Снегами к дому (Часть II)

      Поместье Шэдоуфилд       23 декабря 1995 года       7:00 утра       Шэдоуфилд не был и наполовину таким мрачным, как Гриммо-плэйс. Старый и гордый, этот замок, веками принадлежавший главам дома Блэк, он поражал своим величием и изяществом. Каждая комната здесь буквально тонула в галеонах, будь то роскошные произведения искусства или мебель высшего класса.       Даже её комната, одна из самых скромных гостевых в замке, была просторнее её собственной. Всё здесь сияло безупречной чистотой. Огромная ванная с отдельной купелью, прикроватная тумба и письменный стол из тёмного, благородного дерева. А под медной люстрой, в центре комнаты, стояла кровать, самая мягкая и удобная в её жизни. И всё же это не спасло её от беспокойной ночи.       Ворочаясь в постели, она так и не поняла, в какой именно час наконец провалилась в сон. Не то чтобы это имело значение, ведь ровно в семь её разбудили старые привычки. С горящими глазами и ощущением свинцовой тяжести за спиной она кое-как выбралась из постели и опустилась в кресло, зная, что больше не уснёт.       Последующие часы она провела за учебниками, готовясь к следующему семестру. Перед ней лежала стопка книг для пятого курса, любезно одолженная Кэти Белл. Но это был бесполезный бунт против системы. Амбридж полностью перекроила программу, включая список литературы. Колдовать вне Хогвартса она не могла, а чистая теория без практики, особенно в её слабых местах, не давала ничего.       В прошлом семестре был ОД, но после того, как Гарри Поттер отказался от них и закрыл вход в Выручай Комнату, безопасного места для встреч не осталось. Даже если бы она нашла уголок, без свойств Комнаты избежать надзора Амбридж и её Дружины было невозможно.       И снова мысли вернулись к Поттеру. В последнее время это случалось всё чаще. После Хэллоуина. После «Трёх мётел». Но после вчерашнего он буквально не выходил у неё из головы. Его осунувшееся лицо, внезапная бледность, исчезновение огня в глазах... она и не подозревала, что способна жалеть Поттера.       Примерно через три часа после пробуждения в дверь постучала мама. Лёгкий стук и она, улыбаясь, велела ей спускаться к завтраку. Отец уже сидел за столом напротив мрачного Сириуса. Его руки дрожали, сжимая вилку, но в этом не было ничего необычного. Необычной была тишина.       Азкабан отнял у Сириуса многое, но не его бунтарский дух. Не до конца. Будь то крики или смех, Сириус всегда громко заявлял о себе. Но сейчас он сидел, уставившись в тарелку, не произнося ни слова. — Дамблдор выгнал его из Гриммо-плэйс, — тихо сказал Римус Люпин, отвечая на её немой вопрос. — И из Ордена.       Гермиона сглотнула, ощущая, как сжимается желудок. — И вы удивлены? Он сломал палочку Гар... Поттера, Римус. — Мелкий ублюдок заслужил это, — прошипел Сириус, не поднимая глаз. — Да вы с ума сошли! — Родители настороженно переглянулись, но она их не винила. Она даже не села, а уже лезла в спор о том, в чём они ничего не понимали. — Это Пожиратели смерти ломают палочки, Сириус. Не Орден. Даже Министерство на такое не решается. Как можно отнять магию, часть самого себя, и не чувствовать ничего? — Потому что этот сопляк её недостоин! — взревел Сириус, и родители мгновенно напряглись. — Тише, — Римус прижал его к стулу, опередив возражения её отца.       Бешеный взгляд Сириуса постепенно потух, и он снова опустил глаза. — Простите, — пробормотал он. — Что вообще происходит? — спросил отец. — Просто философские разногласия… — Ты серьёзно его защищаешь? — Я не знаю, — быстро сказал Римус. — Я… я ещё не разобрался в своих чувствах. Просто… Гарри Поттер - угроза для всех нас. Возможно, это не лучший наш поступок, но если это выведет его навсегда из игры… тогда, возможно, оно того стоило. — Но… — Гермиона, — мягко прервала её мама. — Давай просто позавтракаем, хорошо?       