Хэллоуин (Часть III)

      Большой зал       31 октября 1995 года       20:15       Гарри вошёл в Большой зал вместе с группой слизеринцев под предводительством Кивы Санчес — старосты шестого курса. Сегодня он задержался на собрании ОД дольше обычного, вероятно, из-за разговора с Сьюзен, и, когда он вернулся в гостиную, почти все старосты уже ушли, как и большинство учеников факультета. К счастью, Санчес ждала младшекурсников, спускавшихся из своих спальней — среди них были перво- и второкурсники, включая, что забавно, Майкла.       Увидев его, Гарри понял, насколько он запустил мальчишку, о котором так заботился в сентябре. Конфликт с Дафной, а затем и с Монтегю поглотили всё его внимание, и он совершенно забыл о маленьком Майкле. Только снова увидев его, Гарри осознал, что скучал по нему — хоть в этом он и не признался бы вслух. К счастью, Майкл, похоже, не обиделся на его отсутствие — возможно, потому что не мог оторвать глаз от рыжеволосой девочки со второго курса.       Майкл тепло его поприветствовал, и они разговаривали по пути в Большой зал. Но как бы Гарри ни старался сосредоточиться на разговоре, в его голове всплывали образы смеющегося Монтегю в гостиной — его смех сливался с собственными криками, образуя извращённую симфонию, набиравшую мощь с каждой секундой. Как бы он ни пытался заглушить всё это голосом Майкла, становилось всё труднее. Когда они дошли до зала, Гарри внезапно прервал разговор, сказав, что ему нужно кое-что уладить, пообещав, что позже они наверстают упущенное время. Майкл лишь пожал плечами и с довольной улыбкой поскакал к рыжеволосой девочке, заводя с ней разговор. Эта сцена пронзила Гарри физической болью. Ему было невыносимо видеть Майкла таким — невинным, наивным, добрым. Он ненавидел, что он напоминал ему самого себя в прошлом. Гарри не мог этого допустить — не мог позволить мальчику быть таким же наивным, каким был он. Не мог позволить ему совершить те же ошибки. Он поговорит с ним, заставит понять — силой, если придётся. Но сейчас не до этого. Он повернулся к слизеринскому столу и увидел Грэма в окружении шестых и седьмых курсов. Сейчас у него не было времени на мальчишку.       Направляясь к своему месту, Гарри заметил, как Сьюзен и Гермиона без стеснения смотрят на него с другого конца зала, на их лицах прямо были написаны беспокойство и непонимание . Но столь же явно, как взгляд двух девушек, было и то, как практически все слизеринцы пятого курса и старше избегали его взгляда. Дафна Гринграсс и Малфой были самыми яркими примерами. Пожалуй, единственный, кто не отворачивался от него, был Монтегю: он повернулся к Гарри и одарил его своей обычной покровительственной улыбкой — ни намёка на то, что бы вызвало подозрение. Если бы не слова Сьюзен и отсутствие других учеников за столом, Гарри бы и не подумал, что Монтегю что-то замышляет. — Убирайся! — рявкнул Гарри на Дэвис, сидевшую перед Тео и Пэнси — на его обычном месте. — Французские тосты? — неуверенно предложила она, протягивая ему ложку для сервировки.       Очевидно, это была затея Гринграсс — заставить Дэвис убедить его принять участие в их очередной затее. Только полный идиот поверил бы в такую жалкую схему, тем более если в ней участвует Трейси Дэвис! Гарри бросил презрительный взгляд на Дафну, но та демонстративно его игнорировала. Разочаровывало, что Дафна — или Грэм — придумали настолько глупый план. Он ожидал от них большего.       Гарри выхватил ложку, не удостоив Трейси даже взгляда, и повернулся к двум сидевшим напротив людям. — А вы что здесь делаете? Шпионите для Монтегю? — спросил он резко, не заботясь о том, разрушит ли этим их отношения, сложившиеся за последний месяц. Он начал накладывать себе тосты с того края, где Трейси подала ему ложку. — Монтегю? — Пэнси чуть ли не зарычала. — Мы все эти недели были на твоей стороне, поддерживали тебя как могли, даже когда ты вёл себя как законченный придурок — и ты отплачиваешь тем, что обвиняешь нас в сговоре с Монтегю!? — Как будто вы бы не сделали то же самое, если бы действительно работали на него, — огрызнулся Гарри, затем повернулся к Трейси. — А ты чего тут забыла? Разве тебе не место со своими подружками? — Я… эм… ну… понимаешь…       Гарри застонал и закатил глаза. — Да свали ты уже отсюда!       Она замялась, быстро взглянув на его тарелку. — Уходи! — Да! — пискнула она, вскочив. — Прости, я ухожу.       Трейси буквально побежала к месту рядом с Булстроуд у старшекурсников, стараясь не смотреть на Гарри. Он закатил глаза и снова посмотрел на двух слизеринцев перед собой. — Так что вы здесь делаете? — Что? — Мы пытаемся тебе помочь! — Помочь? — Гарри рассмеялся, дрогнув — смех напомнил ему смех Грюма. — Не помочь вы хотите, вы просто желаете сдать меня Монтегю! — Он фыркнул. — Не переживайте, я уже знаю, что он задумал.       Они переглянулись с тревогой, но Гарри проигнорировал это. Он умирал с голоду — после тренировки с пуффендуйцами ему срочно нужно было восстановить силы. Небрежно разрезав тосты, он начал есть — и замер.       Они были восхитительны. Он не помнил, чтобы французские тосты в Хогвартсе когда-либо были такими вкусными. Слишком вкусными, чтобы быть правдой. Но, съев ещё кусочек, он понял, что это не обман. Один только запах был опьяняющим, и чем больше он ел, тем больше хотелось. Он начал жадно есть, запихивая столько, сколько помещалось в рот, стараясь не выглядеть при этом как Уизли.       