Цена невиновности (Часть II)

      Личные спальни слизеринцев, первый курс       1 ноября 1991 года       7:00 утра       Гарри вздрогнул, сдавленный всхлип вырвался из его рта, когда рубашка коснулась огромного пореза на спине. Он сразу почувствовал, как ткань напиталась влагой — ощущение было настолько мерзким, что его чуть не затошнило. Боль значительно утихла, но всё ещё была с ним. Она всегда будет с ним — постоянное напоминание о вчерашней ночи. Постоянный дискомфорт, когда магия его тела пыталась исцелить его, а тёмная магия, вложенная в нож, вновь и вновь разрывала рану, не давая ей затянуться. Не имело значения, лежит он или стоит, в рубашке или в тысяче кофт — ничего не могло облегчить боль.       Теперь ничего не изменить.       Он продолжил, застёгивая рубашку как можно быстрее, игнорируя желание обернуться и посмотреть на растущую кровавую жижу на спине. Натянул свитер и чёрную мантию, радуясь, что они не промокли, как рубашка, а потом быстро выбежал из ванной и вернулся в спальню, где Тео и Драко только просыпались. — Угх, — простонал Тео. — Едва семь утра, а ты уже плачешь? Повзрослей уже, Поттер. Слова ударили, будто ножом по сердцу, но он прошёл мимо, не поднимая лица. — Он серьёзно убегает? — услышал он издевку Малфоя. — Маленькая сучка.       Он проигнорировал это. Загнал обиду поглубже. И побежал вверх по лестнице и прочь из гостиной.       Веки были тяжёлыми, тело — как выжатое. Всё, чего он хотел, — свернуться клубочком в своей постели. Поспать. Поплакать. Но даже сейчас, несмотря на то, как устал он был, он понимал, что сна в ближайшее время не будет. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он чувствовал дыхание Монтегю за своей шеей, слышал, как четверо мальчиков окружали его кровать, чтобы вытащить его из неё.       Он не хотел спать. Он не хотел снова видеть Монтегю. Он не никого не хотел видеть. Желудок урчал от голода, но ноги унесли его не к лестнице в Большой зал, а в сторону класса Зельеварения в подземельях.       Зайдя внутрь, он громко захлопнул дверь и рухнул на ближайший табурет. Он спрятал лицо в ладонях, надеясь, что его никто не видел, что никто не пошёл за ним. Мысли о том, чтобы пойти к мадам Помфри или к Дамблдору, мелькнули в голове, но тут же исчезли. А что если они ему не поверят? Что, если Монтегю сможет извернуться? Он ведь прямо запретил Гарри идти жаловаться, даже запретил показывать рану. Если он всё же попробует донести, и из этого ничего не выйдет — Монтегю непременно сделает вчерашнее похищение лишь репетицией ада.       Он просто не мог найти в себе смелости пройти через это снова. Он не был гриффиндорцем, у него был выбор, и он им не воспользовался. Может, если бы он был достаточно храбр, чтобы встать за себя и выбрать Гриффиндор, он бы никогда не встретил Монтегю. Никогда бы не… Гарри мотнул головой, стараясь избавиться от этих мыслей, видений, воспоминаний. Но они застряли, затмив собой всё остальное, даже скудные проблески радости, которые он когда-либо испытывал.       Он просидел в классе целых два мучительных часа в ожидании начала урока. Не в силах смотреть в глаза однокурсникам, не в силах избавиться от кошмаров в голове — он был пленником. Пленником разума, мучимым Монтегю даже на расстоянии.       Он слышал насмешки своих «сокурсников», чувствовал на себе их взгляды, даже когда всеми силами пытался сосредоточиться на столешнице перед собой. Ком в горле давил, в груди поднималась судорога, но он насильно проглатывал её.       Трейси, Миллисента и Блейз вошли последними — мест рядом почти не осталось, так что им пришлось сесть за его стол. Впервые за долгое время он ничего не сказал. Даже не попытался поздороваться. И они тоже ничего ему не сказали. И впервые он был рад, что хотя бы те слизеринцы, кто его не травил, просто игнорировали его.       Гарри вздрогнул, когда дверь с грохотом распахнулась, и сердце застучало быстрее — в голове эхом раздались собственные крики, пока он не увидел чёрную мантию, скользнувшую к центру класса. Тогда он чуть-чуть выдохнул, но сердце так и не замедлилось.       Он не слушал, как Снейп нудно бубнил о прошлом задании, как шпынял гриффиндорцев, как вёл себя как законченный мерзавец со всеми, кто не был чистокровным слизеринцем. С первого же занятия с этим сальнооволосым ублюдком у Гарри развилась глубокая неприязнь к преподавателю — чувство, судя по всему, было взаимным. Он был единственным слизеринцем, с которого Снейп снимал баллы, которого открыто травил. Гарри пытался контратаковать, но это только всё усугубляло. Снейп наслаждался этим. Грэм как-то даже предостерегал его: мол, держись от него подальше. Пока он слушался — всё работало.       Неудивительно, что он знал, как обращаться со Снейпом. Он сам был не меньшим ублюдком.       Наконец, после очередного рыка и инструкций, записанных на доске, Снейп отправил их варить зелье Виггенвельда. Гарри молча занялся работой, боясь, что если поднимет взгляд, в глазах появятся слёзы. Злость от одного лишь присутствия Снейпа кипела в нём, но была ничто по сравнению с следом, оставленным Монтегю. Следом, который он заботливо оставил — физическим, чтобы Гарри никогда не забыл.       Минуты долго тянулись. Целый час, а Снейп всё ещё не подошёл к его столу. Гарри чувствовал, что он где-то рядом, следит за ним. Был уверен в этом. Но Снейп пока ничего не делал. Почему? Неужели он сомневается? Или просто выжидает момент?       Прежде чем он успел додумать, зелье начало бурлить, перелилось через край и выплеснулось Гарри на руку. Он резко отпрянул, чувствуя, как варево жжёт кожу. Изо всех сил он пытался не закричать. — Тупица, — холодно произнёс Снейп, в одно движение убирая зелье, пока оно не разлилось дальше. — Ты что, даже с простыми инструкциями справиться не можешь? — Профессор, пожалуйста… — Молчать! — рявкнул Снейп. — Не смей меня перебивать. Сначала ты выслушаешь меня, а потом проваливай. — Сэр, моя рука, пожалуйста… — Твоя рука, — протянул он с мрачной усмешкой. — Твоя же вина. — Быстрее, чем Гарри мог ожидать, Снейп схватил его за запястье. Гарри попытался вырваться, но хватка была слишком крепкой. — Это из-за твоей тупости ты сейчас страдаешь. Мне плевать на твою боль. Ещё вчера Гарри бы описал эту боль как невыносимую. Но теперь, даже когда кожа горела, он ощущал её скорее как жжение. Он зажмурился, дышал через рот, фокусируясь на чём угодно, только не на жжении. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю, Поттер, — приказал Снейп, и Гарри подчинился, зная, что это — самый быстрый способ закончить всё это. — Перестань убегать. Перестань игнорировать боль, — прошептал он так, что слышал только Гарри. — Эта боль — результат твоей ошибки. И в реальном мире ты будешь чувствовать такую же боль. Снова и снова. — Вы не знаете, как это ощущается, — процедил Гарри сквозь зубы, чувствуя, как в глазах собираются слёзы. Снейп не ответил словами. Он поднял руку и рукав мантии сполз, обнажая предплечье. От пальцев до локтя — десятки мелких, почти исчезнувших шрамов. Ушибы, ожоги, порезы, сыпь — ни один не выглядел свежим, но каждый был настоящим. Отвратительно. — Что было твоей ошибкой? — холодно спросил он. — Моя тупость, — ядовито ответил Гарри, пока рука дрожала в хватке Снейпа. — Мы уже не в детском саду, Поттер. Почему твое зелье не получилось? — Я… я не знаю! — Тогда думай лучше, — прошипел он, усиливая хватку на его запястье. — Я… мешал зелье, — наконец выдохнул он, чувствуя, как по левой щеке скатилась одинокая слеза. — Я… я потерял концентрацию, продолжал мешать больше положенных пяти минут. Пожалуйста... хватит.       Снейп не ответил. Вместо этого он наклонился ближе, глядя на него так, будто тот был мешком мусора в музее. — О, Мерлин! Ты что из тех, кто так тихо рыдает, что даже не можешь заметить как начинаешь заливать мою лабораторию своими соплями? — Я… — Возьми себя в руки и вон из моего класса!» — рявкнул Снейп, бросая обожженную руку обратно ему.       Гарри не стал ждать второго приглашения — он тут же начал собирать свои вещи, сдерживая всхлипы, что вырывались из его горла. — Я не потерплю больше твоей глупости, портящей мои ингредиенты, — донесся до него голос Снейпа, полный отвращения. — В следующий раз, когда решишь выставить себя идиотом и расплакаться в моем классе, я заставлю тебя выпить свое собственное плохо сваренное зелье. — Да, сэр, — пискнул Гарри и выбежал из подземелий, не давая Снейпу шанса продолжить его унижение.       Он больше не мог сдерживать слезы, рыдания становились всё громче. И прежде чем он это осознал, его ноги подогнулись. Он рухнул на пол, ударившись лбом об каменный пол. Он чувствовал, как кровь стекает по губе, а жжение в руке начинало понемногу утихать. Как же он хотел вернуться к Дурслям, сбежать из волшебного мира, сделать вид, что всё это ему приснилось. По крайней мере, на Тисовой улице его не пытали, его не унижали тётя с дядей так, как это только что сделал Снейп. Пара пропущенных обедов и запертый чулан казались почти волшебными по сравнению с первым годом в Хогвартсе.       Он пытался перестать плакать, заставить тело слушаться, стать таким же холодным и беспощадным, как Снейп, как Грэм. Но чем сильнее он пытался, тем сильнее начинал рыдал. Гарри откинулся к стене, но тут же отпрянул, как будто обжегся — боль в спине вспыхнула с новой силой.       Он хотел, чтобы всё это закончилось. Хотел быть свободным. Хотел больше ничего не чувствовать.       Но чем сильнее он пытался всё это подавить — тем сильнее ощущал всю боль и тоску.

