Слизеринские манёвры (Часть I)

      Коридор перед гостиной Слизерина       3 октября 1995 года       5:25 утра       Гарри нервно поправлял галстук, стоя в одиночестве перед гостиной Слизерина. Было ещё слишком рано, факелы в коридоре давали тусклый свет, который должен был сохраняться ещё час, прежде чем станет значительно ярче. Душ, принятый ранее, полностью разбудил его и помогал оставаться начеку в этот нечестивый час, выбранный Грейнджер для их встречи. Он прекрасно понимал, причину этого времени: до того, как деканы начнут сопровождать студентов в Большой зал, оставалось ещё два часа, а до пробуждения любого здравомыслящего человека — час. И всё же, даже в такое время красться по замку было опасно — у Амбридж были глаза почти на каждом ключевом месте в Хогвартсе. Но Грейнджер велела ему не беспокоиться, попросив довериться ей, и у него не было другого выбора. Если они не могли даже прокрасться по замку, когда никто не смотрит, как они собирались управлять огромным клубом защиты?       Предупреждение Снейпа сделало его параноиком. Он понятия не имел, как тот узнал о его союзе с Золотым трио. Он знал, что студенты обсуждали его и Гермиону после собрания, но всё, что ему удалось подслушать, было довольно расплывчатым, без конкретики или даже намёков на заговор. Но Снейп знал детали, он упомянул ОД по названию, что должно было быть невозможно, если ты подписал контракт.       А Гарри видел, как все подписывали его, он лично в этом убедился, прежде чем позволил кому-либо покинуть комнату. Единственные, чьё подписание он не видел лично, была троица гриффиндорцев, но он серьёзно сомневался, что кто-то из них рассказал Снейпу о плане создания Отряда Дамблдора. Ему нужно было найти эту утечку, прежде чем до неё доберётся Амбридж.       Гарри вздрогнул от лёгкого тычка в плечо. Он тут же развернулся, выхватывая палочку с заклинанием наготове, кончик палочки уже светился красным. Но там никого не было. Он моргнул, озадаченный. — Хоменум Ревелио, — прошептал он, и искра магии, исходящая от него, распространилась до самого конца коридора. Никого. — Удивлена, что ты вообще знаешь это заклинание. Полегче… — внезапно появилась Гермиона, снимая мантию-невидимку и отводя его палочку от своего лица. — Ты чуть не выколол мне глаз. — А чего ты ожидала, подкрадываясь так? — сказал Гарри, глядя на мантию в её руке. Она была полностью серебристой, без единого пятна, сделана из самого шёлкового материала, который он когда-либо видел, и казалась почти текучей. — Что это? — Это мантия-невидимка, — наставительно ответила она. — Не похожа на те, что я видел, — Гарри потянулся к ней, но Гермиона шлёпнула его по руке. — Даже не думай, я не дам тебе её. — Не доверяешь мне? — Нисколько. К тому же, это мантия Невилла, если он узнает, что я тебе показала её… — Ты не сказала ему, что идёшь? — спросил Гарри, слегка позабавленный. — Я даже не сказала, что беру его мантию. — Это больше похоже на кражу… — Это не кража, — твёрдо сказала она. — Я одолжила её, ненадолго, потом верну. К тому же, это всё ради ОД, я же не беру её, чтобы сбежать из замка и купить книги. — Всё равно звучит как кража. — О, заткнись, — она бросила на него сердитый взгляд. — Пора идти, у нас мало времени.       Они двинулись через замок, не говоря больше ни слова. Они шли, прижавшись друг к другу, полностью укрытые мантией-невидимкой. Материал казался чужеродным в его руках, не похожим ни на что, что он когда-либо трогал, — от него исходила почти эфирная аура. Ему нужна была такая мантия, или хотя бы он одолжит её у Лонгботтома. Она могла оказаться такой же полезной, как Карта мародёров, а может, даже полезнее, учитывая, как строго следили за всем замком. Должен быть способ ненавязчиво выведать у Грейнджер, где Невилл её взял.       Путь был долгим и утомительным, под мантией им приходилось двигаться особенно медленно, поднимаясь на восемь этажей от самого дальнего подземелья до самого верхнего этажа, да ещё и по нужному маршруту. К счастью, Гарри хорошо знал замок, и кратчайший путь к Выручай-Комнате давно отпечатался в его мозгу.       