Как завоёвывать друзей и влиять на гриффиндорцев (Часть III)

      30 сентября 1995 года       08:55 утра       Гарри ощутил, как по телу пробежал лёгкий озноб, когда отряд слизеринцев, возглавляемый профессором Снейпом — чьё лицо сейчас искажала самая злобная гримаса, которую он когда-либо у него видел, — вышагивал через входной холл стройной колонной. Лёгкий снег медленно опускался с неба, постепенно укрывая землю, крыши и повозки на их пути, а также две фигуры, которые ждали их перед рядом безлошадных экипажей.       Первая фигура — низенькая женщина в ярко-фиолетовом наряде с сияющей, белее снега, улыбкой — стояла рядом с высоким худощавым мужчиной с прищуренными глазами и выражением глубокой неприязни, уставившимся на приближающуюся группу. В руках он держал табличку с четырьмя листами пергамента. Слизеринцы были первыми из четырёх групп, кто прибыл на место, заняв крайнее левое положение на открытой площадке. В соответствии с очередным распоряжением Генерального инспектора, толпа сохраняла тишину, по пути не прозвучало ни единого слова, и молчание сохранялось, пока их декан расставлял учеников в десять рядов по семь человек. Его взгляд ясно давал понять, что за малейшее моргание не по уставу последуют ночи чистки котлов и мытья полов. Закончив построение, Снейп отошёл в сторону, став рядом с профессором Амбридж и Аргусом Филчем.       К счастью, ждать долго не пришлось. Уже через минуту вслед за ними подошёл профессор Флитвик, через две минуты — профессор МакГонагалл, а следом за ней — профессор Спраут. Каждый из преподавателей молча расставил своих учеников: когтевранцы стали рядом со слизеринцами, пуффендуйцы справа, а гриффиндорцы — на противоположной стороне. После этого преподаватели заняли свои места рядом с Снейпом.       Никто из них не выглядел довольным. Выражение лица МакГонагалл буквально кричало о неодобрении, а Флитвик и Спраут выглядели куда более угрюмыми, чем обычно — что само по себе было тревожно, учитывая, что они были самыми весёлыми преподавателями замка (не считая, разве что, Дамблдора). Не было ни одного профессора, который бы симпатизировал Амбридж — пожалуй, впервые ученики и преподаватели были столь единодушны. Правда, только МакГонагалл отважилась открыто выразить своё недовольство изменениями, введёнными за последние пять дней, — за что тут же была осажена Генеральным инспектором. После (не слишком уж) тайной встречи с Дамблдором, она нехотя подчинилась требованиям.       Шум ледяного ветра был единственным звуком, разносившимся по, казалось, всей Шотландии, пока Амбридж осматривала всех присутствующих. Её искажённая улыбка росла с каждой секундой, в течение которых весь студенческий состав вынужден был молча ждать. Гарри легко насчитал не менее семнадцати учащихся из разных факультетов, ёрзавших под её взглядом.       Примерно через минуту профессор поднесла руку к губам и театрально откашлялась. — Здравствуйте, дети, — произнесла она своим писклявым голосом, хищно прохаживаясь перед рядами. — Сегодня у вас первая поездка в Хогсмид в этом учебном году. Раньше таких поездок было лишь четыре за весь учебный период, и Министерство посчитало это вопиющей растратой потенциала со стороны директора. Нет лучшего способа полностью окунуться в волшебную культуру, чем исследовать её во всей красе — а с учётом того, что рядом с Хогвартсом расположен всемирно известный волшебный город Хогсмид, мы просто обязаны использовать его возможности на полную. Поэтому с гордостью представляю вам Образовательный указ №117: каждые выходные, в субботу и воскресенье, учащиеся получают разрешение посещать деревню.       Амбридж замолчала и с ожиданием посмотрела на студентов. — Можете аплодировать, — подсказала она после неловкой паузы, вызвав робкие хлопки от примерно трети учеников. — Однако, — продолжила она, заметив, что некоторые уже начали радоваться, — есть одно важное правило. Любой студент, уличённый в нарушении любого из Образовательных указов, теряет право на посещение деревни до окончания отбывания наказания у меня. Однако я сделаю исключение для тех, кто уже сейчас проходит дисциплинарное взыскание — поскольку об этом объявляется впервые. С настоящего момента в Хогсмид могут ходить все, у кого есть разрешение от опекунов, но с этой минуты любое нарушение повлечёт за собой аннулирование привилегии. Это касается всех указов — начиная от неправильного ношения формы и заканчивая такими нарушениями, как контрабанда запрещённых товаров или публичные проявления чувств на территории школы. Никаких исключений.       Ну конечно, подумал Гарри. Всё это и правда звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Мистер Филч начнёт сбор ваших разрешений, — сказала она, и привратник замка направился к третьекурсникам слизерина, начав собирать у них бумаги. — После этого вы будете рассажены по экипажам по пять человек и отправитесь в Хогсмид. Обратно вы обязаны вернуться с той же группой ровно в шесть вечера. Напоминаю, что опоздание — это нарушение Образовательного указа №37, так что советую всем быть пунктуальными. — хихикнула она на последок.       Амбридж продолжала рассуждать о чудесах Хогсмида и о том, как глупо было бы упустить такую возможность, но Гарри уже не слушал. Он ждал, пока Филч дойдёт до четвёртого курса и подойдёт к нему. Он с нетерпением ждал этого дня с тех пор, как наконец уговорил Гермиону впустить его в их тайную группу. Не потому, что ему так уж хотелось увидеть, насколько плох Невилл как учитель (хотя его провал определённо был бы вишенкой на торте). А потому что пора было начать действовать — найти способ избавиться от Амбридж, пока она не прибрала к рукам ещё больше власти. Хотя пока у неё не было права исключать учеников, она с пугающей скоростью отбирала полномочия у Дамблдора, при этом сам директор, казалось, ничего не делал, чтобы этому помешать. Школа всё больше становилась отражением её искажённых представлений о порядке.       Гарри сдал разрешение, полученное с помощью шантажа и угроз в адрес Дурслей, и вошёл в ближайший экипаж. Он едва сдержал смех, увидев, кто уже был внутри: Гринграсс и Малфой. — Ну что ж, — усмехнулся он, усаживаясь рядом с Дафной. — Неловко, не правда ли?       Пэнси и Тео быстро влезли следом. Первая рассмеялась при виде их новой компании, второй неловко махнул рукой. Дверь с грохотом захлопнулась за ними, и после двух резких ударов по ней повозка тронулась. Пэнси резко дёрнула Тео вниз, заставив сесть рядом. Дафна и Драко смерили всех троих холодными взглядами, а Гарри вытянулся на скамье и довольно вздохнул.       