***

      Класс зельеварения       10 ноября 1995 года       5:45 утра       Внезапная боль в коленях вырвала у него полустон, когда он снова оказался в классе зельеварения. Его заставляли переживать свои воспоминания заново — те, которые он давно вытеснил, — и это ощущалось скорее как возвращение в тот момент, чем как простой просмотр. Воспоминания, которые он никогда бы никому не рассказал, теперь вырывались из него силой… и тем, кто их вытаскивал, был человек, который непременно использует их против него. — Жалко, — протянул Снейп.       И как иначе? Десять дней назад он даже не знал, что такое окклюменция, а теперь подвергался полноценной атаке от мастера легилименции, в то время как сам едва мог продержаться в медитации больше трёх минут. Снейп всё ему объяснил в первое занятие, когда было три часа ночи: существует два способа обучения искусству окклюменции.       Первый, и тот, что предпочитают психически здоровые люди, — это сочетание медитации, ментальных упражнений, активного чтения по теме и умеренных атак легилименции для тренировки защиты. Этот путь обычно занимает годы, иногда более десяти лет, чтобы полностью выстроить защиту от профессиональных легилиментов. Он позволяет создать так называемый «мысленный дворец», развить эйдетическую память и умение ментального разделения, а также освоить редкие навыки вроде нечувствительности к боли, эмпатии к окружению, копирования знаний и астральной проекции.       Второй путь, что так «великодушно» предложил Снейп, можно было бы выразить так: биться о стену снова и снова, пока не научишься через неё проходить. К несчастью, из-за грубого характера этой техники, никакие побочные плюшки (вроде мысленного дворца или астральной проекции) были недоступны — только чистая ментальная защита. Медитация и чтение были необязательны, что Гарри тайно считал единственным плюсом. Суть метода — постоянные яростные атаки легилименции до тех пор, пока разум либо не закалится сам и не сформирует сверхпрочную защиту, либо не сломается… навсегда.       Где-то глубоко внутри Гарри догадывался, что Снейп выбрал второй способ просто чтобы усложнить ему жизнь. А потом понял, что "усложнить" — это ещё мягко сказано. Снейп бы ни за что не упустил шанс над ним поиздеваться. Возможность снова увидеть все его унизительные воспоминания — просто приятный бонус, в случае если он не превратится в овощ. — Ещё раз — Нет, — процедил Гарри сквозь зубы, поднимаясь и преодолевая боль в коленях. — На сегодня хватит. — До конца урока осталось ещё пятнадцать минут, — монотонно произнёс Снейп. — Считайте, что это досрочное завершение. Используй это время, чтобы сочинить очередную пафосную речь для следующего раза или чем вы там обычно заняты. — Не смей, — отрезал он, как только Гарри двинулся к двери. — Говорить так со старшими, Поттер. В твоей голове содержится непристойное количество воспоминаний, способных обеспечить мне пожизненный срок в Азкабане. Ты останешься здесь и продолжишь… упражнения, пока не истечёт отведённый нам час. — Или пока у меня мозги не сварятся, — огрызнулся Гарри. — Я надеюсь, ты останешься… вменяемым, — лениво протянул Снейп. — Впрочем, если ты позволишь своей глупости превратить тебя в ещё большего идиота, чем ты уже есть — это хоть и весьма внушительное достижение, между прочим, но вполне вероятное — или ты научишься развивать ментальные защиты, мне не очень важно. Результат будет одинаковым как для меня, так и для всех, кого ты втянул в свою неумелую месть. — Я не готов рисковать. — И я тоже, — жёстко ответил Снейп. — Даже после всего, что ты сделал, твой жалкий ум неспособен осознать всю серьёзность своих поступков. Твои саркастические выпады и напускное безразличие, вначале, возможно, и были забавны, но теперь вызывают лишь раздражение. Ты воспринимаешь эти занятия как шутку, в то время как они предназначены для того, чтобы защитить не только тебя, но и всех, кого ты уже успел подставить своими выходками. Более того, твоя дерзость на собрании ОД в понедельник, когда ты провоцировал Лонгботтома и Уизли, доказывает, что ты не усвоил ничего после того Хэллоуина. — Откуда вы, чёрт возьми, вообще это знаете?.. — Ты доказал, что ты всего лишь эгоистичный, самодовольный выскочка, как и твой отец. — Не смейте говорить о моём отце, — прорычал Гарри, чувствуя, как рука тянется к палочке, спина выпрямилась, плечи расправились. — Пора тебе избавиться от этой идиотской иллюзии, будто тебе всё сходит с рук, Поттер. Ты не золотой мальчик Гриффиндора, не тот… обожаемый, — Снейп выплюнул слово с презрением, — староста, которого каждый малолетний болван боготворит, как будто он испражняется слитками золота. Ты — ничто иное, как самодовольный неудачник, сентиментальный ребёнок, вечно ноющий, как ему несправедливо. Возможно, ты не заметил, Поттер, но жизнь несправедлива — твой славный отец знал это, и он частенько напоминал об этом мне. — Мой отец был великим человеком! — заорал Гарри. — Твой отец был большой свиньёй! — Снейп схватил его за рубашку и швырнул обратно на стул.       От удара стул вместе с Гарри отъехал назад, но он использовал инерцию, чтобы дотянуться до кобуры и выхватить палочку. Почувствовав знакомое прикосновение дерева к руке, он тут же поднял её, нацелив на уже вооружённого Снейпа. — Легилименс!       