Долгий день в Хогсмиде (Часть II)

      Где-то…       Когда-то… — Это твой последний шанс, — сказал Гарри. — Все, что тебе остается… Я видел, во что ты иначе превратишься… Будь мужчиной… попытайся… Попытайся почувствовать раскаяние… — Ты посмел…? — вновь прошипел Волдеморт. — Да, я посмел, — ответил Гарри. — Потому что провал последнего плана Дамблдора ударил вовсе не по мне. Он ударил по тебе, Реддл.       Рука Волдеморта дрожала на Древней Палочке, и Гарри крепко сжал палочку Драко. Он понимал, что остается лишь несколько мгновений. — Эта палочка всё ещё не слушается тебя, потому что ты убил не того человека. Северус Снейп никогда не был настоящим хозяином Древней Палочки. Он не победил Дамблдора. — Он убил… — Ты не слушаешь, да? Снейп не победил Дамблдора! Его смерть была частью плана! Дамблдор хотел умереть непобеждённым, чтобы палочка утратила свою силу. Если бы всё прошло по плану, её сила исчезла бы вместе с ним, потому что её так и не завоевали! — Но тогда, Поттер, Дамблдор фактически подарил мне палочку! — голос Волдеморта дрожал от злобного удовольствия. — Я украл её из гробницы последнего хозяина! Я забрал её вопреки его воле! Её сила — моя! — Ты всё ещё не понял, Реддл, да? Обладать палочкой недостаточно! Держать её, использовать — это не делает тебя её хозяином. Ты что, не слушал Оливандера? Палочка выбирает волшебника… Древняя Палочка признала нового хозяина ещё до смерти Дамблдора, человека, который даже не прикасался к ней. Новый хозяин лишил Дамблдора палочки против его воли, даже не осознав, что сделал это, и что самая опасная палочка в мире теперь принадлежит ему…       Грудь Волдеморта тяжело вздымалась, и Гарри почувствовал, как магия накапливается в палочке, направленной ему в лицо. — Настоящим хозяином Древней Палочки был Драко Малфой.       На лице Волдеморта на миг отразилось полное ошеломление, но оно быстро исчезло. — И что с того? — прошептал он. — Даже если ты прав, Поттер, это никак не меняет положение между нами. У тебя больше нет своей волшебной палочки с пером феникса. Наш поединок решит чистое умение… а после того как я убью тебя, займусь Драко Малфоем… — Но ты опоздал, — сказал Гарри. — Шанс упущен. Я добрался до него раньше. Я победил Драко несколько недель назад. Я забрал у него эту палочку.       Он слегка повёл палочкой из боярышника, и Гарри ощутил, как взгляды всего Зала устремились на неё. — Значит, всё сводится к этому, да? — прошептал Гарри. — Знает ли палочка в твоей руке, что её предыдущий хозяин был обезоружен? Потому что если да… то я — настоящий хозяин Древней Палочки.       В этот момент небо над ними вспыхнуло красно-золотым светом: с краю ближайшего окна показался ослепительный край восходящего солнца. Лучи одновременно осветили их лица, и лицо Волдеморта стало расплывчатым в огненном сиянии. Гарри услышал высокий крик, в тот же момент выкрикнув свою последнюю надежду, взмахнув палочкой Драко: — Авада Кедавра! — Экспеллиармус!       Раздался оглушительный взрыв, когда оба заклинания были произнесены одновременно, промахнувшись друг мимо друга всего на несколько сантиметров. Волдеморт среагировал мгновенно, воздвигнув щит, остановивший заклинание обезоруживания. Поттер повторил его движение — но этого оказалось недостаточно. Убийственное проклятие пронзило щит, словно он был лишь слоем пыли, и с сокрушительной силой ударило Гарри, отбросив его через весь Большой Зал. Его тело налетело на несколько студентов Хогвартса, повалив их вместе с ним, пока все вокруг застыли в шоке, наблюдая за тем, что разворачивалось перед их глазами.       Волдеморт рассеял щит безо всякого внимания, изучая палочку в руке. Она всё ещё сопротивлялась, но не подчинилась Поттеру — что означало, что мальчишка ошибался в своих догадках о её лояльности. Он разберётся с отпрыском Малфоя и его родителями чуть позже — необходимо будет обеспечить полное подчинение палочки. Наивность Поттера в вопросе о передаче верности палочки стала причиной его гибели. Но он не совершит такую ошибку.       Воспользовавшись молчанием, Волдеморт медленно подошёл к телу Гарри Поттера, чьи пустые глаза смотрели в никуда, а выражение лица застыло в маске ужаса и страха. Жалкий конец жалкого мальчишки. — Адское пламя, — прошептал он без всяких эмоций.       Из палочки вырвалась гигантская змея, сотканная из чистого огня. Волна жара прокатилась по Залу, когда она обрушилась на тело Поттера, мгновенно испепелив его, оставив только обугленный скелет, покрытый остатками органов и мускулов, которые вскоре рассыпались в пепел. Но змея не остановилась. Она метнулась по Залу, сжигая заживо каждого студента, преподавателя и участника сопротивления, пока Волдеморт и его верные Пожиратели Смерти стояли в центре круга — защищённые от огня. — На сей раз не воскреснет.

