Часть 3: Тени памяти.

Часть 3: Тени памяти.

Тёплый свет проникал сквозь полупрозрачные ткани, будто золотые лучи старались не тревожить сон. Тишина царила в покоях Бастет. Тяжёлые занавеси колыхались от лёгкого ветерка, принося ароматы благовоний. Атрей лежал на мягком ложе, его дыхание было ещё тяжёлым, но ровным. Его лоб больше не покрывали капли холодного пота. Лицо оставалось бледным после схватки, тонкие царапины и шрамы украшали его кожу. Бастет сидела рядом, её ладонь осторожно скользила по его волосам, перебирая пряди, словно боясь спугнуть сон. Взгляд её был задумчив, в золотистых глазах виднелась печаль. Рядом на низком столике лежала кожаная сумка. Осторожно, стараясь не потревожить спящего, Бастет развязала завязки и достала из неё потёртую книгу. Это был дневник — переплетённый кожей, с истёртыми краями. Она раскрыла его. Бастет аккуратно пролистывала потрёпанные страницы дневника. Её тонкие пальцы скользили по строчкам, написанным чётким, но немного неровным почерком. Она замерла на мгновение, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к чему-то невидимому. — Языки смертных столь разнообразны… но суть их сердец всегда одинакова, — прошептала она, и лёгкое золотое свечение пробежало по её ладони. Словно сама ткань текста раскрылась перед ней, и теперь она не просто читала буквы — она чувствовала мысли и эмоции, вложенные в эти строки. Божественная природа позволяла ей понимать любое письменное слово, ведь для богини, когда-то исцелявшей сердца людей, чужих языков не существовало. Она открыла глаза и мягко улыбнулась, теперь готовая читать дальше. «Я хотел попрощаться с братьями как следует. Синдри улыбался мне, а Брок как обычно слегка грубо пошутил. Я понимал, что увижу их снова, но на душе было… неспокойно. Я услышал голос отца: “Атрей, нам пора”. И после этого мы отправились в путь…» Бастет мягко выдохнула. — Атрей… — шепнула она, впервые назвав его по имени. Через несколько часов Атрей медленно открыл глаза. Его взгляд блуждал по незнакомому потолку, затем он моргнул несколько раз и повернул голову. Рядом, на краю постели, сидела женщина. Её тёмные волосы мягкими волнами спадали на плечи, а на макушке возвышались кошачьи ушки — гладкие и подрагивающие в такт её дыханию. Она ласково смотрела на него, кончиками пальцев едва касаясь его лба. — Ты очнулся… — её голос прозвучал тепло и немного облегчённо. Атрей попытался приподняться, но в теле ещё чувствовалась жуткая усталость. Он опустился обратно на подушки и хрипло произнёс: — Где я?... Бастет мягко улыбнулась, её золотистые глаза светились добротой и чем-то ещё — странной, едва уловимой грустью. — Ты в безопасности. Здесь тебе ничего не угрожает. Тебе повезло, дитя. Себек не щадит чужаков. Он нахмурился, стараясь вспомнить. Последнее, что он помнил — битва с Себеком, тяжесть воды и темнота… А теперь он здесь. Его взгляд скользнул по комнате и вдруг остановился. На небольшом столике он заметил детскую игрушку — простенькую деревянную фигурку кошки, украшенную резными узорами. Её очертания были тёплыми и немного неуклюжими, как будто сделанная чьими-то заботливыми руками. Атрей медленно повернул голову к Бастет. — Это… — начал он, но не успел договорить. Бастет вздрогнула. За считанные мгновения она вскочила со своего места, быстрым движением схватила игрушку и спрятала её за спиной. Её уши прижались к волосам, а взгляд стал настороженным. — Это… это ничего, — поспешно сказала она, стараясь скрыть волнение за мягкой улыбкой. — Ничего важного. Её голос дрогнул совсем чуть-чуть, но Атрей заметил это. Его брови чуть сдвинулись, однако он промолчал, чувствуя, что не стоит задавать лишних вопросов. Убрав игрушку Бастет снова присела рядом, её ладонь коснулась его плеча. — Отдыхай, Атрей, — мягко сказала она. — Твои силы ещё не восстановились. Атрей удивлённо взглянул на неё. — Ты знаешь моё имя? Бастет на мгновение замерла, затем её губы тронула лёгкая улыбка. — Оно само пришло ко мне… — уклончиво ответила она. Атрей нахмурился, не удовлетворившись её уклончивым ответом. Но