Когда они наконец добрались до гобелена с Варнавой Вздрюченным, они осмотрели коридор, проверяя стены на наличие фирменных кошачьих портретов Амбридж среди картин и за доспехами. По невероятной удаче, которой у него обычно не было, их здесь не оказалось, что неудивительно, учитывая, что этот коридор был в основном заброшен, и студенты редко им пользовались, так как он находился на противоположной стороне от гостиной Гриффиндора и входа в кабинет директора. — Ты могла бы просто дать мне мантию, — сказал Гарри, когда она сняла её с них. — Тебе не пришлось бы тащиться в подземелья, если бы ты это сделала. — Я не дам тебе мантию, — она направилась к входу в Выручай-Комнату, положив руку на стену, словно пытаясь почувствовать её энергию. — Посмотрим, сможешь ли ты её открыть, или это был пустой блеф.       Фыркнув, Гарри подошёл к ней. — Дорогая, я дома, — сказал он так громко, как счёл уместным.       Вскоре стена перед ними начала меняться, и перед ними медленно материализовалась дверь. Он всё ещё помнил времена, когда ему приходилось ходить туда-сюда и сосредотачиваться на том, что он хочет, но теперь он знал, что Выручай-Комната достаточно разумна, чтобы в большинстве случаев ему не приходилось ничего говорить или думать, прежде чем она его впустит, и Комната привыкла делать это только для него. — Добро пожаловать в моё скромное жилище, — театрально сказал Гарри, входя в комнату, с Грейнджер, следующей за ним.       Обстановка была той же, что и последние два года. Стены были полностью заставлены книжными полками, заполненными до краёв любыми книгами, магическими или магловскими, которые ему могли понадобиться. Комнату освещали большие факелы на стенах и огромный камин в левом центре комнаты. Пол был сделан из шоколадного дерева с особыми свойствами, защищающими его от любых повреждений, которые он мог вызвать. Там стоял большой стол с кучей его эссе, которые ещё нужно было закончить, и подставка для совы, где сидел Дэвид, когда присоединялся к Гарри здесь. Однако самым заметным элементом комнаты была зона для дуэлей, отделённая большими неразрушимыми стеклянными панелями, где уже была установлена симуляция Хогсмида с последнего раза, когда он практиковался. — Э-это… это потрясающе! — сказала Гермиона, хотя, кажется, не осознавала, что говорит вслух. — Знаю, — гордо сказал он. — Слышишь, милая, ты не так плоха.       Выручай-Комната издала фырканье, которое чуть не сдуло бумаги с его стола. — Что это было? — странно было видеть её напуганной, он не осознавал, насколько привык к реакциям комнаты. — О, это просто… это Карен, — закончил он, ненавидя слабый тон своего голоса. — Карен? — Ага, Карен. Выручай-Комната, знаешь? — Ты называешь Выручай-Комнату Карен? — Ну, я никогда раньше её так не называл, но раз мне придётся делить её на какое-то время, я не могу просто звать её Комнатой, правда? — Ты ведёшь себя так, будто она человек, — озадаченно сказала Гермиона. — Ну… это сложно. Когда я только начал использовать комнату, я не считал её разумной и не разговаривал с ней, как сейчас. Понимаю, почему тебе это кажется странным, но ты не была здесь достаточно долго, чтобы увидеть, какая она… дерзкая. — Дерзкая? — Не смотри на меня так, — слегка огрызнулся он. — Как я сказал, это сложно. Мне понадобился почти год, чтобы, проводя здесь каждый день, осознать, что она полностью разумна. Она со мной разговаривает, хотя не так, как ты думаешь. — Как она с тобой разговаривает? — вопрос был искренним, он почти чувствовал себя одним из учителей. — В основном через чувства, знаешь. У Выручай-Комнаты есть способ дать понять, что она чувствует, даже ничего не делая. — Она или оно? — Не знаю, это сложно!       Гермиона рассмеялась, а Гарри беспомощно вздохнул. — Иногда она делает такие вещи, как ты только что видела, это было фырканье неодобрения. Ещё она может шутить с предметами, которые вызывает и убирает по своему желанию, это странно. Просто дай ей время, и ты поймёшь, о чём я. — Не знала, что у тебя есть девушка. — Умоляю тебя, — закатил он глаза. — Если она кем-то является для меня, то моя жена.       Гарри почувствовал, как что-то ударило его по голове, а затем увидел, как на пол упал букет цветов. Он простонал и отшвырнул цветы ногой. — Да, да, веселись. — Вы двое — милая пара, — небрежно заметила Гермиона. — О, заткнись, Грейнджер. Хочешь увидеть, что она умеет, или нет?       