Но пока он уплетал еду, его друзья пристально за ним наблюдали. — ЧТО?! — наконец рявкнул он. — Гарри, ты ведёшь себя неадекватно, — сказал Тео. — И неразумно, — добавила Пэнси себе под нос. — Я веду себя гораздо разумнее, чем вы, придурки, когда-либо могли бы... — Нет, не правда! — вспыхнула Паркинсон. — Ты нерационален! Ты что-то скрываешь! — Она схватила его за свободную руку. — Пожалуйста, расскажи нам. Позволь помочь! Иначе ты снова выставишь себя дураком! — Не надо мне помогать, — огрызнулся Гарри, вырываясь. — Оставь меня в покое, Паркинсон. Ты мне не нужна.       В её глазах вспыхнуло раздражение. — Хорошо, — просто сказала она. — Я больше не буду тебя беспокоить. — Наконец-то, — закатил глаза Гарри. — Надеюсь, на этот раз ты сдержишь слово, а не будешь лезть ко мне весь грёбаный месяц. — Поверь, — холодно ответила она. — При твоём поведении мне и правда хочется забыть о тебе насовсем. — Отлично, — выдохнул Гарри, но, уставившись на своих двух друзей, заметил, что ни один из них не двигался. — Ну? — спросил он с нетерпением. — Что вы всё ещё здесь делаете? Я же сказал вам уйти! Пэнси фыркнула: — Когда ты будешь умолять нас вернуться, вспомни, что сам нас прогнал, — холодно сказала она. — Да-да, конечно. Просто свалите уже, — закатил глаза Гарри.       Тео взглянул на Пэнси, которая уже поднялась, и с неохотой последовал за ней. Гарри даже не посмотрел им вслед, снова погрузившись в ужин. Он продолжал есть, и какая-то часть его была удивлена, с какой скоростью он справлялся с едой, но это не имело значения. Он всё ещё был голоден.       Прошло почти пятнадцать минут непрерывного поглощения пищи, прежде чем Гарри наконец почувствовал тяжесть всего съеденного. Он зевнул, ощущая, как пуговицы на рубашке вот-вот лопнут. Не стоило столько есть — сон начал одолевать его с неумолимой силой. Он снова зевнул и взглянул на преподавательский стол, заметив, что Амбридж на нём не было. Гарри заставил себя шире раскрыть глаза и тут же вскочил. Ему нужен был сон. Если Монтегю собирался действовать, он должен быть в ясном сознании. Он пошатнулся, поднимаясь из-за стола, привлекая внимание нескольких слизеринцев поблизости. Тео повернулся к нему с беспокойством, но когда попытался встать, Пэнси резко усадила его обратно. Большинство старших слизеринцев не обратили на это внимания — даже Дафна, которая яростно уставилась в тарелку. А вот Драко посмотрел. В его взгляде был зловещий блеск. А Монтегю… на его губах плясала улыбка.       Чёрт. Гарри начал паниковать. Это были они, это точно были они. Сон накатывал всё сильнее, и он стиснул челюсть, чтобы не зевнуть вновь. Его рука инстинктивно потянулась к палочке — но что он мог сделать? Он находился в зале, полном слизеринцев и преподавателей. Вряд ли он мог пройти мимо всей этой толпы шестикурсников и семикурсников, а даже если бы смог, Снейп бы не упустил шанс наказать его за малейшее нарушение.       Нужно было бежать. Убежать туда, где они не смогут его достать. Но Выручай-Комната находилась аж на седьмом этаже, на противоположной стороне замка. Он бы не успел добежать. А вот спальня рядом. И он готовился к такому моменту — каждую ночь на протяжении последних четырёх лет, он ждал этого. Гарри поспешил к выходу из зала — не бегом, но с такой торопливостью, что это вызвало тревогу у нескольких человек в комнате. Однако, едва он вышел за пределы слышимости студентов, его быстрая походка превратилась в бег.       Почему это происходит? Это ненормально, неестественно. Он что, просто рухнет замертво, когда усталость превзойдёт его волю? И тут до него дошло — как кирпичом по голове. Еда. Трейси. Что они подмешали в еду? Как он этого не заметил?       Неважно. Он облажался. Сейчас он потеряет сознание. Значит, нужно спешить — из последних сил он бросился к общей комнате. Если кто-то использовал зелье или заклинание, чтобы усыпить его, это был только первый шаг плана. Нужно добраться до кровати, наложить охранные чары, такие, чтобы даже Дамблдор не смог их обойти. — Возмездие! — прорычал он змею, охранявшую портрет. Та медленно развернулась, и Гарри почувствовал, как паника нарастает, когда ему показалось, что он услышал чьи-то шаги. Но, оглянувшись, никого не увидел. Галлюцинации? Отравление? Он умрёт? Или это всего лишь эффект от снотворного?       Когда портрет открылся, все эти вопросы вылетели у него из головы. Он бросился по лестнице, перепрыгивая по три ступеньки за раз, спускаясь к своей спальне на пять этажей ниже. Он уже почти добрался, миновал спальни четвёртого курса, когда действие зелья ударило в полную силу. Всё тело резко стало невыносимо тяжёлым и глаза стали закрывать.       И тут, приземляясь на очередную ступеньку, он потерял равновесие и начал падать кувырками вниз. Руки инстинктивно прикрыли голову. Он пролетел дюжину ступенек, каждая из которых приносила всё больше боли. К счастью, ему удалось избежать удара спиной… До тех пор, пока он не достиг двери пятого курса. — Ааах! — застонал Гарри, сдерживая крик. Он уже привык жить со своей раной, но каждый раз, когда падал на спину, боль возвращалась в полной мере, заставляя его глаза слезиться. Он поднялся, игнорируя вопли тела, требующего остановиться. Ворвавшись в комнату, Гарри сразу нашёл свою кровать. Он выхватил палочку, заняв позицию перед ней, готовясь наложить защитные чары. — ЭКСПЕЛЛИАРМУС!       Крик донёсся до него только после того, как палочка вылетела из руки. Гарри хотелось зарычать от злости, от того, как его рефлексы притупились, но сил на это уже не было. Он обернулся и увидел ухмыляющегося Драко Малфоя, крутившего его палочку в руке. — Спокойной ночи, Поттер, — сказал Малфой, поднимая палочку и посылая заклинание, хотя в этом уже не было нужды.       Гарри уже поддался окутывающему сну.