он чувствовал себя слишком усталым, чтобы настаивать. Несколько мгновений он молчал, прислушиваясь к ровному биению собственного сердца, и только потом снова заговорил — голос его был немного хриплым, но настойчивым: — Кто ты? Почему ты помогаешь мне? Бастет слегка опустила голову, её длинные ресницы отбрасывали тени на щёки. Она вздохнула неглубоко и заговорила, глядя на него с мягкой, едва заметной грустью: — Моё имя Бастет. Я… Я хранительница этих мест. Исцеляющая и защищающая. Когда я нашла тебя… ты был на грани. Но судьба редко случайна, Атрей. Она произнесла его имя так, как будто оно было ей знакомо давно и близко. Атрей продолжал смотреть на неё, изучая её лицо. В её глазах — золотых и глубоких — сквозило что-то материнское, тёплое и одновременно печальное. — Спасибо, — тихо сказал он. — Ты… спасла меня. Бастет мягко улыбнулась и кивнула. Затем осторожно поднялась и подошла к небольшому резному ящику. Открыв его, она извлекла кожаную сумку. Атрей сразу её узнал — это была его вещь. — Когда я принесла тебя сюда, я нашла это при тебе, — сказала она, аккуратно раскладывая содержимое. — Я… не хотела вторгаться в твою личную жизнь. Но я искала что-то, что помогло бы понять, кто ты. Среди вещей она вынула потрёпанный кожаный дневник. Её пальцы нежно скользили по его обложке. — Этот дневник… — прошептала она. — Он был исписан твоей рукой. Почерк чужд, но… мне знаком язык слов. Она мельком взглянула на Атрея, словно ища у него разрешения продолжить. Тот медленно кивнул. Бастет раскрыла дневник на одной из страниц. Бумага чуть шуршала под её пальцами. Она прочла вслух с лёгкой интонацией, словно заново проживая вместе с ним этот момент. Тот отрывок, про братьев. Она закрыла дневник и мягко сказала: — Так я узнала твоё имя. Атрей смотрел на неё с изумлением. Его дневник был чем-то личным, он редко открывался кому-то настолько… Но в её голосе не было ни насмешки, ни осуждения. Только нежность и лёгкая тоска. — Ты умеешь читать мой язык?.. — осторожно спросил он. Бастет чуть улыбнулась, её ушки дрогнули. — Боги понимают многое, что скрыто от обычных людей. Я слышала речь странников, подобных тебе… Я чувствовала связь. Поэтому и смогла понять. Атрей чуть расслабился. Его взгляд снова скользнул в сторону, к месту, где она прятала игрушку, но он решил пока не касаться этой темы. — Значит… я здесь в безопасности? — уточнил он. — Да, Атрей, — с искренней теплотой ответила она, касаясь его руки. — Здесь ты можешь отдохнуть. Пока силы не вернутся к тебе полностью. С того момента прошло, примерно, три часа. Бастет уже успела накормить и напоить юношу… Что насчёт Атрея? Атрей откинулся на мягкие подушки, устало выдохнув. Тепло и уют покоев Бастет понемногу возвращали ему силы. Он уже чувствовал себя лучше — по крайней мере достаточно, чтобы не падать с ног. В животе приятно ныло после еды, а веки начали тяжелеть. Но вдруг раздался лёгкий звук шагов. Подняв взгляд, он увидел Бастет. В руках у неё был большой кувшин с водой и сложенные ткани. Её глаза мягко блестели, а пушистые кошачьи ушки чуть дрожали от какого-то воодушевления. — Ну вот, ты поел, — сказала она ласково. — Теперь тебя нужно умыть. Атрей замер. — Что? — он чуть приподнялся, недоверчиво нахмурив брови. — Подожди… Я сам справлюсь. Мне не нужно… Но Бастет уже опустилась рядом с ним, ловко намочив ткань. Её движения были уверенными и одновременно заботливыми. Она смотрела на него с той самой мягкой, материнской улыбкой, от которой трудно было отмахнуться. — Ты был в бою, — спокойно сказала она, — весь в пыли и крови… Позволь мне позаботиться о тебе. — Я взрослый, — пробормотал Атрей, пытаясь отодвинуться. Щёки его слегка порозовели. — Я сам могу умыться… Но Бастет уже аккуратно провела влажной тканью по его щеке. Тёплая вода приятно охладила кожу. Атрей замер, не зная, что делать — оттолкнуть её он не мог, но и терпеть это было непривычно. — Всё в порядке… — мурлыкнула Бастет, продолжая мягко умывать его лицо. — Просто расслабься. — Это же… Это же смешно, — пробормотал он, мрачно глядя в сторону. — Мне