Единые в скорби (Часть I)

      Коридор Хогвартса       29 января 1993 года       17:45       Коридор был пуст, когда он шёл по второму этажу. Он только что закончил второй урок с гриффиндорцами — самыми ненавистными для него занятиями, поскольку они неизбежно превращались в противостояние между Малфоем и Лонгботтомом, да и с гиперактивным болваном, что преподавал Защиту от Тёмных Искусств, было трудно ужиться. Как будто ему и без того мало терпеть своих… сверстников, так Дамблдор ещё и нанял самого помпезного инфантила во всей Британии, чтобы тот вёл их самый важный предмет.       Прошло почти четырнадцать месяцев с тех пор, как он начал серьёзно относиться к ЗОТИ, и, к несчастью, преподавали его два худших учителя, которых он когда-либо встречал. Большую часть свободного времени он теперь проводил в библиотеке, перелистывая книги, полные проклятий, заклинаний, стратегий дуэлей и методов защиты. И у него это получалось довольно неплохо.       Он начал учить по одному новому заклинанию через неделю — осваивал их быстро, и с удивлением замечал, что его заклинания были куда мощнее, чем у однокурсников. Это было не в новинку: с тех пор как в конце октября начались практические занятия, он замечал, что каждый раз, когда ему удавалось произнести заклинание, оно срабатывало с необычной силой — особенно по сравнению с другими. Однако именно практика с заклинаниями боевого характера дала ему понять, насколько по-настоящему мощна его магия. Ему пришлось тренироваться, чтобы не вкачивать в заклинание слишком много энергии, и теперь это стало для него почти автоматическим.       Тем не менее, он понимал, что ему не хватает практического опыта. Всё, что он мог делать, — это стрелять по мишеням и учить более сложные заклинания. Но ему нужно было отрабатывать настоящие дуэли, при реальном давлении. Ему не хватало многого: тренировки рефлексов, умения сохранять хладнокровие в опасной ситуации, навыков уклонения и блокировки. Он подумывал о том, чтобы записаться в этот идиотский клуб дуэлянтов, организованный Локхартом в прошлом месяце. С перерывом на зимние каникулы клуб приостановили, но как только школа вновь открылась — его возобновили.       Но мысль об этом он тут же отмёл. Он тренировался ради себя, не для того чтобы хвастаться или впечатлять окружающих. Он и без того мог постоять за себя — о чём недавно узнал Нотт, когда Гарри подложил одну из модифицированных слизистых бомбочек Зонко, начинённую мощным жгучим заклятием, которое обожгло ему половину руки после того, как тот с Малфоем снова насмехались над ним за то, что ему не к кому возвращаться на каникулы. Или Гринграсс, которая наложила на него заклятие подножки во время урока Заклинаний — он "отблагодарил" её, подмешав в её кусочек пирога почти дюжину насыщенных кусочков рвотной нуги, отчего она обблевалась прямо перед своим главным увлечением года — Гилдероем Неудачником Локхартом.       Нет, его тренировки были на случай настоящей беды. На тот случай, если Монтегю или кто-то из его прихвостней снова даже посмотрит на него криво. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз общался с ним, но ярость в нём не утихла. Сколько раз он видел, как тот остаётся один, без своих дружков… Как сильно ему хотелось достать палочку и проклясть ублюдка, заставить его почувствовать хоть часть той боли, что он оставил после себя.       Но каждый раз, когда он пытался… он в последний момент сдавался. Мысль, что у него не получится, что Монтегю ответит — заставляла шрам на его спине снова гореть адской болью.       Так он и проводил дни в одиночестве, не находя утешения в змеином общем логове, и его новым домом стала библиотека. Не по той же причине, что для всезнаек вроде Грейнджер или подхалимов вроде Макмиллана. Несмотря на величие и размер библиотеки, вне экзаменационного времени она оставалась почти безлюдной. Идеальное место, чтобы уединиться и продолжать практику.       Повернув налево, он почти врезался в красное, размытое пятно, пронёсшееся мимо. Гарри скривился и стряхнул с плеча, даже не обернувшись — кто бы из Уизли это ни был, он опять выбрал целью одинокого, бродящего слизеринца.       В первые месяцы учёбы он думал, что только Рональд испытывает антипатию к Слизерину. Но он ошибался: близнецы разыгрывали змей в десять раз чаще, чем другие факультеты, и проделки были куда опаснее. Именно они научили его, что шутки могут быть так же эффективны, как и проклятия, но при этом куда менее наказуемы. Им потребовалась короткая шуточная война, чтобы они поняли: Гарри лучше не трогать. Рон был груб и противен в целом, но особенно враждебен к любому слизеринцу. Даже Перси проявлял предвзятость как староста, снимая баллы за то, что спокойно игнорировал у других. Самая младшая из семейства, Джинни, не проявляла явной агрессии, но это ничего не значило. Девочка вела себя так замкнуто, что это казалось почти ненормальным. Он даже не видел, чтобы она смотрела кому-то в глаза — всегда шла, уткнувшись в книгу.       Он продолжал идти, проходя мимо туалета для девочек, уже собираясь свернуть к Большой Лестнице, когда внезапно остановился.       Почему он остановился? Не было ни одной причины, и всё же его ноги словно приросли к полу. Что-то было не так. Словно он вдруг вспомнил что-то, что давно забыл, что-то, что должен был сделать. Его взгляд упал на вход в туалет, и дверь словно стала ближе… пока не исчезла.       Помещение было залито грязью и мусором, умывальники в центре комнаты разбиты, зеркало треснуло. Тусклый солнечный свет, едва пробивавшийся сквозь пыльные окна, резко контрастировал с ярким светом замка — казалось, он больше не в Хогвартсе, а в каком-нибудь психлечебном учреждении. Ряд засаленных унитазов, покрытых засохшими экскрементами и мочой… И в самом дальнем углу — маленький, неприметный, чёрный дневник.       Внутренний голос в его голове вопил: уходи, беги, не заходи дальше. В этом дневнике было что-то, что заставляло его все инстинкты включиться. Но вместо того чтобы уйти — он пошёл вперёд, ноги двигались, несмотря на его волю. Словно эта чёртова вещь тянула его к себе.       Опустившись на колени, он поднял дневник— и тут же ощутил непреодолимое желание писать. Ему нужно было писать. Найти перо. Найти чернила. Написать хоть что-то. Всё, что угодно. Он задыхался, не мог дышать. Бросив сумку на пол, он засуетился, вытащив перо и пузырёк с чернилами.       Он открыл дневник— он был абсолютно пуст. Ни единого следа чернил. Тут же он прижал перо к странице и вывел одно слово. Чернила постепенно исчезли, оставив страницу чистой, но Гарри почувствовал, как его грудь расправилась — словно кто-то снял с него невидимые цепи.       Более того — он чувствовал жизнь, будто в нём заиграла энергия.       Но это не продлилось долго. Воздух вновь перестал поступать, прилив сил исчез.       Не раздумывая, Гарри снова прижал перо к странице и начал писать.