***

      Спустя долгое время…       Холодно. Морозно. Мокро.       Глаза Гарри резко распахнулись, когда струя воды ударила ему в лицо. Он висел, привязанный за руки, ноги волочились по полу. Гарри попытался встать, вслепую перебирая ногами, пока наконец не нашёл точку опоры. Он сразу отошёл в сторону, дрожа от холода, и смог разглядеть очертания группы людей — восемь, может, десять человек — стоявших перед ним. Лидер — по всей видимости, Монтегю — остановил заклинание с водой и внимательно его изучал.       Постепенно его глаза начали привыкать к новой обстановке.       В центре сидел Монтегю в тёмно-зелёном кресле, очень популярном среди студентов их факультета. По обе стороны от него стояли Пьюси и Роули, смотревшие на Гарри с самыми злобными ухмылками - их ненависть к нему была более чем очевидна. Слева от них, на длинном диване, который обычно стоял у камина, сидели Гринграсс, Дэвис и Малфой. Трейси выглядела совершенно растерянной, не зная, как себя вести. Малфой же широко улыбался с тем самодовольным видом, который всегда был у него, когда всё шло по его плану. И, что удивительно, Дафна до сих пор избегала взгляда Гарри, уставившись в свои ладони с выражением стыда.       На другой стороне стояли Мадлена Дэвис — старшая сестра Трейси, Финли Голдстейн и Кива Санчес. Они были широко известны как самые амбициозные слизеринцы их года, и не было ничего удивительного в том, что они активно участвовали в планах Монтегю. Особенно если учитывать вакуум власти, который возник бы после окончания учебного года, когда Грэм и его дружки покинут школу. Неужели эти идиоты действительно думали, что займут их место? Он также слышал шаги двух человек за спиной, по обе стороны. Вероятно, другие старшекурсники. Как бы сильно он ни хотел подтвердить свои догадки, он не мог позволить им удовольствия увидеть его реакцию.       Взгляд Гарри вернулся к Монтегю. Тот изучал его, его глаза буквально впивались в Гарри, а тело оставалось совершенно неподвижным. Гарри хотелось броситься на него, задушить собственными руками, выцарапать ему глаза, пытать его всю ночь, прежде чем прикончить. Но он был скован, а палочка… Он замер, сосредоточившись. Он был только в рубашке и брюках — кобуры с палочкой на нём не было. — Это ищешь? — спокойно спросил Грэм, вытаскивая кобуру и бросая её на пол. — Прошу прощения за то, что снял кобуру и заковал тебя. Я понимаю, это может вызвать… неприятные воспоминания. — В его голосе не было ни улыбки, ни злобы — он звучал на удивление искренне. — Но ты же понимаешь, почему я так поступил. После того, что случилось с моими друзьями… я не хотел, чтобы что-то подобное повторилось.       Гарри уставился на него, едва удерживаясь, чтобы не отвисла челюсть. В прошлый раз, когда он оказался в такой ситуации, Монтегю тоже был спокоен — да. Но не так. Тогда в каждом его слове звучала угроза. А сейчас… отсутствие агрессии вызывало ещё большее напряжение. Гарри напряг цепи, пламя ярости бушевало в его груди — он снова оказался в той же роли. Беспомощный. На милости Монтегю. Он видел то самое место, где его пытали четыре года назад. Оно было прямо за группой. Травматические воспоминания той ночи хлынули в его сознание, в ушах зазвучали собственные крики, и его рана снова ныла так, будто он только что получил её.       Нет. Он не позволит этому случиться снова. Но он не видел выхода. Не было никакого способа выбраться отсюда. А даже если бы и был — против него стояли одиннадцать человек с палочками. А у него — ничего. Он должен был придумать хоть что-то. К счастью, Монтегю любил монологи. — Ну вот, — начал он, заставляя свой голос звучать увереннее. — Опять мы здесь. Французские тосты, — он повернулся к Трейси. — Так ведь?       Девушка отвела взгляд и ничего не сказала. Гарри вздохнул. Какой же он был идиот. — Я понимаю, как это выглядит, — начал Монтегю, и Гарри фыркнул. — Но могу тебе сказать абсолютно искренне — я старался избежать неприятностей. Я давно хотел с тобой поговорить. По-настоящему. Но с тобой это было... проблематично. — Так что теперь? Это твой извращённый способ устроить разговор по душам? — выплюнул Гарри. — Нет. Это единственный способ сделать тебе предложение. — Предложение? — Гарри рассмеялся, несмотря на положение. Монтегю не выглядел развеселённым. — Ты умный парень, Гарри, — серьёзно начал Монтегю. — Я уверен, ты не из тех идиотов, которые не видят, что происходит. Тёмный Лорд вернулся. И ты привлёк внимание одного из его самых доверенных слуг. — Правда? И кого же? — Ареса. — Ареса? — переспросил Гарри, стараясь сохранять серьёзность, которую Монтегю пытался внушить. — Бог войны, Арес. Не знал, что Волдеморт так дружен с богами.       Не успел Гарри моргнуть, как его щёку пронзила жгучая боль. Он тут же прижал лицо к руке, пытаясь остановить кровь. — Ты не посмеешь оскорблять нашего господина, Поттер, — зарычал Роули. — То, что Бен хотел сказать, — мягко сказал Монтегю, — что мы бы предпочли, чтобы ты называл его Тёмным Лордом. Нет нужды проявлять неуважение. — «Нет нужды»!? — Гарри был ошеломлён. — Я должен забыть всё то извращённое дерьмо, что ты тогда со мной сделал? Прямо в этой комнате!? Про уважение уже давно не идет речи, Грэм, ты сам это обеспечил.       