не пять лет… Бастет лишь улыбнулась шире и нежно провела тканью по его лбу. — Иногда взрослым тоже нужно, чтобы о них позаботились. Атрей тихо вздохнул, окончательно сдаваясь. Внутри что-то тёплое и забытое шевельнулось — как будто на миг он вернулся в то далёкое время, когда о нём действительно заботились вот так же просто и искренне. А Бастет тем временем уже аккуратно убирала непослушные пряди с его лба, чуть наклонив голову и довольно мурлыча себе под нос. Когда Бастет убедилась, что лицо Атрея достаточно чистое (по её, явно завышенным, меркам), она довольно выдохнула и опустила ткань в кувшин. Её золотистые глаза мягко блестели, а на лице расцвела довольная улыбка. Но на этом она не остановилась. — Теперь одежду нужно сменить, — беззаботно сказала она, протягивая руку к завязкам его рубашки. Атрей резко распахнул глаза. — Что? — он отпрянул, хватаясь за край своей одежды. — Нет-нет-нет… Это уже точно не нужно! Бастет наклонила голову, её уши чуть опустились, а в глазах появилась искренняя забота. — Но она вся в пыли… Это вредно, Атрей. Одежда должна быть чистой. — Я сам… Сам сменю! — он резко встал, едва не споткнувшись, и попятился назад, прикрываясь руками, будто защищаясь от нападения. Бастет не отставала. В её движениях появилась та самая настойчивая кошачья грация, которую невозможно было перехитрить. Она неторопливо пошла за ним, держа в руках сложенный сверток свежей одежды. — Атрей… — голос её был мягким, но с лёгкими нотками упрямства. — Не упрямься. Я делаю это ради твоего блага. Он ещё сильнее покраснел. — Я не маленький мальчик! На мгновение они замерли друг напротив друга — он, с распахнутыми глазами и полурасстёгнутой рубашкой, и она — с терпеливым, почти хитрым выражением на лице, с прижатыми ушками и едва заметно виляющим хвостом. Атрей тяжело выдохнул и прикрыл лицо рукой. — Ох, Боги… Что вообще происходит… Бастет тихо засмеялась, отступая на шаг. — Хорошо-хорошо… Я подожду за ширмой, если тебе так будет спокойнее. Она плавно развернулась и действительно ушла за высокую тканевую перегородку. Но даже оттуда послышалось приглушённое, довольное мурлыканье. Атрей, уставившись в потолок, обречённо выдохнул. — Это худшая и одновременно самая странная забота, которую я когда-либо видел… Но где-то в глубине души было… приятно. Пусть и чертовски неловко. Когда Атрей наконец сменил одежду — хоть и с внутренним ворчанием, но подчинившись — он снова опустился на мягкие подушки. Почти сразу Бастет вернулась из-за ширмы с тонким деревянным гребнем в руках. В её глазах искрилась безобидная решимость. — Теперь нужно привести в порядок волосы, — ласково сказала она и, не дожидаясь согласия, уселась позади него. Атрей вздохнул, уже не пытаясь сопротивляться. Он лишь пробормотал себе под нос: — Да уж… Сначала умывание, потом переодевание… Теперь причёсывание… Что дальше? Колыбельная? Бастет, услышав это, мягко хихикнула. — Если захочешь, я могу и спеть, — ответила она с лёгким озорством. Пальцы её легко скользнули в его волосы, аккуратно разбирая спутанные пряди. Расчёска прошла по ним удивительно мягко, не задевая ни одной болезненной узелковой путаницы. Атрей сдался. Скептическое выражение его лица постепенно сменилось на расслабленное. Он сам не заметил, как плечи его начали понемногу опускаться. Бастет продолжала, неспешно и заботливо. Она почти мурлыкала себе под нос древнюю мелодию, от которой становилось тепло. — У тебя красивые волосы, Атрей… — тихо произнесла она. — Они напоминают мне… Она запнулась. В голосе промелькнула грусть, но она тут же спрятала её за мягкой улыбкой. — Напоминают солнце на закате. Тёплые и светлые. Атрей чуть опустил взгляд, его губы дрогнули в слабой улыбке. Никогда раньше ему такого не говорили. Спустя несколько минут она отложила гребень и легонько провела ладонью по его голове, приглаживая волосы. — Готово. — Спасибо, — негромко сказал он. Она кивнула и, не удержавшись, мягко погладила его по макушке, как котёнка. Атрей молча закатил глаза, но ничего не сказал. В какой-то степени… это было даже приятно…