***

      Коттедж Паркинсонов       13:00       Бедивер наблюдал, как Поттер и Нотт удаляются, покидая дом — ритуал запечатывания воспоминаний прошёл успешно для всех присутствующих. Когда Поттер отказался от его предложения, он не стал настаивать. Панси и Кириан были недовольны поведением Поттера, тем более его прямым отказом от того, что они, скорее всего, сочли приказом, а не предложением. Вся его семья относилась к Поттеру настороженно, что означало — его вмешательство в Нити Судьбы не сильно изменило его как личность по сравнению с тем, каким он был в изначальной временной линии.       Конечно, после своего опыта с Тёмным Лордом он стал другим человеком. Смирение не было частью его воспитания — наследника могущественного чистокровного рода. Хитрый и амбициозный, он никогда не отличался скромностью и не церемонился с теми, кто стоял ниже его по статусу. Но когда он осознал истинную природу Тёмного Лорда, его инстинкт самосохранения вынудил его выработать в себе хоть какое-то смирение — и произошло это в очень короткий срок. Те, кто не подчинялся воле Тёмного Лорда, неважно, были ли они грязнокровками, уважаемыми политиками, чистокровными или полукровками, Орденом Феникса или Пожирателями смерти — всех их он уничтожал с пугающим хладнокровием и ужасающей эффективностью.       Ему понадобилась смерть всей семьи, чтобы понять простую истину — он больше не на вершине пищевой цепи. А возможно, никогда там и не был. Именно в тот момент его покорность перед Тёмным Лордом — а именно покорностью он это называл — стала для него непереносимой. Интеллект и инстинкт выживания имели свою ценность, но что толку в жизни, если ты утратил уважение к себе самому? Именно это — то, что позволило ему выжить — в итоге подтолкнуло его к поиску и использованию Нитей Судьбы.       Победа Тёмного Лорда была недопустима, и он был готов сделать всё, чтобы остановить его до того, как станет слишком поздно. Глупость Поттера, его вера в благословенного Дамблдора, привела к гибели Волшебного мира. Считать, что мальчик обрел верность Бузинной палочки, вырвав из рук Драко Малфоя совершенно другую палочку — было бы смешно, если бы не оказалось роковой ошибкой, которая позволила Тёмному Лорду захватить магический мир. Когда он попал в эту новую реальность, он вовсе не собирался вовлекать Гарри Поттера в своё дело. Мальчишка, которого он знал из своей временной линии, никогда бы не оказался готов к борьбе с Тёмным Лордом. Он был слишком подвержен влиянию Дамблдора, семьи Уизли и других гриффиндорцев. Несмотря на опыт и множество случаев, когда он едва не погиб от рук Тёмного Лорда, Поттер так и не доказал, что способен на что-то большее, чем просто выжить.       Защитный эффект от "сестер-палочек" — по предположению Бедивера, следствие вмешательства самой Судьбы — а также быстрые рефлексы и мощное магическое ядро давали ему преимущество над средним волшебником. Но победить Тёмного Лорда — даже с Бузинной палочкой и уничтоженными крестражами — он не смог бы.       И всё же, чем больше он узнавал об этом новом мире, тем сильнее становилась вероятность сотрудничества с Поттером — пока это не стало наилучшим вариантом. Теперь вместо Поттера избранным считался Лонгботтом — прошедший через те же испытания, но гораздо более неуклюжим способом, ведь он не был Гарри Поттером. Бедивер начал ценить Поттера лишь после того, как увидел, насколько хуже Лонгботтом справляется с ролью избранного. Поттер, в своей временной линии, имел в себе хотя бы частичку слизеринского характера — куда больше, чем Лонгботтом. Он был безжалостен, когда нужно, проявлял находчивость и изворотливость, которые не раз спасали ему жизнь — пусть и с помощью удачи или Дамблдора. Его умение действовать быстро и нестандартно было редкостью среди магов.       Лонгботтом был лишён всего этого, заменив всё это на чисто гриффиндорское безрассудство, бросаясь в опасность, вооружённым лишь храбростью. На первом курсе Дамблдору пришлось лично вмешаться, чтобы не допустить появления Тёмного Лорда. Во втором году он убил василиска лишь благодаря активному вмешательству феникса — тот отвлекал чудовище на себя. Его Патронус в третьем году был так слаб и что смог отогнать лишь двух-трёх дементоров — ничто по сравнению с тем, что рассказывали о Поттере. А на Турнире Трёх Волшебников он занял последнее место, даже несмотря на помощь Крауча-младшего, и выжил в Литтл-Хэнглтоне лишь потому, что все четверо чемпионов оказались там вместе — Седрика Диггори и Виктора Крама убили, чтобы Флёр Делакур и Лонгботтом смогли сбежать.       