***

      Отдел Магического Правопорядка, Министерство Магии       18 ноября 1995 года       12:45 дня       Прошла неделя с момента резни в «Трёх мётлах», как её окрестил Ежедневный пророк. Тео и Панси выгнали из палаты Гарри уже в первую же ночь, и с тех пор он оставался там на восстановлении. Проверяли, не нанесла ли атака необратимого вреда, нет ли сбоев в магическом ядре, а также долго обсуждали его способность к аппарированию.       Он прошёл через несколько допросов со Скримджером и Амелией Боунс. Первый больше интересовался его способностями и навыками. Но манера, с которой он задавал вопросы, граничила с враждебной. Гарри было всё равно — участвовать в соревновании «у кого палочка больше» он не собирался. Он отвечал коротко, раздражённо, но не лгал и ничего не утаивал.       Скримджеру потребовалось немало времени, чтобы поверить, что тот научился аппарировать самостоятельно. В конце концов Гарри выдали лицензию на аппарирование, которая вступала в силу после достижения совершеннолетия. Однако ему сообщили, что аппарирование теперь отслеживается с помощью магического следа. Ему разрешалось быть аппарированным лицензированным взрослым волшебником, но использовать навык самостоятельно он мог только в чрезвычайной ситуации, где это спасло бы чью-то жизнь — свою или чужую.       А вот встречи с Амелией… оказались намного тяжелее, чем он ожидал. Встретиться с тётей Сьюзен сразу после того, как стал косвенной причиной её смерти… Гарри не мог даже смотреть ей в глаза. Вина и стыд душили его каждый раз, когда она находилась в одной комнате с ним. Он выдавал вежливые, но сбивчивые извинения, повторяя, как сожалеет о случившемся. Её вопросы касались в основном самой атаки — тут он отвечал охотно, но когда она спрашивала о Сьюзен, об их отношениях, о том, как у них дела в Хогвартсе… хоть тон её и был деловым, он был гораздо мягче, чем у Скримджера. Это было единственным утешением в этих невыносимых беседах.       Когда прошла неделя и Аврорат не добился никаких продвижений в расследовании, а на Гарри, студентов Хогвартса или жителей Хогсмидда больше не покушались, ДМПМ наконец-то позволил ему вернуться в школу.       «Три мётлы» по-прежнему были закрыты. Здание нуждалось в серьёзном ремонте после разрушений, но куда большим фактором была смерть мадам Розмерты. Старая ведьма была неотъемлемой частью общины Хогсмида более тридцати лет, любима не только жителями деревни, но и сотнями — если не тысячами — бывших студентов Хогвартса, знавших её с детства.       Два дня назад состоялись её похороны, и на них собрались многие важные фигуры Магической Британии: Корнелиус Фадж, Альбус Дамблдор, Амелия Боунс, Люциус Малфой и даже Бедивер Паркинсон.       Пока неясно, кто унаследует заведение — у Розмерты не осталось родственников. А поскольку это было единственное здание в Хогсмидде с камином, подключённым к Сеть Летучего Пороха, Гарри пришлось воспользоваться сетью, подключённой к Хогвартсу. Поблагодарив Кингсли и Долиша, проводивших его до приватного камина ДМПМ, он взял пригоршню порошка и вошёл в очаг. — Кабинет Северуса Снейпа, Хогвартс, — отчеканил он.       Зелёное пламя закружило его, затопив зрение, и внезапно исчезло. Гарри оказался в комнате с ярко-розовыми стенами, усеянными портретами маленьких котят. — Ах, мистер Поттер, — прозвучал приторный голос Амбридж, ещё до того как он успел её увидеть. Она сидела за своим столом, кресло развернуто в его сторону — будто ждала его. — Профессор Снейп? — с каменным лицом произнёс Гарри. — Вы выглядите… необычно в розовом. — Видимо, вы не следите за последними новостями, — с фальшивой любезностью ответила она. — Из-за недавнего нападения, направленного конкретно на студента Хогвартса, я закрыла доступ к Сети из комнат преподавателей и общежитий. Исключения — мой кабинет и кабинет директора. — У общежитий был доступ к Сети? — Это не общедоступная информация. Лазейка, которой пользовались студенты, чьи родители когда-то учились в Хогвартсе и знали об этом. Если бы я узнала об этом раньше, то давно бы закрыла. Дамблдор сообщил мне об этом только недавно. — Ну, — Гарри хлопнул в ладоши с напускной бодростью. — Было очень познавательно, но мне пора. — А я как раз хотела с вами поговорить, — сказала она и, взмахнув палочкой, отодвинула стул. — Присядьте, пожалуйста.       Гарри мысленно зарычал и мысленно же выругался, но сел. — Прежде всего, хочу похвалить вас за действия в прошлую субботу, — с неожиданной искренностью сказала она. — Вы не только предотвратили нападение на однокурсников, но и спасли тех, кто оказался в заложниках или в опасности. — Не надо меня благодарить, — резко отрезал Гарри. — Просто скажите, чего вы хотите.       Амбридж вздохнула: — Я ведь не просила эту должность, знаете ли. Хотите правду? Я не люблю детей. Слишком шумные… грязные… непокорные. Но именно они — будущее Волшебного мира. И после четырёх лет непрекращающихся происшествий стало ясно: Хогвартс стал опасным местом для детей. Кто-то должен был вмешаться. И мне выпала эта участь — лично от министра. — А когда я приехала… поняла, что проблема не только во внешних угрозах. Само обучение — вот в чём беда. Одиннадцатилетним детям преподают разрушительные заклинания. Учителя не следят за порядком. Ученики издеваются друг над другом, применяя те самые чары, которым их учили на уроках. Соперничество между факультетами, борьба за власть, наследственная вражда — всё это давно переросло в хаос. И виноват в этом Дамблдор. Школа изменилась именно при нём и с теми преподавателями, которых он нанял. Он, возможно, великий волшебник, но он нанёс Хогвартсу огромный вред. Атака в «Трёх мётлах» — это симптом глубинной гнили, поразившей школу. И мы не можем больше это игнорировать. — И что вы хотите от меня? — с усмешкой спросил Гарри. — Или вы просто хотите отчитать меня за то, что использовал «жестокую магию» во время нападения? — Вы не понимаете, — устало сказала Амбридж. — Никто из вас не понимает. Вы все считаете меня чудовищем, но я делаю всё, чтобы вы были в безопасности. Я не ругаю вас за те заклинания, что вы применили. Они были не просто оправданы — они были мудрой необходимостью. Без них мы бы сейчас не разговаривали. Но вы же не можете всерьёз считать, что подобные чары должны преподаваться всем подряд. Целая учебная программа, предназначенная для авроров и боевых магов, теперь преподаётся детям. Почему вы думаете, что столь разрушительные проклятия так распространились по Британии? Почему у Пожирателей смерти есть доступ к ним? Большинство из них учились в Хогвартсе. Они выучили эти проклятия здесь — даже не заходя в Запретную секцию библиотеки. В школах Министерства таких чар нет. Кто же тогда научил их, Пожирателей смерти, которые не учились в Хогвартсе? Эти заклинания вообще не должны были быть доступны никому, кроме ДМПМ — тем более детям! — Если бы я не выучил всё то, чему меня научили, я бы уже был мёртв... — Если бы общество не знало этих проклятий, тебе бы и не пришлось защищаться! — взорвалась Амбридж. — Подумай, Поттер. Всё, что произошло за последние сорок лет, — результат отсутствия порядка в Волшебном мире. Дети растут без воспитания, без понимания, как вести себя по-взрослому, учителя поощряют насилие и враждебность — подумай, что было бы, если бы кто-то вовремя навёл порядок, который необходим обществу для мирного сосуществования.       Гарри покачал головой, отгоняя образы Монтегю, всплывшие в памяти. — Вы ведёте себя так, будто заботитесь о детях, будто ненавидите насилие, но при этом сами мучаете тех, кого якобы хотите защитить. Первокурсники убегают в слезах, с изрезанными и окровавленными руками после ваших пыток. — Пытки, — усмехнулась Амбридж глухо. — А я называю это наказанием. За нарушение правил, за внесение смуты, за разрушение порядка. Я наказываю тех, кто издевается над другими, проносит запрещённое, сеет вражду. Мир без последствий — это мир, в котором хаос укореняется. Очень похожий на тот, в котором мы живём даже спустя десятилетие после самой кровавой войны в волшебной истории. — Это всё равно пытка! — взорвался Гарри, поднимая руку и показывая шрам: «Я не должен неуважительно относиться к своим старшим». — Единственное, что не может вылечить магическое тело — тёмная магия. — Я не называла это пыткой, когда мой отец заставлял меня писать сутками напролёт. Ни твои бабушка с дедушкой, ни их предки не считали это пыткой. Ты думаешь, перья с эффектом чернил — это что-то новое? Они использовались в Хогвартсе три столетия, прежде чем Дамблдор их запретил, когда стал директором. До сих пор их используют многие чистокровные и даже некоторые полукровные семьи. — Она подняла руку, показывая, что на ней нет ни одного шрама. — Магия в моих перьях остаётся в теле три месяца, в зависимости от наследственности. У тебя уже почти прошла. К декабрю совсем исчезнет. — И по вашему это должно всё исправить? — Нет, — отрезала Амбридж. — Я говорю тебе это, чтобы доказать: я не чудовище. Я не использую тёмную магию или методы, которые вы, дети, называете пытками. Я знаю, ты потерял подругу в той атаке. Мне жаль. — Как будто вам не всё равно. — Нисколько. — Слова вылетели у неё с яростью. — Я могу не любить детей, но это не значит, что мне приятно видеть, как их убивают. Особенно когда я должна сделать школу безопасной. Я была на похоронах… ты бы знал это, если бы поступил по достоинству и пошёл туда тоже.       