Она закусила губу так сильно, что едва не выступила кровь, но кивнула.       Остаток завтрака прошёл в молчании. Отец явно рад был сменить тему, ему явно не понравилось, как Сириус на неё отреагировал. Мама же, хоть и выглядела безмятежной блондинкой, была далеко не глупа. Пусть она и не академический гений, как она или отец, но она умная женщина. Это не конец разговора, мама просто отложила его на время, когда не будет криков и посторонних.       Римус сидел, разрываясь между чувствами, а Сириус был в ярости. Или в печали. С ним всегда было сложно понять его чувства. В конце концов напряжение стало слишком явным, и Люпин сослался на поручение Дамблдора, чтобы уйти. Вскоре и Сириус буркнул что-то невнятное и удалился в свою комнату.       Не дав родителям задать вопросы, Гермиона засыпала их потоком слов: о семестре, об Амбридж, о вмешательстве Министерства в дела школы. Она умолчала про ОД, про попытки справиться со всё более агрессивным друге, невыносимым Роне и слизеринцем, который не давал ей покоя весь семестр.       Люди всегда раздражались из-за её бешеной скорости речи. По-настоящему она осознала это, только подружившись с Роном и Невиллом. Но со временем она научилась использовать это как оружие, чтобы уводить разговор от опасных тем. Тактика отлично работала с родителями и профессорами, когда те спрашивали о её… неофициальных занятиях.       Она перескакивала с Хогвартса на Амбридж, с Министерства на Уизли, и так далее, пока наконец не извинилась, сославшись на домашку. Родители улыбнулись, пожелали удачи и она уже подумала, что всё пронесло.       Но когда ровно через час в дверь постучали, все надежды рухнули. — Войдите, — равнодушно сказала она.       Мама вошла, прикрыла дверь и села на кровать с мягкой улыбкой. — Даже дня не прошло с отъезда из Хогвартса, а ты уже села за учёбу. — Мне нужно выучить всё, что возможно, до возвращения в Хогвартс. С Амбридж там ничему не научишься, — механически ответила она. — У твоего отца тоже был миллион оправданий, когда я заставала его за учебниками на каникулах. Хотя, боюсь, его версии звучали куда правдоподобнее. — Я не вру. — О, в этом я не сомневаюсь. Но что-то подсказывает мне, что школа не единственное, о чём ты сейчас думаешь.       Гермиона приподняла бровь. — Серьёзно? Ты даже про меня так думаешь? — Возможно, и нет, если бы не твой... разговор с Сириусом и Римусом сегодня утром. Признаюсь, я сама попыталась вытянуть из них что-нибудь, но всё без толку. Римус уходил от ответов, а Сириус и вовсе молчал как рыба. — Так теперь ты пришла допрашивать меня? — Гермиона покраснела от собственной резкости. Она всегда заводилась с пол-оборота, когда злилась, и ненавидела, когда это проявлялось с мамой. — Ну, "допрашивать", это такое грубое слово, — махнула мама рукой. — Я предпочитаю больше выражение "достать тебя". — Мам, это... — "Ничего важного", юная леди? — Голос её оставался спокойным. — После прошлого лета я научилась отличать, когда ты лжёшь, а когда говоришь правду. И с тех пор, как ты вернулась вчера, ты... на взводе. Ты рассказывала о семестре, но... не всё.       Гермиона вздохнула. — Просто... ничего страшного. Ну... не знаю. Но точно не что-то вроде... — Вроде переворота всей нашей жизни из-за злого волшебника, воскресшего с единственной целью убить твоего лучшего друга и нас, магглов? — Мама улыбнулась. — Трудно превзойти этот год, дорогая. — Ты забыла про василисков, дементоров и трёхголовых псов, — нервно рассмеялась Гермиона. — О, я помню. Просто даю тебе фору. — Ладно, справедливо. — Так расскажешь наконец, что случилось? — Мама разлеглась на кровати, подперев голову руками, и уставилась на неё. — Что-то произошло в школе? О-о-о, может в этом замешан мальчик? — Дело не в мальчиках, мам! — заныла Гермиона, игнорируя жар, разливавшийся по щекам. — Дело во мне. В... во всём. — Философские размышления о смысле жизни? Ну, хоть не уходишь в себя , как твой отец в свои депрессивные периоды. — Мам, я серьёзно. — Нет, конечно, ты ведь Гермиона, — скалится мама. — Ладно, это плохой каламбур. Слушай, детка, я не вчера родилась. Думаю, моего опыта хватит, чтобы помочь с подростковыми терзаниями.       