И всё же, даже несмотря на рост уважения к Поттеру из его мира, это бы не изменило мнения Бедивера. Нет, решающим стал сам Поттер этой временной линии. Его опыт, приобретённый здесь, придал ему необходимую стойкость и характер. Бедивер не одобрял его манеры, но не мог не восхищаться его отказом быть в подчиненном положении — особенно в сравнении с его собственными внуками. Нотт был не таким уж плохим, но в нём тоже присутствовала податливость. А вот Поттер… Бывали моменты, когда в его глазах промелькивал страх, осознание, что он не самый опасный хищник — но это не мешало ему сохранять достоинство и прямоту. Некоторые слизеринцы сочли бы это глупостью, но Бедивер был не из их числа — Поттер источал силу и был обучен Барти Краучем-младшим — и не просто обучен, а даже сумел произвести впечатление на одного из самых опасных Пожирателей Смерти.       Поттер никогда не склонится: ни перед ним, ни перед Дамблдором, ни перед Тёмным Лордом — а это качество было необходимо в его роли. Но в то же время, он не был идиотом, как Лонгботтом: несмотря на вспышки импульсивности, он не был упрямым и ограниченным.       Эта встреча, даже несмотря на отказ от предложения, окончательно убедила Бедивера — Поттер был необходим для их миссии. Лонгботтом не справился бы, даже с помощью Дамблдора.       Но работа с Поттером только начиналась... — Кириан, — наконец заговорил он, осознав, что внуки ждут его слов. — Ты останешься жить в Коттедже Паркинсонов. По-прежнему будешь выполнять обязанности управляющего, но я также дам тебе задания, подпадающие под клятвы Дома. — Да, дедушка, — кивнул Кириан. — Каждые выходные ты будешь принимать у себя мистера Поттера и обучать его по нескольким направлениям. — Каким направлениям? — Базовый курс всего, чему ваши родители должны были вас научить: политика, социология, психология, история и культура волшебного мира, а также такие области магии, как Целительство, Заклинания, Трансфигурация и Зельеварение. Кроме того, я приглашу одного из своих старых друзей обучать его дуэли и Защите от Тёмных Искусств. — Но откуда я должен всё это знать? — заскулил Кириан. — Я и в Целительстве ничего не понимаю, не говоря уже о психологии и социологии! — Тогда учись. — Почему бы мне не обучать его дуэли? Я хорош в ЗОТИ, а Панси могла бы взять на себя остальное. — О, пожалуйста, — закатила глаза Панси. — Гарри разнесёт тебя в дуэли. Тебе нечему его учить. — Ты также будешь следить за ним, когда он находится за пределами школы, — продолжил Бедивер, полностью игнорируя возможный ответ Кириана. — Панси, ты будешь рядом с ним и будешь докладывать мне всё необходимое. Не давай ему совершать необдуманных поступков, как на Хэллоуин. Сделай всё, чтобы убрать от него лишнее внимание со стороны внешнего мира. — Да, дедушка. — Я не говорю ограничивать мальчика — это лишь вызовет его гнев и озлобленность против тебя и нашей семьи. Но если ты видишь, что ситуация может выйти из-под контроля — уладь её тихо. Ты всегда умела сглаживать конфликты — это будет ключевым навыком при работе с Поттером. — Спасибо, дедушка, — покраснела она от похвалы. — Ты не можешь говорить серьёзно! — воскликнул Кириан. Бедивер медленно повернулся к нему, приподняв бровь. — То есть... при всем уважении, дедушка, но мы действительно собираемся тратить ещё больше наших ресурсов и времени на Гарри Поттера? Этот мальчишка доказал, что он не более чем неблагодарный выскочка. Я понимаю, что он родился вовремя для пророчества, но разве он действительно стоит этих вложений? — Я надеялся, что под моим наставничеством ты чему-то научишься, — спокойно ответил Бедивер. — К сожалению, ты продолжаешь разочаровывать меня. Ты не видишь полной картины. Мистер Поттер, несмотря на своё невероятное неуважение, полное отсутствие манер, проблемы с авторитетами и самоуверенное, вызывающее поведение, из-за которого он отталкивает всех вокруг, станет одной из самых грозных фигур в будущем магической Британии. Он — неогранённый алмаз, которому просто не хватало должного наставничества и направления, чтобы развить свои слабые стороны и реализовать весь свой потенциал. И именно этим мы займёмся. — Почему ты вдруг стал ему так доверять? — с явным пренебрежением спросил Кириан. — Потому что, нравится тебе это или нет, Гарри Поттер станет определяющим фактором в том, потерпим мы поражение или добьёмся успеха в грядущей войне за Волшебный мир.