Остальные слизеринцы, похоже, были не в восторге от того, что Тео и Пэнси фактически «перешли на другую сторону». Да, Блейз по-прежнему проводил с Тео большую часть времени, а Малфой изредка к ним присоединялся. Пэнси же была сама по себе — исчезала в течение дня и вела себя как обычно. Но в воздухе чувствовалось напряжение. Оно было почти осязаемым — как если бы оно обжигало кожу. Быстрый раздражённый взгляд на уроке, затянувшееся молчание в спальне, враждебная аура в коридорах... Особенно это было заметно со стороны Дафны. Остальные скрывали злость лучше. Это была негласная традиция в Слизерине — даже если ты кого-то ненавидел, ты обязан с ним здороваться или даже работать вместе. Да и в их курсе у Гарри были конфликты почти со всеми, но когда нужно было сотрудничать — он это делал. Не потому что хотел, а потому что так было правильно. В Слизерине личное редко вставало поперёк дела.       Гринграсс всегда была мастером притворства и годами оттачивала это искусство — до недавнего времени. Теперь она даже не пыталась скрывать свою ярость: по одному только выражению её лица можно было понять, как сильно ей хочется разорвать Гарри в клочья самыми омерзительными способами. Не то чтобы Гарри это особо волновало — Дафна уже не представляла для него угрозы, хотя небольшие меры безопасности, касающиеся его постели и личных вещей, точно не помешали. Её ненависть к нему перекинулась и на Пэнси с Тео — пусть и в меньшей степени, — но было очевидно, что она не одобряет их решение встать на его сторону.       Он прекрасно понимал, почему она была в таком состоянии — угроза в адрес её сестры, хоть и почти пустая, сделала это противостояние личным для Гринграсс. Он знал, что было глупостью произносить эти слова, но ему было уже всё равно. Жалеет ли он об этом? Абсолютно, черт возьми, нет. Не совсем умное решение, но приятное. Он ударил прямо по больному месту, и Гарри не удивился бы, если теперь Дафна наблюдала за сестрой внимательнее, чем когда-либо.       Драко также встал на сторону Гринграсс, чем не удивил бы, пожалуй, ни одного волшебника в Британии. Он практически всё своё время проводил с Дафной, и Гарри даже пару раз замечал, как у него изо рта текла слюна, пока тот смотрел на неё. Это было откровенно жалко. Его уважение к Малфою за последнее время упало до нуля. Казалось, чем больше ты проводишь времени с человеком, тем менее впечатляющим он кажется — и в случае с Малфоем это было особенно верно.       Сейчас, когда в их год внутри факультета снова разгорелась холодная война, которой не видели со времён первого курса, все слизеринцы знали, что в ближайшие недели кто-то обязательно возьмёт лидерство в свои руки. Когда они только прибыли в Хогвартс, эту неформальную роль взял на себя Драко, хотя никто её официально не признавал. Потом лидерство переходило то к Дафне, то к Тео, иногда даже к Пэнси, но оно никогда не было закреплено. В других факультетах лидер курса был очевиден с первого года, хотя в там это, похоже, не имело столь большого значения.       Лонгботтом был однозначным лидером гриффиндорцев — и Гарри даже с неохотой признавал, что он, по сути, лидер всего курса, несмотря на то, что сейчас он считался изгоем школы. Лучшим подтверждением этого было то, что он всё равно сумел собрать огромную толпу студентов в «Кабанью голову» в первую поездку в Хогсмид — несмотря на то, что его ненавидят все, кроме, разве что, Амбридж. Но Невилл почти не пользовался своим положением ради выгоды — и Гарри даже сомневался, осознаёт ли сам Лонгботтом, насколько многие им восхищаются.       Падма Патил была самой умной из когтевранцев в их году и безоговорочным лидером своего факультета. Её учебная группа пользовалась огромной популярностью среди всего потока, и даже некоторые слизеринцы — такие как Тео, Блейз, Драко и Дафна — пытались попасть в неё. В отличие от Лонгботтома, Патил прекрасно осознавала свою роль и активно ею пользовалась, получая услуги или помощь взамен на участие в группе. Ходили слухи, что Драко и Дафна до сих пор должны ей одолжение за то, что она пустила их в свою группу перед экзаменами в прошлом году. Гарри никогда с ней не разговаривал, но не мог не восхищаться её умом и расчётливостью.       Что касается пуффендуйцев, то у них лидер также был очевиден — Сьюзан Боунс. Пуффендуйцы были очень... спокойными. Чересчур добрыми, по мнению Гарри. Хотя доброта вовсе не означала, что они были слабаками — как убедился в прошлом году Невилл, когда дом поднялся против него за то, что он якобы затмил славу Седрика Диггори. Пуффендуйцы были самым сплочённым домом из всех, и лидер, хотя и обладал определённой властью, также обязан был заботиться о «стае». Они были самыми... нормальными в смысле «домашней семьи» — так, как объясняла это Макгонагалл в их первую ночь в Хогвартсе. И это только вызывало у Гарри ещё больше подозрений, чем любой другой факультет.       Только у Слизерина до сих пор не было настоящего лидера курса, но в условиях этого холодного противостояния, скоро кто-то всё же займет это место окончательно. Поездка, казалось, длилась как две с половиной лекции Бинса, и ни один из них не проронил ни слова — но Гарри всё это время не переставал улыбаться.       В предыдущие годы Гарри в основном отказывался посещать Хогсмид, за исключением одного-двух раз за учебный период. Он никогда не видел в этом смысла, редко разговаривал с людьми, а те немногие беседы, что у него случались, всегда проходили в классах. Если только он не хотел купить сладостей в «Сладком королевстве», пополнить запас шутливых товаров из «Зонко» для каких-нибудь своих замыслов и интриг или приобрести что-то необычное в других магазинах, он предпочитал проводить свободные дни в замке.       Поэтому Гарри был приятно удивлён, насколько лёгким и приятным оказался его день в Хогсмиде с Тео и Пэнси.       Деревня была необыкновенно красивой, что он всегда ценил. Гарри с самого знакомства с волшебным миром восхищался архитектурой волшебников: её вневременное очарование придавало ей особый характер, и Хогсмид не был исключением. Деревня состояла из множества высоких кирпичных домов, каждый из которых был построен с лёгкими неровностями и странностями, излучающими своеобразный дух. Крыши, покрытые снегом, и запах горящих дров создавали у Гарри ощущение, будто он попал в рождественский фильм. Улицы, засыпанные снегом, были полны смеющихся и разговаривающих людей, а густая аура чистой магии делала деревню чем-то, существующим в отдельном кармане вне обычного мира. В деревне ощущался особый уют, похожий на тот, что Гарри представлял себе, думая о родном доме детства или старой игровой площадке. Он чувствовал ностальгию по Хогсмиду, хотя почти не бывал там.       