Половина слизеринцев с недоумением посмотрела на Монтегю. Дафна впервые за весь вечер подняла голову, но тот лишь невозмутимо смотрел на Гарри. — То, что я сделал в ту ночь, было… неправильным, — признал он медленно. — Это было импульсивное решение, продиктованное гневом, а не тем, чем я мог бы гордиться. Мне стоило выбрать более сдержанный, менее… варварский подход к нашему конфликту. И судить тебя по делам твоей семьи тоже было ошибкой. Я не осознал, каким ценным союзником ты можешь быть для меня, для нас всех. Ты произвёл сильное впечатление на Ареса. Он тобой очень заинтересовался. Не думаю, что мне нужно объяснять, насколько это серьёзно — впечатлить кого-то, названного в честь Бога войны и разрушения. — Кто, чёрт возьми, этот... Арес!? — резко спросил Гарри.       Грэм улыбнулся: — Ты был с ним очень близок, насколько мне известно. Неужели ты совсем забыл человека, который научил тебя большинству тех впечатляющих приёмов дуэли, что ты используешь сейчас?       Глаза Гарри расширились: — Ты не можешь иметь в виду... — Он передаёт тебе привет и поздравления с тем, как ты справился с засадой старшекурсников. Он был в восторге, когда я рассказал ему. Думаю, он специально не сказал мне о ваших индивидуальных занятиях — хотел проверить, как ты сумел продолжить тренировки. — Он... он Пожиратель смерти!? — у Гарри под ногами словно провалилась земля. Его ноги подкашивались. Единственный человек, которому он начал доверять... всё это время был Пожирателем смерти!? Ему стало тошно. Хотя не должно было — ещё одно имя в списке предателей. — Грюм — Пожиратель смерти!? — Грюм? — рассмеялся Монтегю. — Нет. Это был не настоящий Грюм, просто самозванец. Настоящий аврор всё это время сидел в сундуке, можешь себе представить? — Тогда кто он? Какое его настоящее имя! — Не могу, Гарри, — произнёс тот без малейшего стыда. — Даже если бы я не был связан Непреложным Обетом, а так получилось, что я связан, кстати, я бы всё равно не стал отбирать у Ареса это удовольствие. — Так вот зачем этот Фальшивый Грюм хочет, чтобы я присоединился к вашей чёртовой секте? Из-за этого вы и набросились на меня в последние недели!? — Я не набрасывался на тебя. Всё это — твоя инициатива. — Это ты послал тех идиотов устроить на меня засаду! — Они пошли сами, — ответил он с оттенком скуки и усталости. Он поднялся с кресла и начал расхаживать перед Гарри — вот и проявился настоящий Монтегю — Поттер, я предлагаю тебе шанс. Такой шанс нечасто выпадает людям твоего... статуса. Шанс выбрать победившую сторону. Тёмный Лорд вернулся из мёртвых, есть свидетели этого великого события. Это достижение, которому нет аналогов в истории магии. Оно доказывает: сопротивление — бесполезно. Что бы там ни пытался сделать Лонгботтом со своей весёлой шайкой, Тёмный Лорд победит. — Прямо как говорили двадцать лет назад, — усмехнулся Гарри. — И чем всё закончилось? Его победил заурядный младенец. Как жалко.       Щёлк. Наконец-то. Холодный огонь в глазах Монтегю вспыхнул вновь. Гарри был единственным, кто мог довести Монтегю до потери самообладания. Он уже делал это четыре года назад — и вот делает снова. Это было глупо, но до боли приятно. В следующую секунду кулак Монтегю врезался в его челюсть. Удар был гораздо сильнее, чем те, что он получал от него раньше — хотя циничная часть сознания Гарри не могла не отметить, что удар Лонгботтома был всё-таки получше. — Не знаю, что ты сказал или сделал Аресу, чтобы он захотел принять в свои ряды такую мразь, как ты. Честно говоря, я и сам не хотел делать тебе это предложение. Если бы всё зависело от меня, я бы снова поставил тебя на место, вместо того чтобы предлагать перемирие, в котором выиграли бы все. Но у меня не было выбора. Спасибо тебе, что отказался. Теперь, по крайней мере, я с чистой совестью скажу, что сделал всё, чтобы убедить тебя.       Монтегю повернулся к остальным и улыбнулся: — Но сначала — давайте всех введём в курс дела.

***

      Тем временем, в спальне мальчиков-пятикурсников факультета Слизерин       Тео проснулся в панике. Он тяжело дышал, вцепившись в простыню, словно в единственную ниточку, удерживавшую его в этом мире. Он закрыл глаза и попытался выровнять дыхание, вспоминая свой сон. Это был тот самый кошмар, что преследовал его ещё с инцидента перед третьим курсом. Он удивился, насколько ярким он был этой ночью — такого не случалось уже несколько недель. Он чувствовал в животе жуткое ощущение, будто внутри него зверь, пытающийся вырваться наружу. Тео тяжело вздохнул.       Снова заснуть ему точно не удастся.       Раздвинув шторки, Тео выбрался из постели — и сразу почувствовал: что-то не так. Он понял это не сразу. Просто стало… шумнее. Раньше было слишком тихо — гнетущая, почти мёртвая тишина. А теперь — появились странные звуки. Он слышал храп Гойла и Блэйза, скрип двери и лёгкий шум, мешающий ему заснуть по ночам.       Он резко повернулся к кровати Гарри. Шторы были задернуты, но у него появилось нехорошее предчувствие. Кто-то наложил охранные чары на кровать Гарри — и, вероятно, на другие тоже. Это не могло быть случайностью. Осторожно он раздвинул шторы — и увидел, что кровать пуста. В ту же секунду его охватило полное осознание. Он огляделся в тревоге, подбежал к другим кроватям, проверяя, кто ещё на месте. Крэбб был. Гойл — тоже. Малфоя… не было. — Только не это, — прошептал он.       Нужно было связаться с Пэнси, с кем угодно! Было очень вероятно, что Гарри в опасности. Да, он вёл себя как полнейший мудак последние пару недель, но он всё ещё был его другом. Тео чуть не выронил палочку, когда его глаза расширились от ужаса. — Блэйз! — прошипел он и схватил палочку с тумбочки.