***

      Деревушка Хогсмид       16:15       Свидание Гарри с Сьюзен оказалось совершенно не таким, каким он себе его представлял за последние двадцать четыре часа. Он знал, что девчонки без ума от чайной лавки мадам Паддифут, и с утра начал ужасаться — он бы скорее сцепился с Сьюзен в жёсткой ссоре, чем зашёл бы в это заведение. Мысленно он уже готовился к такой сцене. К счастью, Сьюзен была того же мнения и слегка посмеялась над тем, насколько безвкусным и приторным был этот чайный салон.       Сьюзен уже успела закончить все свои покупки утром, пока он «помогал Тео» с его шопингом. Ханна вызвалась помочь Сьюзен, приглядывая за её сумками во время свидания — за что Гарри был безмерно благодарен, потому что иначе не миновать бы ему таскать всё это на себе.       В итоге они просто гуляли по деревне, делясь сладостями, которые Сьюзен купила раньше, пока не наткнулись на каток, созданный на большом замёрзшем пруду в центре деревни. Гарри, никогда прежде не катавшийся на коньках, с треском провалился в этом деле, полностью завися от милости Сьюзен, чтобы не влететь лицом в лёд. Правда, Сьюзен оказалась куда более безжалостной, чем он был со своими учениками в ОД. Только ей это доставляло куда больше удовольствия, чем строгость, которой он обычно придерживался.       Он хотел бы разозлиться, но её реакция моментально всё изменила. Её смех был заразителен, и улыбка, с которой она смотрела на него... Чего бы он только не отдал, чтобы остановить этот момент и вечно смотреть на неё. Искорка озорства в её глазах, когда она оказалась лучше него пусть и в такой глупости, как катание на коньках — всё это заставляло его сердце биться быстрее, а взгляд вновь и вновь возвращался к её губам, невольно задаваясь вопросом, каков их вкус.       Так что да, возможно, падать на задницу было не так уж плохо. Не когда на тебя смотрят, будто ты — нечто божественное. — Я наконец-то нашла то, в чём ты действительно плох, — рассмеялась Сьюзен, когда они покидали каток чуть позже четырёх. — Кто бы мог подумать, что это будет именно катание на коньках! — О, помолчи, — пробормотал он с притворным унынием, хотя внутри всё продолжало плясать от странной радости. — Ты мне больше нравилась, когда была менее самоуверенной. — Пф, — она закатила глаза, всё с той же улыбкой. — Я же вижу, что ты доволен как кот, объевшийся сметаны.       Гарри, решив, что благоразумие — лучшая доблесть и ничего не ответил.       Они продолжили гулять по улицам, ведя лёгкую беседу, которую он мог вести только с ней. Это была смесь болтовни, поддразниваний и какого-то неуловимого напряжения между ними, которое словно подталкивало их ближе друг к другу. И вот, это случилось — их руки слегка коснулись друг друга, вызвав в его теле электрический разряд. Он тут же резко, но незаметно отдёрнул руку, заметив, как лицо Сьюзен слегка покраснело.       Гарри сглотнул, мгновенно пожалев о том, что убрал руку, ведь между ними повисла неловкая тишина. Собрав в себе всё гриффиндорское мужество — то самое, что когда-то упомянула распределяющая шляпа, — он быстро протянул руку и взял её ладонь в свою, переплетя пальцы, прежде чем успел передумать. Сьюзен покраснела ещё сильнее, но на её лице появилась тихая, довольная улыбка.       Ощущения от её руки в его были… странными. Он не привык к подобной близости, и, если быть честным, угол, под которым их руки соприкасались, был не самым удобным. Но эта мысль тут же исчезла — он понял, что вовсе не хочет отпускать её руку. В этом прикосновении была тихая, успокаивающая теплота, стиравшая одиночество, которое он так остро ощущал до этого. Он всегда думал, что выше всех этих глупостей про романтику и влюблённости, которыми так увлекались его однокурсники. Он до сих пор помнил, как сидел с Блейзом и Тео в комнате отдыха, слушая их восторженные разговоры о девчонках, сам оставаясь недоумевающим наблюдателем. Даже слухи о том, что Панси влюблена в него, вызывали в нём лишь кратковременное любопытство, которое быстро угасло. Но с Сьюзен всё было по-другому. Всё началось ещё давно, но особенно усилилось после того дня в Выручай-Комнате, когда она просто попросила объяснить причину его действий.       