Сначала они втроём посетили «Сладкое королевство» и накупили сладостей — но в небольших количествах, чтобы успеть съесть их до возвращения в Хогвартс и не нарушить Учебный указ номер восемьдесят девять. Затем Гарри с Тео быстро заглянули в «Зонко», пока Пэнси покупала перья в «Скриббулус».       Тео был самым разговорчивым из них троих, и Гарри иногда даже задавался вопросом, способен ли тот говорить сутками напролёт в одиночестве. Он болтал обо всём, что приходило ему в голову: о волнении перед новым сезоном квиддича, о том, как Амбридж портит его шансы с Джинни Уизли, о желании провести ещё один Святочный бал, и даже поддразнивал их, предлагая забронировать столик в кафе мадам Паддифут на следующее День святого Валентина, что вызвало у Гарри сердитый взгляд, а у Пэнси — не слишком дружелюбный толчок.       Гарри почти не говорил во время их прогулки, лишь изредка вставляя короткие комментарии, чтобы напомнить друзьям, что он всё ещё в сознании и не бродит во сне. Пэнси говорила больше, чем он, но всё же была относительно молчаливой — по крайней мере, по сравнению с Тео.       Сначала Гарри думал, что его будет раздражать болтовня товарища по Слизерину — он всегда предпочитал тишину необходимости вести светские беседы. Но с Тео всё казалось естественным. У парня был талант заставлять смеяться над самыми глупыми замечаниями. Кто-то менее харизматичный, возможно, вызвал бы у Гарри желание закатить глаза или даже слегка сглазить, но у Тео была какая-то особая аура, которая делала его болтовню приятной. Даже Пэнси временами переставала бросать на него сердитые взгляды, пока не вспоминала, что должна быть недовольной всем миром.       Побродив без особой цели по старой деревне и любуясь её красотами, они закончили день в «Трёх метлах», выпив по паре сливочного пива и в сотый раз за день обсуждая Амбридж. Когда Гермиона незаметно вошла в паб и встретилась с ним взглядом, Гарри почувствовал тяжесть в груди, осознав, что ему придётся покинуть своих новых товарищей. — Мне нужно идти, — тихо сказал он им. — Расскажу, как всё прошло. — Не делай глупостей, — серьёзно сказала Пэнси. — И помни, веди себя прилично. — Слушаюсь, мэм, — ответил он с шутливым салютом, на что Пэнси закатила глаза. — Есть ещё советы, капитан? — Ничего не приходит в голову, — ответил Тео. — О, и не забудь использовать… ну, ты знаешь, — добавила Пэнси, прежде чем он ушёл. — Я что, похож на того, кто что то забывает? — Он поднялся из-за стола. — Я учил это всю ночь.       Пожелав ему удачи, друзья проводили его взглядом, и Гарри направился к гриффиндорке, ждавшей его у входа в паб. — Где эти двое, тупой и ещё тупее? — спросил он Гермиону. — Не называй их так, — мягко упрекнула она, схватив его за руку и потянув за собой на улицу. — Надень капюшон, — скомандовала она. — Невилл и Рон ждут в «Кабаньей голове» и встречают тех, кто придёт. — О, это точно пройдёт гладко, — весело заметил Гарри. — Учитывая, как студенты ненавидят Лонгботтома и каким агрессивным он стал за последний месяц, я уверен, мы придём как раз к тому моменту, когда «Кабанья голова» вспыхнет пламенем. — Хватит, — отрезала Гермиона, затем затащила его в переулок и прижала к стене.       Гарри рассмеялся. — Если это прелюдия, то я полностью за. — Тихо, — рявкнула она. — Ты обещал вести себя прилично, и я прослежу, чтобы ты это исполнил своё обещание. Правила такие: не оскорбляй моих друзей, не устраивай сцен, чтобы выставить их в плохом свете, и знаешь что — лучше даже не смотри на них. — Но как же я тогда смогу выразить свою поддержку, когда Лонгботтом будет произносить свою душераздирающую речь? — невинно спросил он, но Гермиона проигнорировала его. — Я рискую, доверяя тебе, Поттер, не заставляй меня пожалеть об этом. — Ладно, — Гарри поднял руки в знак капитуляции. — Ты победила, можно уже идти, пока там не началась настоящая драка? Обещаю, если мы доберёмся до паба вовремя, я подумаю о том, чтобы помочь твоим друзьям.       Грейнджер бросила на него сердитый взгляд, но отпустила. — Пошли. — У меня всё же есть вопрос, — сказал Гарри, когда они снова двинулись в путь. — Я даже не сомневалась. — Как ты собираешься устраивать наши маленькие собрания, учитывая, насколько строго Амбридж усилила охрану в школе? Она заставляет нас передвигаться только в сопровождении старосты или учителя. Собрать человек пятьдесят в Выручай-Комнате будет невозможно, если мы едва можем отойти от своих факультетов. — Не волнуйся, я всё продумала, — уверенно ответила Гермиона. — Тебе нужно только убедиться, что Комната откроется для нас, и всё будет в порядке. — Но… — Поттер, — она повернулась к нему. — Я справлюсь, если мне понадобится твоя помощь, я попрошу. — И это я ещё грубиян, — пробормотал он себе под нос, а Грейнджер покачала головой впереди него.       Когда они добрались до «Кабаньей головы», Гарри открыл дверь, пропуская Гермиону внутрь, и внимательно оглядел здание.       «Кабанья голова» выглядела так, будто «Три метлы» постарели на триста лет, и никто не удосужился использовать в ней даже простейшее заклинание уборки. Запах табака и спиртного ударил в нос, едва он вошёл, но это было ничто по сравнению с видом самого паба. Слои пыли покрывали все поверхности, а потолок украшали многочисленные паутины с мелкими пауками. Бармен, старый высокий мужчина с грязной белой бородой до живота, выглядел так, будто не мылся несколько недель. Трое других взрослых в заведении напоминали плакаты, которые в магловских школах показывали детям, чтобы объяснить, что бывает с теми, кто не учится. — Прелестное место, Грейнджер, — сказал Гарри, слегка похлопав её по руке. — У тебя прекрасный вкус. — Заткнись. — Где остальные? — Мы арендовали отдельную комнату, — ответила она, ведя его через паб, и Гарри внезапно обрадовался, что надел капюшон, когда все обернулись на них.       Гермиона уже собиралась открыть дверь, когда Гарри слегка оттянул её назад. — Что? — раздражённо спросила она. — Кто там внутри? — Там много людей, хочешь, чтобы я перечислила всех? — саркастично ответила она. — Нет, просто… позволь мне остаться позади тебя и посмотреть, кто там. Я хочу убедиться, что никто из них не сдаст нас Амбридж. — Они не сдадут, — горячо возразила Гермиона. — К тому же, они подпишут тот же контракт, что и ты, они не смогут нас предать. — Мы оба знаем, что в контрактах всегда есть лазейки, Грейнджер, — настаивал Гарри. — Но если у кого-то из них есть родственники, связанные с Амбридж, я хочу знать, чтобы мы могли их выгнать. — Мы никого не выгоняем! — прошипела Гермиона. — Ты хоть представляешь, как это будет выглядеть? — Довольно паршиво, знаю. Но я предпочту, чтобы ты выглядела грубиянкой, чем чтобы нас всех предали и внесли в чёрный список Амбридж. Я изо всех сил стараюсь помочь вам в вашей авантюре, и не собираюсь рисковать. Так что либо ты позволяешь мне проверить и выгоняешь подозрительных, либо я ухожу. — Даже если мы их выгоним, если кто-то собирается всё рассказать Амбридж, собрание даже не начнётся. Мы всё равно влипли. — Чёрт, — пробормотал Гарри. Они уже были в беде, он должен был вмешаться ещё до того, как они выбрали, кого приглашать. Но если они не избавятся от ненадёжных элементов сейчас, всё станет ещё хуже. — Ладно, у меня есть идея. Просто следуй за мной.       