Часть 9. "Мы по расписанию"

Лия сидела с таким видом, будто находилась то ли на похоронах, то ли на званом ужине в высшем обществе. Гробовая тишина в кабинете нарушалась лишь поскрипыванием ручек по бумагам — и этот звук казался ей оглушительно громким. Степан Константинович, героически переведший весь договор на русский, теперь выглядел в ее глазах настоящим ангелом-спасителем. Лия бросала на переводчика благодарные взгляды, в то время как тот терпеливо разъяснял отцу очередной пункт контракта. Чан сидел неподвижно, словно статуя. «Спит с открытыми глазами походу» — подумала Лия, разглядывая его тени под глазами. Если бы ей сказали, что он не спал все эти двое суток, она бы легко поверила. Вчерашний ночной марафон в интернете дал ей понять — у ее «будущего мужа» график был плотнее, чем московское метро в час пик. — …clause 4.7 excludes any intimate obligations, without the consent of one of the partners. — монотонно бубнил один из юристов, а Лия еле сдерживала смешок. «Ну хоть это радует», — мысленно отметила она, украдкой наблюдая за Чаном. После вчерашнего погружения в мир K-pop она неожиданно обнаружила, что Кристофер… чертовски обаятелен. Факт оставался фактом — этот человек с персиковыми щечками и ласковыми глазами теперь «официально» становился ее мужем. «Моя русская душа растопчет его, как сухую ветку», — саркастично подумала Лич, но тут же фыркнула от собственной глупости. — Is something funny to you? — поднял бровь один из юристов. — N-no! — Лия резко выпрямилась, чувствуя, как жар разливается по щекам. — It's just… uh… a nervous reaction. Отец на другом конце провода что-то сердито бубнил, а юристы продолжали методично перебирать пункты договора. Лия украдкой потянулась, чувствуя, как затекли ноги. Они сидели здесь уже часа два — или три? За временем она не следила, но была уверена: у всех в комнате тоже сводило спины. Ирония судьбы — вчера эти кресла казались ей райскими облаками, а сегодня приносили только муки. Чан вдруг встрепенулся, словно вспомнив что-то важное, и шепотом спросил у Степана Константиновича: — 그녀는… 확실히 동의하죠? Переводчик перевел вопрос, и Лия неожиданно рассмеялась. — Have you changed your mind? It's getting late, — сказала она, указывая на почти подписанные документы. — I'm almost officially your «wife». Комната затихла. Даже отец в трубке перестал ворчать. — No. — Чан медленно покраснел до кончиков ушей. — Everything is fine with me. «Ох, и что за чудо я приняла…» — подумала Лия, глядя на его смущенную улыбку. — «Сама себе завидую».

***

Отец, промучившись ещё минут десять под монотонное бубнение юристов, не выдержал: — Ладно, хватит, я понял! Дайте суть в двух словах! Корейские юристы замерли в лёгком шоке от такой бесцеремонности, но Степан Константинович, как истинный дипломат, тут же спасал ситуацию: — Господин Голубин, если кратко — ваша дочь переезжает в квартиру, господина Бана в Сеуле, получает ежемесячные выплаты и полную медицинскую страховку. Визы, отели, билеты на концерты для вашей семьи и так далее полностью на финансировании компании. Если вы захотите навестить дочь, так же Лия имеет право приезжать к вам, не больше трех раз в пол года. Взамен — пять лет публичных обязательств и свадьба. Пауза. — И ей там точно не отрежут почку? — Па-а-ап! — Ладно, ладно! Подписывай свою дурацкую бумажку, — буркнул отец. — Но вечером позвони. Щелчок трубки. Юристы синхронно выдохнули — мужчина задавал больше вопросов, чем они слышали за последний год. Но и понять его могли: он же, по сути, отдавал дочь в неизвестность. Одобрение договора было завершено, осталось подписать. Как только дверь закрылась за ушедшими на перекур юристами, Лия с грохотом сползла с кресла, превратившись в жидкую субстанцию: — Ненавижу сидеть на одном месте! Ненавижу бумажки! И вообще, мир несправедлив — почему я должна страдать, если вы тут все здоровые мужики?! Степан Константинович снисходительно промычал что-то утешительное, а Чан… вдруг заглянул под стол, поймав её взгляд своей ослепительной улыбкой. — Прекрати так улыбаться, — буркнула Лия, отворачиваясь. — Он спрашивает, почему? — перевёл Степан, хотя по хитрому прищуру Чана было ясно — он всё прекрасно понял и сам. Лия лишь громко фыркнула, но ответить не решилась. Потому что правда была проста: от этой чёртовой улыбки у неё в жилах бурлила кровь. — 결혼식에 대해 물어보세요. 혹시 그녀가 바라는 게 있나요? — Чан оживлённо прошептал переводчику. Тот кашлянул, смотря на едва выползшую из под стола девушку. — Он спрашивает… э-э-э… какой тип свадебной церемонии вы предпочитаете. Лия замерла. Потом медленно подняла глаза, встретившись взглядом сначала со Степаном, потом с Чаном. И тут до неё. — Бля… Я ЧТО ЖЕ ЭТО, РЕАЛЬНО ВЫХОЖУ ЗАМУЖ? — с этим осознанием она с размаху шлёпнулась лбом о столешницу. На этот раз Чан не стал её ловить. Он смеялся — звонко, беззаботно, будто они не познакомились, два дня назад, а он действительно ждал этого. Степан Константинович же смотрел на них с отцовской ухмылкой, наблюдая, как между двумя молодыми дураками пробегает та самая искра.