Гермиона закусила губу. — Как... как понять, что человек хороший? — Это... посерьёзнее, чем я ожидала. — Мама приподнялась. — Мне нужно больше деталей. — Я... не могу. — Дорогая... — Нет, мам. Я знаю, что с тобой и папой я должна быть откровенна насчёт Хогвартса. Но не в этом. Просто... поверь мне и попробуй помочь.       Мама несколько секунд смотрела на неё неодобрительно, но потом вздохнула. — Хорошо. Что ты можешь сказать? — Я не знаю, — простонала Гермиона. — Просто... ты всегда учила меня, что важно поступать правильно. Неважно, какой ценой. Поэтому вы с папой и разрешили мне остаться, даже несмотря на Того-Кого-Нельзя-Называть. Ты учила меня следовать правилам, закону, делать то, что правильно. То, что хорошо. Но после этого семестра... я больше не понимаю, что это. — И ты хочешь, чтобы я тебе сказала. — Да! — Боюсь, я не могу, Гермиона, — мама грустно улыбнулась. — Что? Почему не можешь? — Ты умная девочка, думаю, сама знаешь ответ. — Если бы знала, не спрашивала бы! — фыркнула она. — Я не могу сказать, потому что на этот вопрос нет однозначного ответа, Гермиона. В детстве всё проще. Мир чётко делится на чёрное и белое. Правильно внимательно слушать на уроках и стараться изо всех сил. Неправильно быть злым или ленивым. Но с возрастом понимаешь: жизнь не так прямолинейна. Начальство может быть продажным. Законы меняться под интересы сильных. Скажи, убийца - это плохой человек?       Гермиона резко заморгала. — О чём ты? Конечно, плохой! Убийство - это зло.       Глаза мамы померкли на мгновение. — Не всегда… и не обязательно. Например, твой отец убивал людей. — Он… что? — Группа повстанцев напала на его отряд, когда он служил в британской армии. Он застрелил троих, спасая своих товарищей и группу мирных женщин, которых они эвакуировали. До сих пор ему снятся кошмары об этом. Скажи… он из-за этого стал злым? — Нет! Он же солдат. Он защищал людей. Хотел поступить правильно. — И всё же убил людей. А те, другие, тоже считали, что борются за правду. — Но они ошибались! — Ты уверена? Я не оправдываю их. Но разве их убеждения ложные, лишь потому, что отличаются от наших? — Так… папа их убил?       Мать улыбнулась, и в улыбке снова мелькнула грусть. — Он возненавидел бы меня, узнай, что я рассказала тебе это. Для него ты всегда останешься маленькой девочкой. Если хочешь сохранить наши отношения, то лучше не упоминай этот разговор. — Не упомяну. — Твой путь… твои поступки… Ты так похожа на него, что иногда я не вижу в тебе себя. Мне пришлось ждать, когда он ушёл на две военные кампании. И теперь я снова жду, пока ты, моя дочь, поидёшь на войну. — Мам… — Всё в порядке, дорогая. Ты становишься умной, сильной и я горжусь тобой. Но та жизнь, которую ты выбрала… она нелёгкая. И прежде чем идти дальше, тебе нужно разобраться в себе. Принять, что на обеих сторонах есть люди, искренне верящие в свою правду. И что монстры есть везде, они переступят любую черту ради победы. Нет универсальной морали, особенно на войне. Людей нельзя просто поделить на "хороших" и "плохих". Они сложные. Со своими мечтами, травмами, опытом. Абсолютного зла не существует. Как и абсолютного добра. — Это… депрессивно. — Это жизнь, — пожала плечами мать, поднимаясь. — Мы все поступаем так, как считаем правильным. Ты не всегда будешь принимать верные решения как и окружающие. Но если хочешь остаться собой, тебе придётся определить свою мораль. Решить, что для тебя добро, а что - зло. "Хорошо" и "плохо" - не абсолютные понятия. Всё зависит от точки зрения. Я не могу дать тебе ответы, как бы ни хотела.