Он вошёл в комнату вслед за Гермионой, быстро отступив в тень, чтобы наблюдать за всеми, не привлекая внимания. Людей было много, больше, чем он ожидал. Там была вся гриффиндорская команда по квиддичу, почти все их однокурсники, а также старшекурсники и даже младшекурсники. В общей сложности в маленькой комнате набилось больше пятидесяти человек, их гомон был слишком громким, чтобы что-то разобрать. Осматривая студентов, Гарри выделил троих подозрительных. — Псс! — Гарри сделал знак Гермионе подойти к нему, что заставило двух других парней подозрительно уставиться на него. — Мариетта Эджкомб, Кормак МакЛаген и Лиза Тёрпин. Эти трое — их семьи либо работают на Амбридж, либо должны ей парочку одолжений. Остальные чисты. — Откуда ты знаешь? — вызывающе спросила она. — У меня есть друзья в Министерстве, я сделал пару запросов. — И что ты хочешь, чтобы я с этим сделала? — прошипела Грейнджер. — Просто найди способ выйти из комнаты, я разберусь с ними.       Прежде чем Гермиона успела возразить, Гарри быстро покинул комнату и стал ждать, скрытый от глаз. Через пару минут дверь открылась, и троица вышла наружу, за ними последовала нерешительная Гермиона. Быстрее, чем кто-либо из четверых, Гарри наложил три бесшумных оглушающих заклинания, которые легко поразили цели. Правда, из-за слабой силы заклинаний они лишь упали, а не были отброшены с силой. — Что ты наделал!? — воскликнула Гермиона, но он проигнорировал её. Он закрыл дверь с помощью палочки, затем наложил заглушающее заклинание, громко произнося все свои заклинания. — Спасаю наши задницы, — сказал он ей, опустившись на колени и наложив на каждого из них более десяти заклинаний Конфундуса. Особенность этого заклинания в том, что оно накапливается: чем больше Конфундусов тебя поражает, тем сильнее эффект. Гарри не сомневался, что они забудут, что происходило в последние три дня, и точно окажутся в лазарете, но его это особо не волновало. — Разберёмся с ними после собрания, — сказал Гарри Гермионе. — Напоим их таким количеством алкоголя, что учителя подумают, будто они просто напились и вели себя как глупые подростки. — Это не входило в сделку! — почти выкрикнула она. — Это крайне безответственно, не говоря уже о том, насколько это незаконно и аморально! О чём ты вообще думал!? — Я думал о том, что любой из этих троих может настучать Амбридж, и нас выгонят, Грейнджер, — огрызнулся Гарри. — Амбридж не играет по правилам, и я тоже. И если бы это сделал один из твоих драгоценных мальчиков, ты бы аплодировала их находчивости, так что не смотри на меня так. Я сделал то, что должен был, и вы трое ещё поблагодарите меня позже, обещаю. — Но… — Слушай, ты всё ещё хочешь моей помощи, или мне вернуться в «Три метлы»?       Гермиона пару раз открыла и закрыла рот, словно рыба, выброшенная на берег, прежде чем вздохнула. — Просто в следующий раз предупреди, прежде чем сделаешь что-то настолько глупое. — Клянусь… — Гарри закатил глаза и прошёл мимо Гермионы, войдя в комнату и впервые сняв капюшон. Это сразу привлекло внимание Невилла, который мгновенно бросился на него, но Гарри был к этому готов. — Иммобилус! — прошептал он, замораживая гриффиндорца и подхватывая его, чтобы тот не устроил беспорядок. — Гарри! — прошипела Гермиона. — Спокойно, — сказал он ей, жестом велев остановить Уизли, и прошептал на ухо Невиллу: — Не устраивай сцен, если не хочешь, чтобы я надрал тебе зад. Я здесь, чтобы помочь, хочешь ты этого или нет, Гермиона объяснит. Но учти, если ещё раз попробуешь ударить меня исподтишка, мне будет плевать, опозорю ли я тебя и заставлю всех встать на сторону Амбридж, я тебя уложу.       Гарри прислонил Невилла к стене, приклеив его ноги к полу, чтобы тот не упал, и, заметив Гермиону, направился в конец комнаты к остальным. Он видел, как Гермиона спорит с Невиллом и Роном, и его улыбка стала шире, когда она заставила их обоих замолчать.       Невилл бросил на него сердитый взгляд, прежде чем обратиться к группе. — Эээ, здравствуйте! — крикнул он, на взгляд Гарри, довольно неуверенно. — Здравствуйте! — Эй! — выкрикнула Джинни Уизли, заставив всех замолчать. — Эм, спасибо, — сказал Невилл. — Итак, все… — Он замялся, посмотрев на Гермиону за поддержкой.       Грейнджер беспомощно посмотрела на Лонгботтома, и после нескольких секунд молчаливого переглядывания она встала со стула, издав громкий скрип, который заполнил комнату. — Простите, — пробормотала она, бросив на Невилла ещё один взгляд, затем откашлялась и выпрямилась. — Мы здесь… ну, все мы знаем, зачем мы здесь… — Потому что Амбридж отстой? — крикнул кто-то сзади, вызвав одобрительный гул почти у всех. — Ну… да, но ещё. Нам нужен учитель, настоящий учитель, который знает, как преподавать Защиту от тёмных искусств. Амбридж ничему нас не учит, а нам нужно это выучить… сейчас как никогда. — Почему? — спросила блондинка из Пуффендуя, встав. — Почему сейчас? — Что ж, это будет весело, — пробормотал себе под нос Гарри, жалея, что не прихватил сливочное пиво. — Почему? — передразнил Уизли. — Потому что Сам-Знаешь-Кто вернулся, придурок. — Это он так говорит. — Так говорит Дамблдор, — возразила Гермиона. — А Дамблдор ещё и кучу всякого бреда несёт каждый раз, когда открывает рот, так что извини, если я не воспринимаю его всерьёз. — Дамблдор — великий волшебник, — с жаром защищал Невилл. — Если он говорит, что Волдеморт вернулся… — вся комната ахнула, кроме Невилла и Гарри, — то вам стоит ему верить. Гораздо больше, чем министру, который ничего толком не сделал. — Ты ожидаешь, что мы просто поверим тебе и Дамблдору на слово? — враждебно спросил парень. — Заткнись, Смит! — рявкнула Джинни. — Почему!? Я же… — он беспомощно рассмеялся. — Я не многого прошу! Я просто хочу какое-то доказательство, что кто-то вернулся с того света. Вы же не можете всерьёз ожидать, что мы поверим в то, что считается невозможным даже для волшебников! — Какое ещё доказательство тебе нужно!? — взревел Невилл. — Тела Седрика недостаточно!?       