Пол ушёл из-под ног и Гарри провалился в бездонную чёрную бездну. В голове зазвучали тысячи голосов, крики и прочие звуки, как знакомые, так и нет. Вдруг он с грохотом упал на землю.       Кровавые крики заставили его похолодеть. Он поднял глаза — потолок слизеринской гостиной. С трудом поднявшись, Гарри увидел, как Монтегю сжимает в руках нож и вонзает его ему в спину, в то время как трое других слизеринцев смеются и издеваются. В нём вскипели ярость и стыд, за ними пришёл ужас, требующий одного — бежать.       Но прежде чем он успел сдвинуться, его кто-то резко схватил за середину тела и потянул назад с такой силой, что у него хрустнула шея. Всё вокруг окуталось густыми чернильными пятнами, голоса заорали ещё громче. Затем Гарри снова шмякнулся на землю — прямо лицом в лужу воды.       Подняв голову, он увидел себя самого — двенадцатилетнего, дрожащего, прижавшегося спиной к стене, всего в нескольких метрах от себя. Тот держал в руках чёрную тетрадь, глаза зажмурены от боли, тело содрогалось, двигалось так, что Гарри стало тошно. — Сконцентрируйся, Поттер! — голос Снейпа эхом раздался у него в голове. — Сосредоточься!       Вдруг Гарри подбросило в воздух, как будто его душили. Он зажмурился, стараясь игнорировать ужасающее чувство, и начал дышать медленнее. Он представил, как Снейп копается в его разуме, как в ящике с документами. Сжав кулаки, он сосредоточился на чужеродном ощущении и попытался вытолкнуть его наружу.       Но концентрация сорвалась — он ударился о потолок астрономической башни и тут же грохнулся обратно. Вокруг паниковали дети, пол дрожал, кто-то наступил ему на руку, убегая. Постепенно звуки затихли. Гарри собрался с силами и поднял голову. Перед ним — дементоры, нависшие над его тринадцатилетним «я». — Убирайся из моей головы! — выкрикнул он, напрягая волю, чтобы вытолкнуть Снейпа.       Но всё повторилось — его снова выдернули из памяти.       Он зажмурился, отгородившись от всего, сосредоточившись только на том, чтобы вытолкнуть злоумышленника. Но чем больше он пытался, тем сильнее становилось вторжение.       Голова разрывалась от боли, Гарри стиснул зубы, сжал кулаки… и вдруг пошатнулся вперёд. На этот раз он удержался на ногах. Он увидел знакомый шкаф, набитый тёмными детекторами, рядом — массивный чёрный сундук. Последнее, что он успел заметить — слепящий красный свет, прежде чем его отбросило через всю комнату, и он врезался в преподавательский стол, разбросав по комнате перья и бумаги. — Неплохой блок, Поттер, — прозвучал знакомый рык. Гарри поднял глаза и увидел Грюма, стоящего на другом конце комнаты, лицом к его четырнадцатилетней версии. — Ты становишься шустрее. — А ты — медленнее, — усмехнулся молодой Гарри, голос у него был чуть выше. — Я? Медленный? ХА! — Даже несмотря на то, что рассказал Монтегю, Гарри почувствовал приступ ностальгии, услышав это тревожное, булькающее хрипение, которое называлось смехом Ареса — Грюма.       Но Грюм вдруг метнулся вперёд, с быстротой, немыслимой для мужчины за шестьдесят, и поднял палочку, выпустив шквал чар — красных, жёлтых, оранжевых и зелёных. Молодой Гарри успел выставить безмолвный щит — повезло, ведь тогда он ещё не освоил беззвучную магию. Но сила чар была такой, что щит дрогнул.       Его отбросило назад на пару шагов, но он тут же ответил — с голосом произнеся заклинания обезоруживания и ошеломления. Грюм парировал их с лёгкостью, успевая отправить по два своих заклятия между каждым блоком, а потом внезапно вызвал лассо и метнул его. Гарри слишком был занят, чтобы вовремя отразить это. Верёвка обвила его ногу. Но прежде чем Грюм успел потянуть, Гарри отсёк её режущим заклинанием.       Только вот Грюм и не собирался тянуть верёвку — это была уловка. Пока Гарри был занят, его разоружили простейшим заклятием. Палочка перелетела к Грюму, и тот довольно ухмыльнулся — та самая ухмылка, из-за которой виднелись жёлтые зубы под шрамом на щеке. — Мне не нужно быть быстрее тебя, Поттер, — самодовольно сказал он. — Я всегда буду умнее. — А ты всегда останешься неудачником, — тут же донёсся голос Снейпа, откуда-то сбоку. Гарри поднял глаза — тот стоял в его собственной памяти и смотрел на него с отвращением. Снова всё залило чернильной чёрной массой, и перед глазами возникла знакомая аудитория.       Гарри упал на колени, кашляя кровью. Голова трещала от боли. — Жалкое зрелище, — произнёс Снейп, равнодушный к его состоянию. — Даже не разочаровывающее, просто жалкое. — На этом всё, — прохрипел Гарри, вытирая кровь с губ. — Мы уже часами занимаемся здесь.       Единственная причина продолжать — это ваше садистское удовольствие. — Он попытался встать, но снова пошатнулся, когда Снейп навис над ним с ледяной яростью. — Я бы прослезился, — насмешливо сказал Снейп. — Тёмный Лорд способен разрывать разум жертвы на части, используя Легилименцию, даже у тех, кто способен к сопротивлению. После таких атак люди превращаются в овощей, едва более живых, чем те, кого поцеловал дементор. А ты тут жалуешься на каплю крови и пару часов недосыпа, вместо того чтобы сосредоточиться на том, чему я пытаюсь тебя научить — навыку, который, когда, и я подчёркиваю — когда, Поттер, ты столкнёшься с Тёмным Лордом после того, как убил второго сына одной из его преданных семей — даст тебе крошечный шанс уцелеть… вместо того чтобы узнать, каково это — столкнуться с настоящей атакой Легилименции.