***

      Кабинет защиты от тёмных искусств       26 сентября 1993 года       11:45 утра — А, Гарри! — оживился Римус Люпин, открывая дверь. — Заходи, заходи! Совсем забыл, что мы сегодня договорились о встрече. — Много работы, сэр? — вежливо поинтересовался Гарри, проходя в кабинет и садясь за их привычный столик в углу подальше от аквариума с гриндилоу. — Именно так, — кивнул профессор. — В студенчестве я и не подозревал, насколько утомительно проверять четыре сотни сочинений каждую неделю. Увы, такова цена преподавательства.       Гарри рассмеялся, а Римус поставил на стол печенье и чай, усаживаясь напротив. С их первой встречи прошло уже три недели. Профессор Люпин оказался увлекательным преподавателем с лёгкой харизмой. Он был определённо лучше двух предыдущих. И с того самого дня Гарри часто заглядывал к нему после уроков, а тот, к удивлению, только поощрял эти визиты.       Гарри очень хотелось наконец сразиться с боггартом, как почти все в классе. Не только из любопытства как проявится его страх, и не только ради уверенности, что он сможет победить его в реальной схватке. Это был вопрос гордости. Даже чертов Лонгботтом, чьим страхом оказалась какая-то старуха, справился. А когда Люпин резко прекратил занятие, лишив его шанса, Гарри взбесился.       Впрочем, Люпин, похоже, этого не заметил. Он пригласил его на чай и беседовал так, будто они старые друзья. Гарри не оставлял попыток выпросить встречу с боггартом, но Римус стоял на своём. Лишь к третьей их встрече Гарри наконец перестал поднимать эту тему. Разговоры с Люпином оказались неожиданно увлекательными. Слушая, как тот вспоминает свои годы в Хогвартсе, он сам будто переносился в те времена, эпоху дружбы, отваги и безумных проделок.       Половина историй звучала слишком фантастично, а другая слишком безумно, чтобы быть правдой. Но благодаря манере Римуса рассказывать, Гарри почти чувствовал себя частью той самой банды Мародёров. Люпин не называл имён, несмотря на все его попытки выведать правду, особенно после тёмного взгляда, который учитель бросал, когда Гарри давил на эту тему.       Так или иначе, чаепития с Римусом быстро вошли в привычку. Они встречались дважды в неделю, по средам и воскресеньям, плюс спонтанные визиты, когда Гарри уставал от тренировок или просто скучал. После истории с дневником он стал ещё более одержим тренировками по Защите. Хотя он пока не заговаривал об этом с Люпином, у него были планы завести непростой разговор. Отрабатывать заклинания в одиночку в спальне давало слишком медленный прогресс. Ему нужен был настоящий спарринг-партнёр, с которым можно симулировать реальные схватки.       Три недели назад он бы отверг такую идею. Но теперь… Римус казался неплохим вариантом. Учитель явно был силён и умен, а главное Гарри почему-то тянуло к нему. Следующие полчаса они беседовали о пустяках за чаем и печеньем, и вскоре разговор снова зашёл о Мародёрах. Римус рассказал об одном из них, отрёкшемся наследнике богатого дома, который сколотил состояние, продавая домашние задания ленивым однокурсникам и младшекурсникам. На эти деньги он смел полки «Зонко», а потом пробрался ночью в родовое поместье и разгромил его с помощью купленных шалостей.       Гарри хохотал от восторга. Столько дерзости и расчёта было в этой истории! — После этого скандала родители сменили защиты дома и отправили ему Кричалку. — Идеально, — фыркнул Гарри. — И гениально. — Да… — Римус замолчал, выражение лица внезапно потухло. — Он действительно был… особенным. — И что с ним стало? — придвинулся Гарри. — Такой человек не мог просто исчезнуть. Из какого он был рода? — Ты обещал не копать слишком глубоко, — напоминающе сказал Люпин. — Ну да, но… — Гарри замялся, но взгляд профессора дал понять: тема закрыта. — Ладно.       Внезапно Римус закашлялся так сильно, что согнулся пополам. Гарри уже замечал, что сегодня тот выглядел бледнее, чем в пятницу, но не придал этому значения. Теперь же он разглядел, что лицо учителя было измождённым. — Вы в порядке, профессор? — Всё хорошо, Гарри, — слабо улыбнулся Люпин. — Сезонная аллергия, не более.