Гермиона тут же схватила его за руку, пытаясь успокоить. Студенты наблюдали, как Лонгботтом заметно расслабился, а затем поник. — Если вы хотите, чтобы я говорил о Седрике, я не буду, так что можете просто уйти прямо сейчас, — он повернулся к Гермионе. — Я же говорил, что это пустая трата времени. — Слушайте, — быстро сказал Гарри, вставая, чтобы привлечь внимание всех, прежде чем Невилл резко завершит собрание. Он не ожидал, что все так посмотрят на него, когда он начнёт говорить. — Мы отклоняемся от темы. Верите вы в Волдеморта... о, заткнитесь, если он мёртв, вы не должны бояться произносить его имя, а если нет, то не должны утверждать, что он мёртв! Верите вы, что он вернулся к жизни, или нет — это неважно. Правда в том, что Седрик Диггори умер в прошлом году, а Невилл был похищен и подвергнут пыткам — это факты, которые даже Министерство подтверждает! Мы все видели Седрика, мы все видели, каким талантливым волшебником он был, и он всё равно не смог победить того, кто его убил. С побегом Сириуса Блэка два года назад и теперь с этим никто не может сказать, что волшебный мир не становится опаснее, и нам нужно учиться защищаться. Амбридж не учит ничему, с её уроками мы скорее погибнем, чем с дурацкими книгами Локхарта! И даже если вы так не думаете, у вас впереди СОВ, которые вы не сдадите, если не будете учиться вне программы Амбридж, потому что СОВ — это международный стандарт, на который Амбридж не имеет влияния. А если вам и это не важно… ну, тогда считайте это плевком в лицо Амбридж — уверен, с этим мы все можем согласиться! Лично я здесь именно поэтому.       В толпе раздалось несколько смешков, за что Гарри был благодарен, потому что он был ужасен в публичных выступлениях. Он посмотрел на Гермиону, которая бросила на него благодарный взгляд, в то время как Рон и Невилл сохраняли хмурые выражения на протяжении всего его выступления. Все с ожиданием повернулись к Лонгботтому, и Гарри молился всем богам, которых знал, чтобы этот идиот не испортил всё. — Эмм…       Чёрт, идеально. — Как сказал Гарри, — вмешалась Гермиона. — Это то, что нам нужно, даже если просто чтобы насолить Амбридж. То, что она делает, — она лишает Хогвартс всего, что делало его особенным, она злоупотребляет своей властью и даже пытает других студентов!       Гарри проигнорировал зуд в правой руке, когда Гермиона схватила руку Невилла, показывая его шрамы. «Я не должен лгать». — Вот что делает Амбридж! И не только с Невиллом, но со всеми! С вашими друзьями, семьями, людьми, которых мы стали считать семьёй в Хогвартсе! И если она делает это сейчас, представьте, что будет, когда она станет ещё могущественнее! — Но если Амбридж узнает, — перебил Макмиллан. — Если она узнает, нам всем конец. — А если мы ничего не сделаем, нам тоже конец. Я не говорю, что это не рискованно, но я... мы — принимаем все возможные меры, чтобы каждый из вас был в безопасности. Я не виню вас, если вы не хотите присоединяться или боитесь, я тоже боюсь. Но я знаю, что если мы ничего не сделаем, многие заплатят за это цену, и я не готова это допустить. — Ты говоришь о создании сопротивления против Амбридж, начиная с учебной группы, — заметил Роджер Дэвис. — Почему-то мне кажется, что это ничего не изменит, только вопрос в том, сколько власти наберёт Амбридж или насколько безжалостной она станет. — Пламя сопротивления начинается с одной искры, когда кому-то наконец становится достаточно, — тихо сказал Гарри, но все его услышали. — Это не просто учебная группа по Защите от тёмных искусств, — снова вмешалась Гермиона. — Это важная часть, но не суть. Эта группа — способ противостоять тем, кто хочет нас подавить, — вместе, чтобы никто не остался один. Потому что никто не должен.       В комнате воцарилась тишина, и Гермиона снова села. Звук скрипящего дерева снаружи был отчётливо слышен, пока все ждали, что что-то произойдёт. И когда Гарри уже начал терять надежду, Сьюзен Боунс встала и направилась к троице. — Где подписаться?       И искра революции зажглась.

***

      Хогсмид       30 сентября 1995 года       19:15       Когда последний закат сентября угасал, а октябрь приближался с каждой секундой, пятнадцать человек уже были лишены права посещать деревню Хогсмид как минимум на следующие два уик-энда. Некоторые студенты опоздали, другие пытались пронести конфеты из Хогсмида или товары из «Зонко», но больше всего обсуждали троих — Кормака МакЛагена, Мариетту Эджкомб и Лизу Тёрпин.       Было почти десять вечера, когда профессор МакГонагалл, которая вместе с другими деканами искала студентов по всей деревне, наконец вошла в «Кабанью голову». Она вошла и незаметно рассказала бармену о ситуации, игнорируя остальных сомнительных посетителей. Она обыскала всю таверну, но только когда открыла последнюю отдельную комнату, резкий запах рома и виски ударил ей в нос, и она наконец увидела трёх пропавших студентов.       Комната была в ужасном состоянии, ещё грязнее, чем остальная часть «Кабаньей головы», с пятнами жидкости на стульях, столе и даже на полу. МакЛаген всё ещё сжимал в руке бутылку виски «Шлеттерс Файн», лёжа без сознания на полу. Эджкомб была распростёрта на столе, её волосы были испачканы пролитым кувшином «Кабаньего варева». Тёрпин неподвижно сидела на стуле в углу, у её ног лежала пустая бутылка бузинного вина.       Всех студентов незаметно левитировали обратно в школу, где они провели ночь в лазарете после того, как мадам Помфри подтвердила, что у них опасное алкогольное отравление. Профессора выразили крайнее разочарование поступком студентов, когда медсестра заверила, что через пару дней они будут в порядке. Амбридж была особенно взбешена, в то время как остальные студенты смеялись над историями о трёх пьяных идиотах, которые, вероятно, потеряли все шансы посещать Хогсмид до конца года.       Гарри улыбался и смеялся вместе с остальными, высмеивая других студентов, но в глубине души наслаждался тем, что именно деньги Лонгботтома оплатили алкоголь и молчание старого бармена. Невилл и Рон были в ярости от одного присутствия Гарри на собрании, но когда Гермиона, всё ещё раздражённая всей ситуацией, показала им бессознательные тела трёх студентов, они чуть не набросились на Гарри. После лекции, которая, казалось, длилась больше часа, и после того, как Гермиона убедилась, что Лонгботтом и Уизли не нападут на него и будут держать язык за зубами, Невилл отдал ему деньги и ушёл вместе с двумя другими друзьями — хотя Грейнджер, по крайней мере, выглядела пристыженной, — оставив Гарри разбираться с грязной работой.       Потому что, конечно, гордый гриффиндорец вроде Лонгботтома не мог быть плохим парнем, даже если от этого зависела его жизнь.