***

      Большой зал       08:15 утра — Как прошли занятия? — спросила Панси, наполняя свою тарелку глазуньей, двумя сосисками и куском тоста, добавив к этому стакан апельсинового сока.       Гарри скривился, ковыряя еду. — А как ты думаешь? Снейп — мудак. — Ты тоже не какая-то там милашка, — закатила глаза Панси. — Не могло же всё быть настолько ужасно. — А давай в следующий раз ты пойдёшь и дашь этому ублюдку поджарить себе мозги, а? У тебя так, блядь, всё просто — медитации да чтение, а Снейп просто кайфует, ковыряясь у меня в голове! — Ладно-ладно, оставь своё нытьё на потом, господи. Зачем я вообще спрашивала... — пробормотала она. — Слушай, у нас сейчас проблема посерьёзнее. Сегодня первый урок Заклинаний. — И что? — А то, что профессор… профессор… Как её, чёрт возьми, звали? — С чего бы мне, блядь, это знать? — огрызнулся он. — Неважно, говорят, она самая беспощадная из всей своры новеньких. Мол, одними книгами дело не ограничивается — она тебя заставит и вопросы по главе отвечать, и резюме писать, и прочую фигню делать! Говорят, она даже фанатичнее Амбридж по части новой программы. — … Ты серьёзно сейчас паришься из-за учёбы? После всего, что произошло за последние дни, и ты ноешь про книги!? Мы, блядь, убили Монтегю, какое, мне нахуй, дело до Заклинаний!? — Ты убил Монтегю! — А ты не выглядела особо расстроенной из-за этого! Панси тяжело выдохнула. — Послушай, просто попытайся сосредоточиться на учёбе и не вляпаться ни во что. Мы уже прошли через худшее. Пока ты не нарываешься на Уоррингтона и не делаешь ничего, что даст Дамблдору повод вышвырнуть тебя — ты в безопасности.       Гарри пожал плечами без особого энтузиазма.       Сосредоточиться на учёбе было последним, на что он сейчас был способен. После предупреждения Снейпа о том, что он нажил себе врагов за пределами замка — включая самого Волдеморта — а также Уоррингтона, Дамблдора и, конечно, конченную Амбридж, ни о каких занятиях думать не приходилось.       С Хэллоуина он почти полностью перестал делать не только свою домашку, но и задания других. Это всегда было больше хобби, чем работа — он делал это от скуки. В конце концов, сколько часов в день можно было тратить на дуэли, прежде чем тренировки теряли смысл? Он привык к рутине ещё у Дурслей, но зарабатывать на этом было в каком-то смысле приятно. Тем более, что он просто переписывал одно и то же разными словами — никакого особого труда. Конечно, некоторые жаловались, но с учётом последних событий, всем было как-то пофиг.       Голос Грейнджер всё ещё жил у него в голове, хотя со временем он научился отодвигать его всё дальше и дальше. Присутствие Сьюзен было настоящим благословением — будто само её присутствие изгоняло призрак Гермионы Грейнджер. Он не ожидал, что она его поймёт, или встанет на его сторону, но тем не менее именно так она и поступила. За исключением того момента, когда Тео выскочил с лестницы и спас ему жизнь, он не припоминал другого воспоминания, что приносило бы ему столько радости.       Вскоре Панси и Гарри вышли из Большого зала и направились в кабинет Заклинаний, где уже находилась большая часть слизеринцев. Драко коротко кивнул Гарри, и тот удивился, но кивнул в ответ, прежде чем сесть.       Там же была и Золотая троица — единственные гриффиндорцы в классе, что неудивительно. Они сверлили его взглядом так яростно, что стали похожи… на него самого. Гарри усмехнулся, исполненный сарказма, и, движимый чистым умыслом поднасрать, поднялся со своего места и подошёл к ним. — О, боже, — простонал Блейз, но Гарри его проигнорировал. — Чудесное утро, правда, Жирная Жопа?       Лонгботтом мгновенно вскочил с места, но Грейнджер оказалась быстрее, встав между ними. — Чего тебе, Поттер? — процедила она сквозь зубы. — Просто хотелось поговорить с со-лидерами ОД, конечно же, — с радостью ответил он.       Рон нервно шикнул на него, а Невилл стал озираться по сторонам.       Гарри закатил глаза от происходящего. — Вы даже не понимаете, как работает контракт, да? — О чём ты хочешь говорить? — отрезала Грейнджер, не дав другим ответить. — Ага, приятно видеть, что среди гриффиндорцев есть хотя бы одна с мозгами, — сказал он, ухмыляясь так искренне, как может ухмыляться гавкающая корова. — Так вот, я подумал, раз уж вы такие самодовольные, будет весело немного вас встряхнуть. Так что… Предлагаю вашим ученикам дуэль с моими. Проверим, кто из нас лучший учитель.       При этих словах он подмигнул Невиллу. — Нет, — Грейнджер затрясла головой, отчего волосы взметнулись во все стороны. — Абсолютное и окончательное нет! Вся суть Отряда Дамблдора — объединить студентов и изучать то, что Амбридж и её… прихвостни пытаются нам запретить! — Ну, — рассмеялся Гарри, — если суть была в объединении, то у тебя отлично получилось добиться прямо противоположного. Группа расколота почти пополам: все гриффиндорцы на твоей стороне, а все слизеринцы — на моей. Не говоря уже о твоих глупых обвинениях, которые буквально обернулись против тебя самой. — Если и есть раскол, то это из-за тебя, — прорычала Грейнджер. — Твоя гордыня, твое идиотское эго, из-за которых ты решил соперничать с Невиллом, вместо того чтобы присоединиться, — вот что стало причиной этого раскола между студентами! — Присоединиться к вам? И что, стать частью Золотого Квартета? Нет уж нет, к черту! — Как будто мы когда-либо были бы друзьями с убийцей вроде тебя! — закричал Рон. — Разве Лонгботтом не убил профессора Квиррелла? — вмешался Гарри. — Или он получает скидку по купону Мальчика-Который-Выжил? — Ты вообще должен быть благодарен, что мы вообще пускаем тебя на собрания! — продолжил Рон, проигнорировав его слова. — Ты забываешь, кто здесь главный, Ронникинс, — тихо произнёс Гарри, и голос его стал смертельно холодным. — Но если ты правда так считаешь, то, как я слышал, вон тот чулан для мётел — очень уютное местечко, чтобы вы, гриффиндорцы, тренировались без нас, ужасных змей. — Ты бы уже выгнал нас, если бы это был твой план, — сказала Грейнджер сдержанно. — Ты знаешь, что тебе нужен Невилл. Без него никто не придет на занятия. — Эх, да мне, честно, вообще плевать на это всё, — пожал плечами Гарри. — Если по-честному, Тео просто запал на малышку Джинни Уизли, так что исключать вас не выйдет. — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ... — Ой!       