***

      Лиловый зал       23 декабря 1995 года       23:15       Просторный и величественный, в Лиловом зале находился потолок, с которого струилось жидкое золото. Здесь не было ни дверей, ни окон, ни даже камина. И всё же зал заливал ослепительный свет. Факелы на стенах не оставляли теням ни шанса. Парящие свечи освещали массивный красный стол, за которым собирались члены совета. Белый мраморный пол отливал холодным блеском. Лиловые стены и золотые узоры, рассыпанные по залу, создавали впечатление королевской роскоши. Помимо большого стола, предназначенного для глав семейств (а в особых случаях их наследников), зал был уставлен книжными шкафами с фолиантами древнее самой магии. А вдоль стен, за неуязвимым стеклом, пылились артефакты невероятной силы — большинство считалось утраченным, а некоторые не использовались уже сотни лет.       Лиловый зал был поистине великолепен.       Они уже ждали его. Мистер Снайд восседал во главе стола - нынешний лидер их ордена, чьего имени он даже не знал. Со стороны этот дряхлый старик казался больным, но внешность обманчива. Гениальный ум, посвятивший жизнь изучению Тёмных искусств, он заплатил за это собственной плотью. Однако до смерти ему было далеко, а о слабости и речи не шло.       По правую и левую руку от него сидели Эван Розье и Роберт Гринграсс, двое из двенадцати первых Пожирателей смерти, верных Тёмному Лорду ещё со школьных лет. Они были младше Мистера Снайда, но старше остальных членов совета. Между ними и новичками расположились Аида Малфой и Генри Эйвори.       Он прошёл через зал под молчаливыми взглядами и сел напротив Корбана Яксли, который пристально наблюдал за ним с хитрым блеском в глазах. Откинувшись на спинку кресла, он обратился к Мистеру Снайду: — Возвращение Тёмного Лорда неизбежно, — произнёс старик. — Сегодня мои источники засекли его у границы Швейцарии и Франции, движущимся на север. Судя по скорости, он вернётся завтра или послезавтра. Арес следует с ним. — Удалось выяснить, что они искали? — спросил Розье. — Нет. Определить их местоположение уже было непросто, к тому же были недели полного радиомолчания. Последнее известное место перед возвращением - Турция... — Значит, они нашли то, что искали, именно там. — Или их поиски привели их обратно домой, — невозмутимо предположил Яксли. — Египет. Афганистан. Саудовская Аравия. Индия. Казахстан. Турция. Все шесть стран, где мы фиксировали Тёмного Лорда, находятся на Ближнем Востоке или рядом. Вряд ли его путь резко свернул в Западную Европу. — Согласен. Но мне не нравится гадать, когда речь идёт о реальной и серьёзной угрозе. — Тогда, Мистер Яксли, будьте добры лично исследовать последние передвижения Тёмного Лорда, — сухо сказал Мистер Снайд. Это не было предложением. — Разумеется, — искусственно улыбнулся Яксли, но в его глазах читалась робость, а не уверенность. — Возвращение Тёмного Лорда принесёт больше проблем, чем кажется. Помимо того, что он искал, нас ждёт недовольство тем, что здесь дела шли не так гладко, как он велел.       В зале повисло молчание, и он заметил, как несколько взглядов устремились на него. — Вы говорите о мальчике Поттере? — ледяным тоном спросил Элай. — Он оказался в центре последних событий... как и ваша семья. — Убийство моего брата вряд ли можно считать нашей ошибкой. — Но это не было неожиданностью, не так ли? — вставил Роберт Гринграсс. — Насколько мне известно, ваш брат вёл себя в Хогвартсе как последний наглец. Будучи старшим среди Рыцарей в замке, он вообразил себя вправе угрожать и шантажировать даже своих же, лишь бы утвердить власть над Поттером. — Вы не возражали, когда узнали