Гарри словно ударили под дых. Он ничего не сказал, только злобно уставился на неё. — Я не позволю погибнуть больше ни одному ученику, но я не всесильна. Я уже неделю веду переговоры с министром и ДМПМ, чтобы обеспечить охрану аврорами в выходные в Хогсмиде. Так мне не придётся их отменять и я получу помощь извне, пусть даже Дамблдор упрямо отказывается пускать авроров в сам замок. Пока я не получу такую защиту внутри, мне нужна помощь в поддержании порядка. Изначально я думала использовать старост, но передумала. Я хочу создать отряд из учеников, которых выберу лично. — Они будут действовать от моего имени, когда я буду занята. Это не даёт права нарушать правила, которые вы должны соблюдать. У вас будут те же привилегии, что и у старост, но вы сможете назначать наказания, патрулировать замок без сопровождения преподавателя, и использовать магию в экстренных ситуациях. Потом мне необходим двенадцатидюймовый отчёт с объяснением. И только обезвреживающие заклинания, — добавила она, сверля его взглядом. — Я понимаю твоё поведение во время атаки, но теперь ничего сильнее оглушающего заклинания быть не должно. — Подождите… — Гарри замер. — Вы хотите сказать, что я… один из этих учеников? — Да. Инспекторский отряд.       Гарри замолчал. Что-то внутри напряглось. Он не разделял её взглядов и уж точно не чувствовал между ними симпатий. Он не выказывал ей враждебности после случая с Гермионой, но и в любимчиках у неё не ходил. Значит, у неё был какой-то скрытый мотив. Какой — он не знал. Но знал другое: он мог извлечь из этого выгоду. Он ненавидел Амбридж, хотел её выдворить из школы как можно скорее, но это предложение было выгодным. Но пока он не находил причины отказываться — он кивнул.       Амбридж улыбнулась в ответ.       Выручай Комната       17:00       Гуляя по коридорам Хогвартса, он чувствовал себя не в своей тарелке. Всё казалось неправильным — как будто он просто продолжил жить дальше, забыв, что произошло. Целую неделю всё будто замерло. Нападение. Смерть Сьюзен… Прогулки по школе казались почти кощунственными.       Он был под мантией-невидимкой с Панси, Тео шёл позади под своей мантией. Занятие ОД без Сьюзен ощущались как-то неправильно. Всё было не так. С самого возвращения в замок его душила тяжесть внутри, будто внутренности перекручивались.       Он всё ещё чувствовал её запах. Тот самый парфюм с их свидания — еле уловимый, но невообразимо мучительный. Хуже всего это воспоминания. Те, что раньше были спасением, теперь разрывали изнутри.       Поэтическая трагедия: любимое всегда нас убивает.       Он изо всех сил старался думать о чём угодно, лишь бы не о ней. За последние пять часов он прорешал все домашки на следующую неделю, прошёл по всем коридорам в поисках отвлечения. Бесполезно.       Когда они достигли входа в Комнату, Гарри вызвал её, и троица вошла, сняв мантии. Комната была как раньше, но ощущалась совсем другой. Как будто цвета потускнели. И тут он заметил светлые волосы в уголке зрения. Повернувшись, он увидел её. Она стояла одна, нервно глядя на него. — Ты завтра занят, Гарри Поттер?       Нет. Гарри быстро отвёл взгляд, но вот она снова. Смотрит с мольбой, со слёзами на глазах. — Скажи мне, — выдохнула она. — Пожалуйста, скажи, что это было или они, или ты. Скажи, что тебе пришлось. Скажи, что ты не подставлял Трейси. — Гарри? — донёсся чей-то голос, но в голове звенело от её слов. — Потом научишь меня получше. Сейчас тебе нужно волноваться о Монтегю. — У тебя слишком большое эго, чтобы вот так похвалить кого-то. Уж немного зависти в голосе точно бы прозвучало. — Профессор Поттер разочарован? — Гарри! — голос Тео прогнал всё это прочь, пока кто-то тряс его за плечо. — Всё нормально, — отмахнулся он, отступая.       Тео и Панси смотрели с тревогой. Его бесило это. Все вели себя так, будто он вот-вот сломается. Он ненавидел жалость. Ему нужно было отвлечение, спасение от неё, от самого себя. — Знаете, Амбридж собирается создать собственную группу старост, — сказал он резко, отряхивая воспоминания. — Что? — воскликнули оба. — Чёрт, — выругалась Панси. — Я совсем забыла про Амбридж. Нужно что-то делать. Что ты узнал? Это всё усложняет. — Подписанные контракты ОД должны нас защитить, — предположил Тео, хотя и продолжал следить за Гарри. — Нас не сдадут. — Эти контракты — сплошное решето. Мы слишком легко впускали новых учеников. Зелье Полиморфа, мантии, заклинания невидимости… Амбридж может просто применить Империус. — Думаешь, она на это пойдёт? — спросил Гарри. — Кто знает. Может, и нет. Но мы должны быть готовы. Что она тебе сказала? — Сказала, что хочет, чтобы я присоединился… — начал Гарри, и Панси тут же ударила его в плечо. — Ну? — И я согласился. — Что ты сказал… — Она резко замерла, как олень в свете фар. — Ты согласился? — Да. — Ты? — А кто если не я, по-твоему? — Не знаю. Я просто привыкла, что ты принимаешь идиотские решения. А ты согласился, — переспросила она. — Я была уверена, что ты откажешься чисто из упрямства. — И я тоже, — добавил Тео. — Что? — Гарри уставился на него, будто тот его предал. — Почему я должен был отказаться? — Потому что ты — это ты, — просто сказал Тео. — Ну знаешь, школьный мрачный одиночка? — Я… это не так. — Гарри нахмурился. — Да и вообще, Панси — такая же, только в юбке. Такая же одинокая и колючая. — Нет, — весело отозвалась Панси. — Я эксцентричная оторва, и умнее всех остальных. А ты — воплощение подросткового нигилизма, что рычит на всё живое. — Можем мы просто, блядь, перестать об этом говорить? — огрызнулся Гарри. — Какой вообще, блядь, в этом смысл? — А смысл в том, что ты, наконец-то, принял умное решение, наверное, впервые в своей жизни, — гордо произнесла Панси. — А это значит, что ты не совсем бесполезен и начинаешь учиться» — Ха-ха, — без эмоций отозвался Гарри. — Я бы на твоём месте ещё не праздновал, — предостерёг Тео. — Да, я согласен, что твой поступок был правильным, но ты только что обеспечил Амбридж сильную поддержку. — Поддержку? — Не знаю, заметил ли ты, но с тех пор как произошла… та атака, ты стал вроде как знаменитостью. Люди называют тебя героем, даже сравнивают с Невиллом — некоторые даже начали наезжать на Невилла, мол, он ничего не сделал, хотя он — Мальчик-который-выжил.       Выражение Гарри стало мрачным. — Я не герой. — Неважно, что ты думаешь, — уклончиво сказал Тео. — Важно то, что некоторые начинают на тебя равняться. Некоторые, хотя их немного, даже поддерживают идеи Амбридж насчёт авроров в Хогвартсе и усиленной охраны. Когда Амбридж объявит об этой группе и назовёт тебя в её составе, те, кто тебя поддерживает и не умеет думать самостоятельно, сразу переметнутся на её сторону. — Но, как уже сказал Тео, некоторые и так её поддерживали, — резонно добавила Панси. — Она бы и без тебя создала эту группу, а теперь у нас хотя бы есть кто-то внутри. Это поможет нам даже больше, чем ты думаешь. — Почему люди такие тупые овцы, — мрачно произнёс Гарри. — Так что, теперь весь замок будет за Амбридж? — Ну… не весь замок. — Тео тебе не сказал, но пока одни выстраиваются в очередь, чтобы целовать землю у твоих ног… это только половина школы. Другая половина считает тебя психопатом-убийцей, которого нужно отправить в самый охраняемый блок Азкабана за… защиту от тех бедных, невинных нападавших, которые убили наших одноклассников, наверное. — Прекрасно, — рассмеялся Гарри. — Просто охуенно. Половина школы будет мне жопу лизать, а другая — планировать, как убить меня во сне? — Да, примерно так. — Гениально. Слушайте, как бы хреново всё это ни было, и как бы мне ни хотелось выгнать Амбридж отсюда прямо сейчас, у меня есть свои приоритеты. — Он повернулся к Панси. — Мне нужно, чтобы ты назначила встречу с твоим дедом на следующую субботу.       Тео и Панси быстро переглянулись, на лицах вновь проступило беспокойство. — Оу. — Просто сделай это, — отрезал Гарри, не желая спорить. — Я даже не знаю, смогу ли. Обычно это мой дед назначает встречи, а не приходит по вызову. — На эту он придёт, если хочет, чтобы я с ним работал.       Тео вдруг побледнел ещё больше. — Ты что, передумал? Потому что, дружище, говорю тебе как друг — ты не подходишь на роль Мальчика-который-выжил. Ты ведь сам в это дерьмо не веришь, правда? — Конечно нет, — воскликнул Гарри. — Я не верю в эту чушь, но кто-то, блядь, послал Долохова и ещё каких-то ублюдков, чтобы меня убить. Мне нужно узнать кто, и убедиться, что он будет мёртв, чтобы повторить попытку. — У тебя нет идей, кто их нанял? — спросила Панси. — Я — слизеринец, сын двух бывших авроров, которые сражались против Волдеморта... о, ну вы и ссыкуны. — Это не трусость, а самосохранение, — защитился Тео. — И я только что отказался от предложения какого-то Пожирателя Смерти вступить к Волдеморту, убил его посланника, ранил кучу других слизеринцев с влиятельными родственниками, и подставил девчонку из богатой семьи. Кто угодно в замке теперь может хотеть меня убить. — Я бы сказал половина, но кто ж считает, — пожал плечами Тео. — Мне это нужно, — сказал Гарри серьёзно. — Он… он убил Сьюзан. Как я, блядь, должен спать по ночам, если просто сяду сложа руки и ничего не сделаю, хотя это моя вина, что она мертва? Как я могу двигаться дальше, если есть шанс, что тот, кто их нанял, наймёт других и убьёт вас двоих или ещё кого-то? — Ты можешь позволить аврорам делать свою работу, — предложил Тео. — Как бы цинично это ни звучало, они убили Сьюзан, племянницу главы ДМПМ. Если за следующие пять лет они кого-то и посадят, то это будет тот ублюдок». — Даже это