17. Прелестно, не правда ли?

      Маггловедение — элементарная дисциплина для полукровки, прожившей половину жизни в немагическом мире. Программа легче простого и совершенно ненужная. Волшебники, как правило, не высовывают носы из магической Британии. Сверхлюдям плевать на электричество и полуфабрикаты в холодильниках.       В моём распоряжении третий, четвёртый и пятый курсы. Удивительно, как непрофессиональный, самоназванный профессор пережил проклятье одной из важных дисциплин магической школы. К слову, мне понравилась защита от тёмных искусств. К сожалению, чтобы задержаться в Хогвартсе, я согласилась на менее респектабельное маггловедение. Вырвалась в волшебный мир, чтобы научиться волшебству, а в итоге рассказываю на уроках, что такое квартира и чем заполнить террасу. Не для этого меня растила Мамуля.       Появление в учительской Флитвика прерывает от заполнения журнала. Почерк не изменился, пальцы сильно сжимают ручку-перо. Изменилась поза — наклоняет влево. На запястье под наручными часами бечёвка-талисман. Фамильная.       — Как прошёл первый факультатив? — Флитвик присаживается рядом.       — Необычно. Оказывается, не только магглорождённым интересен быт магглов.       — Нагрузка большая?       — Я бы не сказала. Пятнадцать студентов из Рейвенкло, из других факультетов плюс-минус столько же, из Слизерина трое — полукровки.       — Мисс Марлоу, — Флитвик протягивает по столу записку, — из Рейвенкло семнадцать. Меня очень попросили.       — Бейл и Карден, — читаю фамилии. — Что же они не записались перед каникулами?       — Дело в преподавателе. Узнав, что Вы будете вести факультатив, они сделали выбор в Вашу пользу.       — Понятно, на магглов им наплевать, — переписываю в журнал две новые фамилии.       Я понимаю, о чём говорит Флитвик — меня любят студенты. От перемены мест преподавателей любовь к нему не пропадает. Откровенно говоря, первый урок прошёл безобразно, полчаса от начала трое слизеринцев и тринадцать гриффиндорцев пялились на меня. И в коридоре пялятся студенты, и в данную секунду Флитвик смотрит на плечо и грудь — убеждается в странности.       — У Вас что-то ещё ко мне, Филиус? — холодная сталь в голосе. Абель предупреждал, что отныне я — объект вечных состраданий.       — Нет, — подпрыгивает на стуле и трясёт головой. — Простите. Простите. Это непроизвольно.       В учительскую заходит Гораций Слизнорт с широкой улыбкой. Экземпляр с чудинкой и новый зельевар, а также новый сосед по подземелью.       — Всем добрый день. Профессор Марлоу, — садится на противоположный край стола, кладёт на поверхность стопку пергаментов, — я был бы не прочь познакомиться с Вами за чашкой чая. Дамблдор о Вас высокого мнения.       — Как и о Вас, — поднимаю на него сосредоточенный взгляд. Неспроста Дамблдор провёл рокировку: меня на Снейпа, Снейпа на Слизнорта. Кто-то из нас явно лишний.       — У меня большой опыт.       — Не представляю никого, кроме Снейпа, на должности преподавателя зельеварения, — ставлю на полку журнал. — Не заявляюсь к коллегам на чай, веду затворнический образ жизни. Не откажусь от чего-нибудь покрепче, сэр, — не свожу глаз со Слизнорта, — во внеурочное время и без компании.       В учительскую проходит улыбчивая Помфри, придерживая дверь мрачному Снейпу. Зельевар садится к зельевару.       — Я подумаю, мисс, чем удивить, — Слизнорт дотрагивается до бабочки.       — Меня уже ничем не удивишь, — прислоняюсь спиной к креслу, держась за край стола. Флитвик озадачен, глядя на левую сторону пиджака, Снейп сцепляет кисти в замок, без интереса смотрит на шкаф с журналами.       В Большом зале обед и шум по расписанию. Младшая Уизли кивает мне с места. В этом году я продолжу — не так активно — болеть за Слизерин на квиддиче, но, чёрт возьми, у бойкой девочки все шансы заполучить звание лучшего ловца.       Передо мной возникает растрёпанная и раскрасневшаяся Паркинсон, чем привлекает к нам внимание всех факультетов и преподавателей за столом. Она стучалась в комнату вчера после ужина, но я не открыла из-за усталости.       — Минус пять очков Слизерину за неподобающий вид мисс Паркинсон. Причешитесь и застегните блузку, не позорьте факультет.       Она улыбается на замечание и набрасывается с объятиями, повиснув на шее. Я не падаю, потому что успеваю отставить назад ногу.       — Думала, Вы не вернётесь, — шепчет на ухо.       — Кто же будет снимать со змеек очки? Не отдам привилегию Снейпу.       Затылок горит от степенности, могильного холода, недовольства. Он не смотрит в спину, но от его взгляда болит израненное сердце.       — Минус десять очков за неуместное проявление чувств в Большом зале, — Снейп обходит нас, придерживая полы мантии.       Паркинсон отходит. Вспыльчивость, тяжёлый характер и желание всем испортить настроение, потому что у самого плохое, не расстраивают бесстрашную змейку.       — Я не извинилась ни перед факультетом, ни перед Вами.       — Двадцать очков за настойчивость мисс Паркинсон. Приятного аппетита, — склоняю голову перед ликующим столом Слизерина.       После обеда, по пути на Астрономическую башню, меня догоняет Джинни Уизли.       — Не говорите, что меняете факультатив, — не сбавляю шаг.       — Моя семья любит магглов, — идёт сзади-справа.       — Уизли, Вам скучно на прорицании.       — Трелони не заметила, как я ушла с урока.       — Минус пять очков за прогул. На следующей неделе жду в классе маггловедения без опоздания. Предупредите декана о переходе на другой факультатив и не забудьте поведать о побеге с урока.       — Спасибо, профессор, — она останавливается, я ускоряю шаг. — Вы классная.       — А Вы — гадкая гриффиндорка, — обзываю через плечо.       Мне не нравится мой класс и учебник, составленный волшебниками. Магглы представлены беспомощными и безинициативными слизняками, справляющими нужду в любых местах и нуждающимися в органах управлениях на любых местах. Как объяснить волшебникам, что камера видеонаблюдения в супермаркете доказывает преступление, и чтобы доехать до работы в аэропорту, необходимо спуститься под землю?       — Кто просил достать палочки? — прохожу между рядами. — Магглы не суют дерево в машину, чтобы она поехала, — поворачиваюсь лицом к классу. — На партах учебник, листы и чернильницы. На моих уроках не будет дурацких взмахов волшебной палочки и глупых заклинаний, — обвожу взглядом студентов Рейвенкло и Хаффлпаффа. — В мире магглов магию демонстрируют фокусники в цирках и шарлатаны в телешоу. Когда-нибудь мы поговорим о Копперфильде и Гудини.       Не хотят они слушать о Копперфильде и Гудини. Всё внимание на пустом рукаве, засунутом в карман.       — Прелестно, не правда ли? — оглядываю себя со смешком. — Убедительный пример неудачной аппарации. Расщепление. Вас пугают не забавы ради. Аппарация — это не шутки и рвота. Не теряйте голову и руки. Приветствие окончено, приступаем к основной части урока, — надеваю очки, листаю учебник. — Открываем страницу… — краем глаза вижу поднятую руку: — Да, мисс Карден?       — Почему Вы не ведёте защиту от тёмных искусств?       Заданный вопрос волнует не одну её, но и других студентов Рейвенкло и Хаффлпаффа, кивающих в знак заинтересованности.       — Потому что профессор Снейп лучше меня владеет материалом. Он не злой, он требовательный. Соответствуйте его требованиям.       Мы стараемся не пересекаться. Снейп ведёт уроки на третьем этаже, я — на первом. Для маггловедения не нужна литература по тёмному искусству, поэтому я оставила учебники и пособия в кабинете. Снейп не всегда приходит на завтрак, редко обедает. Не стучит в комнату, не пропускает вперёд из подземелья. Мне хватает этого и не хватает Снейпа.       Подкуриваю на Астрономической башне после комендантского часа.       — Понятно, почему он тебя не чувствует, — молодой голос из темноты.       — На будущее, если захочешь избавиться от метки, сразу отрезай руку, потому что метка не стирается, не выводится, мучает.       — Я принял её не чтобы отречься, — Малфой выходит на свет.       — Поговори со мной через год-два, — глубоко затягиваюсь. — При условии, если выживешь и будешь ещё угоден своему Лорду.       — Он убьёт тебя первой, — встаёт сбоку.       — Удачи ему. Я подожду. Передай, где меня искать.       — Обязательно. Он в красках поведал на собрании, как ты его кинула.       — Об оргиях тоже? — выдыхаю дым носом. — Твой отец видел, как твои новые дружки трахали меня во все отверстия, — поворачиваюсь к Малфою. — Попробовал грязнокровку? — он бледнеет пуще прежнего. — Смотри, не перепутай с тётушкой, под масками люди одинаковые, — отщёлкиваю окурок. — Ты не понял во что ввязался. Мне тебя совсем не жаль. Ты — хороший парень и, — убираю руку в карман брюк, — дурак. Минус пять очков, мистер Малфой. Комендантский час пробил, Вы не в кровати.       В подземелье натыкаюсь на Снейпа. Он выходит из-за угла, но я не врезаюсь, приподнимая ладонь и отступая в сторону.       — Извините, если задела, — первая фраза после обмена любезностями неделю назад.       — Задели, — первая фраза после обмена взглядами неделю назад.       Снейп колючий на комментарии, холодный на замечания, отстранённый на объединение. Гордость не позволит закрыть глаза на маленький обман. Нерешительность мешает обсудить потерянный август.       — Ничего страшного, переживёте, не с таким сталкивались в жизни, — захожу за угол. — Доброй ночи, сэр, и удачного патруля.       От надоедливых студентов нет покоя после уроков. Только соберёшься поменять воду в болоте Гектора, как стучат в дверь. На пороге третьекурсница Гретхен с Гриффиндора.       — Чего Вам? — набрасываю на оторванное плечо пиджак.       — Профессор, я перепутала домашнее задание, вместо эссе по маггловедению сдала по зельеварению. Профессор Слизнорт разрешил…       — Заходи, — пропускаю в комнату. — Левая стопка на столе. Найди сама.       Опускаюсь в кресло, отпиваю горячий чай. Гретхен с энтузиазмом осматривает пространство, подходя к столу.       — Ух ты! — пригибается. Рори кувыркается над головой. — Как его зовут?       — Как Вы не будете звать. Нашли эссе?       Она быстро находит свою работу по зельеварению и заменяет её по маггловедению.       — Профессор Снейп за подобную оплошность влепил бы «Тролля» и отправил на отработку, — беру с журнального столика «Ежедневный пророк». — Снейпа на вас всех нет. Распоясались. Давно котлы не чистили.       — Профессор Слизнорт не такой, — Гретхен прижимает к животу пергамент. — Понимающий, улыбчивый, добрый.       — Да-да, — устало киваю. — Строгость не авторитет, а порок, признак злости, — студентка не слушает, с очарованием следит за кувырками Рори и тянет пальцы, чтобы погладить. — Вам что-то ещё, мисс Гретхен?       — Нет. Спасибо. Впредь буду внимательней.       — Угу, — кладу газету на колено. — Валите отсюда, пока я не натравила барсука.       Гадюка пролетает Большой зал и бросает мне неподписанный конверт. Благодарю её кусочком тыквенного пирога. Бегло пробегая глазами письмо, узнаю отправителя по почерку. Поспешно закрываю конверт и кладу под тарелку.       — С Вами всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Флитвик, заподозривший меня в недосказанности.       — Да, — вытираю испарину со лба. — Немного жарко.       — Не заболели? Сходите после обеда к Помфри.       — Нет, Филиус, — резко поднимаюсь из-за стола. Правой стороной чувствую тревожность, желание защитить меня и наказать обидчиков. — Я не больная, не немощная. Мне не нужны помощь и Помфри, — бросаю в тарелку салфетку. — У меня всего-то нет руки, Мерлин Вас побрал!       В комнате раскрываю письмо от Абеля. «Без змейки тяжело в баре. Посетители спрашивают о тебе. Как дела в школе?» Слеза стекает по щеке. Абель предупреждал, что я буду плакать, читая его письма. Называл меня «плаксой», сшивая кожу, и поил ягодными коктейлями. Абель ощипал перья и через трубочку выпил опухоль.