***

      В гостиной Слизерина — Последние месяцы вам всем говорили бояться Бугимена. Того, кто отправил троих старшекурсников в лазарет и остался безнаказанным, — язвительно начал Монтегю. — Думаю, пора раскрыть правду, стоящую за легендой. Гарри Поттер — всего лишь напуганный ребёнок. Ребёнок, которого снова нужно поставить на место. Что я имею в виду? Позвольте показать. — Даже не смей, — зарычал Гарри, догадываясь, что задумал Монтег. Но было поздно. Тот небрежно метнул в него режущее заклятие низкой мощности. Оно разрезало рубашку, оставив глубокий разрез на ткани и неглубокий порез на груди. Монтегю заглянул ему в глаза, а потом сорвал рубашку полностью. — Есть причина, по которой Гарри всегда меня боялся. Несколько лет назад я заклеймил его, сделал своей сучкой и позаботился, чтобы он это не забыл, — с этими словами Монтегю развернул его щелчком палочки, обнажая огромный шрам в форме буквы "М" на спине. Он всё ещё выглядел столь же ужасно, как и тогда — заклятие ножа не дало ране зарасти, не позволило даже превратиться в шрам.       Гарри опустил голову, глаза жгло от унижения. Он не хотел видеть насмешливые лица. Но, к своему удивлению, услышал вздохи ужаса. Великолепно. Теперь они его ещё и жалеют. Он не хотел этого. Ему не нужна была жалость. Он не был тем слабым мальчиком, за которого его принимал Монтегю. Гарри дёрнул цепи, но, как и в прошлый раз, бесполезно. — Как видите, Поттер вовсе не чудовище, каким его выставляют. Он не сильный волшебник, он даже не угроза. Он жалок. Жалкое подобие слизеринца, — Монтегю снова развернул его, и Гарри уловил взгляды, брошенные в его сторону.       Половина толпы улыбалась, презрительно глядя на его унижение и страдания. Но другая — выглядела потрясённой. Дафна смотрела на него с сочувствием, её челюсть отвисла, а выражение лица стало куда более шокированное, чем он когда-либо видел у неё. Драко выглядел испуганным, и впервые в жизни в его взгляде читалось... извинение. Трейси, пытаясь сжать губы, вырвало прямо на диван.       И тут... его спина взорвалась от боли. — АААААА! — Гарри забился, пытаясь избавиться от пальца, что копался в ране. Он думал, что уже испытал весь возможный уровень боли от этой раны. Ошибался. То, как Монтегю ковырял её, ощущалось почти так же мучительно, как и в тот день, когда он её нанёс. Это длилось вечность. Он хотел закричать, умоляя, чтобы прекратили. Но не сделал этого. Максимум — крик боли, но не мольбы.       Его предсмертные вопли не стихали, пока Монтегю наконец не отступил. Боль не ушла, но стала терпимее. — Интересно, — задумчиво произнёс Монтегю, вновь становясь перед Гарри. — Что больнее: боль в ране или Круциатус? — Он пожал плечами, хищно ухмыляясь. — Давайте проверим. КРУЦИО!       Агония. Мука. Пытка. Боль. Страдание. Ни одно слово не могло описать, что ощущал Гарри. В голове была пустота, не осталось ни одной мысли, кроме всепоглощающей боли. Будто его кровь превратилась в пламя и жгла его изнутри. Подобно миллиардам крошечных ножей, что пронзали его тело, снова и снова. Будто органы взрывались и восстанавливались по кругу. Словно его тело раздавливали между двух стен, ломая каждую кость. И всё это — одновременно.       Он начал судорожно дёргаться, рваться из цепей, почти танцуя в судорогах, вынужденный оставаться на ногах. Боль не отступала. Он провёл в этом состоянии месяцы, годы, десятилетия и столетия — пока, наконец, не сдался. Его тело обмякло, повисло на цепях, он почти не чувствовал, как оковы впиваются в запястья. И вдруг... всё исчезло. Боль ушла, будто её никогда не было. Тело онемело, но он не мог остановить дрожь. Словно он стал пассажиром в собственном теле — не мог управлять им, только чувствовать, как оно само двигается. — Можно предположить, что это оказалось больнее, чем старая рана? — ехидно спросил Монтегю, возвращая его в реальность. Гарри поднял глаза — и увидел на лестнице двух мальчиков. Тео и Блэйз. Они были бледными, с выражением ужаса на лицах. Он моргнул — и они исчезли.       Господи, теперь он уже видит видения. — Иди к чёрту, — прошипел Гарри. — Интересно, сколько потребуется, чтобы снова сломать тебя, — протянул Монтегю. — Попробуем то, что раньше работало. — Он наклонился к креслу и достал нож. Тот самый. Из его ночных кошмаров. Его невозможно было забыть. — Как бы мне ни хотелось повторить это самому, есть другие, кто заслужил такое удовольствие. — Он передал нож Пьюси и Роули.       Роули ухмыльнулся, тут же направляясь к нему. Никто не вмешался. Никто не попросил остановиться. Даже те, кто был в ужасе. Наверное, они знали — если вмешаются, следующими будут они. Гарри изо всех сил сдерживал себя. Не дёргаться. Не паниковать. Даже не моргать. Если уж он снова пройдёт через этот ад — то с достоинством. Он глубоко вдохнул, и только собрался закрыть глаза, как вдруг почувствовал, что что-то тычет в его руку.       Он остановился. Посмотрел на лестницу — и вновь увидел Тео и Блэйза. Те пристально на него смотрели. — Я ждал этого с тех пор, как ты отправил меня в лазарет, грязнокровка, — прошипел Роули, медленно проводя ножом по его коже.       