об этом первым. — И сейчас не возражаю. Угрозы - ничто, и если мои внучки не способны с ними справиться, они не достойны имени Гринграсс. Но если бы ваш брат решился на радикальные действия - это было бы нападением на мою семью. — Грэм не был идиотом. Он не стал бы так рисковать. К тому же его смерть должна снять все ваши претензии. — Безусловно. — Смерть вашего брата создаёт ещё одну проблему, — заметил Яксли. — Мои источники утверждают, что он получил приглашение от Тёмного Лорда и Ареса. — Неужели? — равнодушно спросил Элай, годами приучавший себя сохранять хладнокровие даже в безвыходных ситуациях. — Что Тёмный Лорд от него хотел? — поинтересовался Мистер Снайд. — Не Тёмный Лорд, а Арес. Он велел Монтегю завербовать Поттера и предложить ему место среди Пожирателей смерти под личным покровительством Ареса. — И Тёмный Лорд разрешил это? — резко спросил Элай. — Трудно поверить, что он допустил бы сына двух самых известных предателей крови, убийц моих родителей, в свои ряды, не говоря уже о ближнем круге. — Если Тёмный Лорд присутствовал на встрече, значит, он одобрил это предложение, — сухо констатировал Мистер Снайд. — Это... осложняет ситуацию.       Со скрипом отодвинув стул, Мистер Снайд поднялся и упёрся ладонями в стол. На мгновение он обвёл всех взглядом, затем остановился на Элай. — Мальчик Поттер вне игры. По крайней мере, пока мы не выясним, какая связь между ним и Аресом, и почему один из сильнейших Пожирателей выбрал именно его в протеже. — Поттер мой, — прошипел Эли. — Вы обещали мне его после убийства брата. — Ситуация изменилась. — Таков кодекс Рыцарей. Убийство одного из нас карается смертью. Никаких помилований. Никаких исключений. — Поттер получит по заслугам... — Когда именно? — Когда я скажу! — взревел Мистер Снайд, и Элай непроизвольно выпрямился. — Поттер обречён, его преступление против Рыцарей Вальпургиевой ночи никогда не будет забыто. Но выживание нашего ордена, особенно после возвращения Тёмного Лорда, зависит от нашей осторожности. Мы должны оставаться в тени и это важнее личных распрей. Нападая на Поттера, мы привлекаем внимание... и даже больше, уже возникают проблемы. — Я не понял, что простите? — Атака на «Три метлы» ради Поттера была глупостью. Мало того, что это привлекло внимание к действиям Тёмного Лорда, став первой крупной атакой со времён войны, её ещё легко связать с тобой. Любой, кто знает о роли Поттера в убийстве твоего брата, сразу заподозрит тебя. — Вы думаете, я к этому причастен? — Нанять Долохова и шайку пьяниц не так умно, как тебе кажется. — Моя семья уже не так богата, — холодно ответил Элай. — Да будь у меня деньги, я бы не тратил их на бездарных подручных для личной мести. — То же самое скажешь про Кассиуса Уоррингтона? — А что с Уоррингтоном? — Не прикидывайся наивным, — резко оборвал его Мистер Снайд. — Ему сломали шею. Авроры ещё расследуют это дело, но официально это будет несчастный случай. — О чём вы? — Ты встречался с Уоррингтоном в начале месяца, — равнодушно заметил Яксли. — Несколько недель спустя его находят мёртвым. Интересно… что такого важного он узнал, за что поплатился жизнью? — Я не имею к этому отношения, — повторил Элай, сжимая кулаки от бессильной ярости. — Неважно. Отныне ни к Поттеру, ни к кому другому ты не подойдёшь без моего прямого приказа. Ты и так навлёк достаточно бед на наш Орден. Если не хочешь, чтобы род Монтегю прервался навсегда… советую подчиниться и отложить эту дурацкую вендетту.       Элай не ответил... по крайней мере, вслух. Но, покидая Лиловый зал, он знал наверняка: скорее ад поглотит его, чем он позволит убийце брата уйти безнаказанным.