Гарри принялся показывать ей, насколько велики возможности комнаты. Он рассказал ей об основах, которые она, похоже, уже знала, вероятно, от Ремуса. Она тестировала пределы Выручай-Комнаты и, кажется, нашла их почти безграничными: всё, что она просила, каким бы необычным или сложным оно ни было, комната предоставляла. Он также показал ей, как работает зона для дуэлей, все сценарии, которые он придумал, и аспект Пожирателей смерти, который принимали манекены, — хотя она, кажется, не оценила, когда он сделал их похожими на Рона и Невилла.       Отныне это определённо будет основным режимом в его свободное время. — Выручай-Комната может материализоваться в любом месте замка, — сказал Гарри, когда они с Гермионой направились к двери. У них оставалось меньше пятнадцати минут до того, как Снейп и МакГонагалл должны были забрать их из гостиных, так что, несмотря на желание Гермионы остаться и продолжить эксперименты, им пришлось уйти. — В любом? — спросила она, её разум уже перебирал сотни различных сценариев. — В любом, — подтвердил он. — В каждом коридоре замка, даже в гостиных и спальнях, но я не рекомендую это, так как тебя могут увидеть. Я стараюсь выбирать коридоры, которые знаю как заброшенные. Хотя я единственный, кто может войти в комнату, я не хочу рисковать, чтобы другие узнали.       Открыв дверь, они вышли в коридор в двух минутах от гостиной Слизерина — хотя он позаботился о том, чтобы держать одну ногу внутри комнаты, чтобы она не исчезла. — Я не могу вызвать комнату откуда угодно, это должно быть с коридора седьмого этажа, но она может появиться где угодно. Просто будь осторожна, не хочется выйти на минутку и оказаться в ловушке. — Вот как ты это сделал, да! — воскликнула Гермиона. — В ту ночь, когда ты напал на Рона и начал телепортироваться по всему коридору. Вот как ты умудрился переместиться с одного конца на другой за секунду!       Гарри моргнул. — Ты быстро соображаешь.       Она самодовольно улыбнулась. — Знаю. — Эй, Поттер! Это ты?       Он знал этот голос, его невозможно было забыть. Дыхание перехватило, руки напряжённо сжались о стену, и в мгновенной реакции он полностью закрыл за собой дверь. Прошло столько времени с их последней встречи, годы успешного избегания, это не могло происходить снова. Мир замедлился, его шаги звенели в ушах, как колокола. Стены сжимались, он был в ловушке, видя только Гермиону, на лице которой было странное выражение. Она что-то говорила, он видел, как движется её рот, но его мозг, казалось, не мог разобрать слова или даже уловить звук её голоса. Сердце бешено колотилось в голове, вызывая головокружение, и ему потребовались все силы, чтобы не упасть.       Только не снова, только не снова! Пожалуйста, это!       Он приближался, и Гарри хотел бежать — ему нужно было сбежать, схватить палочку и проклясть его, прежде чем тот доберётся, каким-то образом вызвать Выручай-Комнату обратно и спрятаться там. Но он не смог ничего сделать, его тело застыло, словно он оказался заперт в одной из многочисленных статуй по всему замку, полностью закованный в доспехи, не в силах даже закричать. — Это ты! — воскликнул мужчина, в его голосе всё ещё звучала та самодовольная интонация, что всегда была присуща ему. Он был выше, даже спустя годы, он возвышался над ним. На секунду Гарри снова почувствовал себя одиннадцатилетним, тем самым напуганным мальчиком, которого он сломал давным-давно, слишком беспомощным, чтобы что-то сделать. — Давно не виделись, а?       Он пытался что-то сказать, хоть что-нибудь, в голове мелькали десятки ответов, но он не мог ничего сделать. Только сейчас он понял, что тяжело дышит, сильнее, чем после любого выхода из дуэльной арены, когда он был полностью вымотанный. Зрение стало размытым и искажённым, словно он смотрел через линзу «рыбий глаз», и единственное, что он слышал, — это безумный хохот, который преследовал его во многих кошмарах. — Что ты здесь делаешь?       Её голос прорвался сквозь помехи, и его слегка оттолкнули назад, подальше от Монтегю. Он заставил себя отвести взгляд, крепко зажмурив глаза, пытаясь восстановить самообладание. Он сосредоточился на дыхании, замедляя его, стараясь удержать хоть немного кислорода в лёгких.       