не решит проблему. Кто-то хочет меня убить, и если вдруг эта атака не была организована Волде… Тёмным Лордом или другими Пожирателями, значит у меня появился ещё один враг, кроме них. Как бы я ни хотел держаться в стороне от этой войны, долго это не продлится. Рано или поздно мне придётся выбрать сторону, и я не могу быть с Волдемортом. Просто… не могу. Я не Мальчик-который-выжил, не какой-то тупой гриффиндорец, мечтающий лезть на передовую. Но это не значит, что я смогу вечно держаться в стороне. — Хорошо, я поговорю с дедом, — сказала Панси и поспешила к двери, чтобы впустить остальных учеников. — Я понимаю, — искренне сказал Тео. — Правда понимаю, и я буду с тобой рядом, когда всё это превратится в очередное дерьмо. Просто… не дай этому поглотить тебя. Я видел тебя в самые тёмные моменты. Видел ту ярость, что ты носишь в себе. Даже сейчас я её чувствую — она вибрирует, всегда рядом. Я… я потерял маму, когда мне было восемь. Несчастный случай — ночью она спускалась по лестнице и… упала. Сломала шею, — Тео глубоко вдохнул, он никогда не выглядел таким уязвимым. — Я мог бы сказать, что знаю, как ты себя чувствуешь, но это будет ложь. Каждый горюет по-своему, каждая утрата уникальна и затрагивает нас по-разному. Но я знаю, как это — быть пожранным злостью, отчаянием… бессилием. То, что ты хочешь сделать — это приведёт тебя в тьму. И если ты позволишь, она изменит тебя. Превратит во что-то, что ты сам не узнаешь, не сможешь смотреть в зеркало без стыда. Не позволяй этому случиться. — Не позволю, — быстро ответил Гарри. — Мы все так думаем вначале, — тихо ответил Тео. — Просто помни, Гарри, ты больше не один. Он повернулся к Панси. — У тебя есть друзья.       Гарри сглотнул ком в горле и улыбнулся Тео. — Спасибо, дружище.       Услышав, как открывается дверь, Гарри тут же повернулся и увидел, как входят гриффиндорцы. Почувствовав потребность уйти, он быстро пошёл к ним, стараясь выцепить Лонгботтома или Грейнджер в толпе. — Эй, — крикнул он, когда наконец нашёл их, игнорируя странные взгляды остальных. — Чего тебе, Поттер? — спросил Лонгботтом, обычно враждебным, но теперь с настороженностью в голосе. Уизли рядом с ним молчаливо держался в стороне, а Грейнджер просто смотрела на Гарри, будто просвечивая его глазами. — У нас проблема, — сказал он серьёзно. — Что? — подала голос Грейнджер. — Амбридж собирается ещё сильнее ужесточить контроль над соблюдением учебных указов. — И как это вообще возможно на этом этапе? — пробормотал Рон Уизли. — Она формирует собственную группу старост, у которых будет власть над всеми остальными в школе, кроме преподавателей… — Включая старост? — Да. А это значит, что мы должны сделать всё, чтобы никто не узнал про это дерьмо, иначе нам крышка. — Но мы уже подписали контракты… — В этих контрактах полно лазеек, — отрезал Гарри, перебивая Лонгботтома. — Тебе может не нравиться это, но Империус с лёгкостью обходит их. — Амбридж не зашла бы так далеко! — воскликнул Рон. — Может быть. А может и нет. Но нам всё равно нужно быть готовыми, придурок. Кроме того, мы даже не проверяем тех, кто входит в комнату — есть и попроще способы внедрения. Оборотное зелье, мантии-невидимки, любые другие незаконные способы. — А тебе-то какое дело, если Амбридж тебя поймает? — спросил Рон с мрачным видом. — Ты ведь можешь просто убить её и двигаться дальше, не так ли? — Мне стоит напомнить тебе, как я вам всем задницу спас? — рявкнул Гарри, оглядывая тройку. — А мы спасли тебя на втором курсе, — прошипел Рон ему в ухо, прежде чем отступить. — Ты же не слышишь, чтобы мы тебе это вечно припоминали, верно? —Нет, потому что вы двое и Джинни дали клятвы, как настоял Снейп, — прорычал Гарри. — Она даже не знает, да? — О чём ты? — спросила Грейнджер, сбитая с толку. — Кроме того, вы бы туда и не пошли, если бы не ваша сестра, это она затащила вас в то подземелье. Или вы забыли?       Лонгботтом по крайней мере выглядел смущённым, но Уизли только ещё больше покраснел. — «Это единственная причина, почему я рисковал ради вас, идиоты, и вашей сестры. Как по мне — мы в расчёте». — Какой джентльмен, — язвительно бросила Джинни, остановившись рядом. Она смерила его ледяным взглядом. — Засунь себе такой тон знаешь куда? Именно из-за тебя я и оказался с этим дневником. Не делай вид, будто ты меня спасла просто так, а не из чувства вины. — Да пошёл ты, — показала она ему средний палец и ушла. — Всегда рад поболтать, — буркнул Гарри. — И не смотри на меня так», — рявкнул он на Грейнджер. — Лонгботтом, вы втроём сами придумайте, как разобраться с этим дерьмом, потому что как только я узнаю, что кто-то из приспешников Амбридж что-то пронюхал — я сам вас сдам. — Ты же подписал контракт, — спокойно сказала Грейнджер. — Даже если бы захотел — не смог бы. — Ага, только я до этого рассказал обо всём одном человеку вне Хогвартса. Вы, идиоты, оставили столько дыр в этом контракте, что возникает вопрос, зачем вы его вообще делали? — Гарри! Гарри! — раздался высокий писк, и в следующий момент в него врезался чёрноволосый вихрь, чуть не сбив с ног. — Ты вернулся! — Майкл? Что ты здесь делаешь? — Панси и Тео впустили меня на прошлой неделе! Я просил их не говорить тебе, хотел сделать сюрприз, когда ты вернёшься! — Он подписал контракт? — спросила Грейнджер.       Гарри рассмеялся, не обращая на неё внимания. — Ну, ты меня точно удивил. — Мой брат, Флинт, он только что закончил обучение аврора и теперь новичок в отряде! Я хочу тоже пойти в авроры после Хогвартса, так что хочу выучить классные боевые заклинания! О, Гарри. Ты должен с ней познакомиться. Где же она... вот! — мальчик бросился к скоплению слизеринцев, которое заметно выросло по сравнению с последним разом, несмотря на то, что Тео и Панси, судя по всему, пускали только тех, кому хоть как-то доверяли. Вскоре он вернулся, таща за руку рыжеволосую девочку. — Я же говорила тебе не тащить меня вот так, — огрызнулась она на виновато выглядящего Майкла. — Прости… — И зачем ты… — она огляделась, пока не встретилась взглядом с Уизли. — О, привет, кузен. — Муфальда, — холодно ответил Уизли.       Гарри удивлённо вскинул брови, заметив её зелёные мантии. Он не сдержал смешок. — Кузены, да? У вас, похоже, в семье весело. Я… — Гарри Поттер, Майкл про тебя не умолкает, — закатила глаза Муфальда. — Рада познакомиться, и всё такое. Можно я теперь пойду в другой угол комнаты подальше от этой жалкой пародии на кузена? — Эй! — взревел Рон, и Гарри подумал, что тот вот-вот ударит её. — Жалкие — это только твои родители, гнилые слизеринские предатели! — Поцелуй меня в задницу, Дебил Уизли. Ты и твои полоумные дружки! — Иди поиграй с другими третьекурсниками, Муфальда, — с напускной угрозой в голосе сказал один из близнецов Уизли, внезапно появившийся за их спинами, вместе с братом. — А не то мы нарушим обещание маме и разыграем тебя так, что ты себя в зеркале не узнаешь. — Мне тринадцать, двуголовый урод, и попробуйте хоть что-то сделать и кто-то же поставит вас на место. — Ооокей! — громко сказал Тео, внезапно вмешавшись. — Нам правда пора начинать, так что давайте-ка разобьёмся на группы, а?       Гарри недовольно зыркнул на Тео, но всё же оттащил детей подальше от гриффиндорцев. — Разберитесь с этим дерьмом, или нам всем крышка, — бросил он троице, прежде чем уйти и пройти через комнату.       Его взгляд остановился на пуффендуйцах, сбившихся в дальнем углу, подальше от двери. Сердце болезненно сжалось, когда он не увидел среди них Сьюзан. Это было нелогично, но какая-то часть его всё ещё надеялась, что она будет там. Что она скажет ему, будто это был всего лишь дурной сон, что она притворилась мёртвой, чтобы нападавшие не заметили Гарри.       Она всегда была рядом, впереди всех. Иногда она его ждала с той своей дразнящей улыбкой, прежде чем он успевал открыть рот. Иногда просто смотрела на него так, как во время их свидания — с тем взглядом, от которого он чувствовал себя последним человеком на земле. Не важно, какой был день — она всегда была рядом. И всегда первой из Пуффендуя, кто подбегал к нему, как только он делил группы.       А теперь её не было.       Гарри натянуто улыбнулся. Это казалось чуждым лицу, но он заставил себя держать эту улыбку, обращаясь к пуффендуйцам: — Ну что ж, давайте начнём. Все, кто хочет присоединиться ко мне, милости просим.       Макмиллан был первым, кто вышел вперёд. Он бросил Гарри взгляд, полный обвинения — будто винит его в смерти Сьюзан — и направился к стороне Гриффиндора. Он ждал, что разозлится, но гнева не последовала. Гарри ощутил странное, незнакомое чувство — полное отчуждения и опустошения, когда почти все пуффендуйцы, кроме четверых старшекурсников и Ханны, последовали за Макмилланом.       К чёрту их.       Гарри уже хотел отвернуться, когда увидел, как Ханна идёт к нему. За ней следовали четверо. Когда она подошла, она крепко обняла его и он вздрогнул. — Мне так жаль, Гарри, — сказала она со слезами.       Он заставил себя ответить на объятие: — Да… Мне тоже жаль.       Она отступила и присоединилась к слизеринцам, собравшимся за ним.       Неожиданно несколько учеников из Когтеврана и Гриффиндора покинули свои ряды и подошли к нему. Он узнал только Терри Бута, остальные были шестыми и седьмыми курсами. Убийственные взгляды обрушились на них от других студентов — на «предателей», присоединившихся к Гарри. Но он только зло посмотрел в ответ, прежде чем отвернуться.       У него не было сил разбираться с этим. Не сегодня.