Незаметно, насколько мог, Гарри разжал ладонь. В неё втиснулся невидимый предмет. Он сразу почувствовал — она не его, чужеродная. Как будто через руку шло сопротивление. Это была не его палочка — она всё ещё лежала у его ног. Получится ли вообще ей воспользоваться? — Как думаешь, Пьюси? На другой стороне спины? Или может, по груди добавим? — Определённо грудь, — хохотнул Пьюси. — Слишком уж пустая. — Так вот как всё заканчивается, да? — громко сказал Гарри, пытаясь потянуть время, одновременно подчиняя палочку своей воле. — Ты трус. Даже не можешь сделать это сам, отдаёшь дело в руки своих пособников? Почему бы самому не подойти и не вырезать то, что хочешь? — Ты не догадываешься, правда? — улыбнулся Монтегю. — Вот в чём твоя беда, Поттер. Ты одиночка. Думаешь, раз хорошо дерёшься, можешь всё делать сам. Но ты не понимаешь, насколько ценны союзники. Не понимаешь, насколько незначительно мастерство дуэли, если тебя могут победить, даже не поднимая палочку. Ты никогда не понимал, что значит быть настоящим слизеринцем. Поэтому ты всегда будешь проигрывать. Всегда будешь один. — Он не один, — прозвучал тихий, но твёрдый голос Тео. И все обернулись.       Гарри почувствовал, как время резко замедлилось. Вот и всё. Гарри сжал палочку в руке, сосредоточив на ней всю концентрацию. На текстуре, на толщине, на энергии, исходящей от неё и сопротивляющейся его собственной. И впервые он не стал себя сдерживать. Он сосредоточился на своей силе, на том, чтобы произносить заклинания с максимальной мощью, сосредоточился на том, чтобы освободиться.       Он направил палочку на цепи и закричал во всё горло: — ЛИБЕРИО!       Громкий треск, прозвучавший от разрыва цепей на его запястьях, эхом разнёсся по комнате, мгновенно переключив внимание остальных с Тео. Пока ученики колебались, на кого направить своё внимание, Гарри воспользовался предоставившеся возможностью. Он ударил Пьюси коленом в пах, а затем вонзил невидимую палочку в лицо Роули. — АААААА! — раздался вопль, кровь брызнула повсюду, когда Роули отшатнулся назад, зажимая левый глаз, в который Гарри всадил палочку. — Конфринго! Конфринго!       Два пурпурных проклятия полетели в разные стороны. Они двигались мучительно медленно по сравнению с тем, как обычно летали его заклинания, но оба попали в цель. Роули и Пьюси были отброшены в противоположные стены, где и остались лежать без сознания. Гарри ненавидел себя, за то насколько слабыми получились его взрывные заклинания. Он вложил в них всю свою силу и энергию — с его собственной палочкой они, скорее всего, уничтожили бы тела. Вместо этого проклятия были скорее похожи на небольшие взрывы, достаточно мощные, чтобы ломать кости и отбрасывать людей, но не такие разрушительные, как он надеялся. — Ступефай! — Редукто!       Гарри перекатился в сторону, успев уклониться от заклинаний, выпущенных двумя, кто держался вне его поля зрения — Ливией Вейн и Рэймондом Таунсендом. — Конфринго! Конфринго! — Круцио! — Редукто! Ступефай! — Бомбарда Максима!       Гарри пришлось выбраться из укрытия, даже не успев понять, попали ли его проклятия в двух семикурсников.       В комнате вспыхнула полномасштабная битва. Трейси, Дафна и Драко подбежали к Тео и Блейзу, у первого из которых была палочка. Монтегю, Санчес, Дэвис и Голдстейн обрушили на Гарри лавину заклинаний. Он не мог полагаться на защитные чары — в случае их прорыва последствия могли быть катастрофическими. Так что он бегал, прыгал, катался, использовал всё, что мог, в помещении. Но с четырьмя противниками прицельно атаковать было невозможно. — Конфринго!       Гарри бросился на пол, едва избежав взрывного проклятия, нацеленного прямо в пах. Он обернулся и увидел, как Ливия Вейн с яростью бросается к нему. Пятая.       Он сражался и с худшими шансами в Вырчай-Комнате. Его обучал Грюм... нет, Арес, кто бы он ни был. Он научил его выживать во всевозможных засадах. Он справится.       Да, но тебя не учили делать это чужой палочкой. — Заткнись, — выдохнул Гарри. — Редукто!       Он перепрыгнул через диван, чертыхаясь, когда увидел, как девушка успела поставить щит в последний момент. Так продолжаться не может — ему нужна его палочка. — Экспульсо! Ступефай! — Конфринго! — Круцио! Круцио!       Осколки летели повсюду, некоторые даже задевали самого Гарри, когда он уворачивался от проклятий. Большинство из них легко было избежать — было очевидно, что дуэльной практикой эти ребята себя не утруждали. Но Монтегю с его "Круцио" — это было другое дело, его проклятия попадали слишком близко. — Экспеллиармус!       Палочка Дэвис вылетела из её рук под заклинанием Тео, привлекая к себе всеобщее внимание. Гарри в это время заметил, как Блейз забрался на Драко и колотит его кулаками по-маггловски — рядом лежало бессознательное тело Трейси. А Дафны нигде не было видно. Гарри не упустил шанс: подбежал к Вейн, всадив палочку ей в живот. — Конфринго!       