Вдох… выдох. Они разговаривали, немного спорили, но он не мог разобрать слов.       Почему это происходило снова? Прошло столько времени, он был уверен, что справился с этим, он должен был справиться. У него не было роскоши цепенеть от одного звука его голоса, полностью терять контроль из-за того, что случилось годы — целую жизнь назад. — Гарри! — кто-то тряс его. — Гарри, ты в порядке? О Боже, мне нужно отвести тебя к мадам Помфри. — Нет! — выкрикнул он, слова ударили его, как молния. — Не надо! — Га… — Где он? — прорычал он, оглядываясь и видя, что они одни. — Что? — МОНТЕГЮ! Где он!? — У-ушёл, сказал что-то о встрече с Амбридж. Гарри, нам нужно в лазарет, у тебя может быть сердечный приступ, — настаивала она. — Это не сердечный приступ, — его голос звучал сдавленно. — Это паническая атака. — Паническая атака… откуда ты знаешь?       Гарри закрыл глаза, его ногти болезненно впились в каменную стену, пока он полностью сосредотачивался на дыхании. Как воздух входил через нос и проходил через тело, постепенно расширяя грудь, пока лёгкие полностью не наполнялись, а затем медленно покидал его. — Иди, — процедил он. — Ты опоздаешь. — Но… — ИДИ!       Он слышал её нерешительность, в коридоре воцарилась оглушительная тишина, он чувствовал её взгляд, но через мгновение тишина исчезла, сменившись звуком её бегущих шагов. Убедившись, что она полностью скрылась за углом, он позволил себе обмякнуть и сползти на пол. Прислонившись спиной к стене, Гарри подтянул колени к груди и крепко их обхватил.       Он игнорировал все мысли о тикающих часах над головой или о том, как сильно Снейп его отчитает, если он опоздает хотя бы на секунду. Все образы Монтегю, что наводнили его разум, ужасающие сценарии того, что произойдёт при следующей встрече, что будет, когда люди узнают, что он всё ещё не более чем напуганный ребёнок, который полностью развалится, стоит Монтегю войти в комнату.       Вместо этого он продолжал заставлять себя выравнивать дыхание, успокаиваться и сдерживать слёзы, которые пытались хлынуть из глаз.

***

      Где-то в замке       13:30       Он фыркнул, поднимаясь по лестнице на седьмой этаж, куда его вызвали. Здесь он проводил большую часть свободного времени, вместо подземелий, где ему было место. Если что-то в Хогвартсе он всегда ненавидел, так это чары против аппарации, встроенные в защитные заклинания. Но с тем, сколько времени он тратил, ежедневно поднимаясь из своего дома на одну из самых высоких башен школы, он начал задаваться вопросом, почему нельзя сделать исключение хотя бы для учителей. Он просил об этом несколько раз, и каждый раз Дамблдор ему отказывал. — Это отнимает магию замка, — сказал ему директор, и ему пришлось замолчать и кивнуть, не зная, имел ли он в виду это буквально или это была очередная странная фраза старика. Он всегда испытывал значительное уважение к Дамблдору, только глупец мог отрицать, что тот был величайшим волшебником последних двухсот лет. Это был факт, известный даже Тёмному Лорду, и именно поэтому он так боялся Дамблдора. К сожалению, это не означало, что он всегда одобрял его поведение.       Это была маска, он понял это давно. Способ казаться максимально безобидным для детей, поддерживая легенду о добром Альбусе Дамблдоре, и одновременно скрывать свою истинную силу, сохраняя полный контроль над ситуацией. Лишь немногим выпала честь увидеть его настоящую мощь, и он был одним из тех, кому это посчастливилось. Или наоборот?       Их отношения начались из необходимости, полные ненависти, а теперь было немыслимо не считать Альбуса Дамблдора своим ближайшим доверенным лицом, ценным союзником и наставником. Но не другом, никогда не другом. Не из-за какой-то сохранившейся обиды — за эти годы они научились смотреть на всё одинаково. Просто Альбус Дамблдор не был человеком дружбы, как и он сам.       Он не мог сосчитать, сколько раз слышал, как люди кричали на весь мир, что они близкие друзья великого Альбуса Дамблдора. Министры, коллеги-профессора, известные и уважаемые волшебники, лидеры Британии и всей Европы — все они верили, что у них настоящая связь с этим человеком. Он знал лучше: Дамблдор был слишком занят, слишком важен для дружбы. Человек, взваливший на себя бремя волшебного мира, полностью посвятивший свою жизнь улучшению общества, в котором они жили, до такой степени, что почти отбросил свою человечность, чтобы сосредоточиться на своём плане. Великом Плане. Плане, который он разрабатывал годами, больше десятилетия, который был необходим, чтобы остановить Тёмного Лорда.       