***

      Спальни для учащихся пятого курса факультета Слизерин       19 ноября 1995 года       5:30 утра       Гарри резко подскочил, проснувшись весь в поту и задыхаясь — палочка уже была в руке и нацелена на несуществующего противника.       Он остался в таком положении на протяжении минуты, пока замешательство медленно не рассеялось и разум не догнал тело. Гарри резко махнул палочкой, хотя и продолжал держать её крепко в руке. Это был будильник — чёртов будильник, вырвавший его из объятий Морфея. Он заставил себя успокоиться, с глухим стоном повалился обратно на кровать и засунул палочку обратно под подушку. Никого не было. Просто чёртов будильник. Он в безопасности.       В спальню просачивалась густая темнота, лишь усиливавшая тревогу от редких низких, гортанных звуков, доносившихся с озера за каменной стеной. Единственным источником света были тускло горящие лампы на тумбочках у каждой кровати.       Как он перешёл от того, чтобы отсыпаться каждое утро, до пробуждения в такую нечеловеческую рань всего за пару месяцев — он и сам не знал. Но с занятиями по окклюменции у Снейпа, подготовкой ОД и тренировками по квиддичу у него особо не было выбора. А как сова, которая так и не смогла сбросить ночной режим, он до сих пор засыпал позже всех, и пробуждение было пыткой само по себе.       К счастью, сегодня не было ни окклюменции, ни встреч с Золотыми Идиотами по поводу исправления того бардака, который возник из-за их криво составленных контрактов. Только квиддич. А уж быть вынужденным играть с половиной тех ублюдков, которых он отправил в больничное крыло несколько недель назад, — далеко не самое худшее, что могло бы случиться.       Половина команды всё ещё была на больничном, капитана трагически убили, тренировки проводились нерегулярно, и их матч перенесли на первую неделю декабря. Уоррингтона, эту огромную занозу в заднице, Снейп назначил новым капитаном команды — хотя на деле командовал Пьюси, так как Уоррингтону до сегодняшнего дня запрещали серьёзные физические нагрузки — и, конечно же, он запланировал пятичасовую тренировку, начиная с половины седьмого утра.       Самое время, ведь Гарри имел так много свободы в последнее время. Иногда он искренне не понимал, зачем вообще согласился вступить в команду с Тео.       Гарри схватил подушку и зашвырнул её в кровать Тео. — Я встаю, — пробормотал в ответ приглушённый голос. — Я встаю. — Разбуди своего Дрейки-пусю, ладно? — пробурчал он сонным голосом. — Твой будильник разбудил нас всех, придурок, — пожаловался Малфой, раздвигая шторы кровати.       Крэбб только угрюмо буркнул в знак согласия.       Когда Тео, Драко и Крэбб приняли душ — Гарри даже не стал заморачиваться, просто надел форму для квиддича и остался ждать их в спальне — все четверо присоединились к остальным игрокам команды в гостиной.       Атмосфера вокруг него была ядовитой. Тихая, мучительная смерть угрожала любому, кто подходил слишком близко — и все его товарищи по команде буквально отпрыгивали от него, когда он проходил мимо к диванам у камина. Гарри чувствовал взгляды на себе, так было с Хэллоуина, но после вчерашнего стало только хуже.       Это был чистый кайф. Годы его игнорировали, отталкивали, считали просто раздражающим слизеринцем без друзей. А теперь все его боялись его, уважали. Наконец-то все увидели то, что он знал о себе уже давно. Наконец-то все увидели настоящего Гарри Поттера.       Вкус вишни, он чувствовал её губы на своих. Ту едва заметную улыбку, когда они отстранились друг от друга.       Гарри моргнул. Всё возбуждение мгновенно улетучилось, оставив после себя холод, добравшийся до самых кончиков пальцев.       Тео сел справа от него, с явным дискомфортом на лице из-за всей этой ситуации, но всё же ничего не сказал. Малфой, выглядевший довольным и подозрительно молчаливым, сел слева от него, а Крэбб слева от Драко.       Наконец, портрет открылся, и внутрь вошёл Снейп, за ним Синистра. Не говоря ни слова, они оба покинули гостиную, оставив портрет открытым, и вся команда последовала за ними. — Где Уоррингтон? — прошипел Гарри Снейпу, как только подошёл к нему, радуясь, что Тео и Драко предусмотрительно держались подальше от остальных. — Мистер Уоррингтон сейчас у профессора Амбридж, она вызвала его к себе рано утром. Не беспокойся, он присоединится к вам на тренировке. — Фантастика, — скривился Гарри, выдав натянутую улыбку.       Четверо пятикурсников сели отдельно от остальных пяти слизеринцев. Гарри положил себе на тарелку три тоста, два сосисочных рулета и порцию яичницы-болтуньи, зная, что энергия ему сегодня точно понадобится. — Ну, — сказал Драко между укусами. — Что ты собираешься делать с Уоррингтоном? — А что он может сделать? — язвительно уточнил Тео. — Ты помнишь о "рабом навсегда", Малфой? — Послушай, я же на вашей стороне, не так ли? Но что ты хочешь, чтобы я сделал? Он же… — Драко неопределённо махнул руками. — Мастер дуэлей. Если кто и может справиться с семикурсником, так это Поттер. — А я ничего делать не собираюсь, — поморщился Гарри. — У меня есть проблемы поважнее Уоррингтона. У меня нет времени снова прикрывать очередное убийство. — Какие проблемы могут быть хуже этой? — Не твоё дело.       Хмурое воскресенье встретило команду слизеринцев, когда они вышли из замка. Уоррингтон так и не появился на завтраке, так что Пьюси взял командование на себя и повёл их на поле, так как Снейп категорически отказался выходить под дождь. Издали доносился гул грома. Дождь был не сильным, но ветер был бешеный. Волосы Гарри даже не пытались сопротивляться, особенно после того, как он неделю не пользовался "Укротителем вихря". — Ну что, придурки, — заорал Пьюси, когда они дошли до пустого поля, пинком открывая сундук с тренировочными шарами. — Разминайтесь, делайте разминку, полёт через пятнадцать минут. — А я думал, это моя реплика, — сказал голос за их спинами. — Так ты всё-таки пришёл, — поднял брови Пьюси. — Даже не соизволил присоединиться к нам за завтраком.       Уоррингтон прошёл мимо них и приобнял Пьюси: — Был занят. Расскажу потом.       Он развернулся к команде, лицо его потемнело, когда он встретился взглядом с Гарри. — Ну и стальные же яйца у тебя, раз ты посмел сюда прийти… — Уоррингтон… — Заткнись! — рявкнул он на Пьюси, прежде чем снова повернуться к нему. — Ты калечишь нас, убиваешь Монтегю и осмеливаешься показывать свою паршивую рожу здесь? Да я должен убить тебя прямо сейчас.       На лице у Гарри начала нарастать ярость, черты его лица исказились, пока он удерживал зрительный контакт с Уоррингтоном. Не успев подумать, он расстегнул кобуру с палочкой на бедре и швырнул её на землю между ними. — Попробуй.       Тео сразу шагнул между ними, но Гарри положил руку ему на плечо и остановил, прежде чем тот успел вмешаться.       Рука Уоррингтона потянулась к кобуре — и Гарри среагировал молниеносно. Разбежался, и ударил его коленом прямо в пах, как раз в тот момент, когда тот успел достать палочку. Уоррингтон согнулся пополам, и Гарри тут же воспользовался ситуацией, выхватив палочку из его руки и направив её на Пьюси, который, следуя за другом, тоже достал свою. — Бросай.       Гарри ещё не закончил фразу, а палочка уже упала на землю.       Немного присев, чтобы его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от уха Уоррингтона, Гарри резко уткнул палочку в живот старшекурсника. — Я тебя больше не боюсь, ублюдок. Ни тебя, ни Пьюси, ни Роули. Но если хочешь последовать за своим дружком Монтегю — пожалуйста.       Уоррингтон попытался что-то сказать, но вышел лишь жалкий всхлип. — Мне не нужна палочка, чтобы убить тебя. Я могу воткнуть перо тебе в глотку быстрее, чем ты успеешь произнести хоть одно заклинание. Помни об этом в следующий раз, когда даже подумаешь посмотреть в мою сторону.       Гарри оттолкнул семикурсника назад и обернулся к остальным товарищам по команде. — Ну что, тренируемся или как?       Те мгновенно разбежались в сторону раздевалок, оставив Пьюси, который продолжал стоять на месте, но теперь уже заметно дальше от Гарри. Гарри вновь повернулся к Уоррингтону, который сверлил взглядом не только его, но и Тео с Малфоем, стоявших по обе стороны от него. — К вашим услугам, капитан, — насмешливо процедил Гарри, после чего последовал за остальными в раздевалку.