***

      Кабинет заклинаний       2 октября 1995 года       10:00       Звук марширующих шагов наполнял коридоры, пока пятикурсники из Пуффендуя и Слизерина следовали за профессором Флитвиком, который вёл их из Большого зала в кабинет Защиты от тёмных искусств перед началом первого урока.       Из всех новых Образовательных указов, введённых Амбридж за последнюю неделю, Гарри особенно ненавидел два. Первый — Образовательный указ номер сорок три, который запрещал вынимать палочку из кобуры на территории Хогвартса, если это не разрешено учителем. Ему ненавистна была мысль, что его палочку практически отобрали, это заставляло его чувствовать себя голым человеком, медленно ждущим прихода зимы. К счастью, Амбридж не нашла способа сделать физически невозможным извлечение палочки из кобуры по собственной воле, и она не могла конфисковать палочку, так как это была одна из немногих, но крайне важных привилегий, исключительно принадлежащих директору.       Однако это не останавливало Генерального инспектора: она сделала наказание за использование палочки без разрешения невероятно суровым — минимум три месяца отработок за это нарушение. Это было одним из самых серьёзных наказаний за нарушение правил, наряду с Образовательным указом номер семь, который запрещал произносить имя Волдеморта или даже упоминать его, Образовательным указом номер двадцать пять, который делал критику Министерства наказуемым проступком, и Образовательным указом номер семьдесят девять, который запрещал владение книгами или другими текстами, связанными с любым видом насилия или атакующими и защитными заклинаниями.       Второй — Указ номер сто пять, который обязывал учителей водить студентов из класса в класс в строгом строю. Студенты с окнами в расписании могли посещать библиотеку или возвращаться в свои гостиные, но их наказывали, если их заставали бродящими по замку или на территории вокруг него.       Гарри видел, как портреты кошек, которые начали появляться по всей школе, внимательно следили за ними, пока они шли. Он чувствовал вездесущее присутствие Амбридж в каждом скрипе и каждом углу замка, а с Филчем, её верным помощником, постоянно высматривающим неприятности, ему казалось, что стены с каждым днём подбираются всё ближе.       Профессор Флитвик остановился перед кабинетом заклинаний, его лицо исказила усталая гримаса, когда он пропускал студентов внутрь. Четыре длинных стола из шоколадного дерева, потрёпанные временем, которые раньше занимали почти всю длину комнаты, теперь были заменены двадцатью пятью безупречными партами, расставленными на расстоянии четырёх футов друг от друга, словно маленькие острова. Шаткие стулья, которые все ненавидели, сменились новыми мягкими сиденьями, такими, какие могли бы купить Дурсли, если бы жили сто лет назад. А пыльная доска за учительским столом была заменена совершенно новой, на которой не было вырезанных рисунков и фраз, оставленных после множества одинаковых лекций.       Кабинет выглядел как новая комната в только что построенном доме, о котором кто-то мог бы восторгаться, но для Гарри он больше походил на красиво обставленную тюремную камеру. Гарри занял место слева от Тео и позади Пэнси в дальнем конце левой стороны комнаты, наблюдая, как другие слизеринцы рассаживаются. Малфой и Гринграсс заняли ближайшие к учительскому столу места, каждый со своими двумя «питомцами» позади, в слизеринской части комнаты, а Блейз сел прямо перед Тео. Гарри не был удивлён этим, но его удивило, когда Сьюзен Боунс внезапно заняла место справа от него, хотя на стороне Пуффендуя ещё оставались свободные места.       Он посмотрел на неё с вопросительным взглядом, на что она лишь улыбнулась и пожала плечами. — Так, ребята, — сказал профессор Флитвик, превращая несколько старых книг в подобие лестницы, чтобы писать на доске. — Дайте мне пару минут, чтобы подготовить кабинет перед началом урока.       Без малейшего отклика от студентов комната быстро погрузилась в гул разговоров. — Драко и Дафна сегодня выглядят не особо довольными, — прошептала Пэнси, убедившись, что Блейз её не услышит, и пододвинула стул к краю парты Гарри. — Отличное наблюдение, детектив, — сухо ответил Гарри. — Какие ещё гениальные выводы ты сделаешь сегодня? — Ходят слухи, знаешь ли, — продолжила она, словно не услышав его. — О том, что произошло с гриффиндорцами. — Какие слухи? — быстро спросил Гарри. — Ничего конкретного о клубе, если ты об этом беспокоишься, — отмахнулась она. — Они больше о тебе, ты произвёл впечатление на остальных. — Я ничего особенного не сделал. — Я никогда не считала тебя скромником.       Гарри рассмеялся. — Я далёк от скромности, я слишком много работаю, чтобы притворяться скромнее. Я просто не сделал ничего особенного, только указал на очевидное. — И всё же люди тебя заметили, это хорошо, — она ухмыльнулась. — Тебе нужно продолжать в том же духе, если хочешь обойти Гринграсс и занять первое место. — Я могу обставить Дафну с завязанными за спиной руками и закрытыми глазами, — возразил он. — Тогда почему бы не сделать это прямо сейчас? — Я… — Гарри запнулся и пожал плечами. — Не хочу. — О, да ладно тебе, — Пэнси закатила глаза. — Всему своё время, — серьёзно сказал он. — Я ставлю на тебя гораздо больше, чем просто своё место в факультете, — напряжённо сказала она. — Не думаю, что ты осознаёшь масштаб того, что начал. Дафна и Драко — не те люди, которые позволят тебе просто растоптать их, они будут бороться — грязно — и в тот момент, когда ты подумаешь, что победил, они перевернут всё с ног на голову, прежде чем ты поймёшь, что произошло. — Кто теперь Зануда Нэнси? — поддразнил он. — Я разберусь с ними, а ты и Тео просто делайте свою часть работы и не дайте мне умереть, ладно? — Слушаюсь, сэр, — сказала она с шутливым салютом. — Кхм-кхм.       