Он не был его другом, но оставался величайшим человеком, которого он знал. Амбридж не облегчила его участь, напротив, она всё усугубила. Теперь, когда деканы были вынуждены почти каждую минуту дня нянчиться с этими болванами, найти свободное время стало невозможно. У него были уроки, которые нужно планировать, эссе, которые нужно проверять, встречи с Тёмным Лордом и директором, Паркинсон, и, что хуже всего, Поттер.       Поттер. Он не мог сдержаться, одно упоминание этого имени неизменно вызывало приступ ярости из глубины души. Но этот Поттер был другим, он улучшился и действительно чему-то научился — это сначала его удивило. Мальчишка показал себя лишь посредственным плаксой, когда впервые ступил в замок, но теперь это было не так, и никогда больше не будет как прежде.       В последнее время парень стал большей занозой, больше чем когда-либо. Он видел, что тот делает: влияние Амбридж на замок что-то в нём изменило, сделав его гораздо менее тихим, чем раньше. Нужно было его остановить, заставить понять, что он не готов. Даже будучи лучшим учеником школы и одним из самых могущественных волшебников, которых он встречал. Игра, в которую он вступал, была самой опасной, с которой ему придётся столкнуться, и с влиянием Тёмного Лорда она становилась всё более коварной с каждым днём.       Он не мог... не хотел позволить чему-либо случиться с этим мальчишкой. — Войдите, — раздался голос Дамблдора, прежде чем он успел постучать.       Закрыв за собой дверь, он оглядел кабинет. Все портреты были пусты, как всегда, когда он приходил, серебряные магические безделушки на столе у входа двигались, как обычно, а Фоукс гордо стоял рядом с Дамблдором. Старый волшебник сидел в своём кресле, его лицо было сосредоточенным, а Омут памяти стоял на столе перед ним. — Доброе утро, Северус. Прошу, присаживайтесь. — Доброе утро, директор, — поздоровался он, выполняя указание. — Удалось ли вам выяснить, как мистер Поттер оказался так вовлечён в дела юного Невилла и созданию их новой группы? — спросил он без лишних предисловий. — К сожалению, Поттер ничего не раскрыл, но я не думаю, что это было его инициатива. Скорее всего, это была Грейнджер, кто-то, кто сосредоточил бы свои приоритеты на учёбе и подготовке к экзаменам. Похоже, Поттер просто использует это и делает себя ключевой фигурой. — Ключевой фигурой? — директор приподнял бровь. — В чём? — В Слизерине ходят слухи, что парень недавно начал выходить из тени. Какова бы ни была его мотивация, если слухи верны, кажется, он стремится стать одной из ведущих фигур факультета. — Любопытно… и почему это вас так беспокоит? — Гринграсс или Малфой не сдадутся легко. Власть в Слизерине ценится превыше всего, её держат крепче, чем что-либо, кроме самосохранения. Если Поттер действительно попытается устроить что-то столь глупое, как переворот, он наживёт себе мишень на лбу, от которой не сможет избавиться в одиночку. — Северус, вы знаете, я всегда поддерживал вашу… преданность юному мистеру Поттеру. Даже если я не одобряю методы, которые вы использовали, я не вмешивался, потому что доверяю вашему суждению. Однако я не могу рисковать безопасностью юного Невилла. Если мистер Поттер привлечёт нежелательное внимание, и это затронет Невилла или кого-то из его друзей, это будет катастрофический исход. Они слишком важны. — Что вы от меня требуете, сэр? — Мне нужно знать, где ваша истинная лояльность. Война началась, Том набирает силу, пока мы вынуждены терпеть нападки Министерства, пытаясь остановить его продвижение. Я спрашиваю, если дойдёт до выбора, отдадите ли вы приоритет жизни Невилла, даже если это будет означать вред или ещё хуже для мистера Поттера?       Дамблдор смотрел на него, в его глазах не было привычного блеска, они, казалось, смотрели прямо сквозь него, в самую душу, ища любой намёк на обман или злой умысел. — Конечно, — гладко ответил он, прекрасно зная, что это ложь.