***

      Большой зал       19:45       Начало недели наступало на Хогвартс, и ученики толпились в Большом зале. Последние три недели были сплошной чередой изнуряющих событий, терзавших школу. Трудно было вернуться к занятиям, сосредоточиться на преподавателях и учёбе, когда пятеро студентов — тех, кто ещё недавно ходил по тем же коридорам — больше не были живы. Умерли. Убиты.       И всё это — из-за Гарри Поттера.       Тема Поттера вызывала у неё бурю противоречивых чувств, и с каждым днём всё становилось только запутаннее и болезненнее.       В том, что Поттер убил Монтегю, у неё не было ни капли сомнения и, насколько она помнила, в этом мнении она была далеко не одна. Авроры расспрашивали о нём, пусть и непрямо, но имя Поттера всплывало в каждом разговоре. Очевидно, он был у них на подозрении, и ей стало понятно почему, лишь когда она узнала, кто был жертвой.       Эта ужасная фотография в «Пророке» — как такое вообще могли опубликовать на первой странице самой читаемой газеты страны? Это было отвратительно не только для всех, кто случайно увидел это за завтраком, но и для его семьи — изуродованное тело их сына, брата, кузена… выставленное на обозрение без малейшего уважения к человеческой жизни.       Она не знала Грэма Монтегю хорошо… если быть честной, то не знала вовсе. В их единственной встрече с Поттером в комнате явно ощущалось что-то странное, особенно по реакции самого Гарри. Монтегю казался дружелюбным. Но всё равно — это не оправдание для того, что с ним случилось.       Поттер хладнокровно убил его и подставил другого студента. Нет такой причины, которую он мог бы озвучить, чтобы оправдать это. Так делают Пожиратели Смерти, так поступал Волдеморт и каждый прочий злодей в истории. Монстр в мантии ученика Хогвартса.       И всё же… он спас ей жизнь. Спас Невилла и Рона, которых, как она была уверена, он терпеть не может. Спас Джинни Уизли и ещё множество учеников, сосредоточившись на их защите, а не на сражении с нападавшими Пожирателями Смерти в «Трёх мётлах».       Они пришли за Поттером — кто-то специально нацелился на него, и после событий Хэллоуина она прекрасно понимала почему. Монтегю, Дэвисы, возможно, какой-нибудь чистокровный род, чьи дети пострадали в бою. Нападение в «Трёх мётлах» было последствием того, что натворил Поттер.       И Сьюзен… бедная Сьюзен. Они почти не общались, из-за того что она предпочитала держаться поближе к Поттеру. Именно Сьюзен организовала тренировку Пуффендуя с Поттером, она же помогала, когда его группа стала слишком большой. Она была убита. Просто из-за попыток добраться до Поттера.       До того дня она никогда не видела, как умирают люди — а тем более не видела убийства собственными глазами. Её до сих пор трясло от шока при воспоминании, как мадам Розмерта умерла так жестоко — её тело ещё извивалось на полу после того, как ей перерезали горло. Тогда она застыла, не в силах пошевелиться. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, как убили Сьюзен…       Она никогда не забудет ту сцену — как Поттер рухнул перед телом Сьюзен, рыдая так, будто время остановилось.       Монстры так себя не ведут. Монстры не спасают тех, кого ненавидят. Монстры не ставят спасение выше убийства. Монстры не рыдают над телом погибшей — даже если сами виноваты в её смерти.       Но всё изменилось в одно мгновение. Все её сомнения были сметены, когда Поттер хладнокровно убил пятерых нападавших с такой скоростью и точностью, будто он посвятил всю свою жизнь насилию. Он не убил Долохова — нет. Он избил его, снова и снова, сломав ему ноги, разбив лицо до неузнаваемости, покрыв его кровью и прочими телесными жидкостями. И в этот момент все остальные чувства — гнев, обида, разочарование, уважение, дружба, даже интерес — исчезли, вытесненные одной единственной эмоцией: страхом.       Страхом перед ним. Страхом перед тем, что он может сделать с ней, с Невиллом и Роном, с любым её другом, если вдруг рассердится. Если просто встанет не с той ноги. Он уже доказал, что последствий для него нет, ведь он сумел подставить Трейси за убийство Монтегю. Что помешает ему подставить кого-нибудь ещё?       И в какой-то момент она всерьёз задумалась: что страшнее — быть убитой Гарри Поттером… или провести остаток жизни в Азкабане?       После этого она уже не могла вернуться к нормальной жизни. Она никак не могла сосредоточиться на занятиях или даже помогать Невиллу в грядущей войне, когда убийца спит под одной крышей с ней, преподаёт с ней, взаимодействует с ней каждый день. Хуже всего было то, что, похоже, никого в школе это не волновало. Ни один преподаватель так ничего и не предпринял по поводу Поттера, а некоторые студенты даже встали на его сторону. Провозгласили его героем, в то время как Невилла презирали, называли лжецом и унижали.       Как мог кто-то вроде Поттера — грубого, дерзкого ублюдка — заслужить больше уважения в школе, чем Невилл, который раз за разом рисковал жизнью ради этих людей и никогда ничего не просил взамен, несмотря на то, что он… потерял так много?       Мягкий кашель, раздавшийся по всему Большому залу, вырвал её из раздумий. Обернувшись к учительскому столу, уже зная, кого там увидит, она сдержанно приготовилась выслушать очередную речь Амбридж — речь, которая несомненно станет ещё одной лопатой грязи, брошенной на могилу, в которую она закапывала Хогвартс. — Добрый вечер, — начала та с притворной торжественностью. — Последние три недели были… полны невыразимой боли. Для нас, сотрудников школы, для вас, студентов, и для всего волшебного мира. Как я уже говорила несколько недель назад, я взяла на себя миссию — обеспечить безопасность этой школы, безопасность вас, детей, в эти опасные времена. Больше нет смысла отрицать правду, нет возможности от неё скрыться, — Гермиона почувствовала, как челюсть слегка отвисла, и сразу же взглянула на Рона и Невилла. Неужели она сейчас действительно признает существование Волдеморта? Признает войну? — С тех пор, как сбежал Сириус Блэк, участились нападения, грабежи, исчезновения и даже убийства. Всё это дошло до этой святой школы в июне и с тех пор лишь усиливается. Этому не должно, и не будет, позволено продолжаться.       У Гермионы закипела кровь. Как она смеет намекать, что всё это устроил Сириус? Все эти нападения! Все эти убийства! Она что, собирается сделать из него нового Тёмного Лорда? — Чтобы обеспечить безопасность каждого ученика Хогвартса, я достигла соглашения с ДМПМ — в выходные дни, в Хогсмиде будут дежурить группы авроров. По субботам и воскресеньям они будут патрулировать деревню и обеспечивать порядок. Кроме того, я ужесточу действие уже существующих Образовательных указов, запрещающих любое использование магии в пределах школы без моего личного разрешения. Никто, включая самого директора, не сможет выдать вам разрешение. Единственное исключение — это экзамены СОВ и ЖАБА, которые будут проводиться под надзором представителя Управления волшебных экзаменов.       Повсюду в зале Гермиона замечала, как некоторые ученики… кивают. КИВАЮТ! Их лица были серьёзными, но в них читалась решимость и гордость. Чем дольше она оглядывалась, тем сильнее её охватывало чувство удушья, пока она не осознала, сколь многие начали поддерживать Амбридж. Ту самую женщину, которую когда-то так единодушно ненавидели. — Любое применение магии, в классе, в спальне, в гостиных, в коридорах, будет строго наказываться. Многократные нарушения приведут к отстранению, а затем к исключению, — Амбридж достала свиток из мантии и продемонстрировала его всем. Хотя она сидела слишком далеко, чтобы прочитать сам указ, она заметила официальный штамп министра магии и ещё один, происхождение которого она не узнала. — Образовательный указ номер триста. Применение магии, будь то в учебных целях или ради развлечения, полностью запрещено и может повлечь за собой исключение. Подписано: Корнелиус Фадж, министр магии, и все двенадцать попечителей Хогвартса.       