Пока Грейнджер и Лонгботтом сдерживали Уизли, Гарри повернулся к Тео, который смотрел на него с возмущением и ненавистью. Он не мог удержаться от улыбки. Впервые тот смотрел на него без груза Монтегю на плечах. Похоже, Тео это заметил, потому что сразу отвернулся и сел обратно. — Вы все думаете, что вы особенные, — продолжил Гарри, обращаясь к троице. — Честно? Мне плевать, кто ходит на эти собрания. Мне хватит и двух учеников. Вы мне не нужны. А если вы не собираетесь быть хоть чуть более сговорчивыми со мной и моими слизеринцами — то я перестану вас впускать на собрания.       В этот момент дверь позади него открылась, и внутрь вошли Лаванда, Парвати и Симус. — Поразмыслите хорошенько над моими словами — бросил Гарри на прощание. — И зачем это было? — толкнула его Панси, когда он вернулся. — Просто решил подколоть, прикалывался, — пожал он плечами. — Пустяки.       Прошло несколько минут, и она вошла. Профессор была высокая женщина, чуть выше Гарри, с короткими снежно-белыми волосами и ярко-красной помадой. На ней были безупречно сшитые синие мантии, а на указательном пальце левой руки — массивное кольцо с выгравированной буквой К. — Доброе утро, дамы и господа, — сказала она резко. В её руке внезапно появился мел, и она начала писать на доске. — Меня зовут Алекто Кэрроу, и я буду вашей новой преподавательницей до конца года. Сегодня вы забудете всё, что вам когда-либо говорили о Предметах Заклинаний.       Она подчеркнула слово на доске жирной линией. — Вот ваши новые учебники, — продолжила она, взмахнув палочкой. Перед каждым на парте появился массивный бордовый том под названием Очарование и Заклинание: основы для начинающих. — А начнём мы чтение с… мистер Поттер.       Она повернулась к нему с ожиданием. — На месте, — сухо ответил Гарри. — Вы не поняли, мистер Поттер. Я не отмечаю присутствующих. Я прошу вас начать чтение. — Чтение… вслух? — с недоверием переспросил он. — Иначе мы ничего не услышим. — Амбридж позволяла нам читать молча. — Это не класс профессора Амбридж, а мой. Уверена, за годы учёбы под разными преподавателями вы поняли, что у каждого свои методы. — Это точно. — Тогда чего вы ждёте?       Гарри глубоко вдохнул, а затем широко улыбнулся. — Ладно, — Он открыл учебник, хлопнув обложкой о парту чуть громче, чем следовало. — «Очарование и Заклинание: основы для начинающих.» Издательство Летающий Гиппогриф. Фалмут, Уэст-Кантри. Издательство Летающий Гиппогриф принадлежит Альберту Макмиллану и Роберту Данну и стремится продвигать совершенство в области исследований, изысканий и образования посредством... — Мистер Поттер, я просила начать с первой главы. — Ой, извините, — натянуто сказал он, сквозь вежливость просочилась язвительность. — Я правда не знал, что это не надо читать.       Следующий час заставил Гарри скучать по Амбридж — класс читал вслух по очереди всю первую главу, полную бессмысленной информации об истоках чар в волшебном мире, включая хронологию с именами крупнейших вкладчиков в эту магическую отрасль. С Амбридж хотя бы можно было притвориться, что читаешь, а в мыслях быть где угодно. С Кэрроу — нет. Стоило отвлечься на слово, как она тут же задавала каверзный вопрос по отрывку страниц на пять листов назад, только чтобы унизить перед всем классом. Гарри было всё равно, но её методы преподавания делали невозможным даже просто подумать. Правда, кое-какое удовольствие он всё же получал — от того, как комично ошибались в произношении Крэбб, Гойл и Симус.       Когда прозвенел звонок, коридоры заполнились толпой, несущейся из класса со скоростью стаи разъярённых драконов. К несчастью для Гарри, Алекто Кэрроу была не из тех, кто отступает. — Мистер Поттер, задержитесь на минутку.       Панси захихикала у него за спиной, прежде чем поспешно улизнуть из класса. Кэрроу облокотилась на стол, лениво взмахнув палочкой, закрывая дверь. Затем наложила ещё пару заклинаний вокруг комнаты и на саму дверь, прежде чем села прямо на стол и с интересом уставилась на Гарри. — Ты оправдал свою репутацию смутьяна, как и говорят.       Гарри сразу же выхватил палочку из кобуры и направил на неё.       Она цокнула языком. — Знаешь, я могла бы добиться твоего исключения уже за это. — Кто ты такая, и кто тебя послал?       Кэрроу начала обходить его кругом, что вызвало у Гарри тревожное чувство — будто он был не хищником, а добычей. — Я ожидала… большего. Ты вроде и не щуплый, но далеко не в форме. Рост — средний. Ум — не выдающийся. Даже не самый слизеринский из всех. Интересно… что же в тебе такого особенного?       Гарри ухмыльнулся, упирая палочку ей в грудь. — Мои роскошные, пышные волосы. — И абсолютно без чувства юмора, — поморщилась она. — Но… ты весьма любопытный экземпляр, мистер Поттер. Тут не поспоришь. — Эм, фу, — он отшатнулся, когда она подмигнула ему. — Тебе ведь лет шестьдесят! — Сорок пять, если быть точной. Но кто вообще считает? — пожала плечами она. — Слушай, леди, день был длинный, у меня нет времени на эту чушь. Если ты здесь, чтобы убить меня — давай. Если хочешь завербовать к Волдеморту — ничего не получится. И если ты по какому-то другому идиотскому поводу — мне не интересно. — О, милый, у тебя нет выбора, — оскалилась она. — Ты убил бедного, глупенького Монтегю и просил о помощи, чтобы всё это прикрыть, — передразнила она. — А теперь пора расплачиваться.       Гарри снова ткнул палочкой ей в грудь, когда она полезла за чем-то в мантию. — Ай! Аккуратнее. — Боишься бумажного пореза? — сказала она насмешливо, доставая конверт. — А если я дам тебе тысячу таких — посмотрим, как запоешь.       Он выхватил у неё конверт, раскрыл его и развернул письмо внутри:

Дорогой мистер Поттер,

Мы встретимся в Коттедже Паркинсонов в деревне Хогсмид завтра в 11:00 утра. Моя внучка Панси знает, где это. Приводи её и всех, кому ты доверяешь, при условии, что они будут готовы дать самые строгие клятвы конфиденциальности и безопасности, известные волшебному миру.

С нетерпением жду личной встречи.

Бедивер Паркинсон

      Как только он закончил читать письмо, карточка вспыхнула и сгорела дотла менее чем за секунду. Гарри, слегка ошарашенный, уставился на пепел, а затем повернулся к Кэрроу. — Что это, чёрт возьми, было!? — Это значит, что моя работа окончена. По крайней мере, на сегодня. Я всё ещё буду твоим преподавателем и твоей связью со стариком. — Связью? — По сути, если тебе что-то будет нужно — ты приходишь ко мне. Если ты снова кого-то убьёшь — приходишь ко мне. Если ты решишь заняться какой-нибудь хернёй, не одобренной Амбридж — приходишь ко мне. Что бы тебе ни понадобилось, я — твоя девочка, — подмигнула она.       Но прежде чем он успел что-то сказать, Кэрроу развеяла заклинания в классе, открыла дверь и вышла.

***

      Выручай-Комната       16:45       Только когда они оказались в безопасности в Выручай-Комнате, Гарри поднял этот вопрос с Панси.       Они вдвоём, а также остальные четверо слизеринцев, торчали там с тех пор, как пообедали. Дафна делала домашнюю работу по арифмантике с Блейзом за столом на другом конце комнаты. Драко тренировался в дуэли с тренировочным манекеном — и, как Гарри понял за последние пару дней, у Малфоя был просто ужасный прицел. Тео сидел неподалёку, но вне пределов слышимости, и работал над астрономическим экзаменом, используя свои заметки со вчерашнего вечера. — Мне пришло письмо, — внезапно прошептал Гарри. — И что, мне теперь аплодировать? — монотонно ответила она, не отрываясь от эссе по Амбридж. — От твоего деда.       Это привлекло её внимание. Она повернулась к нему с каменным лицом. — Дай его мне. — Не могу. — И почему это? — в её голосе зазвучала угроза. — Оно загорелось у меня в руке и сгорело до пепла, — сухо сказал он. — Если тебе так уж нужно, можешь пойти в кабинет заклинаний и собрать его там. — Что там было написано? И кто тебе его дал? — Поверишь ли, если скажу, что его передала мне профессор Кэрроу и обещала держать связь? — Ты издеваешься, — фыркнула Панси и встала со своего места. — Слушай, — Гарри поймал её за руку, прежде чем она начала расхаживать по комнате. — Твой дед сказал, что ждёт меня в Коттедже Паркинсонов в Хогсмиде завтра в 11:00. Сказал взять тебя и Тео. Почему он вообще хочет меня видеть? — Понятия не имею, — прошипела она. — Но если он так сказал, значит, ты должен пойти. Он упоминал Тео конкретно? — Нет, но сказал, чтобы я привёл тех, кому доверяю. — Тео сейчас не в себе, ему ещё нужно время. — Но он хотя бы заслуживает выбора. — Какого выбора? — раздался за спиной голос Тео. — Вот, — он протянул Гарри пергамент. — Ты же вчера не делал записей, используй это как основу для эссе. Только не копируй слово в слово, идиот. — Э…Спасибо? — сказал Гарри, беря пергамент и читая его, в то время как Панси нехотя рассказывала Тео, что произошло.       Метеорные дожди в некоторых культурах символизируют духовное прозрение, полученное через взгляд в тени самого себя и окружающего мира. Учитывая, что завтра суд над Трейси Дэвис, метеорный дождь может стать символом последствий, когда общество вынуждено будет столкнуться с тёмной стороной своей культуры внутри школы. — Я иду, — серьёзно сказал Тео, вырывая Гарри из раздумий. — Речь точно о… ну ты понял.       Мы должны. — То есть ты уже оклемался? — прищурилась Панси.       Тео бросил на неё мрачный взгляд и ушёл. — Слабак, — фыркнула она. — А это я тут, между прочим, девочка!       Вскоре начали приходить ученики из других факультетов. Гриффиндорцы немедленно заняли дальний угол, к ним присоединились несколько когтевранцев и пуффендуйцев, а остальные пошли к Гарри. Ему надоело просто обучать заклинаниям, и он решил, что пора повысить уровень занятий. — Так, пора немного настоящей практики. Вы уже не совсем беспомощны: базовые заклинания кое-как кастуете и попадаете в цель хотя бы один раз из двадцати, так что сойдёт. Будем устраивать дуэльные состязания между вами. Разделим на уровни — от полного отстоя до почти терпимых. — Но мы ещё ничему важному не научились! — пискнул Энтони Голдштейн. — О, неужели? Мои бесплатные уроки защиты недостаточно хороши для вас, сэр Голдштейн? Пожалуйста, скажите, что именно вы хотите изучать. — Дуэль — это больше, чем просто пуляться оглушающими, — фыркнул он на его сарказм. — Тут и трансфигурация, и зачарования, и чары. Нужно использовать больше, чем только «Экспеллиармус» и «Ступефай». — Ах, — с притворной печалью произнёс Гарри. — Вы правы, Голдштейн, как учитель я сильно упустил эти аспекты. Давайте начнём с чего-то простого. Большинство из нас уже умеет вызывать стул. Я собираюсь кинуть в тебя заклинание, а ты с помощью вызванного стула должен его перехватить. Мне нужен доброволец… ах, Голдштейн, пожалуйста, не откажите мне в помощи.       Глупый мальчишка надул грудь и серьёзно кивнул. Остальные стали в круг, пока они заняли свои позиции. — Я собираюсь применить простое обезоруживающее заклинание, ты должен его перехватить. Мы поняли друг друга?       Мальчик снова кивнул.       Гарри повернулся к Сьюзен, которая смотрела на него с любопытством, но, поняв намёк, начала обратный отсчёт с трёх.       Как только дуэль началась, Гарри тут же атаковал его оглушающим заклинанием, пока тот был слишком занят сложными движениями палочкой для вызова предмета. Заклинание попало ему прямо в грудь, отбросив на несколько футов назад — пришлось даже расступиться тем, кто стоял в кругу. — Дуэльные заклинания созданы специально для стремительных поединков, — начал он лекцию. — Их движения палочкой и произношение рассчитаны на то, чтобы их можно было использовать как можно быстрее в условиях стресса. А вот заклинания вызова и трансфигурации такими не являются, и, если ты не мастер, не наработал тысячи часов практики и не оттачивал применение этой магии в боевых условиях, использовать их в ситуации "жизнь или смерть" ты не сможешь. Иными словами, прекратите фантазировать, будто вы можете драться как Волдеморт или Дамблдор, когда вы даже в цель попасть не можете с боевыми заклинаниями, идиоты.       Он обвёл взглядом всех, кто стоял в кругу. — Или кто-то хочет повторить путь мистера Голдштейна и доказать, что я не прав?       Как он и ожидал, никто не осмелился выйти вперёд. Более того, никто даже не попытался разбудить Голдштейна, хотя Гарри всё же сказал Сьюзен, чтобы кто-нибудь отнёс его в спальню с помощью левитации, и ушёл.       Поединки между учениками были именно тем балаганом, каким он их и ожидал. Его лучшие ученики — Сьюзен, Панси, Ханна, Тео, Дафна, Блейз, Терри и несколько старшекурсников — оказались довольно средними. Не то чтобы впечатляли, но для старших учеников с неплохим уровнем сойдёт. Однако в некоторых дуэлях участники даже простейшие заклинания не могли произнести правильно, и попадали только потому, что Гарри сильно ограничил пространство для боя, по сравнению со стандартами.       Тем не менее, тренировка оказалась продуктивной для группы, и уж точно интереснее, чем занятия у Невилла, который до смерти утомил своих подопечных изучением заклятия склеивания ног.       Когда пришло время ужина, комната начала пустеть, и, пока Гарри выгонял остальных, он заметил, что Сьюзен осталась.       Любопытно, подумал он, подходя к ней, надеясь, что остальные уйдут и ему не придётся нянчиться. — Щит у тебя всё ещё херовый, — сухо сказал он. — Ты только один раз его нормально вызвала. — Профессор Поттер разочарован? — с ноткой, которую он не смог распознать, спросила она. — Просто поработай над этим, ладно? — Есть, сэр, — отдала она шутливое приветствие и расхохоталась. — Да перестань быть таким серьёзным! Не нужно больше играть в профессора — все уже уходят. — Эх, а я только вошел во вкус, — пожал он плечами. — Весело так командовать. — А унижать Голдштейна тебе тоже было весело? — небрежно поинтересовалась она.       Гарри ухмыльнулся: — Ну, немного.       Она легонько шлёпнула его по плечу и, наконец, посмотрела ему в глаза. — У тебя есть планы на завтра, Гарри Поттер? — Эмм… — он пытался придумать, как объяснить встречу, не рассказывая лишнего, и в итоге просто сказал: — Нет, вроде бы нет. — Отлично, потому что ты пойдёшь со мной в Хогсмид. — О, да? — он не смог сдержать растущую улыбку и странное ощущение в животе, от которого его чуть не затошнило. — А у меня есть выбор? — Мммм… — она смешно наморщила носик, и у него в животе стало ещё страннее. — Нет, думаю, что нет. — Ну что ж, тогда, похоже, я не могу отказаться.