Гарри почувствовал, как весь класс напрягся. Хотя голос был очень тихим, он сумел привлечь всеобщее внимание. Пэнси вернулась за свою парту, как и многие другие студенты в комнате, а Флитвик прекратил делать заметки, чтобы обратиться к Генеральному инспектору. — Профессор Амбридж? — Доброе утро, Филиус, — сказала она профессору, проходя между партами. — Нравится новая мебель? — Да, профессор Амбридж, — выдавил Флитвик. — Хорошо, — сказала она себе, оглядываясь. — Кажется, ваши студенты слишком много разговаривают. — Достав маленькую записную книжку, украшенную розовым мехом, а также розовое перо и бутылочку розовых чернил, которые парили рядом, она начала писать. — Наверняка вы, как профессор этого заведения, могли бы исправить это до того, как я пришла инспектировать ваш урок. — Я не знал… — Это ничего не меняет, — перебила она. — Дети должны учиться в школе, у них есть время для разговоров в своих гостиных. — Я только делал пометки на доске, — настаивал профессор. — Я дал им это время как свободное для общения перед… — Свободное время? — почти взвизгнула Амбридж. — Нет, нет, боюсь, это недопустимо. — Она яростно заскрипела пером в своей записной книжке, прежде чем повернуться к ним. — Дети, достаньте свои учебники «Заклинания для начинающих» и… — Профессор, — перебила Сьюзен Боунс. — Боюсь, это не учебник для нашего курса. Мы уже проходили эту книгу на втором году обучения. — Это учебник, одобренный Министерством, милая, тебе ли не знать, твоя тётя посвятила большую часть своей жизни Министерству. — Я не… — Неважно, — перебила её Амбридж. — Вы все можете достать свои экземпляры «Защита от тёмных искусств — основы для начинающих» и повторить третью главу. — Профессор Амбридж, — твёрдо вмешался Флитвик. — Это всё ещё мой урок, а значит, я решаю, как его проводить и с какими материалами, и пока это так, я буду продолжать делать это наилучшим образом. Так что, пожалуйста, не прерывайте мой урок, пока вы делаете свои… заметки.       Улыбка Амбридж на мгновение дрогнула, и на её лице чуть не появилась злобная гримаса, но она быстро восстановила самообладание, издав лёгкий смешок. — Как пожелаете.       Профессор Флитвик начал повторение заклинания восстановления поломанного предмета в рамках подготовки к СОВ, которые должны были пройти позже в этом году. Это было довольно простое заклинание, изученное ещё на первом курсе, и всё же Гарри был поражён, что некоторые до сих пор не могли его выполнить. Крэбб, Гойл и Булстроуд не удивили его, но то, что Финч-Флетчли не справлялся более получаса, а Меган Джонс потребовалось почти сорок пять минут, чтобы добиться успеха, было неожиданностью. Остальные завершили задание в течение первых десяти минут, причём только Гарри, Паркинсон, Гринграсс и Боунс справились с первого раза, после чего Флитвик поручил им читать о заклинании роста.       Амбридж воздерживалась от дальнейших комментариев в адрес Флитвика на протяжении урока, в основном оставаясь в стороне и наблюдая за студентами, которые работали самостоятельно, что было удивительно, учитывая, как много обычно говорили на уроках заклинаний. Однако время от времени она смотрела на Флитвика с самой широкой улыбкой, в то время как её глаза выдавали отчаяние, которое заставляло Гарри чувствовать себя слегка неуютно. — Все, внимание, — позвал Флитвик за десять минут до звонка. — Крэбб, Гойл, Булстроуд, начинайте читать о заклинании роста. Я жду от вас эссе на тринадцать дюймов о заклинании починки: как оно работает, как его применять и что вы делали неправильно. Остальным, кто справился, объединяйтесь в пары с одноклассником и обсудите основы заклинания роста, а также ваше мнение о том, как оно работает с неодушевлёнными объектами по сравнению с живыми существами, такими как другие волшебники.       Амбридж слегка фыркнула и начала быстро писать в своём блокноте, пока класс погружался в лёгкий хаос: все вставали и искали себе напарника. Гарри сразу посмотрел на Тео, но Блейз уже говорил с ним, и, когда он собирался повернуться к Пэнси, его остановил голос сзади. — Хочешь работать вместе, Поттер?       Голубоглазая девушка улыбнулась ему, её светлые волосы были заплетены в французскую косу, спадающую на правую сторону груди, прямо перед вышитым значком Пуффендуя на её мантии. Её одежда была безупречной, без единой складки, и выглядела аккуратнее, чем наряды манекенов в самых дорогих магазинах Косого переулка. — Конечно, — пожал плечами Гарри, даже не глядя на Пэнси, чтобы заметить её самодовольную ухмылку.       Пуффендуйка подвинула стул от своей парты к его, её глаза бесцеремонно изучали его, словно пытаясь прочесть мысли прямо из его головы. Гарри тут же насторожился, пытаясь подавить все эмоции и глядя на неё пустым взглядом, что, похоже, только позабавило Боунс. — Ты ведь не собираешься игнорировать меня, как раньше, правда? — спросила она с лукавой улыбкой. — Мы даже не говорили достаточно долго, чтобы я мог тебя игнорировать. — Нет, не говорили, — подтвердила она, садясь прямо перед ним. — Честно говоря, я вообще забыла о твоём существовании на третьем и четвёртом курсе. — Я прям раздавлен, — сухо ответил Гарри. — Как ты вообще выжила в мире без меня? — Легко, на самом деле. Мне не пришлось иметь дело с язвительными людьми, которые слишком много о себе думают. — Ты что, забыла и о других слизеринцах? — Ты забавный, — рассмеялась Сьюзен, хотя Гарри понял, что это больше для вида. — Это тебе идёт больше, чем угрюмое сидение в углу. — Рад, что мои усилия по смене имиджа работают. — Они точно работают, но некоторые... многие — заинтересовались твоими внезапными переменами. Скажи, как посредственный слизеринец, без обид, который умудрялся быть незаметным последние четыре года, вдруг превращается в одного из лучших учеников школы, которого с каждым днём всё больше замечают? — Эх, — пожал он плечами. — Мне стало скучно.       Сьюзен фыркнула и закатила глаза. — Ну, ты определённо привлёк моё внимание в субботу. Если бы не твоя речь, — она наклонилась и прошептала, — я бы, наверное, не присоединилась… ну, ты знаешь. И я знаю, что многие думают так же. — Эмм… спасибо? — Ты мне нравишься, — внезапно сказала она. — Кажется, ты гораздо лучше других слизеринцев. — Это не так уж сложно, трое из них не смогли выполнить заклинание первого курса всего пятнадцать минут назад. — Ты знаешь, что я не об этом. Дафна всегда была высокомерной и фанаткой чистой крови, Пэнси ещё грубее, чем Дафна, о Малфое даже не начинай, а Тео в первые три года был гадом для всех — хотя теперь, похоже, он немного изменился, особенно с тех пор, как начал тусоваться с тобой. А ты… ты другой. — Нет, — рассмеялся Гарри. — Правда, ты ошибаешься. — Может, и так, а может, и нет, — пожала она плечами. — Но, как я вижу, сейчас ты лучший из них. У меня несколько дядей-слизеринцев и даже пара кузенов, Гарри, я знаю, как всё работает на вашем факультете, особенно кто там главный. — Сьюзен изобразила кавычки пальцами. — Вся школа видит, что ты и Дафна боретесь за лидерство среди слизеринцев, вы не такие уж незаметные, как думаете. — Предлагаешь помощь? — приподнял он бровь. — Боже, нет, — тут же ответила она. — Никто не настолько глуп, чтобы вмешиваться в ваши слизеринские разборки. Я лишь говорю, что предпочла бы иметь дело с тобой, а не с Дафной или Малфоем, так что не проиграй, ладно? — Я похож на того, кто часто проигрывает? — риторически спросил Гарри. — Слизеринцы, — раздражённо сказала Сьюзен. — Если бы твоё эго было ещё больше, у тебя был бы комплекс бога. — Кто сказал, что у меня его нет? — притворно обиделся Гарри.