***

      Выручай-Комната       8 октября 1995 года, 17:45       Комната была полна энергии — громкие разговоры, раздававшиеся в обычно тихом месте, почти оглушали его, пока он наблюдал за происходящим из угла. Его это не особенно радовало — сама идея делить Комнату с другими вызывала у него отвращение. Это всегда было его убежище, единственное место, где царила тишина, где никто не мешал, где он чувствовал себя по-настоящему в безопасности. Он по-прежнему оставался единственным, кто мог открыть её, единственным, у кого был к ней доступ, но с тех пор как в неё вошли другие, ему казалось, что святость этого места была утрачена.       Внутри находилось пятьдесят два человека, и атмосфера резко отличалась от той, что царила в Хогвартсе последний месяц. Почти все мантии были сброшены и сложены в корзину, которую он тихо попросил создать у Комнаты — даже самые формальные и традиционные из его сверстников воспользовались возможностью на пару часов избавиться от строгой формы. Рукава были закатаны, рубашки выпущены из-под поясов, галстуки ослаблены — Амбридж, пожалуй, хватил бы удар, увидь она это.       Люди, впервые за долгое время, выглядели счастливыми — угрюмые лица, с которыми он привык видеть их, сменились на улыбки и выражения облегчения. Ушло и навязанное молчание, которое он ожидал воспринять болезненно, но оказалось, что это странным образом приятно. Казалось, он вернулся назад во времени — во времена до того, как Амбридж навязала свои десять тысяч указов и захватила замок в роли тирана.       Невилл начал первое официальное собрание ОД десять минут назад, неуверенно призвав всех практиковать самые базовые защитные заклинания, доступные даже первокурсникам. Отсутствие контроля у Лонгботтома было очевидно так же, как и отсутствие навыков у его учеников. Заклинания летели куда угодно, только не в цель — было ясно, что у них не было ни инстинкта дуэли, ни понимания, как прицеливаться. Некоторые даже не могли вызвать заклинание вовсе, их палочки лишь издавали слабые звуки, пока остальные смеялись над ними.       Большинство быстро перестало пытаться — никто так и не добился успеха, но это не мешало им болтать с друзьями вместо того, чтобы продолжать практику. Всё выглядело как полный бардак, и он начал сомневаться, стоило ли вообще создавать эту группу, особенно в текущих обстоятельствах. — Эй, — позвала Гермиона, вырывая его из раздумий. Она почти не разговаривала с ним с тех пор, как он помог собрать студентов в Комнату. — Ты не поможешь? — Она кивнула за спину. — Похоже, ты справляешься, — прокомментировал он, усмехнувшись, когда одно из заклятий Аббот каким-то образом пролетело через всю комнату, никого не задев, и угодило прямо в лицо Рону. — Хотя бы присоединись к группе, — настаивала она. — Ты только мешаешь, стоя тут без дела. — Это не моя вина, что Лонгботтом — хреновый учитель, — огрызнулся Гарри. — Я думал, ты знаешь, что делаешь, когда назначала его. — Он правильный выбор, — вспыхнула Гермиона. — Он знает больше о Тёмных Искусствах, чем кто-либо здесь, и видел такое, чего другим и за всю жизнь не увидеть. Он просто... — Хреновый учитель. — Он застенчивый. — Ну так встряхни его как-нибудь, не знаю! Как ты собираешься учить других, если не можешь научить даже одного? — Просто присоединись к остальным, я попробую поговорить с Невиллом. — Ага... не дождёшься. — Что? — Ты серьёзно? То, что эти идиоты не знают, как пользоваться палочкой, не значит, что я такой же дурак. — Именно это все и говорят, — закатила глаза Гермиона. — А я не все, да? Или ты забыла, что я уделал нашего «дорогого учителя» в дуэли месяц назад? — Ты вообще ничего не сделал, Невилл сам себя подставил. В его самые худшие дни ты бы его и пальцем не тронул.       Гарри фыркнул, но Грейнджер не отводила взгляда, решительно глядя на него. Было почти забавно, как она думала, что заманивает его делать то, что хочет, в то время как он сам ждал этого момента с той самой встречи в Кабанье Голове. — Как пожелаешь, — усмехнулся он, потянувшись и доставая палочку.       Он прошёл сквозь толпу учеников, ощущая, как взгляд Грейнджер следит за ним, пока он не занял место в самом центре комнаты. Разговоры стихли, всё внимание комнаты оказалось приковано к нему — именно так, как он и хотел. Если уж показываться, то так, чтобы все это увидели. — Поттер? — язвительно спросил Невилл. — Всем отойти.       Было это из интереса или ради забавы — он не знал, но все подчинились, образовав широкий круг посередине комнаты. Подняв палочку, Гарри прошептал заклинание, очерчивая границы и создавая вокруг себя купол, не позволяющий заклинаниям вырваться за пределы импровизированной арены. — Дорогая, ты знаешь, что делать.       Едва он произнёс слова, как вокруг него материализовались четыре Пожирателя Смерти, вызвав панику и крики ужаса по всему залу. Но Гарри не обратил на это внимания — он только ухмыльнулся, наконец-то получив возможность заняться своим любимым хобби. — Реду́кто! Конфри́нго!       Оба заклинания полетели в разные стороны — первое взорвало голову одному из Пожирателей (он позаботился, чтобы манекены были менее реалистичны и без крови), второе пробило щит другого, отбросив его назад, где он ударился о магическую стену и рухнул без сознания.       Гарри перекатился, уклоняясь от заклятий оставшихся двоих, и материализовал лассо из конца своей палочки. Хлестнув им по руке манекена, он обмотал её, вырвал палочку и направил его в сторону другого, в момент, когда тот готовился нанести удар. Красная вспышка пролетела мимо плеча Гарри и попала в манекена, сбив его с ног — без палочки он был повержен.       Гарри трансфигурировал лассо, превратив его в пылающее пламя, сжёг руку манекена, части которой осыпались на пол. Он подтянул его к себе и с грохотом швырнул на землю. Когда все четверо манекенов были повержены, Гарри усмехнулся, глядя, как остальные пятьдесят с лишним человек смотрят на него из-за границ купола с отвисшими челюстями. Даже Лонгботтом и Уизли выглядели поражёнными, а Грейнджер смотрела с явным восхищением — и, к его удивлению, это выглядело искренне, с её лица исчезло привычное высокомерие.       Пять секунд — и он показал всем, кто здесь настоящий лидер. И он не сомневался, что никто об этом скоро не забудет.