Она отлетела на другой конец комнаты, сжимая живот и крича от боли. Гарри надеялся, что этого хватит, чтобы вывести её из строя. Судя по растущим багровым пятнам, это было похоже на правду. — БЕРЕГИСЬ! — крикнул Тео, прыгая на Гарри, уронив его за диван и наложив сверху щитовое заклинание. — Долго тебя ждать пришлось, — пробурчал Гарри, выглянув и открыв заградительный огонь, чтобы отвлечь Санчеса, Голдстейна и Монтегю. — Радуйся, что я вообще решил спасать твою жалкую задницу, — огрызнулся Тео, но в его взгляде было что-то, что выдавало правду. Злости в его словах не было. — Что делать с этим? — Он поднял палочку, отобранную у Дэвис.       Гарри вырвал палочку у него из рук и швырнул в сторону камина, на другой конец комнаты. — Проблема решена. Теперь сосредоточься на тех, у кого остались палочки! — Не думаю, что смогу держать щит дольше, — с трудом выговорил Тео. — Убери его и беги! — Конфринго! Конфринго! — закричал Гарри, направляя проклятие в сторону Монтегю, пока мчался через комнату.       Остались только трое старшекурсников. Шансов было немного, но он мог справиться. С помощью Тео у него даже был шанс выйти из этого боя без ран. Гарри быстро увернулся от двух оглушающих чар, направленных в его сторону, затем перепрыгнул проклятие «сцепленные ноги», пущенное Монтегю. — Конфринго!       Монтегю отразил заклинание, почти рыча на Гарри, поднимая палочку. Краем глаза Гарри заметил, что Санчес собирается наложить проклятие, и переместился, встав между ней и Монтегю. — Ступефай!       Гарри отскочил в сторону. — Протего! — Монтегю отразил заклинание. — Смотри, куда целишься, Санчес! — Вингардиус Левиоса! Депульсо — крикнул Гарри, воспользовавшись их размолвкой, и метнул нож Монтегю прямо в лицо. Но тот резким взмахом палочки сбил его с курса, и лезвие врезалось в стену рядом с лестницей в спальни. — Ступефай! — выкрикнула Пэнси, поднимаясь по лестнице из своей спальни в гостиную, за которой пряталась испуганная Дафна.       Монтегю, заметив девушку за секунду до того, как она наложила заклинание, и легко его отразил.       Внутри Гарри вспыхнул огонь, когда он увидел, как Пэнси врывается в комнату, с палочкой наготове, защищая Тео от атак Голдстейна. Не только Тео пришёл ему на помощь, но и Пэнси. После всего того дерьма, что он наговорил им за последние две недели, они всё равно здесь. Он повернулся к Монтегю, который уже готовил заклинание, чтобы ударить Пэнси в спину. — Конфринго!       Монтегю каким-то образом успел заметить заклинание и отпрыгнуть. К счастью, Гарри всё же успел отвлечь его от атаки на Пэнси. Девушка обернулась к нему и коротко кивнула, прежде чем вновь сосредоточиться на своей дуэли. — Вы вдвоём займитесь Санчес и Голдстейном! — крикнул он. — Конфринго!       Проклятие поразило старшую Дэвис, которая мчалась за своей палочкой на другой конец комнаты. — А Монтегю — мой.       Гарри тяжело дышал, глядя на Монтегю. Хотя ему удалось избежать ран и поочерёдно вывести из строя его помощников, на это ушли почти все силы. В то время как Монтегю едва вспотел. На мгновение комната словно опустела. Всё замерло, пока они смотрели друг на друга, наполненные ненавистью. Перед ним стоял человек, разрушивший его жизнь. Тот, кто уничтожил последние надежды на счастливое детство, осквернил его тело, предал его, как никто прежде, пытал и калечил. Виновник всех его страданий был прямо перед ним, и он не собирался упустить шанс заставить его страдать так же, как страдал он сам.       Из глубины его горла начал вырываться первобытный крик, пока Гарри не выпустил его, сжимая палочку, готовый броситься на врага. Монтегю ответил тем же, и в одно мгновение карманная реальность, в которой они застряли, исчезла, и сражение вокруг вновь набрало обороты. — Круцио! — Акцио палочка!       Гарри перепрыгнул через проклятие, изо всех сил мчась к центру комнаты, где его палочка вылетала из кобуры. — Экспульсо! Круцио! Конфринго! — Редукто!       Гарри сумел нейтрализовать «Экспульсо», вызвав взрыв в центре комнаты, который отклонил два других проклятия. И прежде чем Монтегю успел вновь атаковать, 12-дюймовая палочка из сикомора с сердечной жилой дракона оказалась у Гарри в руке. Поток энергии хлынул в него, когда волшебная сила вновь соединилась с ним. Это было опьяняюще. Все барьеры, которые он ощущал с палочкой Блейза — сопротивление, враждебность, — исчезли.       Его палочка тоже была счастлива. Она не просто слушалась — она стремилась подчиняться, словно радовалась возвращению хозяина. Бросив чужую палочку и позволяя себе полностью окунуться в силу своей собственной, Гарри усмехнулся. — Конфринго!       Ярчайшая, фиолетовая молния пронеслась через комнату быстрее любого заклинания, что он когда-либо накладывал. Она ударила по щиту Монтегю, который он успел поставить до того, как Гарри вернул себе палочку, и тут же его разрушила. Тот отлетел, словно подстреленный, ударившись о стену у лестницы в спальни, и рухнул на пол. Его палочка вылетела из руки и закатилась далеко в сторону.       Он посмотрел на Гарри — в его взгляде читалась паника, а Гарри медленно пошёл к нему. — Редукто! — ААААААААААА! — страшный крик вырвался у Монтегю, когда его нога была полностью раздроблена. Кость вывернулась наружу, мышечные волокна и кровь разлетелись по комнате, а колено буквально оторвалось от нижней части ноги. Он стонал от боли и страха, держась за то, что осталось от его правой ноги. — Акцио Нож! — Гарри, СТОЙ! — услышал он голос Пэнси, но не обратил на него внимания. Жажда мести пульсировала в его сердце. Он не собирался проявлять милосердие. Не сейчас. Никогда. Но он хотел насладиться этим чуть дольше.       