Свернув указ, она передала его Филчу с указанием повесить с остальными. Наступила долгая пауза, и Амбридж тяжело вздохнула. — Жаль, что так много учеников погибло до того, как эти меры безопасности были введены. Их смерти будут преследовать меня всю жизнь. Лучшее, что я могу сделать — это не допустить повторения. Пока я — Генеральный инспектор этой школы. Но я не справлюсь одна. Мне потребуется помощь, чтобы следить за соблюдением правил и обеспечивать безопасность каждого. Поэтому я выбрала восьмерых ваших самых способных и примерных учеников, которые будут помогать мне следить за порядком. Прошу встать, когда назову ваше имя. Четвёртый курс: Астория Гринграсс из Слизерина и Чарльз Руквуд из Пуффендуя. Пятый курс: Падма Патил из Когтеврана и Гарри Поттер из Слизерина.       У Гермионы глаза чуть не вылезли из орбит, когда она увидела, как Поттер, с привычной насмешкой на лице, поднялся со скамьи. — Шестой курс: Мариэтта Эджкомб из Когтеврана и Кормак Маклагген из Гриффиндора. И, наконец, седьмой курс: Кира Малфой из Гриффиндора и Кассиус Уоррингтон из Слизерина.       По залу пронеслись шепотки, почти все уставились на Гарри Поттера. — Это будут мои помощники, моя Инспекционная дружина. Они будут обладать полномочиями выше старост. И они будут подчиняться исключительно мне. Если ученик несанкционированно достанет палочку или начнётся дуэль, им разрешено использовать магию — простейшие заклинания, утверждённые мною, исключительно для подавления противника. Но я не потерплю злоупотребления властью. Любой из членов моей дружины, нарушивший эти правила, будет наказан наравне с остальными учениками.       Кивание усилилось — кто-то смотрел на Амбридж, кто-то на Поттера. Почти половина студентов, казалось, соглашалась с её жестокими мерами. — Безопасность и благополучие студентов Хогвартса — мой высший приоритет. Это шаг к светлому будущему. Я знаю, некоторые из вас не согласятся со мной, но надеюсь, со временем вы поймёте, как эти изменения помогут нашей школе.       Когда Амбридж покинула подиум под аплодисменты некоторых учеников, Рон покраснел, как варёный рак, а Невилл выглядел так, будто вот-вот взорвётся от ярости. Но Гермиона не обращала на них внимания. Её взгляд не отрывался от Поттера.       Он быстро сел и принялся обсуждать что-то с Паркинсон, Ноттом, Малфоем, Забини и Гринграсс.       Поттер знал об этом заранее. Возможно, он даже всё это спланировал. Не ради ли этого он так хотел попасть в ОД? Теперь его не только почитали как героя, но и наделили самой высокой властью, которую может иметь ученик. И на что он её потратит? Амбридж говорила, что члены Инспекционной дружины не смогут злоупотреблять властью, но Гермиона в этом сомневалась.       Нет. Она больше не могла стоять в стороне, не могла наблюдать, как Поттер продолжает делать всё, что пожелает, и идти по головам ради своей выгоды и выгоды своих друзей.       Она не потерпит этого.

***

      Выручай Комната       22:00       Гарри наблюдал, как дверь, которую он только что вызвал, распахнулась, даже не успев полностью сформироваться. Грейнджер вошла первой, сверля его взглядом, за ней следом шли Лонгботтом, Уизли и Уизли-младшая. — Не соблаговолишь объяснить, какого хрена было настолько срочно, что ты решила нас всех собрать? — рявкнул Гарри, потирая переносицу. — И какого чёрта они здесь?! — Какого чёрта они здесь, — холодно парировала Грейнджер, кивнув в сторону пятерых слизеринцев позади него. — Неважно! — зарычал он в ответ, повернувшись к ним спиной и плюхнувшись в кресло в небольшой гостиной, которую он подготовил на вечер. Слизеринцы уже заняли свои места: Тео и Панси сидели на двухместном диване справа от него, Малфой, Забини и Гринграсс — на кожаном кресле слева. Оставшийся серый, потёртый и в пятнах диван напротив, за стеклянным столиком, достался гриффиндорцам. — Очень зрело, — закатил глаза Лонгботтом и сел, за ним последовал Рон. Девушки поморщились, но остались стоять.       По правде говоря, он вовсе не планировал приглашать сюда остальных слизеринцев, особенно Блейза, Драко или Дафну. Но Драко буквально прилип к нему с тех пор, как Гарри вернулся вчера. Хоть это и раздражало, было очевидно, что у Малфоя был свой интерес, и Гарри с усилием заставил себя терпеть его присутствие. В конце концов, тот всё ещё задолжал ему за Хэллоуин, и он намеревался получить с него по полной. Дафна и Блейз просто поужинали с ним сегодня вечером, и после всей дичи, которую выдала Амбридж в своей речи, они потребовали собрания, чтобы вернуться к первоначальной цели их союза.       Если бы только Грейнджер не настаивала на встрече с такой яростью, что чуть не подняла на уши весь Южный Хэмс. — Ты знал, — обвинил Рон. — Ты, блин, знал, что Амбридж собирается устроить всё это, и присоединился к ней! — О, Мерлин всемогущий… — Гарри уронил голову в ладони. — Мы же тебя предупреждали, — отрезала Панси. — Мы говорили, что Амбридж будет ужесточать режим всё больше, а ты нас проигнорировал. И это уже не наша проблема. — Это ваша проблема, потому что вы и есть те самые ублюдки, из-за которых всё началось! — заорал Рон. — Мы же здесь чтобы говорить откровенно, да? Без прикрас. Так вот, не делай вид, что не убил Монтегю, Поттер. — Погоди… Гарри убил Монтегю? — моргнула Джинни и повернулась к нему. — Что он тебе сделал? Ты не похож на парня, которого можно пинать как щенка. — Не твоё дело, и я его не убивал! — Ох, только не это, — закатил глаза Лонгботтом. — Да ты убил его! Зачем врать, когда это и так всем известно? — Для правдоподобного отрицания? — пожал плечами Драко. — Чтобы не подставить себя? — предположил Блейз. — Чтобы не навлечь внимание авроров? — фыркнула Дафна. — Вас вообще не волнует, что Поттер убил Монтегю? Вашего товарища?! — ахнула Грейнджер. — Я никого не убивал. — Теперь ты просто врёшь, — сказала Джинни. — Мы все видели, как ты разделался с этими Пожирателями смерти. — И спас вам жизни, — заметил Тео. — Ой, я вообще не жалуюсь. Они это заслужили, если честно. — Джинни! — закричали трое других гриффиндорцев в унисон. — Что? — огрызнулась она. — Мы что, должны были обнять их и пожелать счастья? Они хотели нас убить! — То есть, надо сразу — резать и потрошить? — парировал Рон. — Легко тебе судить, — отрезала она. — Самое ужасное, что с тобой случалось, — это розыгрыш от близнецов и укус от… собаки. Ты не знаешь, каково это, — она посмотрела на Гарри. В этот момент между ними промелькнула тень понимания, общего опыта, и он едва заметно кивнул. — Ты не знаешь, что они из себя представляют. — Убийство всё равно неправильно, Джинни. И Поттер не просто убил этих людей, он ещё и Монтегю… — К чему ты клонишь? — К тому, что именно из-за этих двух событий всё и пошло наперекосяк. Из-за его действий— начались эти события. — Ты говоришь так, будто Гарри напал на «Три Метлы», — вступился Тео. — Может, он и не нападал, — согласилась Грейнджер. — Но именно из-за него эти головорезы там появились. И судя по их словам, они пришли мстить — за Монтегю, за Трейси, за нападения в Хэллоуин. — О, да ну вас, — устало бросила Панси. — Люди нападали на Лонгботтома годами, но вы его не сожгли за это. Седрик и Крам были убиты — и что? Сириус Блэк напал на общежитие Гриффиндора. А сколько человек подверглось заклятию окаменения? Они не в счёт? Почему ты так быстро обвиняешь нас, а своих друзей — нет? — Потому что Невилл не навлекал на себя беду сам, — огрызнулась Грейнджер. — А тогда всё началось потому, что Поттер убил Монтегю. Хладнокровно! Ты видела фотографии в Пророке? Как ты можешь сидеть здесь и защищать его, как будто он щеночек, который не сделал ничего плохого? — А как ты можешь сидеть тут на своём моральном пьедестале, когда Лонгботтом тоже убивал, тоже доводил своих друзей до смерти?! — прошипел Гарри. — Осторожней, — процедил Лонгботтом, и воздух в комнате начал густеть, вибрируя от его ярости. — Потому что, насколько я помню, Сьюзен тоже была твоей подругой. — Не смей. Никогда. произносить её имя, — холодно сказал Гарри. Магия вырывалась из него наружу, сталкиваясь с плотным, наэлектризованным воздухом. Вдруг стол между ними взорвался, и во все стороны полетели осколки стекла. — Хватит! — одновременно закричали Грейнджер и Панси — одна на Лонгботтома, другая на Гарри, — а потом резко повернулись друг к другу.       