***

      Гостиная Слизерина       9 октября 1995 года       00:15 — Нееет, — ахнул Тео поздно ночью. — Ты шутишь.       Они втроём сидели на диванах у камина, пока Гарри рассказывал о событиях на собрании ОД, стараясь при этом не нарушить условия контракта, который заставила его подписать Гермиона. К счастью, контракт был сформулирован довольно странно: он запрещал раскрывать личности участников и само существование группы, но если избегать этих тем, можно было довольно туманно говорить о произошедшем.       Сначала Гарри удивила такая формулировка, но потом он понял, почему Гермиона так поступила. Контракт действительно скрывал саму идею организации и защищал участников, но позволял создавать некую интригу вокруг событий, чтобы привлечь новых членов — если те знали, у кого спрашивать. — Ага, — с гордостью подтвердил Гарри, откинувшись на тёмно-зелёные подушки. — Как ты вообще ЭТО умеешь?! — не унимался Тео. — Ты что, правда думаешь, что я все четыре года только и делал, что сидел на заднице? — фыркнул Гарри. — Ну, если честно, да, — рассмеялся Тео, и Гарри швырнул в него подушку. — Умно было так поступить, — прокомментировала Пэнси, не отрывая глаз от книги «Самые сложные и изнуряющие зелья с XV по XX век». — Ты произвёл впечатление на другие факультеты. Причём вполне конкретное. Ты показал им только малую часть своей силы. Теперь к тебе будут присматриваться ещё больше. Сомневаюсь, что Лонгботтому это понравилось. — Ему определённо не понравилось, — рассмеялся Гарри. — Но так как Грейнджер думает, будто это она меня спровоцировала, он ничего сделать не сможет. — Он бы и так ничего не сделал, — хмыкнул Тео. — Мне кажется, ты всем показал, что можешь размазать его по полу с завязанными глазами и связанными руками. — Вот бы ты так с Монтегю поступил, — буркнула Паркинсон. — Что ты сказала? — Гарри мрачно уставился на неё. — Ты слышал, — она с шумом закрыла книгу. — Мне не нужно объяснять, что вся гостиная знает, как ты чуть не упал в обморок, когда он тебя встретил.       Конечно, все знают. С тех пор Малфой при каждом удобном случае ехидно усмехался при встрече, и он был не единственным слизеринцем, который, похоже, потерял к нему уважение. Это бесило. Его злило, что тело подвело его, будто оно снова стало таким же слабым, как четыре года назад. — Я не падал в обморок, — процедил Гарри. — Знаешь, я сегодня видела, как он разговаривал с Гринграсс, — продолжила она, не отводя взгляда. — Думаешь, она пытается с ним сдружиться? — спросил Тео. — Логично. Монтегю из влиятельного рода, плюс капитан по квиддичу, — пояснила Пэнси. — Значит, она в отчаянии, — заметил Гарри. — Возможно, — признала она. — Но, с другой стороны, похоже, Дафна хочет закончить это как можно быстрее. А после того как ты фактически дал всем понять, что Монтегю до сих пор легко может вывести тебя из равновесия… — Этого больше не повторится, — резко перебил он. — Надеюсь, ради тебя самого. Ты лучше многих знаешь, Монтегю честно не играет. 4 ГОДА НАЗАД — Куда мы идём? — спросил Гарри, следуя за своим новым другом за пределы замка и на территорию школы.       Прошло две недели с тех пор, как Монтегю вмешался и спас его от других слизеринцев. С тех пор он почти всё время держался рядом, кроме уроков. Они болтали вечерами в гостиной, и Монтегю помогал с домашкой, а травлю со стороны других он вообще прекратил. Было так здорово наконец-то завести друга на своём факультете. Гарри и не верил, что это возможно — и не с кем-нибудь, а с одним из самых популярных парней в году! Монтегю стал ему вроде старшего брата: рассказывал о волшебном мире, давал сладости, еду, обучал магии, объяснял местные традиции.       Это казалось таким естественным. Наверное, так бы всё и было, если бы Дадли и Дурсли были его настоящей семьёй. Так чувствуется забота, поддержка, ощущение, что ты не один. Он столько раз мечтал об этом — а теперь это стало реальностью. И было даже лучше, чем он представлял. — Сейчас увидишь, — с улыбкой сказал Монтегю, и Гарри непроизвольно заулыбался в ответ.       