***

      Кабинет зельеварения       2 октября 1995 года       12:00       После завтрака в Большом зале на следующее утро Снейп с угрюмым выражением лица сопровождал пятикурсников из Гриффиндора и Слизерина в кабинет в подземельях. Снейп был одним из немногих профессоров, которые редко появлялись на обедах в течение дня, посещая только праздничные пиры и изредка случайные трапезы раз в неделю, — но с новыми правилами Амбридж он больше не мог запираться в подземельях, как делал всегда.       Сегодня он казался особенно раздражённым, и Гарри мог поклясться, что Снейп смотрел на него гораздо чаще, чем обычно. Когда они наконец добрались до кабинета, Гарри заметил, что он оформлен так же, как и другие классы: одноместные парты выстроены в ряды, отделённые друг от друга. — Поставьте котлы на парты и откройте книги на странице сорок девять, — раздражённо приказал Снейп , направляясь к своему новому столу, его мантия почти развевалась за ним. Гарри всегда задавался вопросом, не заклинание ли это, чтобы придать ему внушительный вид, но так и не нашёл убедительных доказательств, и он не был настолько глуп, чтобы попробовать «Фините» на нём — кто знает, вдруг это снимет кучу чар и откроет ещё более ужасное чудовище.       Все заняли свои места так быстро, как только могли, не произнося ни слова. Воздух в подземельях, казалось, душил каждого студента, не позволяя никому делать ничего, кроме того, что приказал профессор. — Учитывая, что мы уже больше месяца повторяем зелья с ваших первых двух лет в Хогвартсе, кажется уместным наконец изучить новое зелье в этом семестре и проверить, научились ли вы хоть чему-то за последние четыре года или всё ещё обладаете умственными способностями одиннадцатилетних. Сегодня вы будете варить Успокоительное зелье, посмотрим, способны ли вы читать и следовать простым инструкциям из книги. — Да, сэр, — монотонно ответил класс. — Сэр, — подала голос Гермиона. — Опустите руку, мисс Грейнджер, и задайте свой вопрос, — протянул Снейп, заставив замолчать нескольких слизеринцев, глупо хихикнувших, одним острым взглядом. — Сэр, вы не предоставили ингредиенты… — Поттер! — внезапно рявкнул Снейп . — Сэр? — Да, сэр, — многозначительно повторил Снейп. — Помогите мне собрать ингредиенты из кладовой зелий, чтобы вы и ваши однокурсники могли попытаться сварить посредственное зелье.       Гарри понял невысказанное: «Выйди, я хочу наорать на тебя наедине». Это был не первый раз, даже не пятнадцатый, но всё же ему было любопытно, почему бы не сделать это прямо в классе, перед всеми, как он делал каждую неделю. Он кивнул, не так неохотно, как мог бы подумать, и встал.       Они едва вышли из кабинета и закрыли дверь, как Снейп схватил его за воротник рубашки и потащил в ближайшее заброшенное подземелье на этаже. Дверь с грохотом захлопнулась за ними, и Снейп швырнул его к стене, прижав одной рукой. — Что ты творишь? — спросил профессор смертельно спокойным голосом, пристально глядя ему в глаза; холод и тишина его тона были гораздо страшнее любого крика. — Я не зн… — Не прикидывайся, — предупредил Снейп. — Я знаю, куда ты ходил в прошлую субботу, и знаю, что ты делал. — Сэр? — спокойно переспросил он. — ДА, Поттер! — Гарри увернулся, когда брызги слюны полетели ему в лицо. — Что ты делаешь, связываясь с Лонгботтомом и его друзьями? — Честно, я понятия не имею, о чём вы говорите, — заставил себя не съёжиться под взглядом профессора. — Думаешь, я не знаю, что творится в твоей глупой башке? Думаешь, я не знаю о твоей мелкой ссоре с Гринграсс? Только я подумал, что ты компетентный слизеринец, тот, кто не лезет в такие передряги, кто держится в тени и знает, какие битвы выбирать, а ты берёшь и делаешь самую идиотскую вещь, какую только можно! Ты правда думаешь, что ты первый идиот, решивший побороться за трон? Который думал, что может чего-то добиться и затмить всех остальных слизеринцев? Каждый слизеринец, у которого появлялись мания величия и который пытался провернуть что-то подобное, либо заканчивал мёртвым, либо в школе Министерства, либо вообще за пределами страны. Если ты хотел себя убить, мог бы просто направить палочку на себя и сделать это быстрее.       Гарри вырвался из хватки Снейпа и злобно уставился на него, но профессор продолжал злобно смотреть ему в глаза. — Я знаю эту борьбу — борьбу за власть, за уважение, за славу, — я видел её раньше, я её пережил. Это не то, что легко даётся, что можно бросить, когда надоест или пожалеешь. Это станет настолько ужасно, насколько возможно, тебя будут бить, держать на коленях, прежде чем у тебя появится хоть шанс на успех, — и для такого, как ты, который показал себя в лучшем случае посредственным волшебником, ты закончишь, истекая кровью на полу, ещё до того, как мы начнём украшать замок к Рождеству. — А вам-то что? — яростно выплюнул Гарри, впервые в жизни обращаясь к Снейпу в таком тоне. В его словах чувствовалась сила, эйфория от того, что он наконец позволил себе потерять самообладание перед учителем. — Вы раз за разом говорили, что вам плевать, умру я или меня выгонят, так с чего вдруг забота о моём благополучии?       Снейп скривился, отводя взгляд и глядя куда угодно, только не на него. — Ты такой же, как твой отец, такой же высокомерный, полный самомнения, и умрёшь так же, как он, если не поймёшь, что связался с людьми, гораздо более опасными, чем ты можешь себе представить. Мало того, что ты это сделал, ты ещё и втянул в это гриффиндорцев. Мне плевать, если ты хочешь себя убить, пожалуйста, но Лонгботтом, Грейнджер и Уизли неприкосновенны. Если ты хотя бы посмотришь в их сторону, я сделаю твою жизнь адом на ближайшие восемь месяцев и заставлю тебя жалеть, что ты не отбываешь наказания у Амбридж.       Гарри гневно посмотрел на Снейпа, который всё ещё избегал его взгляда, внезапно осознав, что он на самом деле выше этого человека. Теперь он не был тем испуганным одиннадцатилетним мальчиком, которого попросили остаться после первого урока зельеварения, не тем ребёнком, который позволял всем топтаться по себе, пока плакал перед сном. Теперь у него была сила, теперь у него было то, что делало его опасным, — его наконец начали замечать, и он не собирался возвращаться назад. — Хотел бы я посмотреть, как вы попробуете, сэр.