Нож с глухим звуком ударил его по ладони, и Гарри тут же вонзил его в другую ногу Монтегю. — АААААААА! — Больно, да? — злобно усмехнулся Гарри, вырывая нож со всей силы, разрывая плоть. — Гарри, ты его убьёшь! — закричал Тео, но Гарри не остановился. — Клавус! — из палочки вылетел крупный ржаво-коричневый гвоздь, который пробил руку Монтегю и вонзился в пол и пригвоздил её. Гарри повторил заклинание для второй руки. — Ты сделал мне подарок, — сказал он спокойно, поднимая нож к голове Монтегю. — Позволь мне отплатить тем же. — Гарри, не надо! — одновременно закричали Тео и Пэнси, и краем глаза он увидел, как Пэнси поднимает палочку. — Протего! — Между ним и Монтегю выросла большая невидимая преграда. — Идиот! Если ты его убьёшь, сработают охранные чары! Дамблдор сразу узнает! — умоляла Пэнси. — Мне не нужно его убивать, чтобы он ответил за свои действия, — без эмоций сказал Гарри. — ГАРРИ, НЕ НАДО!       Но было уже слишком поздно. Аккуратно Гарри вонзил нож в край челюсти Монтегю. Достаточно глубоко, чтобы оставить хороший след, но не настолько, чтобы смертельно ранить. По крайней мере, Гарри надеялся, что нет. Он хотел слышать его крики ещё долго. — АААААААААА! ПОЖАЛУЙСТА! ХВАТИТ! Я СДЕЛАЮ ВСЁ, ЧТО УГОДНО, ТОЛЬКО ПЕРЕСТАНЬ! — Нет.       Гарри потянул нож вверх, вырезая длинную линию, которая тянулась до верхнего левого угла лба, прежде чем спуститься к центру лица. — АААААААААА!!!       Звуки его криков были музыкой для ушей, и даже несмотря на то, что он видел, как Пэнси, Тео, Дафна, Драко и Блейз пытаются прорваться через его щит, чтобы остановить его, ему было всё равно. Им не успеть вовремя.       Линия прошла над глазом и вверх по носу, затем он вырезал зеркальную копию того, что только что сделал.       Вскоре крики Монтегю стихли, и Гарри понял, что, похоже, повредил его голосовые связки настолько, что тот больше не мог кричать. Но даже когда Монтегю дрожал на полу, плача и всхлипывая, Гарри не останавливался. И прежде чем он успел закончить, семикурсник окончательно потерял сознание. Только тогда стало видно большую открытую рану в форме буквы М, которая теперь навсегда останется на лице Монтегю. Точно так же, как Гарри был проклят носить шрам всю жизнь, теперь и Монтегю будет носить свой. Только тот не сможет его скрыть.       Гарри посмотрел на свои руки, покрытые кровью и потом, и улыбнулся.       Наконец-то… возмездие.       Он обернулся к остальным пятерым слизеринцам, которые стояли, потрясённо глядя на него, все в ужасе от того, что он только что сделал. Их взгляды метались между изуродованным лицом Монтегю и спиной Гарри, не в силах осознать увиденное за последние пятнадцать минут.       Гарри вздохнул и взмахнул палочкой (отчего остальные вздрогнули), снимая щит. Пэнси тут же подбежала к Монтегю, игнорируя его раны и проверяя пульс, затем начала накладывать различные заклинания. Гарри уставился в пустую точку за спинами слизеринцев, с лёгкой улыбкой на губах. Часть его испытывала тревогу от того, каким садистом и злодеем он стал, если может улыбаться после того, как искалечил человека. Но другая часть — та, что сейчас управляла им — игнорировала это.       Тео опустился перед ним на колени, внимательно изучая лицо Гарри. Его глаза метались между Монтегю, его ранами и лицом Гарри, прежде чем на лице появилась улыбка (или что-то вроде неё, больше похожее на болезненное выражение). — Ты в порядке?       Тео не смотрел на него как на чудовище. Он не боялся его, не относился к нему как к кому-то другому. В его глазах не было ни капли жалости — только понимание и принятие. Гарри почувствовал, как в горле застрял ком. — Уже получше. — Уже получше?! — почти завизжала Пэнси. — Ты ещё скажи, что в отпуск собрался, Гарри Поттер! Тебе просто повезло, что этот идиот ещё жив, иначе я бы тебя сама убила! Какого хрена ты вообще думал!? — Что всё должно закончиться, — хрипло сказал Гарри, вставая и бросая ей вызов взглядом. — Всё это. Я думал, что если не доведу до конца, Монтегю вернётся в третий раз. Я думал, что он должен заплатить за всё, что сделал со мной! Не притворяйся, будто сама не пялилась на мой шрам, как на какую-то обезьяну в зоопарке! — Ты… ты идиот! — вскрикнула она. — Мне плевать, что ты наконец-то поставил этого ублюдка на место! Мне даже не важно, что ты был таким же мстительным, как он! Я не какая-то там грёбаная пуффендуйка! Но ты... ты, кретин без мозгов! Ты использовал нож! Проклятый нож! И оставил метку там, где её нельзя скрыть! Помфри и Амбридж сразу поймут, что использовалась тёмная магия, и вызовут авроров! Твоя тупая, идиотская жажда мести сделала то, чего даже сама Амбридж не смогла добиться! — Ты привёл авроров в Хогвартс, Поттер, — прорычала Пэнси. — И первое, что они сделают — выяснят, кто был тем придурком, что чуть не убил Грэма Монтегю!