Они шли вниз по холму, мимо странной хижины на краю территории, к большому стадиону у леса. — Это что… — Ага, — гордо подтвердил он. — Это квиддичный стадион Хогвартса. Пошли, он пустой. — Нам туда можно? — осторожно спросил Гарри. Последнее, чего он хотел, — чтобы Снейп появился из ниоткуда и отправил его обратно в Лондон. — Да брось, — отмахнулся Монтегю. — Всё будет хорошо.       Когда они вышли в центр поля, Гарри почувствовал себя младенцем на арене. Всё вокруг казалось гигантским: самые нижние трибуны были выше ста футов, а кольца для мячей едва различимы на высоте. — И что мы здесь будем делать? — Сегодня ты начнёшь учиться летать на метле. — Я уже умею, — просто сказал Гарри. — Мы же уже недели две учимся у мадам Трюк. — Да, — Монтегю достал два крошечных прутика, а потом увеличил их с помощью волшебной палочки. — Но это базовое обучение. Если хочешь попасть в команду, надо тренироваться уже сейчас. — Ты правда думаешь, я смогу попасть в команду? — спросил он, глаза загорелись. — Конечно, — не раздумывая ответил Монтегю. — Но тебе нужно тренироваться. Тогда в следующем году сможешь участвовать в отборе. Ну-ка, взлетай, посмотрим, на что ты способен.       В течение трёх часов Гарри изо всех сил старался впечатлить Монтегю — и, похоже, ему это удалось. Тот смотрел на него с восхищением, когда он летал по полю, быстрый и ловкий, словно сокол. Они сразу перешли к практике, ведь Монтегю уже объяснил ему, как устроена игра.       Сначала Гарри попробовал себя в роли загонщика: отбивал Бладжеры, но быстро устал — это всё же роль для крепких парней. Потом встал на ворота, а Монтегю играл охотником и забивал голы с такой лёгкостью, что Гарри стало стыдно. Зато в двух других ролях он проявил себя отлично. В роли ловца он поймал снитч дважды менее чем за пятьдесят минут. А в роли охотника Гарри смог на равных играть с Монтегю: пасовался, забивал, делал трюки, которые тот ему показывал. — Всё ясно, ты будешь охотником! — воскликнул Монтегю и игриво подтолкнул его.       После этого он начал учить его любимым приёмам: Плёска Порскова — взлететь максимально вверх с квоффлом и сбросить его вниз товарищу; обратная передача — пас игроку, летящему сзади. Но труднее всего оказался Захват Сабрина — нужно было спрыгнуть с метлы вправо, перехватить квоффл в воздухе, и приземлиться обратно на метлу слева. Первые два Гарри освоил удивительно быстро, чем привёл старшего товарища в восторг. А вот последний приём не давался никак. Он пробовал несколько раз, но так и не смог не только поймать мяч, но и обратно вернуться на метлу. Если бы не Монтегю, он бы упал и убился несколько раз.       Когда солнце село, и стало почти ничего не видно, им пришлось возвращаться. Они молча покинули стадион, поднимаясь по склону к замку. Гарри был безмерно рад, что их никто не увидел. — Поверь мне, в следующем году, когда ты попадёшь в команду, будет круто, — говорил Монтегю. — Мы оба будем охотниками и будем весь год пинать гриффиндорцев по заднице! — А-ты уверен, что меня вообще допустят в команду? — нерешительно спросил Гарри.       Монтегю остановился и повернулся к нему с странным выражением лица. — Ты что, шутишь, Гарри? Ты прирождённый игрок! Я не видел никого, кто так чувствует себя в воздухе. — Но как насчёт остальных? Они же… не любят меня. Ты — мой единственный настоящий друг.       Старший мальчик присел на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Конечно, тебя возьмут. И полюбят тоже, — пообещал он. — Забей на Малфоя и его подручных. Они того не стоят. Я видел, как они к тебе относятся. Это не дружба. Если они снова попробуют что-то — скажи мне. Я разберусь.       Гарри почувствовал, как в горле комок, и едва сдержал всхлип. Его переполнили чувства, и он сделал то, чего никогда раньше не делал — он бросился на Монтегю и обнял его. — Спасибо, — прошептал он, голос дрожал, а по щекам текли слёзы. — Спасибо, что ты мой друг. — Не за что, — сказал Монтегю, обнимая его в ответ. — Я твой друг. И всегда буду твоим другом. — Обещаешь? — Обещаю.