Кто бы мог подумать, что нечто такое простое может так повлиять на него?       И вот теперь он вёл себя, как полный идиот, идя на свидание сразу после того, как его пригласили на войну, после того как он столкнулся с артефактом, который считал навсегда исчезнувшим из своей жизни, и узнал, что пророчество о победителе Волдеморта относится к нему. — Т-Ты ко-когда-нибудь целовался? — вдруг пискнула Сьюзен, вырвав Гарри из размышлений. Он только сейчас понял, как долго они шли молча. — Эм... что?       Теперь краснея до корней волос, Сьюзен схватила его за руку и потянула в тёмный переулок между музыкальным магазином Доминика Маэстро и лавкой «Волшебная репка» — двумя местами, которые обычно были почти пустыми. — Ты не возражаешь? — резко спросила она, махнув в сторону выхода на улицу. — Что? — удивлённо переспросил он. Как вообще они до этого дошли? — Чары уединения! — А! Эм... Я ни одной не знаю. — Но ты же слизеринец! — Нам не выдают специальные инструкции с эксклюзивными заклинаниями для факультета, — парировал он. — А ты-то чего не знаешь? — Никак не находила удобного случая, — пробормотала она, немного смущённая. — Сьюзен, что мы здесь делаем? — спросил он с лёгкой ноткой раздражения.       Она глубоко вдохнула, закрыла глаза, а потом посмотрела прямо в его. — Ты когда-нибудь кого-нибудь целовал? — Эмм... — Гарри замялся, вдруг почувствовав себя неуверенно. — Нет.       Её это явно обрадовало — она сделала шаг вперёд. — Нет? Почему? — Эм... — Это была ловушка. Он слышал, как мальчики обсуждали такое: девушки якобы любят играть в игры, задавать странные вопросы, на которые нельзя ошибиться с ответом, иначе они надолго обидятся. Он всегда считал такие конфликты пустыми и глупыми, и вот теперь — сам ломал голову над тем, что сказать. — Не знаю, — выдавил он, когда пауза затянулась. — Просто раньше не хотелось. — О... — Не то чтобы я вообще не хотел, — поспешно добавил Гарри, заметив, что она замедлилась, а ему так хотелось, чтобы она подошла ближе. — Просто... эм... ну...       Сьюзен сдержала смех и подняла бровь. — Что смешного? — спросил он с обидой. — Ты смешной, — ответила она совершенно прямо. — Гарри Поттер, потерявший дар речи — вот это зрелище. — Даже если ты расскажешь, тебе никто не поверит, — пригрозил он без тени злобы. — А зачем мне кому-то рассказывать? — спросила она с озорной улыбкой, сделав ещё шаг ближе и заправив за ухо прядь своей французской косы. — Намного интереснее, если это будет нашим маленьким секретом.       Её слова ударили по его лицу тёплым дыханием — она была так близко к нему. Ещё минуту назад казалось, что она так далеко, и вот теперь — всего в нескольких сантиметрах от его лица, смотрела на него так, как на него никогда никто не смотрел. — А ты любишь всё контролировать, да? — прошептал он. — Самую малость, — наклонилась она, и он сделал то же самое.       Его губы коснулись её. Они были мягкими, слишком мягкими, и на вкус напоминали вишню. Ощущения были… неожиданными, даже немного странными. Он никогда не задумывался, каково это — целоваться, но определённо не ожидал, что это будет именно так. Почувствовав прилив смелости, Гарри обхватил её за талию и притянул к себе. Она прижалась, обвив одной рукой его шею, а другой коснулась его щеки.       Сьюзан углубила поцелуй, превратив лёгкие прикосновения губ в нечто большее, уверенно захватывая его верхнюю губу. Он ответил с не меньшей страстью и мысли быстро исчезли из головы. Он действовал на каком-то глубинном инстинкте, о существовании которого даже не подозревал, его руки начали медленно блуждать, пока не оказались на её ягодицах, мягко сжимая их время от времени, наслаждаясь ощущением.       