пробормотал он. — Потому что если муж той женщины нас найдёт снова — он мне точно шею свернёт. — Не найдет, — сказала я твёрдо. — Главное — теперь у нас есть информация. Мы знаем, кто управляет епископами, мы знаем, что творится в столице, и мы знаем, что наш путь — верный. Я остановилась и посмотрела на них всех. — Нам нужно идти дальше. В этом селе нас могут ожидать новые союзники. Или новые враги. Карло усмехнулся. — Надеюсь, союзники. А то у меня, честно говоря, силы только на пару врагов осталось. — Не переживай, — сказал Эцио, качая плечами. — Если что — я вырежу нескольких противников за тебя. Мы двинулись дальше. Ветер стих. Остался только звук шагов по мокрой земли. И молчаливая надежда, что следующее село принесёт хоть каплю спокойствия. Село, что встретилось нам на пути, казалось тихим. Слишком тихим. Узкие улочки, потрескавшиеся крыши, дым из труб — всё выглядело мирно, но воздух был густым… начеку. Мы заходили с запада, стараясь не привлекать внимания. Оружие прикрыли плащами, лица — капюшонами. Никто из нас не забыл, что значит быть изгнанным. — Здесь пахнет печёным хлебом, — негромко пробормотала Нана. — И гнилью. — И страхом, — добавила Тоша. — Люди боятся. Чего-то… или кого-то. Мы остановились у старого колодца. Прохожие хмуро кидали взгляды, но никто не говорил ни слова. Даже дети— те, кто всегда первые бегут смотреть на чужых  — держались в стороне. — Я пойду поговорю с трактирщиком, — сказал Карло. — Может, у него язык развязаннее, чем у остальных. — Мы с тобой, — кивнула Нана. — Вдруг понадобится помощь… убедительная. Карри фыркнула. — А я бы не отказалась от горячего мёда и пары слухов. — Мэлоди и я поищем знающих людей, — добавила Тоша, переглянувшись с феей. — А я… — начал Марбл, но Карри уже хлопнула его по плечу. — Пойдёшь со мной, бард. Вдруг споёшь что-то — без поцелуев на этот раз. Я осталась одна у колодца. Позволила себе вдохнуть полной грудью — впервые за долгое время. Но внутри не было покоя. Здесь что-то происходило. И если нам придётся встряхнуть это село — пусть будет так. Спустя час мы снова встретились в полутемном углу таверны. Тихая, скрипучая, но теплая. У нас была еда, несколько комнат на ночь, и важные новости. Карло говорил вполголоса: — Здесь недавно были люди церкви. Поисковый отряд. Спрашивали о магии. О беглецах. — Значит, уже по следу идут, — буркнула Тоша. — Долго мы не продержимся в тени. — Зато мы знаем, что один из местных баронов тайно поддерживает тех, кто против королевы, — добавила Нана. — Может, стоит найти его? — Нужно. Но не сейчас, — я встала, глядя на огонь. — Завтра утром двинемся. Сегодня — затаимся. Я перевела взгляд на своих друзей. Измученные, голодные, але не сломлены. Даже Марбл, которому Карри снова что-то шептала на ухо, смеялся. Я думаю, мы сможем поменять ход этой «войны».