Гарри чувствовал взгляды, впившиеся в него и Невилла, но проигнорировал их. Закрыв глаза, он заставил себя успокоиться, прежде чем заговорить. — Суть в том, — наконец заговорила Грейнджер, её голос дрожал, — что именно эти два события дали Амбридж идеальный повод убедить Министерство и Совет попечителей в необходимости усиления контроля. И теперь ты — её правая рука. У тебя больше власти, чем у старост. Это слишком уж удобное совпадение. — Думаешь, мне это нравится? — медленно сказал Гарри. — Это последнее, чего я хотел. Я хочу, чтобы Амбридж убралась, я с самого начала вам это говорил. Но конечно я согласился на эту должность! Лучше быть внутри и знать, что она делает, чем сидеть в неведении. — А по факту ты дал ей поддержку, которой ей не хватало. Потому что теперь тебя считают героем! — Я знаю! — рявкнул Гарри, и зал сразу замолк. Он глубоко вдохнул, сдерживая себя, прежде чем закончил: — Всё. На этом всё. — Нет, — резко сказала Грейнджер. — Разговор не окончен. Амбридж только что всё изменила. Нам нужно столько всего обсудить, прежде чем мы вообще сможем вновь собрать ОД… — Больше нет никакой ОД, — тихо сказал Гарри. — Больше никаких заговоров. Никаких тайных встреч. Мы не сможем выгнать Амбридж. Она победила. Амбридж выиграла. Триста первый образовательный указ — теперь нет ни одного уголка школы, который она не контролирует, ни одного пространства, где бы она не подслушивала. Она победила, подчинила себе Хогвартс, даже не убирая Дамблдора. Должность директора теперь лишь формальность. У Амбридж теперь вся власть, и за ней стоят Министерство и Совет. — Так вот чего ты хочешь? Просто сдаться? Бросить ОД? — Я не хочу быть отчисленным. А это именно то, что случится с нами со всеми, когда Амбридж нас вычислит. А она обязательно вычислит. Амбридж победила, Грейнджер, смирись. — Она не победила, — покачала головой Гермиона, вызывающе вставая. — Пока нет. Нам не нужен ты. Мы продолжим ОД без тебя. — Как хочешь… но Комнату ты использовать не будешь. И уж точно не прибежишь потом просить у меня одолжений. — Знаешь, — сказала она, подходя ближе. — Впервые за три месяца я с тобой согласна.       Близнецы Уизли и Лонгботтом последовали за ней, громко хлопнув дверью. — Ты это серьёзно? — спросила Дафна. — Или просто решил разорвать с ними связь? — Амбридж победила. Думаю, никто из нас не настолько глуп, чтобы отрицать это. Вспомни, чем мы занимались в начале семестра — планировали, плели интриги, делали всякую чушь, которая в итоге ни к чему не привела. Всё это неважно. Мы не сможем её победить, не играя по правилам гриффиндорцев. — Тогда... по каким правилам ты хочешь играть? — спросил Драко. — Ни по каким. По крайней мере, сейчас. Уже слишком поздно, чтобы остановить Амбридж, но она получит по заслугам — я прослежу за этим. Но сейчас… сейчас у меня есть дела поважнее.       Он выразительно посмотрел на Тео и Панси. — В субботу?       Панси взглянула на Тео, потом кивнула: — В субботу.

***

      Гриммо-Плейс       23:30       Повышать голос было не в привычках Альбуса, но порой это было единственным способом утихомирить разрозненную толпу — будь то дети или взрослые. И, судя по ухудшающемуся порядку в зале, скоро придётся к этому прибегнуть.       Он не винил их — последние три недели перевернули весь хрупкий порядок, установленный после изнурительного лета. Воссоединение Ордена Феникса было необходимо провести в невероятно сжатые сроки и на бешеной скорости. Группа была разделена временем, многие не общались друг с другом годами. Последняя официальная встреча состоялась на следующий день после убийства Фрэнка и Алисы… и после того, как юный Невилл выжил.       Но с возвращением Тома из мёртвых и его попыткой убить Невилла, выбора не оставалось. Тем не менее, нынешнее собрание Ордена не касалось ни Тома, ни его Пожирателей смерти. Оно началось с отчётов членов Ордена, охраняющих пророчество, но быстро перешло к другим темам: смерть Грэма Монтегю, нападение в "Трёх мётлах" и усиливающийся контроль Амбридж над Хогвартсом.       И во всех этих темах снова и снова всплывало одно имя. Имя, напоминающее Альбусу об одном из его величайших недавних провалов.       Гарри Поттер. — Этот ублюдок перебил всех этих негодяев, Альбус! — зарычал Сириус. — Невилл, Гермиона и Рон уверены, что он и Монтегю прикончил. Почему ты ничего не предпринимаешь? Ему же место в Азкабане!       Августа фыркнула в знак согласия. — Не стоит осуждать парня за решительность и быструю реакцию, — резко сказал Аластор. — Если мы начнём судить каждого, кто убивал Пожирателя смерти в самообороне или защищая других, то нам всем пора паковать чемоданы и ехать в твою старую камеру. — Мы в подростковом возрасте никого не убивали! А Поттер не просто защищался — он их разорвал! Стер их с лица земли, без капли сожаления. Он будущий тёмный лорд, Аластор. — Забавное замечание, — с ядом произнёс Северус. — Особенно от тебя, учитывая, что в его возрасте ты пытался скормить меня своему домашнему оборотню. Яблочко от яблони, как говорится. Особенно если учесть, что он вроде как твой крестник. — Он не мой крестник! — закричал Сириус, его рука дрожала на столе. — Он больше похож на твоего бастарда, чем на сына Джеймса! Настоящий слизеринец. По словам Невилла и Рона, он — точная копия тебя: вспыльчивый, агрессивный, мастер по наложению проклятий. Я бы не удивился, если бы он пошёл по твоим стопам и присоединился к Волдеморту. — Нам всё равно нужно что-то предпринять, Альбус, — мрачно сказал Кингсли. — Скримджер, конечно, ничего не говорит, но я вижу, он подозревает Поттера в том же, в чём обвиняют его Невилл и остальные. Если он виновен, то мы обязаны освободить Трейси Дэвис и посадить Поттера на её место. — Вот именно! — крикнул Сириус. — Мальчишку можно использовать, — лениво протянул Наземникус, разглядывая ногти. — Шпион в его возрасте — это весьма полезно. — Шпион? — воскликнула Тонкс. — Да как, чёрт возьми, ты собираешься убедить его стать шпионом, если всё, что о нём говорят, правда? — Любого можно убедить. Главное — знать, какую кнопку нажать. — И что, ты хочешь, чтобы он вступил в Орден? — возмутился Сириус. — Только через мой труп! — Это можно устроить, — ухмыльнулся Наземникус, демонстрируя свои жёлтые зубы. — Парень, в отличие от тебя, хоть чем-то оказался полезен с тех пор, как ты... кхм... сбежал из Азкабана. — Жалкий трус! Тебе здесь не место! — Хватит! — громко сказал Альбус. Все мгновенно притихли и устыдились. — Мы никуда не движемся в этом разговоре. Это бесполезно. Мы всегда знали, что Долорес получит контроль над Хогвартсом. При поддержке Министерства это было неизбежно. Да, это произошло быстрее, чем мы ожидали, но ничего не поделаешь. Что касается Гарри Поттера — ситуация под моим контролем. Мы не знаем, кто напал на него в "Трёх мётлах" и причастен ли он каким-либо образом к нападению на Грэма Монтег.… — Он причастен... — Тем не менее, будьте уверены, я занимаюсь этим делом. А раз больше нечего обсуждать, считаю, что пора завершить собрание. Всем пора по домам.       Члены Ордена начали негромко переговариваться, но постепенно стали вставать и расходиться. — Сириус, Августа, останьтесь, пожалуйста. Мне нужно поговорить с вами.       Они переглянулись — короткий молчаливый разговор — и Августа, кивнув, снова села. У Альбуса было много времени, чтобы всё обдумать за последние недели. Он пришёл к выводу, как поступить. Решение казалось наилучшим для всех сторон. Но он всё откладывал этот важный разговор, понимая, что ни Сириус, ни Августа не воспримут его идею спокойно.       Но им придётся. По-другому нельзя.       Когда все вышли, Альбус взмахнул палочкой, запер дверь и наложил целый ряд защитных чар, чтобы обеспечить полную конфиденциальность. Это могло сработать только в том случае, если останется между тремя из них. Никто не должен был подслушать…