Они медленно продвигались вперёд, пока он не прижал её к стене, не переставая целовать. Время потеряло значение. Это был по-настоящему уникальный опыт — словно всё остановилось, ускорилось до предела и одновременно застыло. Всё его внимание было сосредоточено на её губах, на её теле, прижатом к его — он чувствовал её грудь у себя на груди, её бёдра в своих руках, и был уверен, что она чувствует его возбуждение у себя на животе.       Внезапно Сьюзан отстранилась, её голова мягко отклонилась назад, и Гарри понял, что пора бы и вдохнуть воздуха. — Это было… — Ага, — выдохнул Гарри, глядя на неё с надеждой, и она усмехнулась. — Уже хочешь продолжения? — Это точно не был твой первый поцелуй, — заявил он, игнорируя её подначку. — А что, я была настолько хороша? — Мерлин, ты ещё хуже меня.       Сьюзан засмеялась, и Гарри снова поймал себя на том, что смотрит на её губы. — Это и правда был мой первый раз, клянусь. У тебя тоже? Ты же не соврал? — Чёрт возьми, нет, — засмеялся он. — Но, блин, если я столько всего упускал, то жалею, что не начал раньше. — Он снова потянулся и поцеловал её, но в этот раз она быстро отстранилась. — Давай не будем спешить, — мягко сказала она. — Я никогда раньше не делала ничего подобного. Не только про поцелуи. Не будем торопиться, пока не будем к этому готовы. — Значит… мы теперь встречаемся? — спросил Гарри с едва заметной надеждой в голосе, ведь он правда не знал, как это работает. — Если ты хочешь… — Хочу. — Тогда всё решено, — улыбнулась она, огляделась и потянула его за руку. — Пошли отсюда, а то какой-нибудь любопытный третьекурсник всё выложит на весь замок. — Сливочное пиво? — предложил он, когда они снова пошли по улице, и их руки вновь переплелись. — Определённо, — засмеялась она, наклонившись и прошептав: — После хорошего поцелуя должно быть вдвойне вкуснее.       Гарри улыбнулся, стараясь держать её как можно ближе, наслаждаясь её присутствием. Они шли молча, каждый переваривая произошедшее. И, Моргана всемогущая, что это был за поцелуй. Он не мог перестать думать об этом, не мог перестать гадать, когда будет следующий, где он произойдёт. Это было как наркотик, и Гарри вовсе не собирался от него отказываться. Всё было идеально, настолько, насколько только могло быть в представлении его циничного, замкнутого сердца. Он на мгновение задумался, каким мог быть его первый поцелуй с кем-то другим — вряд ли это сравнилось бы с тем, что произошло. Хотя он не понимал, как поцелуи вообще могут отличаться. Это ведь должно быть естественно, его никто не учил и не готовил, но Сьюзан это понравилось. А ведь она сама призналась, что у неё тоже нет опыта… Тогда почему же он был настолько потрясён? Как бы то ни было, он не променял бы этот поцелуй ни на кого другого. Он сомневался, что когда-нибудь захочет. — Почему ты тогда спросила меня? — нарушил он молчание, когда они приблизились к «Трём мётлам». — Там, в Выручай-Комнате. Ты хотела, чтобы я объяснил, почему это было необходимо. Почему?       Сьюзан резко остановилась, её лицо потемнело, и Гарри тут же пожалел, что спросил. — Я когда-нибудь говорила тебе, что живу с тётей? — тихо спросила она, увлекая его в более уединённое место. — Нет. — Моя семья выступала против Того-Кого-Нельзя-Называть во время войны. Мы были одной из немногих чистокровных семей, которые открыто выступили против него, а не остались нейтральными или присоединились к нему. Твоя семья была другой такой, — она слабо улыбнулась. — Он… он ожидал, что мы к нему присоединимся. Лично связался с моим дедом. Семья Боунс занимала важные посты в Министерстве и обладала влиянием в Визенгамоте. И, как я тебе говорила, треть нашей семьи была из Слизерина. Но когда мой дед отказался… Тот-Кого-Нельзя-Называть не воспринял отказ спокойно.       