***

      Слизеринская гостиная       21:45 — И ты не отказался!? — завизжала Панси, и Гарри мысленно поблагодарил бога за защитный пузырь. — А что я должен был сказать?! Она застала меня врасплох! — "Извини, я занят, может, в другой раз!" Не так уж сложно! — Слушай, я сказал ей, что обещал помочь Тео купить кое-что, так что всё утро у нас свободно. Встречаюсь с ней только после обеда. Этого хватит для нашей встречи, да? — Я не знаю! Откуда мне знать, зачем мой дед хочет с тобой говорить! — она вскочила и начала расхаживать туда-сюда, как делала, когда нервничала. — Мне кажется, ты не до конца понимаешь, что это значит! Мой дед — один из самых влиятельных людей в стране — чёрт возьми, во всём волшебном мире! Он не встречается с кем попало! Я сама его видела всего пару раз за всю жизнь, а ты, блин, на свидание собрался в тот день, когда он назначил встречу!? — Наверное, он просто хочет поговорить о… ну, ты знаешь. Он должен Снейпу одолжение за то, что тот мне помог, вот и хочет, чтобы я как-то его "отработал". — Нет. Если бы дело было в этом, он бы прислал кого-то другого. Это… это что-то другое. — Мне кажется, ты не на том акцент делаешь, Панси, — сказал Тео с насмешливой ухмылкой, на время забыв про старую вражду. — Наш маленький Поттер идёт на свидание! Со Сьюзен Боунс, между прочим! А она — огонь! Серьёзно, после Дафны и Лаванды она, наверное, самая желанная девчонка на курсе! Я просто в шоке, что тебе это удалось, Поттер. У тебя столько обаяния, сколько у гнилой чёрной розы среди пёстрого сада. — А нельзя вернуться к тому, как ты меня ненавидел? — Перестаньте думать своими членами, — Панси перебила прежде, чем Тео успел ответить. — У нас есть проблемы посерьёзнее, чем дурацкое свидание. — Au contraire, моя дорогая, — Тео ухмыльнулся. — У меня такое чувство, что их свидание может стать самым интересным событием завтрашнего дня.