***

      Кабинет главы авроров       24 декабря 1995 года       10:30 утра       Руфус стоял перед доской расследования, размышляя над новыми уликами. Он не мог решить, тревожиться ему или успокоиться.       «Доска Поттера» не была новинкой, он тайком собрал её ещё до того, как Амелия разрешила ему официально расследовать действия мальчика. Менее двух месяцев прошло, а она уже разрослась больше, чем любая другая за такой срок. Участие Поттера в убийстве Грэма Монтегю не вызывало сомнений. Даже без прямых доказательств он чувствовал его присутствие в этом деле. Увы, интуиция не аргумент в суде. Девчонку Дэвис отправили в Азкабан, а Поттер, казалось, выйдет сухим из воды.       Пока не случилось нападение в «Трёх мётлах».       И снова мальчишка оказался в эпицентре скандала. Лично Руфус не осуждал его за самооборону, это как раз не преступление. Но жестокость, с которой он расправился с нападавшими… Такое он видел только на местах преступлений Пожирателей смерти. Одно дело защищаться в пятнадцать лет. Но совсем другое калечить врагов без тени сожаления. И ещё пугающее с какой лёгкостью он это сделал.       Герой или монстр? Это решать не ему. Он посвятил жизнь тому, чтобы защищать магическую Британию по закону. Мораль поступков Поттера его не волновала - лишь нарушения, за которые нужно платить. Поддержка Амелии в расследовании было единственным плюсом. Но вопросов больше, чем ответов. Зато он убедился в одном:       Гарри Поттер убил Грэма Монтегю.       Долохов и его банда действовали по найму, но заказчик оставался в тени. Значит, у Поттера появились влиятельные враги.       Но кто?       Монтегю, мстящие за Грэхема? Дэвисы, жаждущие расплаты за Трейси? Любой из слизеринцев, которых Поттер унизил вместе с Монтегю?       И новые загадки: Паркинсон, Нотт и их связи с Поттером. Орден Феникса, Пожиратели смерти и тайный заказчик нападения. Слишком много заговоров и слишком мало данных. А потом Лонгботтомы внезапно берут Поттера под опеку. Для всех это жест доброй воли - помочь крестнику погибшей невестки. Но он знал Августу слишком хорошо: нежность и альтруизм не её стиль. Это чисто политический ход.       И теперь всё усложнилось. Поттер сбежал от Лонгботтомов, просто идеальный повод для общебританской облавы. Официально, чтобы вернуть его в семью. Неофициально - найти новые улики.       Но это ещё не всё.       Вторая новость - смерть Кассиуса Уоррингтона.       Седьмой курс Слизерина. Друг Монтегю. Жертва «несчастного случая». Время побега Поттера и его навыки аппарации делали его подозреваемым. Но доказательств не было и Амелия не решалась объявить его убийцей. Теперь ему оставалось только ждать. Насколько изобретателен будет Поттер в бегах? Судя по прошлым столкновениям, гораздо хитрее, чем ожидали авроры.       Обычные убежища беглецов пусты. Дома Нотта и Паркинсон? Ордеров на обыск не добиться. Организовать наблюдение значило рисковать раскрытием операции. Придётся следить самому. И желательно не попасться. — Сэр. — В дверь постучали, и в кабинет заглянула его секретарь Селина. — Вас просит одна посетительница. Утверждает, что у неё есть доказательства по одному из ваших расследований. — По какому именно? — спросил он, благодарный, что доска с уликами была замаскирована под пустую для всех, кроме него. — Не знаю… Она отказалась говорить. Но настаивает, что это срочно. — Ладно, впустите.       Проведя рукой по столу, он откинулся в кресле и успел поднять взгляд, как в кабинет вошла девушка. Больше месяца прошло с их последней встречи, и он не ожидал увидеть её так скоро. Он не подал вида, лишь внимательно разглядел её. Девушка сглотнула, когда дверь закрылась за ней, но затем расправила плечи и прямо посмотрела ему в глаза. — Присаживайтесь, мисс Грейнджер. — Спасибо, — чётко ответила она, садясь напротив. — Я не стану тратить ваше время, сэр. Я знаю, что вы расследуете действия Гарри Поттера… и я хочу присоединиться к вашему расследованию.