Сьюзан снова остановилась, всхлипнув, и Гарри, поддавшись внутреннему порыву, крепче сжал её руку. — Он убил моих бабушку с дедушкой, моих тетей, дядей, кузенов — моих родителей. Сам Волдеморт взял на себя задачу уничтожить всю мою семью, и он бы убил и меня, и мою тетю Амелию, если бы его тогда не остановили. Похоже, он не очень-то хорошо воспринял наш отказ, — она засмеялась, но Гарри отчетливо услышал сдавленный всхлип, который она пыталась скрыть смехом. — Мне… мне очень жаль, Сьюзан, — слабо сказал он, не зная, что сказать. — Это было давно, — мягко ответила она, вытирая слезу, скатившуюся по щеке. — Я сказала тете, что иду гулять с тобой, и она сказала, что… ну… если кто и может понять, так это ты.       Гарри кивнул, не желая сказать какую-нибудь глупость. — Когда я просила... нет, умоляла, чтобы ты объяснил мне… я сделала это потому, что не хотела верить, что ты просто так мог убить кого-то хладнокровно. Мне нужно было знать, что ты был вынужден это сделать. Я правда считаю, что убивать — это плохо, при любых обстоятельствах. Ты не должен опускаться до уровня Пожирателей смерти и становиться таким же злым, как они, только чтобы победить. Тетя всегда мне это говорит. Она говорит, что вся наша семья, даже слизеринцы, верили в это. Но теперь, после того, что произошло… я не могу не желать, чтобы кто-то из них тогда перешел ту грань, просто чтобы выжить. Может быть, если бы кто-то из них это сделал, у меня была бы семья. Дяди, тети… братья, сестры… родители. Это мимолетные желания. Как я уже сказала, я всё равно не думаю, что убийство — это правильно, и сама я никогда не смогу это сделать. Но если даже я иногда жалею, что моя семья не сделала этого, когда их жизни висели на волоске, было бы лицемерно не понять тебя, если ты оказался в такой же ситуации.       Гарри слегка улыбнулся. — Спасибо. — За что? — За то, что спросила.       Они долго стояли, глядя друг другу в глаза, его правая рука была переплетена с её левой. — Пошли, — сказал он наконец, потянув её за собой. — Нам срочно нужен сливочное пиво.       Сьюзан засмеялась — и хотя в её смехе ещё слышалась нотка грусти, теперь в нём появилась и радость.       Гарри придержал дверь, впуская Сьюзан в «Три метлы». Внутри было полно народу — полная противоположность «Кабаньей головы», где больше было крыс, чем посетителей. Он сразу заметил знакомые лица: от младших учеников ОД до компаний семикурсников, занявших кабинки. Панси и Тео сидели за столиком, мирно беседуя над лёгким перекусом, а неподалеку были Блейз, Дафна и Драко.       И когда они вошли, Гарри ощутил странное чувство гордости от того, что Сьюзан всё ещё держала его за руку.       Они заметили свободный столик для двоих у дальней стены и направились к нему, но их остановил голос за спиной: — Серьёзно, Сьюзан? Ты встречаешься со змеёй? — Почему бы тебе не найти себе девушку, Ронникинс, — холодно произнёс Гарри, и внутри него вспыхнул огонь. — А, точно, после того позора на Рождественском балу на тебя даже смотреть никто не хочет. — Просто уйди, Поттер, — приказала Грейнджер, сверкая глазами. Рон столбом стоял рядом с горящими ушами. — Пошли, Гарри, — мягко сказала Сьюзан, пытаясь его успокоить. — Просто не обращай внимания. Пойдём.       Хладнокровие. Самообладание. Контроль. Три принципа, которые Снейп пытался вбить в него во время мучительных уроков окклюменции. Гарри глубоко вдохнул, кивнул Сьюзан и повернулся. — Да, послушай свою девочку, Поттер, — фыркнул Рон. — Будь паинькой. — Рон, Невилл, не надо!       