***

      Белая Виверна       23:45       «Белая Виверна» — место, куда в итоге попадал каждый такой, как он. Здание было старым и полуразвалившимся, держалось на магии, ведь его конструкция уже десятки лет как не справлялась со своей задачей. Окна — треснутые и разбитые — открывали взору внутренности паба с грязными, покрытыми плесенью стенами. Осматриваясь по сторонам, он узнавал в грязных пьяницах, проститутках и отбросах из ближайших деревушек тех же людей, чьи лица когда-то мелькали в коридорах Манчестерского института магии — тогда они боролись за своё будущее, показывая высшие результаты по всем магическим дисциплинам.       Детская фантазия. Стоило им только дорасти до шестнадцати, как суровая правда давала о себе знать. Если ты не был реинкарнацией самого Мерлина, вероятность закончить в таком вот пабе, среди тех, на кого ты раньше не смел смотреть в темных переулках, была очень высокой.       А если не здесь — то в другом точно таком же по всей стране.       Он испытал некую ностальгию, когда впервые за четыре года пересёк порог «Белой Виверны». Путешествие, полное хаоса, оплачено страховкой за смерть бедных родителей. Румыния, Германия, Египет, Афганистан, Россия — поездка, полная знаний, которая дала ему больше, чем любые дерьмовые уроки в министерской школе. Люди, которых он встретил, изменили его жизнь. Криминальный мир этих стран позволил ему дать волю внутреннему безумию. Так за это ещё и платили!       И подумать только, он всерьёз рассматривал возможность устроиться на работу в Министерство… Как будто они приняли бы кого-то вроде него.       Но, как и всё хорошее, его путешествие подошло к концу, о чём напомнила ему липкая дрянь на подошве ботинка. Всё это было весело, но не… наполнено смыслом. Чего-то в этом не хватало, и он не мог понять чего именно. Отдел магического правопорядка слишком быстро заинтересовался им после получения страховки за родителей. Удивительно — кто бы мог подумать, что эти ублюдки следят за тем, что происходит в маггловском мире.       Полиция быстро пришла к нему как к главному подозреваемому, и, похоже, в Отделе МП кто-то сливал им информацию, потому что авроры не заставили себя долго ждать. Его побег из Британии был плохо спланирован, но, несмотря на это, оказался успешным. Но он знал: с прежним именем возвращаться нельзя. К счастью, русский товарищ одолжил ему своё. Собственно, покоясь в шести футах под землёй, тому уже было наверняка было всё равно. Немного подделанных документов и косметических изменений — и вуаля.       Антонин Долохов вернулся в Британию, не замеченный аврорами.       Он без сожаления оставил позади своё маггловское происхождение — в маггловском мире у него больше ничего не было. К тому же, от чистокровного имени была определённая польза. Долоховы — одна из древнейших и влиятельнейших чистокровных семей в России. Это имя внушало уважение, открывало двери, что раньше были закрыты из-за его статуса. Он не собирался становиться канцелярской крысой в Министерстве, таскать бумажки по приказу какого-нибудь избалованного выскочки, получившего пост благодаря связям папочки. Но связи с влиятельными людьми были бесценны — особенно учитывая его истинную цель.       Тёмный Лорд вернулся.       Он слышал истории — о его силе, о том мире, что он хотел создать. Как магглорожденный, он не застал войны. Его не ввели в магический мир до тех пор, пока Лорд не был повержен. И это казалось ему жестокой шуткой судьбы — упущенный шанс жить в свободном мире. Но теперь он вернулся. Несмотря на смерть, он вернулся. Шепот об этом заполнил подземный мир России ещё до конца лета — и он был уверен, не только там. Вся Европа уже знала: Лорд       Волдеморт вернулся.       Министерство Британии всё отрицало. Фадж очернил имя Дамблдора и этого ублюдка Лонгботтома, чтобы их заткнуть. Но, несмотря на все усилия, слово достигло тех, кому следовало знать. Он был не единственным, кто возвращался домой, не единственным, кто хотел занять своё место рядом с Тёмным Лордом — уничтожить цепи, что сковывают ведьм и волшебников, определяя их судьбу с рождения. Богатые и влиятельные заставляли всех быть их слугами, промывали мозги, чтобы никто не замечал, как ими управляют. Маленькие шестерёнки большого механизма, созданного, чтобы сохранять власть у клана политиков и миллионеров, сидящих на своих тронах веками.       Тёмный Лорд всё это разрушит.       Он создаст мир, где все равны, где выживают только те, у кого есть яйца, талант, сила и безжалостность. Люди называли его фанатиком, угнетателем магглорожденных, но это была ложь, пропаганда Министерства. Он — их спаситель. При нём они будут свободнее, чем под властью Визенгамота и Фаджа.       Да, в рядах Пожирателей Смерти хватало фанатиков, но Тёмный Лорд понимал то, что мало кто в этом мире понимал. Ценность человека — не в наследии и богатстве. В мире без законов власть принадлежит не тому, кто богат, а тому, кто не ограничен моралью и сладенькими сказками о доброте. Мораль — это тюрьма, в которую они сами себя загнали за поколения. Тёмный Лорд увидит его, примет, потому что его не обманешь. А остальных… остальных он легко обманет. Показать силу — и все эти снобы и чистокровные фанатики проглотят наживку. А потом он поднимется — как поднимался во всех странах, где бы ни был. Всё, что нужно — возможность. Именно ради этого он и вернулся в Белую Виверну.       Они пришли ближе к полуночи — трое мужчин в тёмных капюшонах, скрывающих лица. Мгновенно паб затих, волна страха и напряжения окатила зал — они привлекли внимание всех, не произнеся ни слова. Центральная фигура шагнул в центр зала, осматривая каждого. Он повернулся к Долохову, и тот почувствовал, как взгляд за капюшоном пронзает его насквозь.       Он оскалился, но ждал, когда тот заговорит. — Есть работа, — наконец заговорил тот, голос искажённый магией. — Полдюжины человек. По полторы тысячи галлеонов каждому.       Реакция была мгновенной. Десять крепких мужчин, лица — сама ярость, встали в ожидании. Полторы тысячи галлеонов — не так уж много, но для здешних завсегдатаев — целое состояние. Один за другим, капюшон выбрал шестерых. Долохов наблюдал внимательно: кто был выбран, с кем они сидели, одни или с компанией. И выбрал цель — черноволосый громила, выше всех, что пришёл один.       Он улыбнулся. — Простите, — громко сказал он, подходя к группе. Встал рядом с целью. — Хочу присоединиться. — Свободных мест нет, рыжий, — отрезал один из капюшонов. — Проваливай. — Эх, ну ладно, — пожал он плечами.       Но прежде чем кто-то успел среагировать, он выхватил палочку и вогнал её в глаз говорившему. Тот закричал, пытаясь достать свою, но Долохов навалился на него всем телом, опрокинул и вдавил палочку глубже. Затем беззвучное Редукто — половина головы взорвалась, залив всё вокруг кровью и мозгами.       Тишина.       Долохов подпрыгнул, радостно повернувшись к тому, кто его отверг. Двумя пальцами вытер кровь с глаза, не отрывая взгляда, слизнул её с пальцев. — Полагаю, место освободилось, — сказал он и расхохотался. Безумный, зловещий смех сотрясал зал, заставляя дрожать каждого.       И никто не напал. Никто даже не встал.       Он должен был быть среди таких же, как он. Жестоких, отчаявшихся, злых. Но они смотрели на него… как будто он был не один из них.       Отвращение. Пустота. Презрение.       Британия утратила свой характер. Страна стала сборищем слабаков, потерявших суть. Они станут жалкими слугами Тёмного Лорда, пока он будет разжигать хаос, в котором страна так нуждается.