Гарри обернулся — и оказался лицом к лицу с палочками Лонгботтома и Уизли, направленными прямо в него. Его палочка всё ещё была в кобуре. Чтобы выиграть время, нужно было продолжать говорить. Сьюзан рядом начала закипать от ярости, но Гарри положил руку ей на руку. — Я должен испугаться? — спросил он с откровенной скукой, становясь между Сьюзан и противниками. — Я мог бы справиться с вами с завязанными глазами и под Империусом, запрещающим атаковать. — Громкие слова для убийцы, — прошептал Лонгботтом, ткнув палочкой Гарри в щеку. — Знаешь ли ты, кто он, Сьюзан? Эта мразь, с которой ты встречаешься, — всего лишь будущий Пожиратель смерти. Ничем не лучше тех, кто замучил и убил Седрика и Виктора. — Единственная мразь, которую я здесь вижу, — это вы. Оба, — ответила Сьюзан, и её слова, её защита успокоили Гарри больше, чем он ожидал. — Советую опустить палочки, пока не стало хуже. — Боишься драться, когда нет преимущества внезапности? — Вовсе нет, — пожал плечами он. — Просто не хочу пачкать одежду вашей кровью. Семеро против двоих — не лучший расклад. — Гарри кивнул куда-то за спину Лонгботтома, совершенно наугад, и с удовлетворением заметил, как тот и Рон расширили глаза.       На этот раз он был благодарен Снейпу за то, что приставил к нему этих идиотов в качестве нянек. — Палочки. На пол. Сейчас же.       Без предупреждения прогремел взрыв — всех четырёх отбросило назад, когда входная дверь «Трёх метел» взорвалась. Яркое пурпурное пламя шириной с камин заслонило проход, перекрыв вход и выход. — Убери от меня руки! — зарычал Гарри, отталкивая Лонгботтома, затем вскочил на ноги и поднял Сьюзан. Убедившись, что они всё ещё держатся за руки, он развернулся на месте, почувствовав, как его тело словно протянули сквозь узкую трубку, но затем резко отбросили обратно. Они с Сьюзан с глухим стуком рухнули на пол. — Ай, — простонала она. — Какого чёрта это было? — спросил Тео, поднимая Сьюзан, пока Панси помогала Гарри. — Без понятия, — сказал Гарри. — Антиаппарационные чары, может быть. Чёрт, как же больно.       Всё заведение было охвачено паникой. Ученики прятались под столами и в кабинках, пока мадам Розмерта тщетно пыталась восстановить каминную сеть. Окна были затемнены заклинаниями, стены и потолок дрожали, будто на них что-то давило. Портреты с грохотом падали, а балки скрипели. — Прекрасно! — закричал Гарри. — Просто великолепно! Даже в Хогсмид не могу нормально сходить — обязательно должен быть в этом же пабе чёртов лорд Лонгботтом! — И что ты на меня орешь?! — огрызнулся Невилл. — Всё из-за тебя! Всегда ты! Твоё дурацкое Избранничество постоянно создаёт проблемы всей школе! Это просто новая глава в длинной книге твоих подвигов. И вообще, зачем мне париться? Надо было сразу сдать тебя первому же ублюдку, который явится за Мальчиком-который-выжил! — Только через мой труп! — заорал Рон, встав с Гермионой между ними. — Это больше похоже на выгоду, чем на проблему, — холодно ответил Гарри, прежде чем Панси оттащила его в сторону. — Что нам делать? — Защищайте Сьюзан, — коротко сказал он. — Я разберусь с этим дерьмом. — Гарри… — Да, да, не убивать и не привлекать внимание, я понял, — прошипел он. — Похоже, это просто какой-то бывший Пожиратель пытается похитить Лонгботтома. Я с этим справлюсь…       Окно у входа внезапно разлетелось, осколки полетели во все стороны, и пятеро человек в капюшонах прыгнули внутрь. Их лица были скрыты, а голоса — искажены магией. Один тут же занялся восстановлением окна, остальные начали прочёсывать помещение. — Палочки на пол! — прокричали они. — Все, бросайте палочки и ложитесь на пол!       Гарри поднял руку, призывая палочку из кобуры, но прежде чем он успел что-либо сделать, камин снова взорвался. Пурпурное пламя расступилось, освобождая центр круга. Мадам Розмерта отлетела прочь, врезалась в стол и рухнула на пол без сознания.       Из пламени появился мужчина с рыжими, торчащими во все стороны волосами, ярко-синими глазами и безумной ухмылкой. — ГАРРИ ПОТТЕР! — прокричал он, выпрыгивая из камина, который тут же снова наполнился пурпурным огнем. — ВЫХОДИ! ВЫХОДИ, ГДЕ БЫ ТЫ НИ БЫЛ!       Когда он расхохотался, как сумасшедший, кровь у Гарри похолодела, и он почувствовал, как все взгляды в комнате обратились к нему.